Юкимия Кэнъю. 1 Часть

Ты стояла у окна в кухонной светлице, с задумчивым взором устремляясь в тихую, будто зачарованную ночь. За окном царил первый снег, окутывая природу белым саваном, и всё вокруг казалось молчаливым, словно замершим в ожидании чего-то важного. Холод не осмеливался проникнуть в тёплый уют дома, но его тень, как частый гость зимнего времени, осторожно коснулась твоей души, навеяв лёгкую меланхолию. В руках твоих покоилась чашка дымящегося чая, и пар, вьющийся тонкой нитью, растворялся в воздухе, как мечты, ускользающие от реальности. Горячий напиток согревал пальцы, но не мог развеять смутную тревогу, что настигла тебя, пока ты ждала. Отпив глоток, ты тяжело вздохнула, и этот звук, казалось, стал частью общего покоя, что царил вокруг. Вдруг этот покой был нарушен неожиданным звоном колокольчика на двери. Сердце твоё дрогнуло, и ты поспешила к прихожей, едва не опрокинув чашку, что всё ещё держала в руках. Когда ты отворила дверь, на пороге предстал он, твой возлюбленный — Юкимия Кэнъю. Его облик, слегка растрёпанный непогодой, словно олицетворял зимнюю свежесть. На плечах его пальто таяли крошечные снежинки, а лёгкий румянец на щеках выдавал долгую дорогу на холоде. Глаза же его, как всегда, светились доброжелательностью, что неизменно трогала твоё сердце. — Прости, милая, что заставил тебя ждать, — произнёс он, снимая с плеч пальто и отряхивая снежный налёт. — Работа задержала, но я пришёл, как обещал. Ты молча кивнула, пропуская его в дом, и, сама того не замечая, дрогнула, когда его рука едва заметно коснулась твоей. Юкимия мгновенно обратил на это внимание. — Ты дрожишь, — произнёс он, нахмурившись, и пристально взглянул тебе в лицо. — В доме ведь тепло? Слова его прозвучали с той искренней заботой, которая всегда пленяла тебя. Ты отвела взгляд, смущённо пожав плечами. Он же, не говоря ни слова, лёгким движением провёл ладонью по твоей щеке, проверяя, не холодна ли она. — Пойдём, я разберусь с твоими вопросами по литературе, а после мы наверняка заслужим отдых, — добавил он с лёгкой улыбкой, в которой читалась искренняя забота. Ты молча последовала за ним, чувствуя, как его слова, его прикосновение и само его присутствие согревают лучше любого огня. Юкимия Кенъю был твоим тихим пристанищем, и его каждый жест подтверждал это. Вы неспешно проследовали в комнату, где на полках чинно покоились книги, словно немые свидетели учёной мысли. Атмосфера полумрака окутывала пространство мягким покровом, придавая всему происходящему оттенок уюта. Однако внутри тебя росло нежелание погружаться в очередные лекции, как диковинные лианы, что обвивали сердце и мысли, постепенно вытесняя всякий энтузиазм. В этот зимний вечер душа жаждала лишь тепла, уюта и неторопливых разговоров, но отнюдь не новых страниц из учебника. Тем не менее, Юкимия, словно не замечая твоего внутреннего сопротивления, взял с полки одну из книг. Его движения были уверенными и аккуратными, словно он обращался с чем-то бесценным. Раскрыв том, он медленно пролистал страницы, погружаясь в их содержание. — Какая у тебя тема? — негромко спросил он, нарушив тишину, которая царила вокруг. Взгляд его янтарных глаз поднялся на тебя, и в нём читалась неподдельная заинтересованность. Ты устало выдохнула и, чувствуя себя несколько виноватой, сделала пару шагов ближе. — Страница семьдесят четвёртая, — удручённо отозвалась ты, опуская глаза, словно пытаясь избежать его внимательного взгляда. — Понял, — с лёгкой улыбкой кивнул он, ловко находя нужное место. — А может, свет включим? Иначе зрение, как я, посадишь, если читать в темноте. — Не хочу, — пробормотала ты с тенью жалобы в голосе. — Этот основной свет слишком резкий, он слепит. Нападающий лишь коротко хмыкнул, явно не собираясь спорить. Тем временем в твоей голове закрутились мысли, словно хорошо отлаженный механизм. Идея увильнуть от занятий уже обретала форму, как внезапно в голову пришло спасительное решение. — А что если сначала заварить чаю, — предложила ты с нарочитой непринуждённостью, — а уж потом приступим к этим... мучениям? Ты заметила, как уголки его губ едва заметно дрогнули, выдавая улыбку, которую он пытался скрыть. — Чай — это, конечно, дело святое, — отозвался он, закрывая книгу. — Но только обещай, что после него не будешь искать новых причин сбежать от учёбы. Его голос прозвучал с тёплой шутливой интонацией, и ты почувствовала, как теплая волна прошла по всему телу, на мгновение прогоняя хандру. — Ну, обещать не могу... — с ленивой игривостью протянула ты, слегка толкнув его бедром, и направилась в сторону кухни. — Но очень уж постараюсь.