Глава I

             Солнце поднялось над далёким морем. Лучи его устремились к воде, прорезали гряду пенистых волн и полетели дальше, смешиваясь с солёными брызгами. Достигли берега и затерялись среди густых крон деревьев. Понеслись дальше, обгоняя друг друга, пока не достигли поля, на миг ослепив одинокого пастуха. И на всех парах направились прямиком через речку, пугая утренних птиц. И дальше через дубраву, пролетая над воротами древней крепости, через двор, с копошащимися внизу людьми. Отразились от разноцветного витража и двумя цветастыми шариками ловко влетели в окно одной из комнат замка.       Там, на мягкой перине, возлежал молодой мужчина. Его длинные волосы цвета светлого пива, в беспорядке разметались по подушке, рот приоткрылся, обнажив ряд неровных, желтоватых зубов. Громко всхрапнув, мужчина открыл глаза, откинул одеяло и спустил ноги с высокой кровати.       Встал на ноги и голый, почёсывая копну рыжеватых волос, окружавших его весьма немалого размера мужской орган, принц Юргент подошёл к открытому окну. Член его становился гораздо больше, когда он приставлял головку своего детородного органа к анальному отверстию какой-нибудь миловидной юной девушки, предварительно забрав её в свою комнату развлечений, связав её там или же привязав, пристегнув к одному из множества устройств, изготовленных лучшими мастерами королевства по личному заказу Его Величества.       Принц поглядел во двор, заприметил бойкую девчушку, сноровисто перекладывающую вилами сено из одной кучи в другую. Он уже пробовал её. Тогда, неделю назад, принц подошёл к ней во дворе замка. Кажется её звали Золи, или Моли, принц уже не помнил, но он очень хорошо помнил, как она кричала, когда он принялся вставлять в её анус палец, а затем и второй, предварительно отведя девчонку за амбар, положив на поленницу дров и задрав подол её простого крестьянского платья. И как она плакала, когда он воткнул свой возбуждённый член в дырку пониже, и резко подался вперёд, разом превратив глупую простушку во взрослую простушку, за секунду сделав её женщиной.       Тогда он оставил её прямо там, истекающую слезами. Девчонка стояла на коленях, громко воя, держась руками за свои ягодицы. Принц успел заметить красное пятно на перепачканной белой ткани, и просто ушёл, не посчитав нужным делать что-то ещё.       И сейчас, смотря из окна своей комнаты на эту самую Золи или Моли, принц думал о том, что было бы неплохо забрать её к себе, в ту самую свою комнату для развлечений, или посадить на «хранение», как он выражался, а если говорить по-простому - то заточить в подземную тюрьму, в которой уже находилось порядка пятидесяти самых разных девушек и женщин, собранных со всех окрестных деревень специальным отрядом, состоящим из самых преданных ему, лично принцу, стражников, и донельзя беспринципных вообще.       А так принц уже давно намеревался произвести опись своей «коллекции», он так называл этих самых девушек и женщин, томившихся в особой тюрьме под замком. Новых женщин и девушек принцу доставляли почти каждый день, по несколько штук за раз, но не каждая удостаивалась чести надолго задержаться здесь. Иногда вновь прибывших встречал лично принц. Девок и молодых баб сопровождал конвой из тех самых преданных стражников. Конвой заходил во внутренний двор, пересекал рынок и направлялся к северному крылу замка. Там, возле стены, увитой плющом, пленницы строились, ожидая прибытия принца Юргента...       Хотя, почему пленницы? Все эти люди, мужчины и женщины, больные, молодые и старые, дети и даже те самые стражники - все они были собственностью принца, ставшие собственностью сразу с момента своего рождения.       Но нет, наш принц не был злодеем, о которых не принято говорить даже в неприличных обществах, дети ему были не интересны. Он их не любил и даже не обращал на них никакого внимания, и, конечно же, их ему не доставляли. Самой молодой девке, которой суждено было вкусить общество принца Юргента, было семнадцать. Ну может быть на пару-тройку месяцев меньше. Принц не уподоблялся своему соседу барону Ладовану из соседнего королевства, к которому доставляли вообще всех, в том числе даже мальчиков...       