Глава 2. Вне протокола.

     Встречу назначили на нейтральной территории — в полупустом, прокуренном баре на окраине Квинса, где неоновая вывеска у входа натужно гудела, напоминая Клинту зуд в собственных висках.

     Сэм и Брюс пришли вместе. Бэннер, теперь навсегда запертый в массивном теле Профессора Халка, с трудом протиснулся в узкий деревянный бокс у окна. Сэм, уставший, с темными кругами под глазами от бесконечных брифингов в роли нового Капитана Америка, молча придвинул стул. На столе появились три стакана с холодным пивом. Бартон к своему даже не прикоснулся.

— Рад, что ты позвонил, Клинт, — нарушил тишину Сэм, внимательно вглядываясь в осунувшееся лицо друга. — Лаура сказала, ты почти не спишь. Мы переживали.

— Мне нужна услуга, — без предисловий, глухо вытолкнул из себя Клинт. Голос прозвучал как шелест наждачной бумаги. — На базе в обломках остался контейнер из моего жилого блока. В нем мой первый блочный лук. Из двенадцатого года, нью-йоркский. Сэм, Брюс, мне нужно, чтобы вы вытащили его из-под карантина Щ.И.Т.а и отдали мне. Прямо сейчас.

     Улыбка сползла с лица Уилсона. Брюс медленно поправил свои огромные очки, и тяжелый, утробный вздох Халка заставил звякнуть бокалы на стойке.

— Клинт... — Бэннер заговорил тем самым мягким, успокаивающим тоном, которым обычно утихомиривают душевнобольных. — Все вещи с базы проходят жесткий квантовый и радиационный контроль после двух щелчков. Это протокол безопасности. Зачем тебе старый, разбитый кусок углепластика?

— Мне он нужен. Это личное, — Клинт поднял глаза, и друзья невольно напряглись. В этом взгляде была та самая выжженная, мертвая глубина, с которой Ронин вырезал кланы якудза.

— Личное? — Сэм подался вперед, оперевшись локтями о стол и понизив голос. — Клинт, мы знаем, что с тобой происходит. Ты потерял Нат. Мы все её потеряли. Но возвращаться к оружию... К тому самому оружию, с которого всё началось? Мы стерли твои следы по всему миру, подчистили отчеты Ронина, чтобы ты мог обнять детей. Но теперь ты требуешь боевой арсенал. Ты кого-то недорезал, Бартон? Кто-то еще остался в твоем списке?

— Это не для убийств, Сэм! — процедил Клинт, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

— Тогда объясни причину! — Брюс накрыл своей огромной зеленой ладонью стол, призывая к спокойствию. — Если есть скрытая угроза, скажи нам. Мы — Мстители, мы разберемся. Почему именно этот лук?

     Клинт замер. Слова застряли в горле колючей проволокой.

     Причину объяснять было нельзя. Ни за что. Как он мог сказать им правду? Сказать Брюсу, чью жизнь Локи едва не превратил в пепел в двенадцатом году, заставив Халка крушить геликарриер? Сказать Сэму, который свято верил в чистые, осязаемые угрозы, которые можно расстрелять или закрыть щитом?

     «Мне является Локи, — должен был сказать он. — Тот самый ублюдок, который залил Манхэттен кровью и выпотрошил мой мозг. Он сидит где-то в корнях вселенского древа, управляет временем и через призму призрака Наташи приказывает мне принести лук на пирс».

     Клинт прекрасно понимал: стоит ему произнести имя Локи, и разговор мгновенно закончится. Друзья не станут его слушать. Для них это прозвучит как финальный, абсолютный рецидив или как тяжелая шизофрения, помноженная на синдром выжившего. Вместо лука они прямо из этого бара оформят его в закрытый медицинский бокс Щ.И.Т.а, изолируют от семьи, заколют успокоительными и начнут сканировать мозг, пытаясь «спасти» его от призраков прошлого.

     Поэтому Клинт молчал, сжимая челюсти так, что зубы крошились.

— Я не могу объяснить, — тихо, но твердо повторил Бартон. — Просто поверьте мне. В последний раз.

     Сэм и Брюс переглянулись. В их глазах читалась искренняя, глубокая жалость. Они сочувствовали Клинту, но, по правде говоря, не придали его состоянию критического значения. Для них это был классический, предсказуемый срыв сломленного солдата. Обычный посттравматический синдром. Полгода у психотерапевта, пара курсов таблеток, тихая жизнь на ферме — и Бартон придет в норму. Главное — не давать ему в руки оружие, чтобы он сгоряча не натворил глупостей.

— Извини, друг, но ответ — нет, — Сэм покачал головой, и его голос приобрел интонации командира, не терпящего возражений. — Мы не выдадим тебе этот лук. Не сейчас. Тебе нужно отдохнуть, побыть с Лаурой. Оставь Мстителей и Ронина в прошлом. Возвращайся домой, Клинт.

    Бартон долго смотрел на них сквозь тусклый свет бара. Они пытались защитить его от выдуманного рецидива, совершенно не понимая, что своим отказом подписывают ему смертный приговор. Без этого лука чужой шепот в голове рано или поздно заставит его нажать на курок собственного пистолета.

— Я понял вас, — Клинт медленно поднялся, оставив стакан нетронутым. Он бросил на деревянный стол пару смятых купюр. — Спасибо, что пришли.

— Мы заедем на выходных, проведаем детей! — крикнул ему вдогонку Сэм, искренне полагая, что конфликт исчерпан, а Клинт просто поедет обижаться на ферму. Брюс понимающе кивнул, уже возвращаясь к какому-то отчету в своем планшете. Они не придали этому визиту серьезного значения. Они списали его со счетов.

     Выйдя в душную, пахнущую мокрым асфальтом нью-йоркскую ночь, Клинт остановился под козырьком бара и натянул кепку пониже на глаза. На его губах заиграла горькая, холодная усмешка. Они видимо забыли, что разговаривали со шпионом высшего класса. Соколиный Глаз сам помогал Щ.И.Т.у разрабатывать коды доступа для хранилищ личных вещей Мстителей. Он знал каждую слепую зону, каждый кабель и каждый тайминг обхода дронов.Если друзья не хотят отдать то, что принадлежит ему по праву, — он просто заберет это сам. И пусть потом Сэм ловит его по всей стране, если сможет. Время честных разговоров закончилось. Пора было возвращаться к шпионскому ремеслу.