Покидая Заун

Экко отшвырнуло в сторону, как тряпичную куклу, под завязку набитую соломой и пылью, но ускользающее сознание вернулось почти сразу, оставляя перед глазами фиолетовые круги. Оглянувшись вокруг, он заметил, что манекены Виктора разбросаны по земле и не подают признаков жизни. Откуда-то снизу донёсся знакомый голос: – Вай! Вай, быстрее, на другой конец! – это была Джинкс. Истеричные нотки в её голосе означали только одно, поэтому Экко тут же бросился искать свою доску. С ней никогда не бывает просто, да? Доска оказалась под грудой манекенов, разобрать которую стоило больших усилий. Сердце грохотало в ушах так громко, что Экко едва расслышал животный рык, раздавшийся все также снизу. Доска моментально отозвалась на манипуляции, Экко вскочил на неё одним махом и на всей возможной скорости устремился на помощь сёстрам. Он едва не свалился с доски, услышав крики Вай. Влетев в шахту, юноша покрепче перехватил устройство отмотки времени. Хекстековый камень по прежнему функционировал, и Экко готов был сколько угодно раз дёргать за рычаг, лишь бы не допустить непоправимого. Выскочив из шахты вентиляции, парень мигом сориентировался, увидев, как сверху на него летит огромная туша, а вместе с ней и Джинкс, вытаскивающая свою фирменную гранату. Всё происходило так быстро, что мозг едва успевал обрабатывать происходящее. Оторвав тело Джинкс от монстра, Экко совсем забыл о взрывчатке в руке подруги. Стоп. Перемотка. В этот раз он перехватил тело Джинкс неправильно и уронил. Стоп. Перемотка. Перехватил, но монстр зацепился за доску, и теперь Экко вместе с Джинкс полетел вниз. Стоп. Перемотка. В этот раз он сначала выбил гранату прямо в пасть монстра, а затем расцепил его с подругой и потянул доску в шахту. Джинкс, конечно же, успела выдернуть кольцо чеки, и в шахту ребят буквально вбило взрывной волной. Доска вылетела из-под ног, но ловкость, отточенная годами, помогла Экко сгруппироваться и почти без вреда для себя и Джинкс спрыгнуть на пол вентиляции. Усадив девушку у стены, Экко подбежал к доске. Как и ожидалось – разбита, а без инструментов шансов починить её практически нет. Прислушавшись, Экко осознал, что люди снизу приходят в себя. Выглянув из шахты, он заметил своих соратников и помахал им рукой, привлекая внимание. – Чёрт, Экко, я думал, что нам пришёл конец, – воскликнул один, подлетая к шахте. – Но мы надрали задницы этим чёртовым ноксианцам, – перебила его девушка. – Ребята, ребята, давайте обсудим победу позже, мне нужна ваша помощь, – приказной тон Экко довольно быстро заставил команду прийти в себя. Они заглянули в шахту. – Чёрт, это же Джинкс! Сдадим её миротворцам? – спросила девушка, спрыгивая с доски. – Нет! — Экко едва не подавился воздухом, прокашлялся и продолжил. — Ни в коем случае. Мне нужен плащ. И нужно доставить её к нашим лекарям. – Ты головой ударился? Вспомни, что она натворила на мосту! – снова воскликнул парень. – Это была не Паудер! Я должен попытаться сделать хоть что-то! – Экко начал бережно укутывать её тело в плащ, полученный от членов команды. – И об этом никто не должен знать, – он окинул свою команду тяжелым взглядом. — Ни одна живая душа, — последние слова прозвучали угрожающе и повисли в воздухе. Дальше двигались в полной тишине. Команда незаметно покинула башню. В поселении о личности их необычной гостьи, попавшей к лекарям, тоже никто не знал. – Экко, мы сделали всё, что смогли. Дальше всё зависит от неё, – молодая девушка-йордл положила свою крохотную ручку на плечо Экко. – Я вижу, как она важна тебе, поэтому я сохраню твой секрет и прослежу, чтобы остальные знающие тоже хранили молчание. Но, вероятнее всего, её тело будут искать. – Спасибо, Мирл, – Экко уткнулся