Глава 66

Шестьдесят шестая глава Гермиона Утро встретило Гермиону серым туманом и пронизывающим январским холодом. Она вышла из дома в отвратительном настроении, словно сама природа отражала её внутреннее состояние. Причиной её раздражения стала утренняя ссора с Орионом. За завтраком брат пытался убедить её отправиться во Францию, чтобы навестить отца. Орион настаивал: отец, чувствуя, что его здоровье с каждым днём ухудшается, хотел ускорить процесс её помолвки с Абраксасом Малфоем. Под предлогом “предсмертного желания” он стремился форсировать не только соглашение, но и возможную скорую свадьбу. Гермиона прекрасно понимала намерения отца, но мысль о браке — будь то с Малфоем или с кем-либо ещё — была для неё неприемлема. Её единственным козырем оставался тот факт, что отец не мог лично приехать, чтобы предъявить своё “последнее желание”. Это давало ей временную передышку. Однако самой неприятной частью этой ситуации была новость о том, что её разорванная помолвка с Эдмундом Гринграссом стала общественным достоянием. Гринграсс даже не удосужился поговорить с ней лично. Гермиона подозревала, что здесь не обошлось без вмешательства Тома, который, как она знала, давно плёл свою тонкую паутину интриг. Возможно, последствия манипуляций Тома с сознанием Эдмунда и привели к такому исходу. Эти мысли отравляли её утро, но это был лишь один из источников её раздражения. Когда Орион попытался напомнить, что её долг перед семьёй выходит за пределы отношений с отцом, Гермиона, чтобы отвлечься, взяла в руки свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Однако заголовок на первой странице лишь усугубил её настроение: «Новое нападение оборотней в маггловской деревне в окрестностях Оксфорда». Статья описывала очередную кровавую бойню, жертвы которой даже не подозревали о существовании магии. Эти убийства будоражили её сознание.  Были ли эти оборотни под контролем Тома? Или же это действия одной из враждующих группировок, не подконтрольных ему? Она задумалась о том, что известно Аврорату.  Предпринимают ли они что-то, чтобы найти виновных?  И тут её осенила мысль: если у Тома везде есть свои люди, то он наверняка знает больше, чем даже сами авроры. Но Тома сейчас не было. Он находился в одной из своих таинственных экспедиций, и узнать у него напрямую было невозможно. Конечно, его Пожиратели Смерти наверняка владели информацией. Но спрашивать об этом Ориона она не решилась. Он и без того был не в духе, его лицо выражало глубокую озабоченность. Хлопнув дверью, Гермиона вышла на улицу. Она не хотела оставаться дома, где всё напоминало о давлении, которое на неё оказывали. Она решила немного прогуляться перед работой, чтобы развеяться. Однако мысли о сегодняшнем собрании Пожирателей Смерти не давали ей покоя. Том отсутствовал, но это не делало её присутствие там менее тревожным. Меня не должно быть там. Это неправильно. Но что именно было неправильным? Её участие? Или её внутренние сомнения? Я ведь не поддерживаю их идеологию. Или поддерживаю? Нет. Я не разделяю их жестокие и бесчеловечные взгляды. Или всё же разделяю? Гермиона чувствовала, как её разум снова погружается в противоречия. Она уже и сама не знала, что является её искренним личным выбором, а что — лишь иллюзией выбора, искусно созданной Томом. Но она отчётливо осознавала одно: выбор у неё был всегда, как бы Том ни пытался убедить её в обратном. Выбор есть всегда. Её взгляд упал на холодное серое небо, где не было ни проблеска света, ни обещания тепла. Однако в её душе теплилась крохотная искра надежды, которая напоминала ей, что, пока она жива, у неё остаётся возможность выбрать свой путь. Сегодня в Министерстве царил шум и суета. Новый год начался, и магическое сообщество, оставив позади праздники, с головой окунулось в работу. В коридорах то и дело слышались голоса, шаги, всплески магии. Особенно оживлённо было в кафетерии — настоящем островке спасения для тех, кто ещё не успел выйти из праздничного настроения. Одни прятались здесь от бумажной рутины, тоскливо вспоминая беззаботные дни выходных, другие оживлялись только благодаря чашке крепкого кофе, щедро приправленного антипохмельным зельем. Гермиона, пробравшись через шумный зал с подносом, на котором стоял горячий мясной пирог, направилась к столу, за которым её уже ждали Эван Розье и Абраксас Малфой. Мужчины разговаривали вполголоса, и их лица выражали полнейшую безмятежность, будто происходящее вокруг не касалось их вовсе. Подойдя к ним, Гермиона громко швырнула газету на стол. Пара пустых взглядов тут же скользнула по её лицу. — Это снова происходит, — сказала она, указывая пальцем на первый заголовок, занимавший полполосы. «Новое нападение оборотней в маггловской деревне в окрестностях Оксфорда», — сообщала статья, не оставлявшая места для двусмысленности. Эван и Абраксас, не придав происшествию никакого значения, вернулись к своим обедам. — Тебе не стоит волноваться, — холодно протянул Малфой, отрезая кусок пирога. — Это всего лишь магглы. Их, знаешь ли, и так чересчур много. — Малфой, — голос Гермионы звенел от негодования. — Убито двадцать человек. Двадцать, понимаешь? Это серьёзно. Она быстро выхватила палочку и наложила Муффлиато, чтобы их разговор остался тайной. Абраксас даже не потрудился поднять взгляд от своей тарелки. — Скажите мне честно, — голос её понизился, но в нём слышался упрёк. — Это не оборотни Тома? Розье поставил чашку на стол. Он устало потер переносицу, показывая, что не хочет даже думать об этом. — Нет, — ответил он, хотя звучало это неуверенно. — По крайней мере, мы надеемся, что нет. — Надеетесь? — Наливая воду из графина, Гермиона так напряглась, что стакан в её руке чуть не треснул. — Вы хотите сказать, что понятия не имеете, что происходит? — Оборотней трудно держать под контролем, — фыркнул Малфой, аккуратно промокнув уголки губ салфеткой. — Это всё-таки животные. — Ты животное, Малфой! — грубо возразила Гермиона, больше не в силах сдерживать раздражение. Абраксас медленно поднял взгляд, его губы изогнулись в лёгкой насмешке. — Прекрати истерику, Софи. Ты говоришь так, будто эти магглы — твои ближайшие родственники. Гермиона вскипела, но сдержалась. Она знала, что Малфой — мастер вызывать раздражение, и он явно получал удовольствие от её