Глава 30

Виттория

После того, как врачам удалось увести странно пациента, всё вновь вернулось в своё русло за считанные минуты. С учётом, где мы находимся, я была уверена, что такие инциденты не редкость, а потому не удивительно, что никто не предал происходящему особого значения. После возвращения моих воспоминаний, я смотрела на всё вокруг по-новому. Я определённо не была сумасшедшей. Судя по всему, кто-то постарался для того, чтобы заставить мой разум пошатнуться. На самом деле, я не в самом выигрышном положении, а потому это мог быть кто угодно. Проще было сказать, кто не желал мне зла, ведь таких людей я бы могла пересчитать по пальцам одной руки. В любом случае, сейчас самым главным было найти способ покинуть это место, со всем остальным можно разобраться потом. Судя по тому, что мне удалось заметить и вспомнить, почти у каждой двери с особо непредсказуемыми пациентами, находились смотрящие. Более чем уверена, что и сам выход охраняется ни одним человеком. К сожалению, вспомнить тот самый момент, как меня сюда привезли, мне так и не удалось. Видимо меня накачали какими-то препаратами. Так или иначе, мне нужно было попытаться найти иной выход. Всю следующую ночь я не сомкнула глаз, размышляя над дальнейшими действиями. Исходя из того, что я всё-таки сумела рассмотреть в маленькое мутное окошко в своей палате, мы находились на первом этаже. Я была более чем уверена, что, как и у любого учреждения, где-то находился выход в подвал. Если мне удастся попасть туда, то и удастся сбежать, так как в такие места всегда есть два входа, чтобы в случае чего, рабочие могли зайти и с улицы. Продолжая играть роль, словно нахожусь под лёгким дурманом, я дождалась, когда после завтрака мы все можем заниматься своими делами. Осмотрев пациентов вокруг, я решила подойти к девушке, что сидела тише всех. Её взгляд мне казался более осознанным, а потому есть шанс, что с ней возможен продуктивный диалог. -Можно присесть? – спросила я. Без эмоций ковыряясь в тарелке, девушка кивнула. -Шизофрения? – Без особого намёка на интерес спросила брюнетка. -Типа того. А ты здесь почему? -Биполярное расстройство. У меня есть вторая личность, и когда я узнала, что она живёт своей жизнью, сама попросила поместить меня сюда. -И давно ты здесь? -Всего пару месяцев, - легко ответила она, словно пару месяцев в этих стенах можно было описать словом «всего». – По сравнению с Николя я тут просто новенькая. -Николя? Девушка кивнула в сторону парня, который словно пятилетний ребёнок, пытался составить из кубиков пирамиду. – Он здесь находится почти пол своей жизни. Каждый врач знает о нём. Родители наркоманы скончались от передоза, а ребёнка с отклонениями поместили сюда. Поморщившись от осознания, каково быть запертым здесь до конца своих дней, я поблагодарила девушку за беседу и поспешила к парню. Если кто и знал эти стены лучшего своего дома, то точно он. -Ты ведь Николя? – осторожно спросила я, присаживаясь на колени. Мне было известно, что такие люди очень впечатлительны, а потому мне нельзя было его спугнуть. -Хочешь играть? -Я бы очень хотела поиграть, но во что-то другое. В глазах парня появился озорной огонёк, но вопреки его внешности, голос звучал почти по-детски. – Во что? Николя любит игры. -Мне очень нравятся прятки, но у меня плохо получается играть. Ты не мог бы помочь мне найти места, где меня не найдут? Глаза парня тут же округлились, словно он увидел приведение, и я испугалась, что он может закричать, но парень лишь наклонился ко мне поближе. -Николя не ходит туда. Он был там, где темно. Там очень страшно. Тишина. Сердце бьётся. Николя хотел бежать, но упал. Тётя спасла Николя, и он больше туда не ходит. Он явно говорил о подвале. По крайней мере, я на это надеялась. – Николя мог бы показать мне это место? С усилившимся страхом, парень не с детской силой, схватил меня за руку. – Нельзя туда. Там смерть. Стараясь импровизировать, я успокаивающе погладила его руку, чтобы снять напряжение. – Моя мама сказала, что будет меня ждать там, где темно. Только николя может помочь мне найти маму. Что-то изменилось в глазах парня, и он начал судорожно раскачиваться взад