День ответов (дополнительные сцены 1 сезон 7 серия)

Галадриэль проснулась, когда солнце было уже высоко. Мышцы болели, а в волосах полно соломы. Ей давно следовало встать — они должны были покинуть деревню с рассветом! Она выбралась из душистого сена и натянула сапоги. Надо было привезти себя в порядок и умыться. Галадриэль открыла дверь и вышла на улицу — яркий солнечный свет ослепил ее. Какое-то время она просто стояла, зажмурившись, и наслаждалась теплыми лучами на своей коже. Постепенно глаза привыкли и Галадриэль осмотрелась. Сейчас местность выглядела совсем иначе, чем ночью. Сарай стоял в середине большого скошенного поля, а метрах в 300 от него виднелись дома и постройки. Небо было высоким и чистым впервые за много дней. Солнце светило ярко и вовсю пели птицы. Обойдя сарай, Галадриэль обнаружила три бочки с дождевой водой и Халбранда, который как раз умывался. Его рубашка лежала на траве вместе со старой повязкой. Галадриэль не сразу обратила на это внимание, залюбовавшись разворотом его спины. Капли стекали по коже, блестя на солнце. В этот момент ей показалось, что она видит в нем не только воина, закаленного в боях, но и нечто более глубинное — внутреннюю силу, которую он скрывал за своей мальчишеской улыбкой. Однако вскоре её взгляд остановился на том месте, где раньше была запекшаяся от прижигания кровь. Сейчас кожа Халбранда была чистой, с неровным белым шрамом. Он обернулся, и их взгляды встретились. В его глазах она увидела лёгкую тень смущения, с которой он быстро справился. Галадриэль сделала шаг вперёд, её удивление только нарастало. — Рана? Она зажила, — выдохнула она, всё ещё не в силах поверить в увиденное. — Да, — ответил Халбранд, пожав плечами, словно для него это было чем-то обыденным. Вопросы роились в сознании Галадриэль, но сильнее было лёгкое волнение, вызванное непроизвольной близостью. Справившись с собой, она уже открыла рот, чтобы спросить, но тут заметила, как Халбранд смотрит куда-то ей за спину. Галадриэль обернулась — по полю к ним шел паренёк, который вчера сидел с ними за столом и с открытым ртом слушал истории о приключениях «брата и сестры». Ведя за собой двух крепких, хоть и не молодых лошадей, паренёк подошел и широко улыбнулся, приветствуя Халбранда. — Здрасьте вам! Я лошадок привёл. Надеюсь, они всё ещё хороши для дороги. Батя сказал, что вы энта оставайтесь у нас, сколько вам нужно, — проговорил он, краснея. Халбранд кивнул, отряхивая остатки воды с рук. — Спасибо, мы очень ценим это. Но долг зовет нас на север. Лошади у вас просто отличные, — сказал он, поглаживая одну из них по шее. — Как их зовут? — Энта Карасик, а энта Ягодка, — ответил мальчишка. — А вот энта тут кушанье для вас, маманя стряпала. Он стянул с плеча увесистый мешок и передал Халбранду. — Спасибо, мы очень вам обязаны. Передай поклон и благодарность твоим родителям, — сказал он, поклонившись. — Да ладно, — засмущался парень и посмотрел на Галадриэль. В его взгляде было одновременно и доброжелательность, и недоверие, и настороженность. — Лошадей, как условились с батей, оставьте у кузена в таверне, что за Светлимой у порогов, где мельница. — Добро, — ответил Халбранд. — А что передать кузену? — Передайте привет от Тарина Белорыбца, энта то есть батя мой. Кузен остальное поймет. Халбранд кивнул и пожал парню руку. Галадриэль проводила его взглядом, не проронив ни слова, помятую легенду о немоте «сестренки». Когда мальчишка скрылся из вида, она спросила: — Этот паренёк… Я заметила его взгляд. Думаешь, он что-то почувствовал? Может, он подозревает, что в нашей истории не все чисто? — Думаю, он просто был очарован твоим утренним образом, — ответил Халбранд и, протянув руку к голове Галадриэль, вынул из ее волос несколько соломинок. Она уставилась на солому и почувствовала, как краска заливает щеки, а потом бросилась к бочкам с водой. В неровной глади отражалось все еще измазанное лицо и всклокоченные волосы. Сбросив куртку, она стала торопливо смывать дорожную пыль, которой Халбранд щедро