Обычно принц наблюдал за процессией, посматривая из окна своей комнаты. Выходил из комнаты, важно кивал стражникам, отдающим ему приветствие в виде резкого стука каблука в пол, и выходил из замка, по дороге осматривая люд, выискивая девиц и женщин, которых он ещё не успел узнать лично. На рынке, между делом, вытаскивал из первой попавшейся корзины яблоко или грушу, пробовал, попутно представляя, а какое «яблочко» попадётся ему на этот раз. Впрочем, он уже перепробовал столько «яблочек» и «груш», что не ожидал попробовать ничего нового. У каждой будут волосы внизу живота, отличающиеся друг от друга лишь только цветом, густотой и общим рельефом, груди разной формы и размера, общая полнота тела, живота, ягодиц...       Иногда принцу попадались «яблочки самый сок», в этом случае старший конвоя сообщал принцу об этом интересном факте, показывая рукой на ту самую. Ведь перед тем, как заводить новое пополнение на территорию замка, каждую из них осматривал специально отобранный королевский лекарь.       В это утро принц решил разобрать свою коллекцию. Отойдя от окна, Юргент поспешно одел холщовые тёмно-белые портки и босиком вышел из комнаты.       — Доброе утро Ваше Высокопревосходительство! — громко проговорил стоящий возле дверей комнаты стражник и громко цокнул об пол каблуком, крепче взявшись рукой за алебарду.       Принца мало интересовали титулы и звания, поэтому он разрешал своим стражникам называть себя как угодно, начиная с «Ваше Превосходительство» и заканчивая «Ваше Высокоблагородие». Кроме как «Ваше высочайшее Сиятельство», ибо так следовало называть лишь только отца Принца, Короля Лидомира III, Повелителя народа Междуречья, всех соседних областей, хозяина гор, лесов и рек края, людей, зверей и птиц и всея что есть здесь, было и будет, именно так полностью звучал титул сей великой особы.       Юргент по своему обыкновению кивнул стражнику, поглядел на статую поблизости, сплошь состоящую из тяжёлых рыцарских доспехов, и направился к лестнице. Не спеша спускаясь по винтовой лестнице, осторожно ступая босыми ногами по каменным ступеням, принц сосредоточенно рассуждал, а по какому, собственно, принципу он будет сортировать свою коллекцию на этот раз? Принц перепробовал уже множество вариантов. Сперва он сортировал девок по камерам беспорядочно, в зависимости от наполняемости каждой из них. Затем решил сортировать по именам, в алфавитном порядке. В тот день он приказал стражникам вывести всех девок во внутренний коридор и построить их всех вдоль стены. Сам лично подходил к каждой их них и спрашивал её имя, не забывая при этом пощупать девку за грудь или просунуть руку ей между ног, поверх ткани, пытаясь угадать, как у неё будет там, ведь многих из них принц ещё даже и не пробовал. Они просто томились в темнице, дожидаясь своего часа, но одну из них, в тот раз, принц всё же отвёл в особую комнатку, там же, в подземной тюрьме.       — Снимай робу, — велел он ей тогда, наблюдая за тем, как худенькая девушка трясётся под суровым взглядом молодого господина, переливаясь всеми цветами радуги в тусклом свете факелов.       Девушка, подчинилась, робко сняла через голову свою неказистую робу, выронив её из рук прямо к своим босым ступням. И осталась стоять, худенькая и щупленькая, прикрывая тоненькими ручками нагое тело, пока принц не спеша обходил её по кругу, осматривая всю.       — Был ли у тебя мужчина до сего момента иль не было его? — высокопарно спросил он, вновь вставая напротив испуганной голой девицы, осматривая её с головы до ног.       — Нет, мой господин, не было никого, — помотала головой девчушка, две её тоненькие грязные косички задвигались в унисон с нею.       — А лет сколько тебе? — осведомился принц, подойдя почти вплотную к ней.       