вспышек. Однако это не снимало с неё вопроса, который продолжал разъедать её изнутри. Как долго Том сможет держать под контролем своих оборотней? И если контроль будет утрачен, что тогда? Она ненадолго замерла, глядя на заголовок газеты, чувствуя, как внутри растёт тревога. — Успокойся, Блэк, — равнодушно бросил Абраксас, даже не взглянув на неё, занимаясь своим пирогом. — Твои громкие слова ничего не изменят. — Кто за этим стоит? — спросила она, хоть и прекрасно понимала, что сидящие перед ней волшебники вряд ли располагают какой-либо информацией. Розье протяжно вздохнул, словно обсуждение оборотней было для него делом второстепенным и утомительным. — Поверь, мы бы сами хотели знать, но пока всё, что у нас есть, — это обрывки информации, даже не достойные внимания, — спокойно ответил он, словно речь шла о какой-нибудь скучной статье в журнале, а не о массовых убийствах. — Вот, — неожиданно вмешался Малфой, протягивая ей тонкую кожаную папку. Гермиона нахмурилась и, недоверчиво взглянув на Абраксаса, открыла её. Внутри оказались аккуратно сложенные документы. — Что это? — спросила она, пролистывая страницы. — Это твоё задание, — пояснил Малфой, голос его был ровным и холодным. — В первую очередь тебе нужно сосредоточиться на этих материалах. Видишь ли, обязанности в нашей системе чётко распределены. Оборотни — не наша территория. И у тебя больше нет привилегии тихо отсиживаться в сторонке. Том ясно дал понять, что я должен ввести тебя в курс дела, раз уж ты теперь одна из нас. Гермиона захлопнула папку, с шумом толкнув её обратно к Малфою. — Нет, — сказала она твёрдо, нахмурив брови. — Я не стану нарушать закон. Вы хотите, чтобы я вынесла из Министерства такую информацию? Я этого не сделаю! Абраксас не взял папку, а вместо этого сложил руки на столе, глядя на Гермиону с плохо скрытым раздражением. — Хорошо, — произнёс он с неприятной усмешкой. — Никаких проблем. Тогда пойдём длинной дорогой. Уверен, после нескольких Круцио ты изменишь своё мнение и всё равно сделаешь так, как прикажет Том. Только из-за тебя достанется ещё и мне, и, возможно, не только мне. Абраксас был явно раздражён, его лицо напряглось, желваки на скулах заходили ходуном, а серые глаза опасно блестели. Он явно чувствовал себя так же загнанным в угол, как и она. — Прости, я погорячилась, — сказала Гермиона мягче, хотя горечь звучала в каждом слове. — Но эти собрания… Это не для меня. Я не хочу быть частью этого. Розье усмехнулся, скрестив руки на груди: — Слишком поздно ты об этом задумалась, Блэк. Ты уже часть этого, и довольно давно. Том и так дал тебе достаточно времени, чтобы адаптироваться и привыкнуть к нашим порядкам. Абраксас, как ни в чём не бывало, продолжил: — Так вот, тебе нужно изучить все эти документы. Очень внимательно. Это не для сегодняшнего собрания — нужные материалы из твоего отдела сегодня принесёт Габриэль. Информация, которая покажется тебе важной, должна быть передана Лестрейнджу. Он поможет разобраться, что имеет значение для Тома, а что нет. — Только держи контакт с Лестрейнджем в пределах Министерства на минимуме, — добавил Розье. — Обед в кафетерии или короткий кивок в коридоре — этого будет достаточно. Он слишком важен, чтобы привлекать к себе лишнее внимание. — Ты, конечно, можешь делиться информацией с Томом напрямую, но хочу сразу тебя предупредить: он не любит, когда нарушают субординацию. — сказал Абраксас с усмешкой. — Ну, может, для тебя он и сделал бы исключение, — с улыбкой вставил Розье. Гермиона бросила на него напряжённый взгляд. — Нет уж, — ответила она твёрдо. — Я не стану нарушать порядок. Я сделаю только тот минимум, что от меня требуется. И не собираюсь привлекать к себе внимания. Малфой покачал головой, усмехнувшись. — Это правильная тактика. Но она работает только если ты просто один из последователей. Но когда ты в ближнем кругу доверенных лиц, минимума будет недостаточно. Ты всегда должна делать больше, чем можешь, и больше, чем тебе поручено. И даже в этом случае этого будет мало. — Эти разговоры не для Министерства, — перебил Розье, бросив взгляд на окружающих. — Поговорим об этом после собрания. — Кто занимается оборотнями? — неожиданно спросила Гермиона. Абраксас и Эван переглянулись, словно решая, стоит ли ей знать. Наконец Малфой неохотно ответил: — Мальсибер, Яксли, Долохов. Но и между ними обязанности строго распределены. Система сложнее, чем кажется, но, как я уже говорил, чёткая иерархия соблюдена. — Где моё место в этой иерархии? — задала вопрос Гермиона. На лице Малфоя появилась хитрая улыбка. — Я всё тебе расскажу, но не здесь. Что насчёт того, чтобы после собрания выпить пару стаканчиков у Розье? — предложил Абраксас, улыбнувшись. — Ты уже гостей ко мне домой приглашаешь, Малфой? — недовольно отозвался Эван Розье. — У меня в поместье сейчас «свои» гостьи, — пояснил Абраксас, пожав плечами. — А я бы предпочёл, чтобы наш разговор остался конфиденциальным. — То есть тебя совсем не волнует, что у меня, возможно, тоже есть «свои» гости? —  перебил его Розье, поджав губы. — Да нет у тебя никаких гостей, Эван, — с сарказмом произнёс Малфой, с трудом удерживаясь от усмешки. — Ты же терпеть не можешь гостей. Впрочем, как и людей в целом. — Конечно, не могу, — хмыкнул Розье. — Потому что каждый раз, когда я их приглашаю, один из них оказывается таким, как ты. — Именно поэтому я и уверен, что у тебя никого нет, — невозмутимо добавил Абраксас. Розье бросил на него испепеляющий взгляд. — Ты прав, я не люблю гостей. Поэтому, Малфой, перестань их ко мне приглашать! Но Абраксас лишь проигнорировал недовольство друга и снова повернулся к Гермионе. — Ну так что? Вечером у Розье? Волшебница задумчиво посмотрела на них обоих, а затем кивнула. — Хорошо. Но предупреждаю, у меня много вопросов. Малфой удовлетворённо кивнул, а Розье тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя, что он делает это исключительно из великодушия. Гермиона тем временем почувствовала, как её настроение немного улучшилось: по крайней мере, предстоящий разговор обещал прояснить хоть часть происходящего. Собрание проходило в одном из домов на тихой маггловской улице Лондона. С виду ничем не примечательное здание хранило в своих стенах столько тайн, что простой человек никогда бы не смог их разгадать. Для магглов этот дом попросту не существовал. Они не могли увидеть ни дверей, ни даже окон, ведущих в это тайное место.  