намазал ее щеки вчера. Вода была ледяная и Галадриэль быстро замерзла, но все равно продолжала мыться. Затем запустила пальцы в волосы и вытрясла остатки сена. Наконец удовлетворившись своим отражением, она заплела тугую косу и перекинула ее на плечо. Неудивительно, что тот парнишка так странно смотрел на нее. Зато в такой замарашке сам Эру не признал бы эльфийку. Тело Галадриэль все ее дрожало от холодной воды, но чувствовала она себя гораздо лучше, чем вчера. Она подняла свою куртку с травы, отряхнула ее и только теперь заметила, что все это время Халбранд наблюдал за ней с неприкрытым интересом. Не давая себе времени на смущение, она вздернула подбородок и ответила на его смешливый взгляд выражением, преисполненным сознания собственной значимости. Спрятав улыбку в усы, Халбранд картинно поклонился и предложил: — Завтрак, моя госпожа? Он достал из мешка бутыль с молоком и еще теплую лепешку. Они расположились на солнечной стороне амбара, где утренние лучи согрели землю. В такой тишине каждое слово могло зазвучать особенно громко, поэтому никто не спешил нарушить этот хрупкий покой, оставляя сокровенные мысли при себе. Галадриэль взглянула на Халбранда: он спокойно ел, отрывая куски лепёшки и запивая их молоком. Как начать разговор о событиях прошедших дней и о его исцелении? Она чувствовала себя словно на границе двух миров: одного — переполненного тревожной недосказанностью, и другого — миром слов, способных изменить всё. Но у них впереди весь долгий день, и все слова будут сказаны. А сейчас, чувствуя под спиной теплую стену амбара, Галадриэль позволила себе насладиться этими тихими минутами рядом с тем, ближе кого не было последние месяцы. *** Последний деревенский дом скрылся из виду, лошади мерно шли по пыльной дороге. Галадриэль ехала чуть впереди, вид у нее был задумчивый и немного напряженный. Молчание как мыльный пузырь следовал за ней. Наконец она решилась начать разговор. Поймав взгляд Халбранда, она прямо спросила: — Я заметила, что твоя рана зажила за невероятно короткое время. Это не свойственно смертным. Откуда у тебя такая способность? — Жизнь в трудных условиях учит многому. Я научился использовать всё, что у меня есть, чтобы выживать, — ответил он уклончиво. — К тому же, я заметил, что и у тебя есть свои удивительные таланты. — Это правда, но наши дары известны. А твоё умение кажется более… необычным. — Возможно, это наслоение всего, что я пережил. Порой прошлое неустанно напоминает о себе… и оставляет следы, которые нельзя просто сбросить, — ответил Халбранд, и Галадриэль заметила, как тяжело ему это говорить. — Я не считаю это преимуществом. Иногда я сам не до конца понимаю свою силу. Галадриэль кивнула, но не собиралась сдаваться: — Но это не единственная твоя способность. Там в лесу, ты говорил с орком на черном наречии, как на родном языке. Ты сказал ему, что он будет вознаграждён за то, что отпустил меня. Что ты имел в виду? — Галадриэль, я уже говорил тебе: в моем прошлом есть такое, чем я не горжусь. Ты не знаешь, как я выживал до встречи с тобой. Этот опыт… он со мной, понимаешь, — Халбранд повысил голос. — И в тот момент, когда ты была в опасности, он пригодился. Я все что угодно мог сказать тому орку, лишь бы он отпустил тебя. Халбранд чуть пришпорил коня и поехал впереди, давая понять, что продолжения не будет. Галадриэль, чувствуя вес его слов, не стала наседать дальше, но смятение от намеков и недосказанности, не давало ей покоя. Следуя за Халбрандом, Галадриэль разглядывала его ссутуленную спину и размышляла о его прошлом. Но вместе с сомнениями ее наполняло ощущение, что в нём есть нечто большее, чем простое стремление выжить. Тьма может манить, соблазнять обещаниями силы, но он, казалось, боролся за свет вместе с ней. У них был общий враг. Ошибается ли она, видя в нём то, что оправдывает её надежды? Но она не чувствовала того зла, которое обычно излучали слуги тьмы. Возможно, её сильное желание найти союзника заставляло её игнорировать очевидное. Однако она не могла