лицом в сцепленные в замок руки и выдохнул так тяжело и горько, словно настоящая опасность только нависала над его и его народа благополучием. Через мгновение он остался один в комнате, доверху наполненной сомнениями и сожалениями. Он вспомнил тот мир, в котором Паудер была собой, шутила, язвила, никак не могла усидеть на месте, но она была счастлива. И жива. Может быть если он попытается поговорить с ней снова… – Я устала от разговоров, – горько и едко пронеслось в памяти. Что если Паудер не вернётся? Что если ей не хватит ни сил, ни смелости, и она никогда не придёт в себя? А что если проснется не Паудер, а Джинкс? Экко пытался прекратить бесконечно сыпать вопросами, ответ на которые даст только время, но он никак не мог забыть момент, когда они работали над планом помощи Пилтоверу против войск Ноксуса и хекстековых сил Виктора. Из его головы никак не уходили те чувства и эмоции, захватившие и его, и Джинкс во время работы. Будто бы на мгновение Экко смог прикоснуться к тому будущему, которое видел и которое так хотел. Тогда время летело так быстро, не щадя никого и ничего на своем пути, а теперь минуты растянулись в липкие и долгие бесконечности. Сначала Экко просто сидел в кресле и пялился на тело Джинкс, укутанное в одеяло и плед. Лицо не выражало никаких эмоций, глаза и губы плотно закрыты, кожа стала совсем серой, а под глазами залегли тяжелые тени. Но её дыхание было равномерным. И его дыхание тоже, пока взгляд не цеплялся за пучки трубок, торчащие из рук. Пока взгляд не цеплялся за склянки и пробирки, которые по часам, без единого опоздания меняла Мирл или любой другой лекарь. Пока он не замечал краем глаза взгляды обеспокоенных друзей, просочившиеся сквозь входную дверь. Пока он не натыкался на очередной поднос с остывшей едой, которую есть не было никаких сил. Просыпаясь, возвращаясь из уборной или выныривая из своих мыслей, он вгрызался взглядом в Джинкс, и ничего больше его не интересовало. Ни механизм сломанной доски, ни игрушки, которые принесли дети, ни свежие цветы. Только Паудер. На исходе третьих суток он заговорил. Сначала звал её по имени, а потом принялся рассказывать о своих пиздоключениях в парралельной вселенной, где всё сложилось совсем не так, как тут. Рассказал он и про работу с Хекстеком, и про другую Паудер. – Представляешь, ты… То есть она, пришла в платье! В ослепительно белом платье! Но в ботинках. С тобой не бывает просто, верно? – он отлепил взгляд от Джинкс и посмотрел в сцепленные в замок руки. К его большому сожалению, он не смог рассказать эту историю до конца. И он ушёл, оставляя её одну с тяжелым сердцем, но Экко должен был помочь жителям Зауна в восстановлении города и подготовить кое-что ещё. Вернулся Экко на закате пятого дня и обнаружил, что из-под одеяла выглядывает нога. Конечно, он не мог позволить подруге замёрзнуть, поэтому приблизился к больничной койке и спрятал ногу под одеяло. Взгляд снова прирос к её лицу. – Привет, Джинкс, – улыбка получилась кривая, но Экко совсем это не волновало, ведь видеть её пока что некому. Он опустился на край постели. Сегодня ему совершенно не хотелось сидеть в кресле. – Мы остановились на платье, верно? И он снова пустился в рассказ, бурно описывая свои эмоции от их танца. – Ты научила меня танцевать, представляешь? Я просто повторял за тобой, и это оказалось так легко. Мы обязательно станцуем ещё, верно? – тут он замялся. – А потом мы сидели на крыше и… Любовались Пилтовером? – интонация явно была вопросительной. – Ты. Ты любовалась городом, а я никак не мог оторвать взгляд от тебя. Прямо как сейчас. Мне очень нужно, чтобы ты проснулась, потому что я должен сказать тебе кое-что очень важное, Паудер. Между её бровей