Гермиона в этот раз пришла вместе с Орионом Блэком. Он немного смягчился по отношению к ней, но всё равно продолжал настаивать на её поездке во Францию к отцу. Этот разговор отравлял ей настроение на протяжении всей дороги. Когда они вошли в комнату для собраний, она уже наполнилась участниками. Антонин Долохов, Эван Розье, Сигнус Блэк, Корбан Яксли, Эдгар Макмиллан, Кассий Мальсибер, Каспар Аббот, Артур Булстроуд и Талеон Роули — каждый занимал своё привычное место за большим столом. Лишь Абраксас Малфой и Габриэль Лестрейндж пока отсутствовали. — Добрый вечер, господа, — вежливо поприветствовал всех Орион, но тут же повернулся к Гермионе, не снижая тона. — И, как я уже говорил раньше, это не подлежит обсуждению. — Добрый вечер, — кивнула Гермиона присутствующим, прежде чем ответить Ориону холодно и сдержанно. — И, как я уже говорила, я приняла решение. Я останусь в Лондоне. Орион нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. — Он твой отец и любит тебя. У тебя что, совсем нет сердца? — риторически бросил он, садясь между Сигнусом и Кассием. Для волшебницы места рядом не осталось, и она ощутила облегчение: по крайней мере, ей не придётся выслушивать очередные доводы. Немного растерявшись, она окинула взглядом зал, пока её взгляд не поймал Эван Розье, сидевший поодаль. Он слегка кивнул на свободное место рядом с собой и Яксли. — Я подумал, что тебе будет здесь удобно, — сказал он с добродушной улыбкой. Волшебница задержала на нём взгляд, а затем невозмутимо отозвалась: — Да, чем дальше от Ориона, тем лучше. С этими словами она прошла к месту, бросив в сторону Ориона мимолётный взгляд, полный недовольства, и села рядом с Розье. С первых секунд Гермиона ощущала на себе пристальный взгляд Талеона Роули. Он сидел неподвижно, лишь изредка кивая в знак понимания, но его глаза словно следили за каждым её движением. Что это было? Недоумение, что она вообще здесь? Или он пытался уловить её настроение? Как бы то ни было, Роули не сказал ни слова, оставив лишь тревожный осадок в её душе. Внезапно дверь распахнулась, нарушив тишину. Абраксас Малфой и Габриэль Лестрейндж вошли в зал, оживлённо переговариваясь, не удосужившись даже короткого приветствия. Абраксас сразу занял своё место — кресло, расположенное справа от пустующего трона Вольдеморта. Лестрейндж, напротив, остался стоять. Он уверенно прошёл в центр комнаты и обвёл собравшихся строгим взглядом. В мгновение всё стихло. Беседы прекратились, головы повернулись в его сторону. Тишина в комнате теперь была почти осязаемой, наполняя её предвкушением начала важного разговора. — Сегодня Лорда на собрании не будет, но это вы уже знаете, — начал Габриэль Лестрейндж. Его голос звучал спокойно. — Никаких отчётов или докладов не потребуется, но у нас есть не менее важное задание. С этими словами он начал раздавать каждому папки с документами, объясняя, в чём состоит их задача. Когда очередь дошла до Гермионы, Габриэль остановился, слегка приподняв бровь. — Софи, Талеон, вы сегодня работаете вместе, — объявил он, толкая в сторону Роули три тяжёлые папки и несколько старинных книг, перевязанных тёмно-зелёной лентой. Гермиона нахмурилась, но постаралась сохранить спокойствие. — Надеюсь, вы уладили все ваши разногласия, и это не станет помехой плодотворному сотрудничеству, — язвительно добавил Лестрейндж, бросив в её сторону почти весёлый взгляд. Волшебница сделала недовольное лицо, но, глянув на Талеона, увидела, что тот лишь спокойно кивнул, сохраняя на лице абсолютно невозмутимое выражение. — К чему такая обречённость, Софи? — продолжил Габриэль, подняв бровь. — Уверен, Талеон тебя ещё удивит. Он великолепно разбирается в законах. Его слова прозвучали скорее как приказ оставаться вежливой, чем как попытка приободрить. Закончив с раздачей заданий, Лестрейндж отошёл к Морвену и Ориону, которые склонились над какой-то картой. Их разговор был приглушён, но время от времени один из них указывал на определённые точки на карте, и становилось ясно, что обсуждается что-то стратегически важное. Тем временем Талеон без лишних церемоний сел напротив волшебницы, открыл одну из папок и жестом пригласил её присоединиться. Их работа началась с земельного права магов, но постепенно обсуждение перетекло на законы магглов. Гермиона, хоть и была далека от особого энтузиазма, не могла не признать, что Роули разбирался в вопросе до мельчайших деталей. Он знал не только текущие законы волшебников Великобритании, но и законодательство магглов, причём не ограничивался родной страной, демонстрируя глубокие знания в области международного права. Время летело незаметно. Они сидели за столом уже несколько часов. Некоторые волшебники громко спорили в противоположной стороне комнаты, другие тихо обсуждали что-то в стороне, третьи погрузились в изучение своих документов. Ни заклинаний, ни палочек, ни планов по уничтожению магглов — ничего из того, что ожидалось бы от собрания Пожирателей. Всё напоминало скорее одно из скучных заседаний в Министерстве магии, лишённое пафоса и угрозы. На миг Гермиона поймала себя на мысли, что даже забыла, в каком именно месте и с кем она находится. Всё это напоминало рутину, обычный рабочий процесс. Но стоило ей поднять глаза на пустующий трон в углу комнаты, как реальность резко вернулась. — Это невероятно, — с неподдельным восхищением произнесла Гермиона, немного приподнимая уголки губ в улыбке. — Вы просто ходячий свод законов с толкованием, мистер Роули. Если бы вы работали в Министерстве, вы бы сэкономили мне уйму времени. — Она сделала небольшой глоток воды, стараясь скрыть свою удивлённость. — Если что, обращайтесь. Всегда рад помочь, — вежливо ответил Талеон, глядя на неё с лёгкой тенью улыбки, которая не касалась его глаз. — И, мисс Блэк, ещё раз приношу свои извинения за ту недостойную шутку. — Да, шутка действительно была неуместной, — признала волшебница, внимательно изучая выражение его лица. — Но, думаю, мы можем оставить это недоразумение в прошлом. — Благодарю, — произнёс Роули, но затем его голос стал чуть тише, а взгляд — более серьёзным. — Дело касается моей невесты… — Есть вещи, которые всё же не в моей