Глава 26.3: Диагноз и гнев

Слова Катары — «Поздравляю. Или... соболезную» — повисли в воздухе, как ядовитый туман. Азула не ответила. Она стояла, отвернувшись, её взгляд прикован к трещине на каменной плитке, но ничего не видел. Внутри её черепа бушевал хаос, который её разум, отточенный для тактики и контроля, отчаянно пытался структурировать. Факт: Она беременна. Неоспоримый, подтверждённый диагноз. Следствие:Её тело больше не принадлежит только ей. Оно стало территорией, убежищем, крепостью для кого-то другого. Это было самое чудовищное вторжение из всех возможных. Источник вторжения:Лижун. Вот тогда и вырвалась наружу та самая фраза, сдавленная, полная ярости и абсолютного, детского бессилия: — Вот же… собакомедвежий сын… — прошипела она так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком. Катара замерла, услышав это. — Посмел… посмел это сделать… Хитрый он… Её пальцы вцепились в складки платья так, что костяшки побелели. Лицо было искажено не гневом, а чем-то более глубоким — животным ужасом и оскорблённой яростью. Она видела его смущённую улыбку, его тёплые руки на своей коже, его безграничное доверие. И всё это теперь казалось частью грандиозного, бессознательного расчёта. — Приду в поместье и сначала придушу… — продолжила она свой внутренний, ставший вдруг вслух, монолог. Её голос был низким, монотонным, как заклинание. — А там… может, решим, что делать… Она замолчала. Её взгляд, остекленевший и направленный внутрь себя, медленно прояснился, обретая ледяную, аналитическую остроту. Она повернула голову и посмотрела на Катару не как на человека, а как на источник специализированной информации. В её глазах не осталось и тени смущения или страха — только холодный запрос. — Чисто технически, — произнесла Азула с леденящей душу отстранённостью, как если бы спрашивала о ремонте экипажа, — аборт ещё возможен? Воздух вокруг них, казалось, застыл. Катара отшатнулась, будто её ударили. Все её профессиональное спокойствие, вся сложная гамма чувств к Азуле рухнули перед этим прямым, безжалостным вопросом. В её глазах вспыхнуло что-то первобытное — ужас, протест, материнский гнев, превосходящий всю их старую вражду. — Что? — вырвалось у Катары хриплым шёпотом. —Ты слышала. Отвечай как целительница. На ранних сроках. Есть методы? Травы? Процедуры? — Азула скрестила руки на груди, принимая позу полководца на военном совете. Но под этой маской в жилах стыла ледяная дрожь. Катара сделала шаг вперёд. Вода в пруду за её спиной едва заметно заволновалась, отражая её внутреннюю бурю. —Есть, — сквозь зубы сказала она. Голос её дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я знаю о них. От старых женщин в племени. Это опасно. Это больно. Это… Это убийство, Азула. Той самой жизни, которую я только что почувствовала. — Я не спрашивала о морали, — отрезала Азула, но её веки дёрнулись. — Я спрашивала о возможности. —А я отвечаю как человек, а не как справочник! — голос Катары сорвался, в нём зазвенели слёзы ярости и непонятной, острой боли. — Это твой ребёнок! И его ребёнок! Ты только что назвала его «хитрым», а сама думаешь о таком? Ты… ты бесчувственная… — Чувства — это роскошь, которую я не могу себе позволить! — вдруг крикнула Азула, и её холодная маска треснула, обнажив ту самую панику, что грызла её изнутри. — Ты понимаешь, что это значит? Ребёнок. От него. В этом мире? Что я ему скажу? «Твоя мама — монстр, а папа — чудовище с даром крови»? Или что Лорд Огня, мой брат, решит, что это новая угроза его трону, и прикончит всех нас? Это не чувства, Катара! Это стратегическая катастрофа! Они стояли друг против друга, две сильнейшие женщины своего поколения, разделённые пропастью опыта и ценностей, но на миг объединённые шоком от этой новости. Катара выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она смотрела на Азулу, и её взгляд постепенно менялся — с осуждения на странное, трудное понимание. —Ты боишься, — тихо констатировала она. Не как обвинение. Как диагноз. Азула замерла, словно её застали на месте преступления. Все её аргументы, вся ярость повисли в воздухе. Да. Она боялась. Такого всепоглощающего, парализующего страха она не знала даже перед лицом Аватара в полной силе. — Страх — не повод для убийства, — твёрдо, но уже без прежней горячности сказала Катара. — Ты не одна. Теперь — точно не одна. И… технически, — она произнесла это слово с горькой гримасой, — у тебя есть время подумать. Не дни, но недели. Но с каждым днём это будет… сложнее. И для тела, и для души. Азула отвернулась, снова глядя в пустоту. Буря внутри неё не утихла, но из хаоса начали вырисовываться контуры задачи. Не эмоциональной — практической. —Никому. Ни слова, — снова повторила она, но теперь это звучало не как приказ, а как хриплая просьба. —Я дала слово, — коротко кивнула Катара. — Но подумай, Азула. По-настоящему. Не как принцесса или воин. А как… — она запнулась, — как кто-то, у кого теперь есть то, что нужно защищать сильнее, чем себя. Не дожидаясь ответа, Катара развернулась и ушла, оставив Азулу одну на берегу пруда. Та стояла неподвижно, её руки теперь не сжимались в кулаки, а бессильно висели по швам. «Придушу…» — эхом отозвалась в голове её же собственная, нелепая угроза. И перед мысленным взором возникло не его лицо, а его руки, осторожно заплетающие ей волосы. Его паника, когда над ней нависла опасность. Его тихое «я здесь», прозвучавшее в темноте. Она закрыла глаза. Впервые за долгие годы перед ней не было чёткого плана, врага, которого нужно сломить, или цели, которую нужно достичь. Был только тихий, пульсирующий факт внутри неё и мучительная, вселенская неизвестность вокруг. И этот факт, как оказалось, было уже не так просто назвать просто «вторжением».