Часть 1. Чужие лица

Вернувшись в родную реальность, Экко не стал терять ни секунды. Нужно было как можно скорее разыскать Джинкс и рассказать ей обо всем, что он видел, а еще извиниться за то, что перестал за нее бороться, и за проклятый мост. Пока он скользил на своем ховерборде над темными улицами и переулками Зауна, обдумывая, что скажет, на заднем плане крутились мысли о Хеймердингере. Экко очень надеялся, что профессора не расщепило на атомы, а тоже куда-то переместило. На самой периферии маячил Джейс, но за пилтоверца Экко не беспокоился. Тот ведь не беспокоился о жителях нижнего города, когда проектировал хекс-врата. Но чем дольше Экко летел, тем сильнее становилось неприятное ощущение, будто что-то не так. Будто какая-то неуловимая перемена произошла с Зауном за время его отсутствия. Серое Небо нависало над городом как свинцовое одеяло, полностью закрывая солнце, отчего снизу все тоже казалось серым. Вдруг Экко понял, что не видит неоновых голубых красок, которыми последователи Джинкс изрисовали все стены; ни голубых, ни розовых, ни зеленых. Ни рожиц, ни мартышек, ни песочных часов — тайных знаков, которыми раньше пестрел весь город. Он замедлился и скользнул на доске ниже, туда, где на ветру шелестели приклеенные к стене листовки («Внимание! Разыскивается!»), плакаты («Вперед, в светлое будущее!»), и объявления («Пропал без вести!»). Новые были наклеены поверх старых. Экко протянул руку и отогнул листок, с которого белозубо и уверенно улыбался «Человек прогресса» Джейс Талис. Под ним он наконец-то увидел знакомое заострившееся лицо, глядящее полубезумным взглядом с пожелтевшей от времени полицейской ориентировки с наградой. Начав догадываться, в чем дело, но не желая себе в этом признаться, Экко шагнул назад и окинул взглядом всю стену. Он испытал такое же ощущение, какое бывает, когда окликаешь в толпе товарища, а когда тот оборачивается на голос, вдруг понимаешь, что обознался. Стена смотрела на него десятком глаз незнакомцев. — Это не та реальность, — прошептал Экко, чувствуя, как слабеют колени. Что же теперь делать? ...К счастью, собрать необходимую информацию оказалось нетрудно. Завсегдатаи «Последней капли» охотно делились сплетнями, рассказывали о своих бедах и костерили за них Пилтовер. С тех пор, как восстание было подавлено, а миротворцев вооружили хекстеком, Заун стал чахнуть еще быстрее. Чем лучше обстояли дела в верхнем городе, тем хуже жил нижний — ничего нового. — А кто изобрел хекстек? — спросил Экко у добродушного громилы, с которым разговорился за барной стойкой, и только потом спохватился, что вопрос наверняка прозвучал странно. Об этом должен знает каждый житель от младенца до старика по обе стороны реки. Но Лорис — так звали его собеседника, — на удивление одобрительно крякнул и постучал по столешнице, подзывая бармена. — Он с каждого плаката на тебя скалится,— Лорис кивнул на листок бумаги, который приспособили под мишень для метания ножей. — Советник Талис, самый ненавистный богатенький сукин сын в нашем городе. Ох, попадись он мне... — Лорис хрустнул костяшками огромных ручищ, в которых кружка казалась наперстком. — Только это вранье, — возразил бармен. — Может, когда-то Джейс Талис и был толковым изобретателем, но в одиночку он бы никогда в жизни не изобрел хекстек. У него был напарник. И он был как мы, заунитом. Повисла пауза. По правилам теперь Экко должен был проявить интерес. — Был? А что с ним случилось? — А как ты думаешь? После того, как открытие было сделано, его изгнали из Академии и вышвырнули из города якобы за опасные эксперименты с хекстеком. Но мы-то знаем, как оно бывает на самом деле, — ответил бармен, протирая стакан. — Просто кое-кто решил присвоить себе все лавры. — Я слышал другое, — произнес Лорис. — Что он ушел сам, прихватив с собой немного кристаллов, как и подобает настоящему зауниту. Снова повисла пауза. — А потом? — А потом в Зауне произошла авария. Много людей погибло. Это был сущий ад. Виктор... — Виктор? — отреагировал Экко на знакомое имя. Он не знал, что исчезнувший партнер Джейса был родом из Зауна, но теперь вспомнил записи в лабораторном журнале, которые успел просмотреть. У Виктора были серьезные проблемы со здоровьем. Спина, нога, легкие — он буквально разваливался на части. В этом без труда угадывался недуг, от которого медленно загибались жители нижних уровней. — Да, так звали того ученого-заунита. Он забирал самых тяжелых в свою лабораторию, чтобы попытаться спасти, используя свои знания и украденные хекстек-кристаллы. — Только я сомневаюсь, что они были бы рады такому спасению, — вставил Лорис и отхлебнул из стакана. — От них немногое оставалось. — Адепты Механического вестника с тобой не согласятся, — возразил бармен. — Так вот, в разгар работы к нему заявился Талис. Уж не знаю, как оно там было на самом деле, и какие у них были счеты, но Талис разгромил лабораторию, а бывшего напарника упрятал туда, откуда не возвращаются. — В Тихий омут? — предположил Экко. — В лечебницу. Экко передернуло. Даже в своей реальности он много слышал об этом месте — о том, какие ужасы там творились. Разумеется, он не верил и в половину, но дыма без огня не бывает. Если некоторые вещи казались байками, то поверить в эксперименты с Мерцанием на пациентах или просто похищенных с улиц людях он мог легко. Мог ли Джейс так поступить со своим напарником? В этой реальности была присказка: «Хекстек развращает», а устами народа глаголет истина. Остаток вечера он пытался навести справки про Джинкс, но завсегдатаи только шикали на него. Как будто верили, что само упоминание ее имени приносило беду или, скорее, призывало миротворцев с хекстек-винтовками. Было похоже, что либо она залегла на дно, либо Силко отправил ее подальше от города, либо еще что-то более мрачное, о чем не хотелось думать. Единственным изобретателем хекстека, с которым потенциально можно было сотрудничать и местоположение которого Экко удалось выяснить, оказался Виктор. Если бы у Экко был выбор, он бы предпочел любую другую кандидатуру. Не потому, что побег из лечебницы являлся самоубийственной (и это если повезет) миссией, а потому, что вокруг его личности сформировался зловещий культ. Их знаки Экко поначалу не замечал, потому что, в отличие от кислотно-ярких отметок банд, они были начертаны черной краской и выглядели как шестерня. А в Зауне нет ничего более обыденного и неприметного, чем шестеренка. Пару раз он видел адептов культа, и все они имели аугментации. Золотистый металл поблескивал под грязно-красными, будто ржавыми одеяниями. «Отринь плоть», — гласили призывы на их листовках, и они вызывали у Экко неприятное чувство под ложечкой. Он хотел как можно скорее убраться из этого мира, но не был уверен, что Механический вестник находится в заключении незаслуженно. В конце концов, они вместе с Джейсом спроектировали врата. А это значит, что свою работу он ставит превыше жизней. Этот наверняка такой же.