компетенции, — перебила его Гермиона, но в её голосе звучало понимание. — Однако я дала Лорду понять, что проблемы больше нет. — Спасибо, мисс Блэк, — искренне поблагодарил Талеон, чуть склоняя голову. Сзади раздался знакомый голос: — Закончили? — Габриэль Лестрейндж подошёл почти бесшумно, заставив Гермиону вздрогнуть. — Да, — сказала она, устало проводя рукой по закрытой папке. — Ну, я весь во внимании, — произнёс Лестрейндж, обходя их кругом, прежде чем занять место во главе стола. Как всегда, он не садился в кресло, предназначенное для Лорда. — Эти земли принадлежат магглам, — начала волшебница, складывая руки на столе. — Даже если каким-то чудом доказать права Яксли через маггловские суды, то земли Роули вернуть невозможно. Габриэль слушал, наклонив голову вперед. — Меня не устраивает такое решение. Думайте ещё, — сказал он холодным тоном. — Мы думаем над этим больше двух часов, — с раздражением ответила Гермиона. — Никакого другого выхода мы не видим. Разве что я войду в маггловский департамент регистрации земель и наложу на ответственного за этот участок Империус. — Её голос был полон сарказма, и она откинулась на спинку стула. — А вот и решение! — с улыбкой произнёс Габриэль, хлопнув ладонью по столу. — Займитесь этим. — Нет, — твёрдо сказала Гермиона, её голос прозвучал так уверенно, что на мгновение в комнате воцарилась тишина. — Причина? — Габриэль чуть приподнял бровь, словно подначивая. — Причина? — переспросила волшебница. — Это противоречит моим моральным принципам. В ответ комната наполнилась громким смехом. Абраксас Малфой хохотал громче всех, и за ним подтянулись остальные. Лишь Талеон остался серьёзным, а Габриэль смотрел на девушку с интересом, сложив руки на груди. — Хорошо, — наконец произнёс Лестрейндж, когда смех начал стихать. — Здесь никто никого ни к чему не принуждает. Особенно к тому, чтобы идти против своих убеждений. Уверен, Лорд отнесётся с особым пониманием к твоим моральным принципам. Он произнёс это с такой нарочитой вежливостью, что смысл его слов звучал как угроза. Гермиона молчала, чувствуя, как к ней прикованы взгляды. — Хватит, Лестрейндж, — властно произнёс Талеон, голос которого звучал неожиданно твёрдо. — Нам всё понятно. Мы займёмся этим вопросом. Империус будет наложен, и Лорд останется доволен. — Отлично! Хоть кто-то из Вас использует свои мозги по назначению, — с иронией произнёс Габриэль, но его внимание уже переключилось на других. Гермиона хотела как-то отреагировать, но её взгляд встретился с прищуренными глазами Малфоя, который лишь слегка покачал головой, как бы предупреждая её. Она поняла, что лучше промолчать. Лестрейндж, не теряя времени, направился к углу стола, где Долохов, Мальсибер и Орион обсуждали что-то шёпотом. Его высокая фигура слилась с тенью. — В котором часу вы обедаете, мисс Блэк? — спросил Роули, глядя на волшебницу с полуулыбкой. — Что насчёт того, чтобы завтра пропустить обед и наведаться в департамент регистрации земель магглов? Гермиона опустила взгляд на свои руки, её пальцы слегка дёрнулись, будто от волнения. — Я не хочу этого делать, — тихо призналась она, не поднимая глаз. — Я всё сделаю сам, — уверенно сказал Роули, его тон оставался ровным и вежливым, словно он уговаривал капризного ребёнка. — От вас потребуется только личное присутствие. — Зачем мне лично при этом присутствовать? — Гермиона, наконец, посмотрела на него, её взгляд выражал одновременно недоверие и усталость. — Дело в том, что этот вопрос заинтересовал нашего Повелителя лично, — спокойно объяснил Талеон, словно это было самой очевидной вещью на свете. — А значит, он будет следить за ним. Если возникнут какие-то непредвиденные проблемы, то в первую очередь Тёмный Лорд спросит с вас. Поэтому лучше, чтобы всё проходило под вашим контролем. Волшебница задумалась, её пальцы постукивали по краю стола. Она понимала, что спорить бессмысленно, но мысль об участии в этой авантюре вызывала у неё явное отторжение. — Хорошо, — наконец сказала она, тяжело вздохнув. — Завтра в 12:30 встретимся в парке Сент-Джеймс. Я ещё подумаю над способом, как можно обойти эту ситуацию иначе. Роули, казалось, остался доволен её ответом. Он вытащил из внутреннего кармана мантии небольшой кусочек чёрного картона. Лёгким движением палочки он коснулся его поверхности, и на нем проступил адрес золотыми буквами. — Это мой домашний адрес, — пояснил он, передавая карточку Гермионе. — Если что-то потребуется или возникнут вопросы, отправляйте сову. Я отвечу незамедлительно. — Спасибо, — ответила волшебница, принимая карточку. Её губы изобразили слабую улыбку, но её взгляд выдавал сомнения. Прошёл ещё час. Лестрейндж подвёл итоги работы, напомнив всем о необходимости тщательно пересмотреть записи и документы дома. В конце он коротко бросил: — Всё. На сегодня свободны. Волшебники начали вставать со своих мест и направляться к выходу. Гермиона тоже собралась уходить, но в этот момент её остановил голос Абраксаса Малфоя. — Домой идут не все. Ты остаёшься, — сказал он, хитро улыбаясь, будто в предвкушении чего-то. — Я даже и не думала, что всё закончится так быстро, — с иронией ответила Гермиона. Абраксас усмехнулся, его взгляд был насмешливым, но внимательным. Дуэльный зал располагался в подземной части дома. Просторное помещение с высокими сводчатыми потолками и массивными каменными стенами было освещено мягким светом парящих светильников, которые медленно перемещались, отбрасывая тени на стены. В воздухе витал слабый запах пыли и магии, зал был пропитан дуэлями, прошедшими здесь когда-то. Гермиона и Абраксас шли первыми, позади них, чуть отстав, следовали Антонин Долохов, Эван Розье, Морвен Нотт, Корбан Яксли, Кассий Мальсибер и Габриэль Лестрейндж. Их шаги отдавались эхом, усиливая ощущение замкнутости пространства. Когда все вошли, волшебники без суеты заняли места на диванах, расставленных возле низкого столика из тёмного дерева. Тяжёлые кресла и мягкие подушки создавали странный контраст с суровой обстановкой зала. Долохов уже разливал виски в массивные стаканы. Напиток светился в полумраке, и его терпкий аромат вскоре наполнил зал. — Может, реванш? — вдруг заговорил Лестрейндж, обращаясь к Гермионе. Его тон был спокойным, а в глазах плясал огонёк вызова. — К тому же я вижу, что