зло это сказки для бедных

В бездействие все волнительно и прекрасно. Сандей наблюдает, как она ускользает в чужие руки и ничего, совершенно ничего не предпринимает. Смирение — божественная благодать, даже если печаль вот-вот, и сдавит горло. Но боль уже столь привычное чувство, что он не замечает, как расчесывает запястья в кровь. Под ногтями полумесяцами собирается грязь. Уже не только внутри, но и снаружи, и Сандей чувствует, что теряет собственную святость. А Стелла смеется, когда Авантюрин показывает очередной карточный фокус. А Стелла даже не оглядывается, когда он садится за пианино, хотя еще недавно не отводила взгляд. Печальная мелодия наполняет помещение, потому что Сандей играет, чтобы не плакать. Щеки все равно обжигает слезами, которые он отказывается признавать. Он слабый, но не настолько, нет, не настолько — даже если надеется, что Стелла услышит за нотами тихий, сдавленный всхлип и пожалеет. Но она и Авантюрин просто уходят, забирая вино и покерные фишки. Сандей ударяет пианино. Крышка падает на руки и он воет в собственное плечо, но не двигается. Когда ладони сковывает тугой бинт, он радуется. От музыки одни лишь неприятности. Сандей написал сонет вместо того, чтобы признаться в любви словами. Стелла же выбрала реальное, а не эфемерное — кольцо, которое украшает тяжелый авантюрин. … Даже без музыки, напоминающей про поражение, Сандей все равно мучается. Он бродит длинными коридорами, но куда не повернет, слышит только голос Стеллы. Он не осуждает. Он бы тоже, наверное, выбрал того, кто не боится держаться за руки и кто гордо относится к любви; не того, с кем целоваться — только в ночи и говорить — одними нотами. Он музыкант, а не писатель, но с переломанными пальцами он надиктовывает уже двенадцатое письмо на электронный ящик Стеллы. Она все равно не заметит очередное неподписанное сообщение среди тысячи, которые получает ежедневно. Слова складываются в признание, а признание — в переполненный чувствами безумный эпос. Я люблю тебя, госпожа Стелла, говорит он в голосовой набор и на миг замолкает. Действительно ли любит? Или лишь истязает себя об это неразделенное чувство, чувство, которое он изначально знал, она не вернет? Кто агнец, если он не страдает? Просто человек? Он отгоняет от себя противную мысль и опять целует микрофон. — Я люблю тебя, Звездочка. … Телефон опять вибрирует и она устала тянется, чтобы разблокировать экран. Авантюрин перехватывает устройство еще до того, как она вводит простой пароль — день, когда они познакомились. Конечно, это Сандей послал сообщение. Авантюрин смеется и удаляет уведомление. Стелла не противится, только печально, неловко улыбается — все еще стыдится, что выбрала счастье, а не абсолютное горе. — Если он написал тебе один сонет, он любит тебя, — тихо вздыхает мужчина и сухо целует уголок нервной усмешки. — Если же сотни — то он просто любит писать.