вперёд, держа колени своими руками. – Мама больше не придёт к Николя. Мама не хочет его видеть. Не хочет. Николя ни в чём не виноват. Там нет мамы. Там смерть. Смерть. Николя не хочет умирать. Тот монстр съест его. -Какой монстр? -Красные глаза охраняют дом. Никто не выйдет. Всем нужна помощь. Его слова становились всё бессвязнее, а голос всё громче, пока волнение не переросло в истерику. Парень начал судорожно хвататься за волосы, чуть ли не вырывая их с головы, жутко крича. Парочка врачей тут же поспешили к нам, уводя парня подальше. -С ним такое бывает, - обратилась ко мне одна из медсестёр, видимо, чтобы и я не начала паниковать. Пускай слова Николя и звучали, как полный бред, но я была уверена, что в его словах была подсказка. Взяв из библиотеки книгу, я начала ходить из коридора в коридор, из комнаты в комнату, делая вид, что слишком увлечена чтением. На самом же деле я бегло старалась изучить помещения периферическим зрением. Когда раздался звон, оповещающий о том, что наступило время сна, я уже решила, что сегодня мои поиски ничего не дали, как вдруг я заметила что-то красное. Бросив беглый взгляд, я увидела небольшую дверь, над которой красовалось две красные лампочки. -Красные глаза охраняют дом, - повторила я слова Николя. Это был вход в подвал. -Дочитаешь книгу завтра. Пора в палату, терпеливо сказала женщина за моей спиной, и взяла меня под руку. Я позволила себя увести. Скорее всего, мне не удастся прокрасться незамеченной. Ночью слишком слышен любой шаг, отдающийся эхом, а днём за нами пристально следят. Так или иначе, без жертв не обойдётся, а потому мне было необходимо раздобыть хоть какое-то оружие. Прикинув возможные варианты, мне в голову пришла одна идея. Дождавшись приглашения на завтрак, я поспешила в кабинет для обследований. Сказав, что доктор Луи просил меня зайти к нему для внеплановой беседы, я сумела отделаться от медсестры. Постучавшись, я услышала разрешение и вошла в кабинет. Мужчина сидел за своим столом, читая бумаги, но увидев меня, отложил их в сторону. -Виттория? Что-то случилось? -Простите. Вчера я познакомилась с Николя и у него случилась истерика. Мне стало страшно. -Ты бы хотела об этом поговорить? -Да. Что если, со мной будет так же? Луи снисходительно улыбнулся моей наивности. – С тобой не может случиться тоже самое. Видишь ли, Николя не стал таким, он им родился. Из-за зависимости его родителей, ещё в утробе матери у малыша начали развиваться патологии. Но если тебе всё равно страшно, просто помни о своём регулярном приёме лекарств. Ты здесь как раз для того, чтобы подобного с тобой никогда не случилось. -Спасибо, - почти со слезами сказала я, и неуклюже полезла обнять врача через весь стол, свалив лежащие бумаги. Я тут же начала неловко извиняться, пока мужчина поспешил всё собрать. Воспользовавшись моментом я схватила нужное мне и быстро спрятала в халате, продолжая сыпать извинениями. -Всё в порядке. Расстройство координации не редкое побочное явление, тебе не за что извиняться. Если я удовлетворил твоё любопытство, то можешь идти на завтрак. Не имея ничего против, я поспешила удалиться. Вот только мне не удалось дойти до столовой, так как Луи выбежал из кабинета. -Остановите её! У неё ножницы, - крикнул он, и двое смотрящих тут же бросились в мою сторону. Пускай я и сделала рывок, но этого было недостаточно для того, чтобы оторваться. Две тяжёлые туши больно пригвоздили меня к холодному полу, выкручивая руки. Из рукава тут же выпал украденный предмет. -Уведите её, - разочаровано приказал Луи, забирая свои ножницы. Хоть я и не оказывала особого сопротивления, но смотрители не спешили со мной церемониться, впиваясь своими пальцами в мои кисти. Без лишних слов, меня силой уложили на кровать и затянули ремнями руки, а затем и ноги, и так же спешно удалились. В одиночестве я была не долго. Уже через пять минут ко мне зашла медсестра, неся капельницу. Не желая вновь оказываться под действием препарата, я начала дёргаться. Не с первой попытки, но девушке всё же удалось попасть в мою вену, перед этим пару раз воткнув иглу не туда. Все мои мышцы начали постепенно расслабляться, что не сулило ничего хорошего.