Прошлое или настоящее?

Джисон проснулся в холодной тишине, сжимающей грудь, как железная хватка. Он не помнил, как оказался в своей комнате, не помнил, что происходило последние несколько часов. Утро было таким же серым и мрачным, как и всегда. Из-за окна едва пробивался свет, но в комнате было темно. Почти как в его душе. Он посмотрел на свои руки, которые сжались в кулаки. Как будто они могли что-то контролировать. Но он знал, что не могут. Он встал и подошёл к окну, прижмясь лбом к стеклу. Всё, что он видел, было пустым. Это не было реальностью — просто голые улицы и серые дома. Он понимал, что не существует никакого будущего, только этот момент, который повторяется. Повторяется снова и снова. Как и всё, что он чувствовал внутри. Мысленно он вернулся к тому, что случилось несколько месяцев назад. «Мама....» Её лицо перед глазами всё ещё было живым, как тогда, когда она лежала в больнице. Глаза, полные боли, но все те же добрые глаза, в которых всё ещё был свет. Она смотрела на него так, как никто не смотрел. Она понимала его, знала, что с ним творится. Никто, кроме неё, не мог так понимать. И она не говорила много. Она просто была рядом, и Джисон, несмотря на свою боль, ощущал какую-то странную защиту, как если бы она могла остановить всё плохое. Но она не могла. Потому что болезнь не спрашивает, не прощает. И смерть не предупреждает. Его мать умерла, когда ему было всего 20. Точно так же, как и его жизнь начала уходить в пропасть. Он так и не успел сказать ей, что любит её. Он думал, что успеет. А потом всё кончилось. Она ушла, и с каждым днём после её смерти становилось всё труднее. Проклятие одиночества. Он был один. И всё, что у него оставалось, — эти воспоминания. И эти воспоминания сжимали его сердце в комок боли, который не отпускал. С тех пор Джисон стал теряться. Его жизнь, словно тихий и едва заметный ураган, начала рушиться. Всё пошло не так. Он стал замкнутым, никому не нужным. Тогда и появился он — Минхо. Сначала всё было так, как он ожидал. Они встретились случайно, на одном из школьных мероприятий. Минхо — новый, таинственный парень с ярким взглядом, который, казалось, мог читать людей, как открытые книги. Джисон не мог не заметить его. Минхо сразу показался ему чем-то большим, чем просто человеком. В нём была сила, которая манила. И Джисон не мог отказаться от этого. Минхо начал разговаривать с ним, но не так, как все остальные. Он не был милым и не пытался понравиться. Он был другим. Он понимал Джисона сразу, как будто знал его всю жизнь. Казалось, что Минхо видит его насквозь — его боль, его страхи. Всё, что было внутри. И Джисон начал верить ему, потому что это было единственным спасением от своей внутренней тьмы. Минхо дал ему то, что он искал — внимание и понимание. В этот момент он стал важен. Для кого-то. Это чувство было новым и странным, но Джисон хотел больше. Он захотел верить в Минхо. Слишком сильно. И тогда всё началось. Минхо предложил ему что-то — что-то простое, что-то, что Джисон всегда искал, но не знал, как найти. Таблетки. Пачки, запечатанные в мягких упаковках, с разноцветными каплями и шепотом обещаний. Это было его спасение, его выход, как говорил Минхо. Таблетки быстро заполнили пустоту. Сначала это было просто. Он знал, что это плохо, но не мог остановиться. Как и с Минхо. Минхо говорил, что всё будет хорошо, что если он продолжит идти по этому пути, всё наладится. И Джисон верил. Он следовал за ним, как за светом. Это было единственным, что приносило ему успокоение. С каждой таблеткой он чувствовал, как его мир становится более мягким, как проблемы отступают, а боль исчезает. Он не мог найти иного выхода. Но всё это было ложью. В какой-то момент всё стало чёрным. Он начал всё больше нуждаться в этих таблетках, и всё меньше мог дышать без них. Это был путь вниз. Сначала лёгкий, как шаг в пустоту. Но с каждым шагом становилось всё сложнее возвращаться. В какой-то момент Джисон не понимал, где заканчивается он и где начинается всё остальное. Он начал пить ещё больше, принимать ещё больше, заполняя себя этим ядом. Его душа рассыпалась, и единственный, кто оставался рядом — это был Минхо. Минхо, с его холодным взглядом, с его манипуляциями. Он всегда был рядом. Всегда в голове. Но Джисон, несмотря на всё это, не мог видеть правду. Минхо был тем, кто его разрушал. Он был тем, кто использовал его, заставляя чувствовать, что они — команда. Но в действительности Минхо был просто токсичным элементом его жизни. Он был тем, кто манипулировал, кто знал, что скажет, чтобы Джисон продолжал идти туда, куда ему велено. Это была игра. Но Джисон не мог выбраться. С каждым разом всё становилось хуже. Он потерял связь с реальностью. Его зависимость становилась всё сильнее. Он больше не мог остановиться. Таблетки. Сигареты. Боль. И Минхо, который был всегда рядом. Но всё это не могло продолжаться. Не могло. Его жизнь закончилась там, на больничной койке, когда его мать ушла. И теперь он был один. В его голове, как тени, снова и снова появлялся Минхо. Он видел его везде. В каждом отражении. В каждом углу. Джисон больше не мог отличить реальность от безумия. Минхо стал частью его жизни. Он не мог избавиться от него. И не мог понять, почему. — Ты не можешь от меня уйти, — шептал Минхо, его голос был всё таким же хриплым, таким же уверенным. И Джисон снова верил. Снова доверял ему. «Хо, я помню.....» Он был всем для Джисона. И это было самой страшной ложью, которую Джисон когда-либо пережил.