пролегла складка. Она явно нахмурилась. Уперевшись руками в постель, Экко навис над её лицом, пытаясь получше рассмотреть нахмуренные брови и понять, что это ему точно не чудится. – Ты меня слышишь? – он оторвал одну руку и неосознанно потянулся к складке на её лбу. – Пау? – в один момент произошло слишком много. Его палец достиг цели, и складочка разгладилась. Кожа вопреки своей серости была теплой, а Паудер – очень активной для человека, пролежавшего без чувств целых пять дней. Она освободила свои руки из-под тяжести одеяла и крепко обняла Экко, прижав его к себе. – С тобой тоже иногда бывает очень непросто, Экко, – голос был слабым, шелестел, словно ветер в кронах. – Паудер, – только это и получилось из себя выдавить, под тяжестью её рук он свалился рядом и обнял её так крепко, как, наверное, никогда больше и не посмел. Только сейчас он смог закрыть глаза и провалиться в бурю эмоций, вспыхнувших внутри. Конечно, он был счастлив услышать её голос и прикоснуться к ней, но была ли это Паудер? – Вай. Где она? – голос стал твёрже. Она требует. Экко немного отстранился, встречая её взгляд – уставший и напуганный. – С ней всё в порядке. Она осталась в Пилтовере вместе с Кейтлин, – получив ответ, девушка заметно выдохнула. – О тебе никто не знает, но если ты хочешь, я могу с ней свя… – Нет. Я не хочу, чтобы кто-то знал. А… Вандер? – Экко заметил, как увлажнились её глаза. – Прости, но я ничего не знаю о его судьбе, – Джинкс приблизилась, уткнувшись своим лбом в лоб Экко. – Я устала, – прошелестела она и закрыла глаза. – Я знаю, Пау. И у меня есть идея. И я хочу попросить у тебя шанс. Только один. – Делай, что должен, Экко. И Паудер отключилась, крепче нырнув в объятия друга. Экко так и не решился встать, поэтому уснул рядом. Проснулся он, конечно же, от возни справа и отборной матершины. – Пау? – О, проснулся! Помоги мне выпутаться, – Джинкс заблудилась в хитросплетениях одеяла, пледа и капельниц. – Нам стоит дождаться Мирл, она поможет с лекарствами… – Предлагаешь тухнуть в постели? – Джинкс уставилась на Экко неверящим взглядом. – И кто из нас ещё поехавший. У тебя вообще-то доска сломана, а я, кажется, знаю, как её починить, не время прохлаждаться в постели! Экко засмеялся. Его окатило волной прущей из Паудер энергии. Теперь он точно знал, кто перед ним. – Что ты ржёшь?! – она бесстыже пихнула его пяткой в плечо. – Тащи сюда! С этого момента минуты пустились в бешеный галоп. Паудер всегда была разной. В первый день бодорствования она отвоевала отмену капельниц и починила доску Экко. На другой день смотрела в окно и совсем ни с кем не разговаривала, даже с Экко. На третий день ей показалось, что начать отжиматься прямо в палате – отличная идея для ускорения восстановления. На четвертый принялась разбирать сломанную механическую игрушку. И так до бесконечности. Но, самое главное, она оставалась непредсказуемой, неожиданной, и… доверчивой. Первое время Паудер держала дистанцию, особенно с лекарями или с братьями Экко, приходившими в палату, чтобы забрать его на очередное дело. Но при этом она достаточно бесцеремонно забиралась к нему на руки, обнимала, а иногда требовала, чтобы Экко остался с ней на ночь. Даже в те дни, когда она не говорила ни слова, она просто отбирала у него доску, плащ или инструменты. Через три месяца Паудер потребовала никогда больше не ассоциировать её с Джинкс и принялась читать все газетные выпуски с того самого дня, когда чуть не погибла. Ещё она активно интересовалась жизнью сестры, а Экко не отказывал ей в этой слабости и добывал информацию о Вай любыми способами. А через полгода Экко, вернувшись с задания, обнаружил Паудер за покраской волос. – Тебя потянуло на творчество, Пау? – Всё, что