Я чувствую то же (дополнительные сцены 8 серия 1 сезон)

Галадриэль ходила по своей комнате и не могла успокоиться. Слова Элронда все ещё крутились у нее в голове. Для него казалось, что может быть проще: прекратить общение в Халбрандом и вернуться к делам более важным. Но рядом с ним она чувствовала, что живет по-настоящему, словно древняя невиданная магия пульсировала в ее теле. Она видела, слышала и ощущала этот мир сильнее: от пылинок в воздухе до движения небесных светил. Отдалиться от него означало потерять не только эту силу, но и часть себя. Галадриэль вышла на балкон. Свежий воздух остудил ее разгоряченную кожу, но этого было недостаточно — плотная ткань корсажа сковывала тело. Право, в доспехах она чувствовала себя свободнее, чем в этом многослойном наряде. Она сняла платье и надела просторный сине-золотой халат с широкими рукавами, потом вынула из прически шпильки и украшения и с облегчением распустила волосы. Вечная жизнь в походе может изменить даже эльфа. Галадриэль уже с трудом вспоминала мирные и безмятежные дни, когда проводила у зеркала больше времени, чем в последние месяцы в седле. В дверь негромко постучали. Она не ответила — не хотела никого видеть. Но стук повторился и знакомый голос произнес: — Галадриэль, это Халбранд. Мне нужно поговорить с тобой. Несколько долгих мгновений она боролась с собой. Лучшим решением было не открывать и тихонько сидеть за толстой дверью своего убежища. Но это было бы слишком малодушно. Она открыла дверь с как всегда непроницаемым видом и прямой спиной. Он смотрел на нее сверху вниз и немного исподлобья. Весь ужин он наблюдал за ней, искал ее взгляда. Хотел подойти к ней, взять за руку, сказать, как ослепительно она выглядит. Хотел смотреть в ее синие глаза и чувствовать ее тепло рядом. Потом он будет сам себе объяснять это желание стремлением контролировать и знать, что она думает. Он скажет себе, что именно за этим и поднялся в ее покои. Но как только Саурон увидел Галадриэль, то смог думать только об одном. Она жестом пригласила его зайти. Снова молчание, снова этот неприступный вид. — А у тебя мило, — начал он, осматривая обстановку. — Чего ты хочешь, Халбранд? — ледяным тоном спросила Галадриэль. — Я просто хотел узнать, все ли у тебя хорошо. Ты рано покинула прием. А еще я хотел сказать, как ты красива сегодня. То есть ты всегда красива, но сегодня… — заторопился он. — Со мной все в порядке, — ответила она безразличным тоном. — Галадриэль, что происходит? Сначала ты нежна со мной, откровенна. Теперь же обливаешь презрением. Скажи, что я сделал не так? — Ты здесь не при чем, — ответила она, опуская глаза, каждое слово давалось ей с трудом. Она сделала паузу, подбирая слова, и снова встретилась с ним взглядом: — Порой, жизнь требует от нас большей жертвы, чем мы можем себе позволить. Или готовы отдать. Он сделал шаг вперед, его лицо смягчилось, в глазах мелькнула надежда. — Но я вижу, что между нами есть нечто особенное, — настаивал он. — Неужели это не стоит того, чтобы бороться? Галадриэль покачала головой, и ее взгляд снова упал на пол. —Я связана обещаниями, долгами, которые не могу нарушить. Это не значит, что мне все равно, Халбранд. Но есть пути, которые не пересекаются. Я не могу позволить себе слабости… даже такой. Кроме того, ты знаешь, у меня ведь есть муж, — сказала она, отстраняясь. — Да, и где он? Почему он не защищает тебя? — спросил он, делая еще шаг вперед. — Я рядом, Галадриэль. Я хочу быть с тобой. — Есть вещи, которые не должны быть, — прошептала она, со слезами в голосе. — Так считаешь ты или это мнение других? — спросил он, повышая голос и делая еще шаг. — Я отступлю, когда ты скажешь, что ты не желаешь меня так же, как я тебя. Что ты не чувствуешь то же, что и я. Если ты скажешь, чтобы я ушел — я уйду, но только если именно ты этого сама хочешь. Галадриэль посмотрела блестящими от слез глазами и прошептала: — Уходи… Его лицо залила краска, как от пощечины. Грудь ходила ходуном. — Я не верю тебе, — сказал он охрипшим голосом и взял ее за плечи. — Иначе зачем ты спасала меня? Зачем привезла сюда? От его слов Галадриэль закрыла глаза, слезы прокатились по ее щекам. Что она могла ему сказать — что делала это, потому что боялась его потерять? Она не отводила взгляда, когда снова открыла глаза, и