ты едва сдерживаешь себя, чтобы не пустить в меня какое-нибудь сильное проклятие. Гермиона, до этого молча наблюдавшая за разливом виски, подняла глаза и встретила его взгляд. — Ты слишком высокого о себе мнения, Габриэль, — сказала она, делая небольшой глоток. После чего аккуратно поставила стакан обратно на стол и продолжила: — Уверяю, я не трачу своё время на размышления о тебе. Лестрейндж усмехнулся, его язвительная улыбка только усилила неловкость. — Да ты как открытая книга, Блэк, — сказал он с насмешливыми нотками в голосе. — У тебя всё на лице написано. Ты вообще знаешь, что такое окклюменция? Гермиона на секунду замерла, её рука сжала край дивана. В полумраке это движение было почти неуловимым, но Лестрейндж, казалось, заметил. — Ладно, — вдруг произнесла она и встала, одёргивая платье. Её взгляд был твёрдым. — Пусть будет реванш. Лестрейндж поднялся вслед за ней, движением лёгким и уверенным, словно заранее знал, что волшебница согласится. Его улыбка не покидала лица, но теперь в ней чувствовалась некоторая издёвка. — А ещё тебя так легко спровоцировать, — заметил он с той же язвительной интонацией, что и прежде. Другие волшебники замерли, ожидая начала. Виски на столе осталось недопитым, разговоры прекратились. Круглый подиум для дуэлей возвышался в центре зала, освещённый светом парящих светильников. Гладкая, слегка блестящая поверхность подиума была идеально отполирована, отражая фигуры волшебников. Гермиона и Габриэль подошли к центру, выпрямились и обменялись короткими, равнодушными поклонами. Лестрейндж выглядел уверенно, словно уже знал исход, а Гермиона, напротив, была сосредоточена, её лицо не выражало никаких эмоций. Они подняли палочки в приветствии, затем разошлись по своим сторонам. Лестрейндж, казалось, ждал этого момента. Его движения были чёткими и резкими. — Надеюсь, ты не разочаруешь, Блэк, — язвительно произнёс Лестрейндж, чуть приподняв палочку. — Просто начни, Габриэль, — холодно ответила волшебница, сжимающая палочку так, словно её жизнь от этого зависела. И дуэль началась. Лестрейндж действовал быстро, заклинание за заклинанием устремлялись в её сторону с разрушительной силой. Первым было нечто подобное взрывной волне — сгусток энергии, изрыгающий чёрные искры, ударился о её щит, заставив её сделать шаг назад. — Тенебра Сплинет! Заклинание выстрелило тёмной сетью, которая, казалось, ожила, изгибаясь в воздухе. Гермиона успела среагировать: — Инсендио Максима! Взрыв огня разорвал сеть в воздухе, но осколки магии в виде чёрных дымных теней окружили её, заставляя оставаться на месте. — Быстро, но недостаточно, — с легкой насмешкой произнёс Лестрейндж, направляя в её сторону следующее заклинание, похожее на пульсирующую волну, ударившую о пол. Гермиона уклонилась, её палочка уже была нацелена на противника. — Эринус Окулус! Сверкнувшая тёмно-красным энергия устремилась к Габриэлю, её острая форма, казалось, резала воздух, но он легко отклонил её. Заклинания летели одно за другим, без остановки. Потоки мрака, всполохи света, потоки энергии пересекались в воздухе, искривляя его, будто магия выжигала пространство. Лестрейндж двигался быстро, его атаки становились всё мощнее. Волшебница защищалась упорно, отбивая заклинания, переплетая контратаки с защитой. Но в какой-то момент одно из его заклинаний — мощный удар тёмной энергии, похожий на кнут, — прорвалось через её щит. Она не успела отразить его полностью. Удар пришёлся в бок, оттолкнув её на несколько шагов назад. На её лице появилось порезанное кровавое пятно — магический удар оставил метку, будто холодный резак коснулся её щеки. — Ты ещё держишься? — с усмешкой бросил Лестрейндж, наблюдая за её едва заметным смущением. Но Гермиона не сдавалась. Она подняла палочку, её глаза сверкнули решимостью. Заклинания снова стали пересекаться в воздухе, стены дуэльного зала отражали вспышки света и тьмы, а пол покрылся мелкими трещинами. Но выносливость Лестрейнджа оказалась выше. Его заклинание — быстрый и точный поток сгустка магической энергии, — попало в неё, сбив с ног. Гермиона упала на колено, её палочка выскользнула из руки и откатилась в сторону. Лестрейндж опустил палочку и сделал шаг вперёд. — Теперь всё закончилось так, как и должно было уже давно, — с удовольствием произнёс он, протянув ей руку. Гермиона подняла взгляд, её дыхание было тяжёлым, но в глазах не было ни намёка на страх. Она вложила руку в его, и он поднял её на ноги. Волшебник взмахнул палочкой, и рана на её лице мгновенно исчезла, будто её никогда и не существовало. Легкое движение руки, и её волосы, только что растрепанные в бою, вновь собрались в идеальную прическу, а платье, пережившее ярость дуэли, снова выглядело безупречно, как будто она и не принимала в ней участия. — Это была хорошая дуэль, — неожиданно спокойно сказала она. — В следующий раз я не дам тебе выиграть. — О, правда? — его брови слегка приподнялись. — Ты хороший дуэлянт, Блэк. Когда ты успела научиться такому? В зале ещё витал запах магии, в воздухе ощущалось эхо этой непростой дуэли. Гермиона медленно опустилась в кресло напротив Антонина Долохова, скрестив ноги и лениво скользнув взглядом по бокалу виски на столе. Она чувствовала его взгляд, настойчивый, пронизывающий. Антонин слегка наклонил голову, угол его губ дернулся в привычной ухмылке, а в глазах блеснул опасный огонёк, который мог быть одновременно и вызовом, и чем-то гораздо большим. Гермиона поймала этот взгляд. Она старалась не выдать, что её дыхание стало чуть глубже, а внутри разлилось смутное, раздражающее тепло. Не позволяя себе отвлечься, она обвела взглядом остальных. — У меня есть свои секреты, Габриэль, и я не стану их раскрывать, — сказала она загадочно, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. Её тон был лёгким, но взгляд холодным. Антонин чуть подался вперёд, не скрывая интереса. — Секреты, — протянул он, голос его звучал бархатно. — У тебя их слишком много, Блэк. Иногда складывается впечатление, что вся твоя жизнь — один сплошной секрет. Гермиона лишь молча посмотрела на него, играя тонкими пальцами с цепочкой своего браслета. — Мисс Блэк, мы с вами крайне редко видимся, а ещё реже говорим, — в разговор вмешался Кассий Мальсибер, отвлекая внимание на себя. Он держался слишком уж