я делаю, – это творчество, – Паудер старательно прокрашивала прядки своих немного отросших волос. Набрав краски на пальцы, Экко принялся красить её с другой стороны. – Думаю, я готова услышать кое-что важное, – Пау бросила взгляд на Экко через зеркало. – Эм, прости? – он перехватил её взгляд и вернул также через зеркало. – Перед тем, как я обняла тебя, ты сказал, что должен сказать мне что-то важное. Думаю, этих важных вещей две: ты не рассказал, чем закончился тот вечер с танцами. А вторая – это что-то твоё личное. – Не лучшее время для таких откровений, Пау, – Экко нервно захихикал и помахал своими пальцами, измазанными в краске. Он наткнулся на твёрдый, как скала, взгляд подруги. – Хорошо, – он глубоко вздохнул и отправился к умывальнику. – Не тяни, – Паудер насупилась также смешно, как в детстве. – Я никак не могу выпустить из головы то, что ты хотела сделать в тот день. – Ты меня остановил, переживать не о чем, – резко рыкнула девушка. – Либо ты меня слушаешь, либо я не расскажу тебе ни о чем, – воинственная поза девушки смягчилась, и Экко продолжил. – И вспоминаю наше детство. Я помню, что ты хотела покинуть Заун. И все эти месяцы, пока ты восстанавливалась, я работал над тем, как мы сможем это сделать вместе и тихо. И у меня почти всё готово. Экко подошёл к девушке со спины, уложив голову на её плечо. – Я не могу и не хочу тебя потерять снова, поэтому… Давай уедем из Зауна вместе? – Экко с надеждой заглянул в её глаза через зеркало. Пау зависла. Её снова утаскивало в пучину болезненных воспоминаний, с которыми она боролась так яростно, как никогда и ни с кем в своей жизни. Конечно, ей нравилось жить с Экко, потому что все эти полгода были такими же легкими и беззаботными, будто она вернулась в детство, а этим вопросом друг напомнил ей, что они уже давно не дети, и что важные решения придётся принимать самостоятельно. Паудер хотела разорвать круг, но уехать из Зауна означало не только свободу от прошлого. Это также означало будущее вдалеке от семьи, от места, где она выросла. Ха-ха, семья… Что от неё осталось? Лишь Вай, которая даже не знала о том, что Паудер вернулась, и Экко, который так сильно её любил. В глубине души она догадывалась, чем закончилась история с другой Паудер, догадывалась и о том, что Экко к ней чувствует, почему чересчур бережно возится с ней, и ей это нравилось. Это дарило покой и надежду. Так неужели Экко настолько слеп, что не видит ответа, который давно уже есть? Паудер улыбнулась. – Только ты и я, – сказала она. – Обещаешь? – Экко кивнул, обняв Паудер крепче. Из глаз Пау потекли слёзы. Наконец-то оковы, сдавливающие её, треснули под настиком родных объятий.

***

Корабль готовился покидать порт, матросы суетились на палубе, поднимая якорь и развязывая узлы. Люди работали, словно часовой механизм: быстро, четко и слаженно. Лишь две фигуры в плащах стояли неподвижно. Паудер потянула морской воздух носом так сильно, что у неё закружилась голова, но она знала, что человек рядом больше не даст ей упасть. Так и случилось: Экко одним движением приобнял подругу, удержав её от падения и парочки новых синяков. – Я знаю, чем кончилась та история, – довольно произнесла девушка, поправляя плащ. Судно постепенно отходило от причала. – Не может быть, – Экко засмеялся, любуясь проплывающим пейзажем. Паудер крутанулась на каблуках, оказавшись с парнем лицом к лицу, и сорвала робкий поцелуй с его губ. – Потанцуем? – спросила она, закружившись на месте и потянув за собой Экко, он зачарованно последовал за копной ярко-розовых волос. Он знал, что просто не будет. Никогда не было. Но теперь в его руках было самое ценное сокровище из всех возможных. Так началась новая история новой Паудер.