поверить, что тот, кто способен на доброту и сострадание, может оказаться сродни Морготу. В глубине души Галадриэль понимала, что лукавила самой себе. Не ради военного союза она отважилась на это опасное путешествие до Эрегиона, то есть не только ради него. Если бы единственным шансом на спасение раненного Халбранда было отрезать себе руку, она не задумываясь сделала бы это. От одной мысли о том, что он мог тогда умереть, ей становилось невыносимо. Этот страх и отчаянная привязанность поднимали перед нею вопрос: готова ли она довериться тому, кто несёт в себе тайны, столь же тёмные, сколь и его прошлое? Погруженная в свои размышления, Галадриэль продолжала путь. Равнине, казалось, не было конца. Бескрайние поля по одной стороне дороги были покрыты разными цветами, заполняющими воздух легким ароматом. По другую сторону тянулись луга с высокой травой, которая волнами колыхалась под ветром. Война и разрушения не коснулись этих мест. Солнце было в зените и уже начинало припекать. Галадриэль давно отвыкла от жарких дней, и с непривычки ощущала, как потихоньку запекается под своей курткой. Халбранд ехал молча, глядя прямо перед собой. Пришпоривать коней на такой жаре было жестоким, впереди ещё как минимум день пути, и надо было их беречь. К вечеру ландшафт стал меняться, начались переходные земли — с невысокими холмами и редкими рощами. Солнце на равнинах садится медленно, совсем не так, как в горах. Тени от лошадей и всадников становились все длиннее и тоньше. Зной уступал место вечерней прохладе. Воздух наполнялся стрекотанием насекомых, привлекающих многочисленных птиц. Галадриэль уже с трудом держалась в седле, все тело затекло от безостановочной езды. Она уставилась пристальным взглядом в спину Халбранда, мысленно посылая ему сигналы о привале. Словно почувствовав это, он оглянулся и, хвала Эру, головой указал в сторону ближайшей рощи. Тонкие белоснежные стволы деревьев, окружавших небольшое озеро, мерцали в вечерних лучах, как будто сами впитывали свет. От легкого ветра листья словно шептались, наполняя воздух легким шелестом. В зеркальной глади озера отражалось розовое закатное небо. Спешившись, Галадриэль молча взяла у Халбранда поводья и повела лошадей к воде. Стянув сапоги, она закатала пропыленные брюки до колена и вошла в прозрачную гладь вместе с животными. Уставшие лошади опустили головы и шумно пили, прядая ушами. Галадриэль повернулась к Халбранду и посмотрела на него через травяную кромку. Молчание, длившееся весь день, томило ее. Он ходил по роще, собирая сухие ветки для костра. Мрачные мысли занимали голову. Он знал, что Галадриэль была проницательна и её взгляд, полный неотвеченных вопросов, не оставлял его равнодушным. Сегодня между ними появилась невидимая стена, которая будет расти с каждым новым недосказанным словом. Вместе с этим он ощущал в себе нежелание потерять Галадриэль как союзницу и как нечто большее. Она видела в нём такое, чего он сам не замечал, и пробуждала желание соответствовать этим ожиданиям. Сколько осталось времени до того, как все откроется? В его интересах было отодвинуть этот момент как можно дальше. Языки костра быстро поднимались вверх, растворяясь в вечернем небе и принося с собой тепло, так необходимое в долгом пути. Галадриэль вернулась и привязала лошадей на полянке недалеко от берега. Она смотрела, как Халбранд умело управляется с огнем. В его движениях было что-то успокаивающее, и она невольно наблюдала, как его лицо освещают то мягкие светлые полосы, то пульсирующие отблески. Он поднял взгляд и их глаза встретились через мерцающее пламя. Свет костра словно растопил дневную недосказанность, позволив им вновь обрести связь. Галадриэль сделала несколько шагов навстречу и протянула руку. Халбранд опустил глаза и слегка улыбнулся. Потом он протянул свою руку и мягко сжал ее предплечье, как делал это уже не раз. Это прикосновение было знаком не только примирения, но и принятия друг друга. На время все сомнения отошли на второй план, уступая место доверию.