вежливо. — Это досадная несправедливость. Я бы хотел узнать вас поближе. Антонин резко рассмеялся, но смех его звучал холодно. — Один уже попытался узнать её поближе, — бросил он, насмешливо глядя на Гермиону. — Помнишь Эдмунда Гринграсса? Так вот, теперь его мозг, как пюре. Смех волшебников заполнил зал. Гермиона изобразила лёгкую, почти безразличную улыбку. — Я наслышан о разрыве вашей помолвки, мисс Блэк, — сказал Кассий, снова перехватывая инициативу, его голос звучал мягко, но в нём угадывалось любопытство. — Для него это, несомненно, большая потеря. — И здесь мне трудно с вами не согласиться, мистер Мальсибер, — ответила Гермиона с той же холодной улыбкой. — Кассий, — поправил он, чуть наклоняясь вперёд, словно желая быть ближе. — Прошу, зовите меня по имени. Уверен, мы с вами станем друзьями. Антонин коротко хмыкнул. — Дружба с Софи иногда обходится слишком дорого, — бросил он со своим привычным сарказмом. — Ко мне тоже можешь обращаться по имени, Кассий, — произнесла она мягко, но взгляд её не отрывался от Долохова. — Надеюсь, ты окажешься куда более верным другом, чем Антонин. Антонин медленно поднял брови, его взгляд стал ещё острее. — Какие страсти, — вмешался Малфой, его голос звучал лениво и весело, он явно наслаждался происходящим. — Неужели ты всё ещё злишься на Долохова из-за Сангвини? — Нет, я всё ещё злюсь на него за то, что он потащил меня в бар и оставил разбираться с самым опасным последователем Гриндевальда в одиночестве, — резко выпалила Гермиона, её голос прозвучал громче, чем она планировала, и в зале повисла тишина. Её глаза вспыхнули гневом, когда она обратилась к Долохову. — И даже не извинился за это. Антонин медленно поставил свой бокал на стол, насмешка на его губах приобрела опасный оттенок. Он посмотрел на неё так, словно вызывал её на ещё одну дуэль — но на этот раз без свидетелей. — О, в таком случае это мне стоит злиться на тебя, — его голос прозвучал глухо, но сдерживаемый гнев отразился в каждом слове. Он слегка наклонился вперёд, сжав кулаки на подлокотниках кресла. — Помнится, ты мне сказала, что хочешь только поговорить с Сангвини. Видишь ли, я только поэтому достал тебе этот чёртов адрес. Волшебница замерла. Эти слова явно застали её врасплох. — Я думал, он твой любовник или, Мерлин знает кто, — продолжал Антонин, его голос звучал всё громче. — Мне стало любопытно. Но ты даже слова ему не сказала. Вместо этого ты сразу прикончила его. Ты хоть представляешь, как ты меня подставила? Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но замолчала. Её глаза сверкали не меньше, чем глаза Антонина, и в них отражались не только гнев, но и что-то более глубокое. — Подставила? — переспросила она, её голос дрожал от эмоций. — О, бедный Долохов! Получил бы пару проклятий от Лорда, и дело с концом. Вряд ли бы он тебя убил! — А ты это знаешь наверняка? — перебил он, морща брови. — Если бы я тогда не оказалась на этом Мерлином забытом пляже, в этом проклятом Бресте, быть может, и не было бы всего этого! — выкрикнула она, и её голос дрогнул. Глаза наполнились слезами, но она тут же опустила взгляд, чтобы никто не успел заметить, как эти слёзы блеснули на свету. Антонин резко встал, опрокинув пустой бокал на стол. — Какие драмы! — сказал он со злостью, едва не бросив в неё эти слова. — Ты вообще с головой не дружишь, Блэк. И как я только сразу этого не понял. Он схватил бутылку, налил себе ещё виски и залпом выпил. Маленькая капля янтарной жидкости скользнула по краю его губ, но он не обратил на это внимания, снова бросив на Гермиону быстрый взгляд. Напряжение в зале можно было буквально ощущать в воздухе — густое, вязкое, как грозовые тучи, нависшие перед бурей. Несколько секунд царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей в канделябрах. Все взгляды были прикованы к Гермионе и Антонину, будто от их следующего слова зависело что-то гораздо большее, чем просто очередная перепалка. Морвен Нотт, лениво потягивающий виски, наконец, оторвался от своего стакана и с лёгкой усмешкой произнёс: — Друзья, мы ведь здесь для того, чтобы расслабиться, а не выяснять отношения. Но если кому-то так уж необходимо расставить все точки над «i», всегда можно сделать это на подиуме. Думаю, дуэль — лучший способ уладить разногласия. Он говорил с невозмутимой вежливостью, но в его глазах плясал явный интерес — словно ему действительно хотелось увидеть, чем всё это закончится. — Нет уж, — лениво отозвался Малфой, — мы, конечно, любим зрелища, но наблюдать за чьей-то смертью — увольте. И кто бы из них двоих это ни был, Лорд явно не оценит потерю. По залу прокатился смешок — нервный у одних, искренний у других. Антонин скептически хмыкнул, но продолжал молча сверлить Гермиону взглядом. Она выдержала его, холодно, бесстрастно, как будто всё это её не касалось. После чего волшебница поднялась на ноги, поправляя подол платья, словно сметая с себя всю эту ситуацию. — Мне пора домой, — сказала она ровным тоном, не глядя на Долохова. Эван Розье тут же встал, бросив короткий взгляд в сторону Антонина. — Я провожу тебя, — сказал он просто, без лишних вопросов. Гермиона кивнула, не удостоив Долохова даже последнего взгляда, и, попрощавшись с остальными, направилась к выходу. Когда за ними захлопнулась дверь, тишина в зале повисла на несколько долгих секунд. Антонин не шевелился, лишь медленно перевёл взгляд на свой бокал, затем коротким, резким движением поднёс его к губам и выпил залпом. Шаги Гермионы и Розье гулко отдавались в каменном коридоре. С каждым шагом она чувствовала, как напряжение постепенно отступает, но тяжёлый осадок внутри не исчезал. — На сегодня с меня хватит, — выдохнула она, поднимаясь по ступенькам. — Я просто хочу домой. Розье замедлил шаг, внимательно взглянув на неё. — Нет, тебе точно не нужно домой, — сказал он с непоколебимой уверенностью. Волшебница остановилась, удивлённо посмотрев на него. — Мы аппарируем ко мне, — спокойно добавил Эван. Она уже собиралась возразить, но в последний момент передумала. Гермиона выдохнула. — Хорошо. В поместье Розье царила расслабляющая атмосфера. В воздухе витал тонкий аромат дорогого алкоголя и благовоний, а негромкая музыка струилась из граммофона, наполняя гостиную спокойными, гипнотическими звуками. Гермиона, наконец, позволила