ты жив?

Прошло несколько месяцев с того дня, как Минхо исчез. Джисон по-прежнему пытался найти ответ на вопрос, который постоянно терзал его: Почему? Почему Минхо ушел, почему его больше нет рядом? Он старался не думать об этом, но каждый день начинался с воспоминаний о нем — о том, как они вместе гуляли по улицам, о его улыбке, о том, как он всегда говорил, что Джисон должен быть с ним, что все, что они переживают, — это часть какой-то великой любви. Теперь всё изменилось. Минхо умер, и Джисон оказался один. Тогда всё как-то резко пошло не так. Известие о смерти Минхо пришло как гром среди ясного неба, а его сердце остановилось в ту самую минуту, когда он узнал о передозе. Его мир рухнул, и больше ничего не имело смысла. Сначала Джисон не мог поверить, что это правда. Минхо, его Минхо, тот, кто всегда был рядом, кто играл с ним, манипулировал им, был его другом, а затем и чем-то больше. Его смерть оказалась как удар молнии, который разорвал всё на куски. Джисон долго не мог пережить этого. Он винил себя. Он винил себя за то, что не остановил его, за то, что не понял, что Минхо был таким разрушенным внутри. Он винил себя за всё, что произошло. Он сидел в своей комнате, теряя связь с реальностью, и не знал, что делать с этим грузом боли. Со временем его жизнь стала полна химических веществ, таблеток и алкоголя. Он пытался утопить свою боль в этих вещах, пытаясь найти хоть какую-то передышку от постоянных воспоминаний о Минхо. Каждый день казался длинным, и каждый вечер был похож на ночь, полную кошмаров. Он пытался забыть, но это было невозможно. Шумный город, его забитая квартира и затуманенные мысли стали его единственным миром. Он потерял друзей, потерял свою семью. Все просто уехали, не выдержав его болевого состояния. Он был обречен на одиночество, а каждый взгляд в зеркало только напоминал о том, что он был виноват в смерти Минхо. Но самым страшным было не это. Страшно было то, что Джисон начал видеть его повсюду. Он видел Минхо в своих снах, он видел его на улице, в лифте, в магазинах. Он думал, что это просто галлюцинации, но со временем эти видения становились всё более яркими и реальными. Он видел, как Минхо следит за ним, как его улыбка манит его снова и снова. Он даже начинал слышать его голос. Однажды Джисон проснулся, полон страха и отчаяния, и понял, что всё, что с ним происходит, — это его собственная психика, разрывающаяся на части. Он взял пару таблеток, чтобы заглушить всё это, но ощущение безумия не ушло. Это было как наркотик, как зависимость, как разрыв между реальностью и иллюзией. В тот день, когда ему стало совсем плохо, он решил покончить с собой. Он не мог больше так жить. Он был уставшим, больным, переполненным страхом и виной. Он выбрал момент, когда все было тихо, и решил покончить с этим раз и навсегда. Но как только он пришел на крышу, чтобы прыгнуть, его взгляд поймал что-то — силуэт. Он не мог понять, что это было. Он увидел Минхо. Это было невозможно, он знал, что Минхо мертв, но этот образ стоял там, на крыше. Он мог почувствовать его взгляд. В его голове снова звучал голос Минхо: "Ты не один, Ханни. Ты должен быть со мной." Он шагнул на край, но его тело замерло, когда вспомнил слова своей матери: "Не думай о плохом, попробуй решать это." Это было последнее, что она ему сказала перед своей смертью. Его тело задрожало, и слёзы потекли по щекам. Он опустился на колени и заплакал. Но всё же, как только он поднял глаза, Минхо снова был там. Тот же взгляд, та же улыбка. Джисон снова оказался в ловушке. Тогда он вспомнил, что это не был просто сон. Минхо не ушел, он был рядом, он не исчез. И Джисон вновь поверил, что он жив.