Глава II

             Принц Юргент остановился возле каменной стены, увитой плющом. Почёсывая волосы на груди, поглядел на висящую коротышку. Повешанная девка так и висела на той самой одинокой берёзе, склонив голову набок, высунув язык и слегка покачиваясь. Голое тело её уже успело покрыться трупными пятнами, ворона, сидевшая на голове повешенной, деловито поскребла лапами, разрывая спутанные волосы умершей, и клюнула труп в ухо, с наслаждением оторвав мочку.       — Да коле мне ты не нужна - то хоть вороне ты сгодишься, — вновь срифмовал принц и двинулся к одиноко стоящей башне.       Там, глубоко под землёй, день и ночь охраняемая стражей, находилась та самая тюрьма, в которой томились девушки и женщины, ожидая своей очереди побыть игрушкой в извращённых руках принца, и не только руках. Но нельзя сказать, что пленницы содержались там в нечеловеческих условиях, вовсе нет. Женщины и девушки сидели в просторных камерах, по несколько человек. Одеты они все были в просторные робы из простого ситца прямо на голое тело. Камеры от внутреннего коридора ограждались стальными решётками, через которые проникал тусклый, но всё же свет факелов. Не было там крыс и даже мышей, вернее, они были, но не в таких количествах, как в Королевской тюрьме, в которой содержались обычные каторжане и каторжанки. За всё время принц видел всего лишь несколько крыс в этой, своей особой тюрьме, одну из которых он лично поймал и убив, ловко оторвав крысе голову.       И пищу бабы и девки получали каждый день, иногда даже по три раза. И раз в неделю тазик с водой, один на всех в камере, дабы провести свои нехитрые гигиенические процедуры. Более того, даже удобства находились там же, в углу, в виде небольшой дырки в полу, в которую каждая из них могла справить большую или малую нужду, нередко под гогот и заинтересованные взгляды стражников дежурной смены.       Бывало, правда, что её товарки вставали стеной, пряча узницу от любопытных мужских глаз, чем, без сомнения, вызывали праведный гнев наблюдающих, но принц строго-настрого запретил стражникам обижать своих живых игрушек, ожидающих своей очереди на игру вместе с принцем. Спали же сиделецы на просторных деревянных скамьях, предварительно собрав с пола солому и устроив себе весьма неплохое место для сна...       Принц подошёл к двери, стоящий стражник громко цокнул каблуком, второй учтиво открыл перед принцем скрипучую деревянную дверь. Юргент вступил в полутьму, покосился на горящий факел и осторожно принялся спускаться по деревянной лестнице, держась за каменные стены. Там, ниже, внизу, в коридоре, освещаемом уже более ярким светом нескольких факелов, показалась парочка гвардейцев, лениво прохаживающаяся от камеры к камере. Остальные пятеро стояли вдоль стен всего коридора, внимательно поглядывая по сторонам.       — Ваше Превосходительство! За время вашего отсутствия происшествий не случилось! — к принцу поспешно кинулся один из дозорных, вытянулся в струнку и стукнул каблуком в каменный пол.       — Вольно, солдат, — махнул рукою принц, поглядывая на решётки камер.       Некоторые бабы и девки стояли возле решёток, словно призраки в своих замызганных робах, исподлобья глядя на вошедшего сквозь космы не чёсанных, давно немытых волос, остальные сидели по лавкам. В самой дальней камере, куда почти не проникал свет факелов, принц разглядел тёмную фигуру в углу. Девица сидела на корточках над дыркой, которая служила туалетом, низко опустив ягодицы. Принц подошёл поближе.       Это была та самая девица, которая тогда возле стены метала из глаз стальные искры и не желала отвечать на вопросы принца. Юргент ещё в тот день хотел посадить её в особую комнату, куда приводил ту, которую отдал стражникам. Привязать её к скамье, сковав руки и ноги, голую, без еды и воды и оставить на несколько дней... но совсем тогда забыл. Сейчас же непокорная девка сидела одна в самой дальней и тёмной камере, не обращая никакого внимания на вошедшего, спокойно делая свои физиологические дела, опустив лицо книзу.       — Ах ты, шлёндра, срать удумала! Господин пришёл! Прояви уважение! — рявкнул стражник, встретивший принца, подбежал к камере и звонко ударил по решётке ручкой алебарды.       Девица подняла лицо, презрительно взглянула на двух мужчин и словно бы специально приподняла подол робы, сильнее разведя в стороны согнутые колени. Между её низко опущенными ягодицами принц Юргент чётко увидел котях говна, медленно пролезающий между ними. Девка улыбнулась ещё более презрительно, в глазах её, как и в тот раз возле стены, полыхнули стальные искры. Котях вылез полностью и с громким плюханьем шлёпнулся в нечистоты канализации.       — Пусть думает она что срёт прям на меня, а я обратное её скоро обеспечу, — принц махнул рукой стражникам.       — Взять её и отвезти в комнату для забав моих, а я пока девок рассортирую по-новому, затем я и пришёл, — добавил он отходя от камеры.       В тот же самый миг к камере подбежал второй стражник, первый поспешно снял с пояса связку ключей и отпер скрипучий замок. Вдвоём они влетели в камеру, кинулись к сидящей на корточках девице и ухватили ту за руки.        — Отпустите меня, вы! Гады, сволочи, опричники!! Гореть в аду вам вместе с вашим хозяином!!! — не испугано, а зло и даже властно крикнула девица, дёргая локтями.       Один из стражников со всей силы ударил девушку кулаком в бок. Девица громко вскрикнула, захрипела и затихла, обмякнув в руках солдат. Вдвоём они выволокли бесчувственную девку из камеры и потащили её по коридору мимо камер. Девки и бабы с ужасом наблюдали за ними, голые ступни несчастной безвольно волочились по полу, волосы чёрными космами беспорядочно свисали с бледного девичьего лица. Один из караульных уже успел открыть ту самую дверь, девку втащили внутрь и дверь с громким стуком закрылась.       Никто из пленниц не знал что там происходит. Они знали, что некоторых из них утаскивали туда, а потом в другую, соседнюю комнату, и никто из девок и женщин не помнил, чтобы хоть одна выходила оттуда, за исключением той одной, которую принц отдал на поругание своим солдатам. Слышали они лишь крики несчастных, доносящиеся из-за двери, крики страха, негодования, а иногда и боли. И разные удары. Шлепки, скрипы дерева, а иногда, будто бы бьют чем-то железным по чему-то мягкому, словно бы по телу. В такие моменты всегда из-за двери доносились истошные женские крики боли. А некоторые очевидицы даже видали, каких женщин выносили из комнаты после и затаскивали в соседнюю. Голых, истерзанных, с синяками по всему телу, с красными рубцами на спинах...       — Открывайте камеры и выводите всех, да вдоль стены всех стройте! — громко крикнул принц, лишь только утих стук закрываемой двери в его особую комнату.       Один за другим заскрипели ржавые замки, пленницы, одна за одной, опустив головы, медленно принялись выходить из камер. Робко подходили к стене, по стенам прыгали причудливые тени, отбрасываемые факелами, а из той самой комнаты раздался истошный девичий крик.       — Всем снять робы и на пол бросить! — громко прокричал принц, едва лишь последняя женщина робко встала в общий ряд со всеми.       Женщины принялись вскидывать руки, через головы снимая свои нехитрые одёжки. Девки помоложе медлили, жались друг к другу, наконец, разделись и они, бросили робы к ногам и остались стоять, робко прикрывая руками низ своих животов.       В этот раз Юргент решил рассортировать своих живых игрушек по цвету волос, тех самых, что внизу живота у всех у них были. Принц не спеша двинулся вдоль шеренги голых девок и баб, не отрывая взгляда от их лобков, видя череду самых разных волосяных кустов, самых разных цветов, размеров и густоты.       Принц любил чтобы там были чёрные волосы и желательно чтобы погуще. Ему особенно нравилось дёргать девок за эти самые волосы. Обычно он подходил к голой девице сзади, пальцами одной руки со всей силы дёргал её за волосы там, слушал крики боли, а вторую ладонь просовывал девке между ягодицами, на ощупь пытаясь просунуть палец в анус. И слушал, как музыкант слушает музыку, стараясь на слух различить тональность её криков...       —Ты, ты, ты... Все туда, по семь из вас на камеру одну, — крикнул Юргент, отобрав порядка двух десятков девок и баб, с чёрными и густыми волосами промеж ног, и махнул рукой в сторону камеры, в которой несколько минутами ранее гадила та самая непокорная девка, возможно ведьма.       Семь узниц на одну камеру - это было много, даже очень, но принц решил, что новые девки прибывают часто и скоро их некуда будет девать. Точнее, куда девать лишних он уже знал, но ему было просто жалко умерщвлять лишних без толку, не успев с ними ничего сотворить.       Из той самой комнаты вновь послышался громкий девичий крик, на этот раз в нём явно слышались нотки боли. Принц прислушался, следом донеслись неразличимые голоса тех двух стражников внутри. Отобранные девки и молодые бабы подобрали свои робы и не одеваясь, хмуро побрели к местам своего нового обитания, вполголоса переговариваясь о том, кто с кем хочет сидеть в одной камере. Из комнаты вновь послышался громкий девичий крик, следом за ним последовал удивлённый возглас одного из солдат за дверью.       — Вам всем оставшимся стоять и ждать меня, не одеваясь. Сейчас и вас я распределю как надо, — проговорил принц Юргент, обращаясь к оставшимся голым девицам, робко жавшимся друг к дружке, стоя у стены, лишь только закрылась последняя набитая до отказа камера.       — А я пойду и посмотрю что там у нас творится. Не выпила ли ведьма кровь их всю, — с тревогой добавил принц, направляясь к деревянной двери.       Голая девка лежала на высокой, широкой деревянной лавке на спине. Руки её были вытянуты и пристёгнуты жёсткими ремнями к стальным кольцам по бокам. Ноги разведены в стороны, на лодыжках стальные кандалы. И цепи, вдетые в такие же кольца, по другому краю скамьи. Девичья голова безвольно свешивалась с края скамьи книзу, волосы касались пола. Поперёк живота шёл натянутый широкий ремень, фиксирующий тело. Девичья роба лежала здесь же, на каменном полу. Возле головы девки стоял перепуганный стражник, а тот второй, который встречал принца и рапортовал ему, стоял возле разведённых ног девушки, с испугом рассматривая свой окровавленный палец.       — И кто же вам позволил без ведома моего раздевать её? — грозно проговорил принц, подходя ближе.       — И делать то, что разрешено лишь мне тут? — добавил он, рассматривая девичью промежность, покрытую густыми чёрными волосами, заметив капельки крови, и перевёл взгляд на окровавленный палец стражника.       — Мой господин! Прошу меня простить! Я посмотреть хотел как у неё там будет... — принялся оправдываться вояка, вытирая палец об штаны.       — У бабы то моей там просто будто тракт проезжий, троих мне принесла... — закончил он, виновато опустив голову.       — За самоуправство твой путь лежит в гарнизонную тюрьму. Потом решу что мне с тобою делать. Сдай оружие и поживее! И ключи тоже! — твёрдо проговорил принц, бросив взгляд на первого стражника.       Тот первый поспешно подошёл, забрал из рук второго алебарду, принял протянутый ему кинжал и снял с пояса арестованного связку ключей.       — Стража! — громко крикнул принц Юргент.       — Да, мой господин! — в дверях появился встревоженный стражник, всеми силами пытаясь понять что тут происходит.       — Доставить этого в гарнизонную тюрьму. На хлеб и воду и на цепь. Потом решу его я участь, — принц кивнул головой на арестованного.       Провинившийся стражник склонил голову и поплёлся к двери, его товарищ шёл следом, таща за собою вторую алебарду и кинжал. Третий вышел за дверь и ждал уже там. Когда за ними закрылась дверь, принц задумался и поглядел на несчастную девчонку. Девчонка слабо пошевелила свисающей головой, чуть подёргала руками и ногами. Принц забыл уже про девок, которых не успел рассортировать. Ему, вдруг, ужасно захотелось испытать на практике новое устройство, которое недавно специально для него изготовил один проезжающий через Королевство иноземный инженер.       