себе немного расслабиться. Розье, обладающий несомненным талантом к созданию уюта, подал ей бокал с коктейлем, вкус которого оказался таким же приятным, как и его задумчиво-лукавая улыбка. Они разговаривали, шутки и насмешливые комментарии сменяли друг друга, обволакивая вечер лёгкостью. Всё было слишком хорошо, слишком спокойно. И, конечно, этот хрупкий баланс был разрушен. Звук тяжелых дверей, ведущих в коридор, разорвал приятную атмосферу. В следующую секунду на пороге гостиной появились Абраксас Малфой и Антонин Долохов. Гермиона сжала бокал, а когда её взгляд встретился с глазами Антонина, по лицу скользнула гримаса раздражения. — Ну ладно тебе, птичка, не дуйся, — протянул Долохов, с лёгкостью преодолевая расстояние до соседнего кресла и опускаясь в него с таким видом, будто он тут хозяин. Он улыбался, но в глазах пряталось что-то, что отозвалось в её сердце тихим эхом. — Мы же друзья, помнишь? Гермиона насмешливо вскинула бровь. — Разумеется, — сухо ответила она, делая глоток коктейля. — Вот и чудесно. Конечно, я доверяю и Яксли, и Мальсиберу, но не настолько, чтобы перед ними душу открывать. Так что скажи мне, что тебя так разозлило? Он говорил мягко, почти ласково, но взгляд оставался цепким, внимательным. Гермиона опустила глаза на пламя свечи в строгом чёрном подсвечнике, стоящем перед ней. Маленький огненный язык дрожал и извивался, словно колебался между жизнью и угасанием. — Мне просто кажется, что всё это уже давно переросло меня, — наконец произнесла она, не отрывая взгляда от свечи. — Я не хочу во всём этом участвовать. Я хочу нормальной, обычной жизни. Слова вышли почти шёпотом, но вес их был тяжёлым. — Но всё больше и больше убеждаюсь, что Том мне этого не позволит. Он не отпустит меня. Всё сильнее затягивает в этот водоворот, и я знаю… знаю, что ещё немного — и он поставит своё клеймо на моей руке. Она не смотрела на Долохова, но чувствовала его взгляд. Почти физически ощущала, как он прожигает её насквозь. — Знаешь… — тихо сказал он, но в его голосе не было ни насмешки, ни укора, лишь удивительная мягкость. Гермиона медленно повернула голову к нему. — Мне кажется, ты сама себя обманываешь, — продолжил он, не сводя с неё взгляда. Голос его был низким, спокойным, проникающим куда-то под кожу. — Ты не хочешь обычной жизни. И уж точно не хочешь никуда уходить. Он сделал паузу, не спуская с неё глаз. — Ну как ты будешь без нас? Без наших сумасшедших приключений? Неужели ты хочешь променять это всё на скучную и предсказуемую жизнь? Тебе будет не хватать этой искры и этого огня. Гермиона вдруг почувствовала, как тепло, зародившееся в груди, растекается по всему телу. Он сказал «без нас». И «без наших». И она уверена, что под этим он имел в виду не всех их. Не Малфоя, не Розье, не остальных. А только их двоих. — Это правда, Блэк, — лениво протянул Малфой, наклоняясь вперёд и вытягивая руку к серебряной тарелке с сырными закусками, которая только что с практически незаметным щелчком появилась на столе. Он не торопясь взял тонкий ломтик выдержанного чеддера, изучающе осмотрел его, а затем небрежно бросил в рот. — У всех у нас бывают лучшие и худшие дни. Сегодня просто не твой день… или, может, ты по Тому скучаешь? Гермиона неожиданно рассмеялась в голос. — Да, конечно, думаю, всё дело в этом, — с явной иронией отозвалась она. — А если дело в Лестрейндже, — продолжил Малфой, легко вращая бокал в руке и наблюдая, как жидкость медленно стекает по его стенкам, — то ты же знаешь, какой он. Он верный делу, но он так же и верный друг. На него всегда можно положиться. Гермиона наблюдала, как Эван, не отрывая взгляда от бокала, помешивает коктейль тонкой палочкой. — Мы все в одной лодке, помни об этом, — добавил он, наконец поднимая на неё взгляд. А правда ли это?  — А что там касательно моего места в иерархии? — спросила она, делая вид, что вопрос задан мимоходом, но её голос выдавал скрытый интерес. Малфой, только что положивший в рот ещё один кусочек сыра, довольно усмехнулся, проглотил и неторопливо кивнул Розье: — Вот это другое дело. Эван, сделай мне один из своих коктейлей, тот что покрепче. Розье без лишних вопросов взял чистый бокал, а Малфой, явно получая удовольствие от того, что привлёк внимание, заговорил: — Наверху, разумеется, Тёмный Лорд. Тут всё очевидно. Он сделал паузу, следя за тем, как Эван ловко смешивает ингредиенты, затем продолжил: — Дальше сложнее, потому что всё зависит от конкретного вопроса. Но на второй ступени — я, Долохов и Лестрейндж. Гермиона скользнула взглядом по Антонину, но тот сидел, закинув ногу на ногу, и лениво наблюдал за разговором, будто всё это его совершенно не интересовало. — Если дело касается финансов — главный я, — Малфой с ухмылкой пригубил свежеприготовленный коктейль, кивнув Розье в знак признательности. — Если речь о министерстве, то это Лестрейндж. А если обо всём остальном, не связанном с финансами и министерством, то Долохов. При этих словах Антонин коротко усмехнулся, но ничего не сказал. — Дальше сложнее и более запутанно, — продолжал Малфой, медленно вращая бокал в пальцах. — Следующая ступень — это Нотт, Розье, Сигнус и Орион Блэки, Яксли, Мальсибер, Макмиллан, но и ты. Гермиона с интересом вслушивалась, изредка переводя взгляд с одного собеседника на другого. — На третьей ступени все как бы равны, но, опять же, всё зависит от сферы. Если это финансы, то тут в первую очередь Яксли, Нотт и Блэки. Если дела, не связанные с министерством и деньгами, — это Мальсибер, Макмиллан, Розье. Если же речь идёт о министерских вопросах, то тут снова Блэки, Нотт, Яксли и Розье. Абраксас сделал паузу, бросив взгляд на Гермиону, будто проверяя, не потерялась ли она в его объяснении. — Тут я уже тебе так просто не объясню, — признался он, — на третьей ступени иерархия уже не столь чёткая, часто всё зависит от конкретного задания. Мы привыкли работать сообща. Он сделал ещё один глоток и продолжил: — Четвёртая ступень — это Роули, Аббот, Булстроуд, Каркаров и прочие последователи с Метками, включая твоего уже бывшего жениха Эдмунда Гринграсса. И пятая ступень — все остальные последователи, у которых ещё нет Меток. Он поставил бокал на стол и сделал паузу, давая Гермионе время осмыслить услышанное. — Может, лучше привести пример, — вдруг