Сейчас он явственно чувствовал её запах. Запах не совсем чистого тела, мочи, и всего остального, что может сопровождать женщину, если её держать в заточении несколько недель, выделяя лишь небольшой тазик воды раз в неделю, на самые необходимые гигиенические процедуры.       — Семнадцать исполнилось, вчера, — пролепетала девчонка, опуская книзу тоненькие ладошки и робко прикрывая ими светлый пушок внизу живота.       Принц никак не мог придумать, чего бы ему сделать с этой девкой. За свою жизнь он перепробовал уже всё и по-всякому. Так и этак, и по многу раз. Сначала принц хотел отвести эту девку в свою комнату развлечений, здесь же, в соседнюю комнату, сковать её по рукам и ногам, подвесить за руки к потолку или придумать ещё что-нибудь этакое, но все места там уже были заняты другими девушками и женщинами. Хотел было всунуть свой член в задницу этой хилой девчушки, слушая её стоны и вопли, отражающиеся внутри каменных стен, или просто взять и сделать её взрослой, как ту Золи или Моли, а потом вновь кинуть в камеру к остальным, вернувшись на следующий день...       — Стража! — громко крикнул принц, на миг оглушив несчастную.       В тот же миг в комнате появился бравый гвардеец, сжимающий в обеих руках длинную алебарду.       — Нравится девка ли тебе? — осведомился принц Юргент, не оборачиваясь на вошедшего, кивнув головой на сжавшуюся под двумя парами мужских глаз голую девчушку.       — О, да, Ваше Высокоблагородие, очень нравится! — жарко пробубнил солдат, слегка картавя по причине потерянных в пьяной драке передних зубов.       — А смена твоя сменяется уже? — осведомился Юргент, наконец-то удостоив взглядом бравого вояку.       — Да, мой господин, новая смена на подходе. Скоро по бабам пойдём. В село, в бордель, — прошмякал служивый, жадно пялясь на голую девчонку.       — Бордель ваш подождёт. Отведёте девку до дому, куда скажет. Одежду не давать, пускай так идёт и чтоб не закрывалась. За рекою можете её поиметь, мой подарок будет то вам за службу достойную. Да после две монеты золотые дайте ей и еды, — заключил принц, очень довольный своим решением.       — Спасибо, мой господин, благодарствую покорно! — служака с обожанием посмотрел на своего начальника, подходя к голой девчонке.       — А ну пошла на выход, живо! — рявкнул он, толкая девчонку в худые плечики рукояткой алебарды.       Девица громко закричала, вытолкнутая за дверь, следом вышел и довольный стражник.       — Господин подарок нам за достойную службу сделал! Девку нам подарил! — проорал за дверью гвардеец, следом послышался нестройный одобрительный хор мужицких голосов.       С тех пор у принца вошло в привычку время от времени дарить девок стражникам, не обходя вниманием ни одну из четырёх сменяющихся смен.

* * *

      Принц вышел во двор замка в одних лишь портках и сразу направился в северное крыло. Подошёл к стене, увитой плющом, где он иногда и принимал новых. Обычно, первым делом, принц заставлял вновь прибывших женщин и девушек раздеваться прямо там, под стенами. Особое наслаждение ему доставляло то, что на них в этот момент смотрело несколько пар мужских, голодных до женского тела, глаз. Иногда он даже разрешал одному из стражников поторапливать особенно медлительных. В этот момент Юргент садился на камень неподалёку, засовывал руку в свои штаны, ощущая ладонью набухающий член, и наблюдал, как женщины и девчонки, поторапливаемые грозными криками стражника, нередко плача и крича, раздевались догола, сжимаясь и дрожа всем телом.       Один раз, принц особо хорошо запомнил этот случай, разделись все, за исключением одной девчушки. Девушка уже стояла в одном лишь нижнем белье, одна в шеренге двух голых девок и трёх баб, плача и не имея сил снять последнее под громкие свисты и сальные насмешки стражников.       — Давай быстрей, кому сказано?! — рявкнул стражник, которому было позволено участвовать во всеобщем унижении, подошёл к плачущей девке и рывком, грубо сорвал с её груди белые тряпки.       