в голосе была смесь горечи и нежности. — Я спасла тебя, потому что это было правильно, — начала она, стараясь дать себе и ему объяснение, в которое хотелось бы верить. — Вне зависимости от чувств, которые я испытываю, я не могла оставить тебя погибать. — Правильно? — переспросил он с досадой в голосе. —Я не верю, что это просто долг. Не верю, что безразличен тебе. Рядом с тобой я ощутил… если бы я мог удержать это чувство. Навеки сохранить его. Сделать частью своей души… Этот огонь, который бушует во мне, когда ты рядом, — последнюю фразу он сказал, почти касаясь ее губ. Его сила туманила разум Галадриэль. — Я чувствую то же, — признание вырывалось из ее уст, как желание, которому, наконец, позволили стать явным. Вместо ответа он стиснул ее в объятьях и накрыл рот поцелуем. Губы Галадриэль были горячими и солеными от слёз. Он обнимал её с такой силой, что казалось, только так сможет преодолеть расстояние между их сердцами. Он поднял её за талию, ощущая её хрупкость в своих руках, и сделал несколько шагов к кровати. Теряя себя в её губах, он нашел завязки халата и потянул его вниз. Легкая ткань соскользнула с плеч своей хозяйки и неслышно упала на пол. Лунный свет, проникавший в комнату с балкона, придавал коже Галадриэль неземное сияние. Волосы водопадом струились по спине и тихо мерцали. Она закинула руки ему на плечи, вытягиваясь во весь его рост. Его ладони без стеснения двигались по ее телу — от груди к бедрам и обратно. Галадриэль опустилась на кровать и потянула его за собой. Её прикосновения, нежные и решительные, обжигали его кожу. Она сняла с него рубашку, обнажив до боли знакомое тело. Её пальцы нежно скользили по его плечам, ощущая каждый изгиб, как будто стараясь сохранить это воспоминание в своей памяти. Подняв глаза, она встретилась с его взглядом, полным чего-то более глубокого, чем простые слова любви — отражения своих собственных чувств. Она обвила его бедра ногами и одним ловким движением перевернулась, оказавшись сверху. Заметив его удивлённое таким приемом лицо, Галадриэль тихо рассмеялась. В этот момент смущение исчезло: уверенными движениями она развязала шнуровку на его брюках и сняла их. Как же он был красив. В нем не было ничего от привычной эльфийской стати и породы. Но Халбранд был настоящим, земным, с его слабостями и недостатками, и именно это делало его особенным для неё. Она наклонилась и припала к его губам. Его руки переместились с ее ягодиц к самому сокровенному месту и ласкали бархатную плоть. Сладкая пытка, которую он дарил, распаляла Галадриэль: дыхание участилось, и, словно поддавшись наваждению, она двигалась всё быстрее навстречу его прикосновениям, приближаясь к пику своего желания. Эта женщина сводила его с ума. За тысячи лет жизни в физической близости для него не осталось ничего нового: возбуждение, бурлящая кровь, разрядка. Но с ней… О, с ней Саурон чувствовал себя иначе. Быть с ней, говорить, молчать, любить ее, сражаться на поле боя или просто смотреть в ее бездонные синие глаза — это как вновь соединяться с тем первородным светом, часть которого все еще жила на дне его существа. Каждое её прикосновение и взгляд наполняли его силой, которую он так долго искал в бесконечной погоне к своей цели. Он ощущал, что его сердце трепещет в ответ на её присутствие, и понимал, что эта близость изменяет его. Галадриэль лежала на нем и содрогалась всем телом. Смотреть, как она достигает наслаждения, было отдельным удовольствием. Он перевернул ее на спину и оказался сверху. Одним сильным движением приподняв бедра, он вошел в нее. Она изгибалась и хватала воздух ртом, словно не могла надышаться, а ногтями царапала его кожу. — Галадриэль, — позвал он. — Посмотри на меня. Она открыла глаза и почти утонула в его взгляде. Он продолжал двигаться в ней, не отпуская зрительного контакта. Несколькими мощными толчками он довел еще второй раз до пика и обессиленно лег сверху, придавив своим весом. Её руки скользили по его спине и плечам. Когда бешеный стук сердца наконец успокоился, Саурон приподнялся над ней: в глазах Галадриэль зажглось что-то особенное, когда она смотрела на него. Казалось, время, замерло, оставляя лишь их двоих в мире, полном тишины и нежности. В этот момент всё другое утратило значение, растворяясь в потоке их чувств и близости.