предложил он, вновь склонившись вперёд и подперев подбородок рукой. — Представь, что в министерстве принимают закон, о котором Лорду ничего не было известно. Или, что ещё хуже, он знал и настаивал на том, чтобы закон не приняли, но его всё же принимают. Гермиона почувствовала, как внутри что-то холодеет. — Чьи головы полетят в первую очередь? – спросил Малфой и сделал выразительную паузу. — Первым под удар попадёт Лестрейндж. Затем ты. Волшебница медленно выдохнула. — Только вы двое работаете в отделе законодательств, если мы говорим только об узком круге приближённых. Он на мгновение умолк, задумчиво проведя пальцем по краю бокала. — Но не волнуйся, сразу после вас полетят головы: моя, Нотта, Ориона, Яксли и Розье. При этих словах Эван поднял бокал, будто приветствуя свой неизбежный будущий провал. — Долохов, Мальсибер, Макмиллан и Сигнус Блэк в сравнительной безопасности, — продолжил Малфой, скользнув взглядом по Антонину. — Они не работают в министерстве и не имеют к нему отношения. — Хотя, — небрежно добавил он, — если задание было Долохову убедить, скажем, Селвина проголосовать «против», а он проголосовал «за»… Он сделал значительную паузу. — Долохову тоже достанется. Гермиона чуть повернула голову, встретившись взглядом с Антонином. Он молча смотрел на неё, без улыбки, без насмешки — просто смотрел. И Гермиона вдруг почувствовала, как это непонятное, настойчивое тепло вновь сдавило ей грудь. — То есть, что бы ни случилось, достаётся вам в первую очередь? — задумчиво протянула волшебница, накручивая на палец прядь волос. — Именно так это и действует, — спокойно подтвердил Долохов, наклоняясь вперёд, чтобы взять с серебряного блюда кусочек твердого сыра. — Но могу сказать, что Том достаточно терпелив. Он не разбрасывается проклятиями и угрозами без необходимости. — Мне вот показалось иначе, — тихо, но с явным сомнением возразила она. — Потому что это было необходимо, — проговорил Долохов. — Вместо того чтобы следовать его указаниям, ты упорно демонстрируешь характер и упрямство. Он выдержал короткую паузу, наблюдая, как девушка сжала пальцы в кулак, а затем с уверенностью добавил: — А за непослушание Том наказывает с особой жестокостью. — В основном именно за это и наказывает, — подхватил Розье. — Но ты всё никак не научишься. Эван бросил на Гермиону внимательный взгляд поверх стеклянного края бокала и продолжил:  — К остальным вещам он, наоборот, часто проявляет понимание. Том помогает решать проблемы, а не добавляет их. Ему просто нужно доверять, Софи. Полностью. Он знает, как лучше. Гермиона опустила взгляд на узорчатую поверхность столика, где мерцали капли конденсата от стаканов. — Он тоже может ошибаться, — негромко, но твёрдо сказала она. Долохов разглядывал её с лёгким прищуром, но в голосе его прозвучала та же уверенность, что всегда: — И он умеет признавать свои ошибки. Волшебница с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Уж в этом я очень сомневаюсь, — подумала она, но озвучивать не стала. И без того сегодня она уже сказала им слишком много. Наступила короткая пауза. Только тихая музыка, мягко доносившаяся из граммофона, заполняла пространство. Гермиона провела пальцем по краю бокала, задумчиво глядя в расплывчатое отражение пламени свечи, а затем внезапно спросила: — Зачем я там? На этих собраниях? У меня ведь нет Метки. Она подняла голову, и её взгляд встретился с холодным, но в то же время удивительно лёгким взглядом Малфоя. — Ты сильная, умная и талантливая ведьма, Софи, — с убеждённостью проговорил он. — Ты уже не раз доказала, что можешь быть полезна. Ты Блэк, что тоже немаловажно — представительница чистокровного, весьма богатого рода аристократов. К тому же ты занимаешь важную должность в Министерстве Магии. Он небрежно крутил в руке бокал. — И, в конце концов, ты уже давно стала частью нашей команды. Где тебе быть, если не на собрании? — Столько комплиментов от тебя, Абраксас, я ещё не слышала, — усмехнулась она, и в её голосе прозвучало нечто тёплое. Малфой театрально пожал плечами. — Ты права, я никогда не говорил столько комплиментов, потому что ты заслуживаешь гораздо большего. Ты заслуживаешь мою любовь, мою жизнь, мою руку и сердце. Так что, может быть, мне стоит перестать говорить и просто сделать тебя своей женой? Гермиона рассмеялась, но он продолжил тем же нарочито-небрежным тоном: — Раз Гринграсс уже не помеха нашей любви… — О, уверена, Тому это очень понравится, — с той же лёгкостью подхватила Гермиона. Она чуть наклонилась вперёд, будто разделяя с ним заговорщический секрет. — Может, пригласим его на нашу свадьбу? И прежде чем Малфой успел ответить, звонкий смех вырвался у неё сам собой. Вечер незаметно перешёл в ту стадию, когда время словно растворяется в лёгком гуле голосов, тихой музыке и приглушённом свете свечей. Атмосфера в гостиной была по-настоящему тёплой, наполненной смехом, неспешными беседами и лёгкими подначками, в которых, несмотря на всю иронию, читалась неприкрытая дружеская привязанность. Казалось, ещё недавно напряжение висело в воздухе, а теперь от него не осталось и следа. Гермиона чувствовала, как с каждым бокалом коктейля, с каждым новым обменянным взглядом, с каждой брошенной в шутку фразой её душу наполняло тепло. Здесь, среди них, ей было удивительно спокойно. Она поймала себя на мысли, что среди этих людей — безжалостных, амбициозных, гордых — она уже давно стала своей. Каждый из них, со своими привычками, недостатками и странностями, занял в её сердце особое место. Малфой, со своим вечным ледяным высокомерием и сухими, но меткими замечаниями, которые странным образом всегда оказывались верными. Розье, с его лёгкостью, умением разрядить обстановку и той самой беззаботной уверенностью, которой хотелось верить. Долохов… Гермиона украдкой скользнула по нему взглядом. Он чуть лениво откинулся на спинку кресла, держа в руке бокал, а на его губах играла тонкая ухмылка. Как всегда, внимательный к каждому слову, сказанному в комнате, но при этом будто бы отстранённый. И всё же, несмотря на их непростые отношения, несмотря на его вечную раздражающую уверенность и желание во всём её исправлять, он тоже был ей дорог. Они все были. И эта мысль, тёплая и почти пугающая, оставила после себя странное, но приятное ощущение.