Девчонка вновь зашлась в истошном плаче, прижимая к голой груди руки. Стражник ухватился рукой за девичьи трусы, намереваясь сорвать и их.       — Доченька, пожалуйста, делай что тебе велят! — к девушке кинулась черноволосая женщина, размахивая во все стороны сочными грудями.       Подбежала к девке и принялась изо всех сил стаскивать трусы с девичьих бёдер под одобрительное улюлюканье мужских голосов. Девица истошно закричала и осела на землю, лишь только оголился низ её живота и показались волосы её там. Повалилась на бок, голыми ягодицами к принцу, и зашлась в новых рыданиях, сжавшись в комок.       — Коль ты не встанешь предо мною в наготе своей манящей, велю я всех стоящих здесь повесить на берёзе этой, — принц встал с камня, и не вынимая руки из штанов, подошёл к рыдающей девушке.       — Доченька, делай что велят, вставай, вставай! — закричала голая женщина, падая на колени перед ревущей девчонкой и хватая её за плечи.       — Тащи верёвку поживей, сейчас вершится суд тут будет, — проговорил принц, обращаясь к тому самому стражнику.       — Сию минуту, мой господин! — бодро отрапортовал солдат и поспешно побежал в ближайший сарай.       Принц осмотрел четверых оставшихся. Две голые женщины стояли рядом, безучастно смотря перед собою, и две девки помоложе. Стояли, опустив головы, Юргент заметил на их лицах пунцовые пятна стыда. Он пристально посмотрел на одну из них.       Молодая, худая, с красивыми широкими бёдрами. Внизу живота роскошная копна тёмных волос, ровным слоем покрывающая весь лобок, равномерно уходящая в стороны. И груди словно дыньки две, с сосочками, по сторонам глядящие - по своему обыкновению принялся мысленно рифмовать принц Юргент, вытаскивая из штанов немалых размеров стоячий член. Подошёл к красивой девице, не обращая внимания на плач девчонки, лежащей на земле, и на крики матери её, всё ещё побуждающие дочь встать и полностью раздеться.       Принц подошёл вплотную к стоящей девчонке, поднял её лицо кверху, взявшись пальцами за девичий подбородок. Девушка не отвела взгляд, лишь только блеснула сталью из глаз, видя перед собою полнейшего психопата и маньяка. Принц дотронулся головкой возбуждённого члена до девичьих волос внизу её живота, резко дёрнул рукой и обильно оросил тягучей спермой всё там. Сперма тягучей массой повисла на волосах, отдельными редкими каплями капая на землю.       — Я закую тебя в цепи и будешь каждый день ты умирать нещадно, — процедил он зло, сильнее сжимая пальцами девичий подбородок.       Губы девушки сжались в трубочку, вновь блеснули сталью глаза. Принц отпустил подбородок девушки и повернулся к той второй, завязывая верёвочки на портках. Вторая оказалась маленькой, коренастой девкой, с толстыми волосатыми ляжками, с бесформенными некрасивыми грудями и со свалявшимися рыжеватыми волосами внизу живота. Такой явно можно было пожертвовать, к тому же, количество камер было ограничено.       — Мой господин, вот как и просили! — к Юргенту подбежал запыхавшийся стражник, держа в руках длинный кусок верёвки, сплетённой из трёх отдельных.       — Да что за пугало вы притащили мне? Такую и в огороде ставить страшно, — раздражённо проговорил Юргент, кивая в сторону коренастой.       — Так там то под одеждой и не видать нам было, — принялся оправдываться солдат.       На глазах девки выступили слёзы, спустя миг потекли по щекам и закапали на землю. Девица сжала кулачок, принялась вытирать их, шмыгнув широким крупным носом. Принц ухватился за конец верёвки и начал завязывать петлю.       — Отрежь кусок и руки тем концом ты завяжи ей сзади, — проговорил принц, обращаясь к стражнику, кивнув на некрасивую девку, и проверил прочность петли.       Стражник ножом ловко отрезал кусок верёвки, быстро зашёл за спину девчонки, ухватив её за руки.       — Почему я?! Повесьте ту, она о вас отзывалась дурно! Я слышала сама! — истошно закричала коренастая, кивая в сторону красивой девушки, стоящей тут же, смотря прямо перед собой, с мокрым от спермы низом живота.       — Она ведьма! Мор наводит! Травит кур! — в ужасе прокричала коренастая, когда стражник, грубо толкая в спину, повёл несчастную по направлению к одиноко стоящей берёзе.       Глаза первой девушки вновь сверкнули огнём, на губах промелькнула зловещая улыбка. Принц этого не заметил, он подошёл к коренастой, накидывая ей петлю на шею. Вновь посмотрел на ту девчушку, что сжавшись, лежала на земле. Теперь она не подавала признаков жизни, выла лишь мать, толкая руками обмякшее тело.       — Что там с нею? Разберись, а я пока повешу эту. Не место ей в моей темнице, — проговорил принц своему помощнику, перебрасывая верёвку через толстый сук.       — А вы глядите в оба! — крикнул он остальным гвардейцам, стоящим полукругом и держащим наготове алебарды.       Юргент поймал конец переброшенной через сук верёвки, ухватился повыше и подпрыгнул, дёргая верёвку на себя. Коренастая издала нечеловеческий хрип, неистово дёргая связанными за спиной руками. Когда её босые ступни оторвались от земли, принц подпрыгнул и дёрнул руками ещё раз. Сук предательски заскрипел, послышался щелчок как от сломанной ветки - то сломались шейные позвонки несчастной, голова её неестественно накренилась в сторону. Принц прыгнул вновь. Глаза повешенной вылезли из орбит, приоткрылись полные губи, сквозь них на болтающиеся бесформенные груди девицы пузырями закапала слюна, а некрасивое лицо начало синеть. Принц крепко держал верёвку в руках, с интересом наблюдая за последними конвульсиями жертвы. Волосатые ляжки девки дёрнулись и она навсегда затихла, продолжая раскачиваться на верёвке.       И в этот момент принц понял, что ненужных ему девок можно не отправлять по домам, как он делал раньше, а попросту убивать, пробуя всё новые и новые способы умерщвления, благо, в отличие от плотских утех, в подобных вещах принц был пока ещё совсем новичком.       Юргент обернулся в сторону оставшихся женщин и солдат, не выпуская верёвку из рук. Тот самый гвардеец, сидел на корточках около той девицы, которая не хотела раздеваться, вновь и вновь щупая пульс на её шее. Мать девушки лежала тут же ничком на земле, разрывая землю поломанными ногтями и дико воя.       — Мой господин, померла девка то вроде, не понятно из-за чего, — растерянно проговорил солдат, будто бы в том была его вина.       — То ли от испуга, то ли от стыда, — закончил он, вставая на ноги и растеряно разводя руки в стороны.       — Держи верёвку и закрепи, пускай висит тут две недели, — проговорил Юргент подбежавшему стражнику.       — А вы, двое, тащите мёртвую девку к лекарю в село. Ужасно знать мне интересно что с нею сталось, — бросил он двум другим стражникам.        — А этих всех загнать в подвал, в темницу то есть, и робы им выдать, — распорядился принц, обращаясь к двум другим стражникам, указав рукою на убитую горем мать девушки, и на двух голых женщин, что стояли без движения всё это время.       — Одежду сжечь, то всё равно уже не нужна им, — добавил он, подходя к красивой девушке, стоящей с гордо поднятой головой.       — Тебя та мёртвая ведьмой называла. То было правда? — тихо проговорил он, заглядывая в тёмные девичьи глаза, когда двое стражников уносили прочь умершую девку со спущенными трусами до колен, держа её за руки и за ноги, двое других заталкивали двух голых женщин в дверь в одинокой старой башне, а его тот самый помощник, успевший уже обмотать конец верёвки вокруг ствола берёзы, тащил в ту же самую дверь убитую горем мать, нещадно уцепившись пальцами в волосы на её голове.       — Ты заговоришь у меня потом, в той самой комнате, вся в муках издыхая, — ещё тише процедил принц, на этот раз заметивший презрительную улыбку на девичьих устах.       — Стража! Помогите мне! - крикнул Юргент, призывая на помощь стражников из внутреннего двора, неотрывно глядя в лицо несломленной девицы.