То было поистине тонкое изобретение, которое был способен изготовить только мастер поистине высочайшего ума. Оно было не чета этим примитивным кочергам, щипцам и дубинам, которые беспорядочно стояли в углу в этой же комнате, и которые был способен сделать любой деревенский кузнец. Это же изобретение было поистине жемчужиной инженерной мысли. Принц подошёл к полочке и взял его в руки. Штуковина напоминала собою стальные челюсти, только без зубов и с двумя тугими пружинами по бокам. Сама конструкция состояла из стальных палочек и была полая внутри. Словно бы она предназначалось для того, чтобы вставлять его кому-нибудь в рот, блокировать челюсти на сжатие и... Делать что-нибудь ещё. Принцу, вдруг, безумно захотелось прямо сейчас испытать в деле необычайное устройство.       Принц подошёл к лавке, вертя диковинку в руках. Девка открыла глаза, голова её всё так же свешивалась к полу. Глядя на принца снизу вверх, девица силилась поднять голову, и в этот момент принц ловко впихнул эту штуку девушке прямо в рот. Поспешно развязал верёвочки на своих портках, вынул член, ещё почти не стоячий, и удерживая голову девки руками, быстро просунул свой член между стальными палочками, мысленно сетуя на то, что устройство могло бы быть и пошире.       Девица поперхнулась, горло её напряглось и надулось, глаза расширились, язык принялся метаться внутри рта, пытаясь вытолкнуть изо рта чудо инженерной мысли, но лишь натыкался на член принца, обретающий силу и увеличивающийся в размерах внутри девичьего рта. Девка принялась было сводить челюсти, но пружины были явно сильнее.       Девушка принялась метаться, резко дёргая руками и ногами, ощущая внутри своего рта уже восставший и могучий орган принца, которому внутри уже явно не доставало места. Мужской член пошёл было назад, и вновь устремился вперёд, достав до гортани, словно бы желая забраться ещё глубже. Лицо несчастной покраснело, изо рта брызнули слюни, мышцы шеи напряглись, она ещё истошнее задёргала ногами и руками. И вот когда она уже начала терять сознание, вследствие недостатка воздуха и свешивающейся книзу головы, а член принца, казалось, заполнил собою весь её рот, открылась дверь, на пороге появился стражник.       — Мой господин, прошу меня извинить, что нам делать с оставшимися девками? — осторожно поинтересовался вошедший.       — По камерам их... разведите... По тем что... остались. Потом приду и закончу... с ними... — отрывисто проговорил принц, не прекращая своего занятия.       Смотря сверху вниз на стекленеющие глаза девки, принц исторгнулся внутрь девичьего рта, не вынимая члена. Девица страшно захрипела, слюни и сперма разлетелись во все стороны, обмочив принцу ноги. Принц отпустил голову девушки, голова её принялась безвольно раскачиваться вперёд и назад, из приоткрытого рта всё потекло на девичий лоб, волосы и закапало на пол. Принц ловко вынул своё устройство, уважительно покивал головой и поддерживая портки рукой, аккуратно положил штуку на прежнее место.       — Пускай лежит так до обеда... А, впрочем нет, к волосам привязать верёвку и на потолке через крючок зацепить, а то помрёт ведь так не до сроку, к мозгу набежит там кровь... И ждать дальнейших указаний, — распорядился принц, выходя из комнаты и на ходу завязывая верёвочки на портках.       — Будет сделано, Ваше Превосходительство! — бодро проговорил ближайший стражник и цокнул каблуком, его товарищ закрывал последнюю камеру с девками и бабами.       — Ваше Превосхо... Ваше Благо... Мой господин! Ваш отец, Его высочайшее Сиятельство Король Лидомир III желает видеть вас! — запинаясь, пролепетал совсем ещё юный стражник, почти юнец, поспешно спускающийся по ступенькам в коридор тюрьмы.       — А что угодно ли ему? Не знаешь? — принц Юргент принялся оглядывать через решётки девок и баб, которых не успел рассортировать, не спеша идя к выходу.       — Никак нет, мой господин! Его высочайшее Сиятельство не удосужилось сказать, сказал лишь, что хочет видеть! — мальчишка строевым шагом подошёл к принцу, цокнул каблуком и встал по стойке «смирно».       — Да ты совсем ещё юнец, а произведён в младший чин офицеров короля, сколько лет то столь бравому солдату? — искренне удивился принц, глядя на нашивку на рукаве кителя младшего офицера, на львиную морду и две перекрещенные сабли.       — Семнадцать мне сегодня сталось! — гордо ответил мальчишка и вновь цокнул каблуком.       — Ты вон иди за эту дверь, — принц махнул рукой в сторону двери, из которой только что сам вышел.       — Подарок будет к дню рожденья. А я уж свежего хочу, — добавил принц, направляясь к лестнице.       — А если командир твой скажет, что задержался ты уж сильно - то скажешь, принц мне разрешил, — Юргент принялся подниматься по лестнице наверх.       Оказавшись под солнечным светом, принц направился к замку. По дороге, возле рынка, встретил ту самую Золи или Моли. Девица вжалась в стену дома, пристально и со страхом провожая взглядом Юргента. Принц подумал о том, что если ещё хоть раз встретит эту девку - собственноручно оттащит её в свою тюрьму, лично разденет, рассмотрит и определит ей камеру, согласно новой классификации своих игрушек.       Размышляя о своих планах, касаемо этой девицы, принц подошёл к дверям замка. Поднялся на последний этаж и остановился возле массивной деревянной двери. Стоящие возле дверей стражники цокнули каблуками и величественно распахнули двери. В огромной комнате, сплошь увешанной картинами с изображением молодого Короля, в окружении самых разных голых женщин и девушек, в самых различных позициях и позах, на огромной кровати лежал Король нынешний, пожилой длинноволосый человек, седовласый и с седою бородой. Лежал он на спине, в ногах его сидела абсолютно голая женщина лет сорока пяти, со светлыми волосами и с потёкшим макияжем на лице. Женщина склонилась над пахом мужчины, старательно сжимая губами пенис короля, двигая головою вверх и вниз, помогая себе руками.       — Здравствуй, папа, ты видеть меня желал, то весть мне прилетела, — почтительно произнёс принц, склонив голову.       — А ты иди давай отсюда. Негоже сыну моему старух таких как ты при мне тут видеть, — король пнул женщину ногой, та без слов со стуком упала с кровати на пол, поспешно подхватила чулки и платье и без лишних слов выбежала за дверь.       — У него то поди все красотки молодые, — заулыбался король, накрываясь одеялом и водрузив голову на высокую подушку.       — То брат мой младший, дядя твой, барон Альфелиус из Предгорья мне бывшую жену свою прислал, а молодую взял себе заместо этой, старой, как будто мне нужно такое чудо, — с усмешкой пояснил он, похлопывая ладонью по кровати, предлагая сыну присесть.       — То вот зачем тебя позвал, ведь дело я к тебе имею, — продолжил король, обращаясь к сыну, почтительно присевшему на край отцовской кровати.       — Мой младший брат с визитом едет прям в наш край и будет завтра, как мне сообщили, — продолжил он.       — И с ним кузен твой будет... Рыцарь Агнус, и хочет поединок он свести хоть с кем-нибудь... Прошу, не осрами отца, и дай солдата что послабже и пусть порубан будет он, а Агнусу то в радость, — просто попросил король, словно бы прося у сына курицу на ужин или поросёнка.       — Так есть один там у меня, он провинился предо мною, в тюрьму его я заключил. Его возьми. Лишь шпагу мы дадим ему, а рыцарь Агнус он в кирасе и весь в броне и с палашом и щит при нём ведь будет верно, — совершенно обыденным тоном проговорил принц.       — И пусть его исколет ловко, что мне один простой гвардеец, — закончил Юргент, уважительно сжав плечи отца.       — И вот ещё, то лично для меня, не дашь ли мне красотку из игрушек, что пособрал ты для себя, мне лет так тридцать, моложе мне не надо, чтоб согревала ночью мне бока и чресла, — улыбаясь, проговорил король, похлопывая сына по спине.       — Да, мой отец, найду я непременно, и выберу получше, посвежей, — Юргент вновь склонил голову, вежливо отстраняясь.       — Спасибо, сын мой, — проговорил король, закрывая глаза и блаженно улыбаясь, и пряча руки под одеяло.       Принц двинулся к двери спиной вперёд, всё так же почтительно склонив голову, не поворачиваясь к отцу спиной, как требовал того этикет. Лишь возле самой двери обернулся и тихо вышел из покоев короля.