Часть 4. Расставляя все по местам

«Должно быть, в расчеты закралась ошибка», — такой была первая мысль, которую смог четко сформулировать Виктор.Он неподвижно парил в темноте невесомым призраком, черной тенью, зависшей посреди пустоты. Ни гравитации, ни времени. Только холод и тишина. В какой-то момент появились звезды. Мириады мерцающих точек со всех сторон. Белые, голубые, красные. Большие и маленькие. Чужие. В их свете проявилась эфемерная ячеистая структура, переливавшаяся разводами космического фиолетового свечения, которое невозможно увидеть неусовершенствованными глазами. Своим строением она напоминала тысячекратно увеличенное под микроскопом изображение органической ткани. Она сплеталась в подобие стен и пола, словно Виктор находился внутри пещеры, облепленной паутиной.Однако он не успел ничего подумать по этому поводу, поскольку его внезапно пронзила боль. Она была подобна ослепительной вспышке. Он ощутил свое тело, которое находилось как будто в другой реальности. Свернувшееся в позе зародыша, с огромной дырой в груди, с тянущимися от позвоночника жилами нервных нитей. Задыхаясь от боли, Виктор потянулся к нему сознанием, но тут к нему навстречу из космической бездны поднялся еще один образ — широкоплечий мужчина, играющий с ватагой детей. Его открытое располагающее лицо показалось знакомым, но прежде, чем Виктор отреагировал, видение начало пузыриться и плавиться. За первой счастливой картиной последовала вторая, и третья... Словно кто-то бросал в огонь фотографии из семейного архива, и Виктор каждым нейроном чувствовал, как они горели. Он уже давно не боялся боли и научился ее игнорировать. Но это была не его боль, не его гнев, не его отчаяние и не его страх. Они обрушились на него как кузнечный молот, ударив по нервам и заставив закричать диким голосом. Кожа горела, по венам текло расплавленное железо, по щекам вместо слез бежали горящие струйки лавы. С каждым сгоревшим снимком что-то в нем умирало. Он словно снова оказался в той страшной ночи, в которой в Зауне произошла катастрофа. Вокруг был хаос, но он не поддавался всеобщей панике и с хладнокровной методичностью делал все, что возможно, чтобы спасти людей. Вынести в безопасное место, дать кислород, обработать ожоги и переломы и снова нырнуть в ядовитую преисподнюю улиц. Разум превыше чувств. Функция выше плоти. — Дыши! — требовательно велел он здоровяку, в честь которого на главной площади Зауна был установлен мемориал, прижимая респиратор к его лицу. Если он не сумеет спасти его тело, что ж, он спасет хотя бы его сознание. В лаборатории все готово для трансплантации. — Я не позволю тебе умереть. Твоя семья нуждается в тебе, Вандер. Когда он произнес это имя, запустилась цепная реакция, которую Виктор не мог объяснить. Образы счастливого семейства замельтешили и в обратном порядке, намертво впечатываясь в память. Он снова ощутил свое тело. В груди трепыхалось регенерирующее сердце. Кости и мускулы с хрустом меняли форму, удлинялись, росли. Менялась клеточная структура. Мышечные волокна скрывались под нараставшей кожей, возвращалась чувствительность. Наконец, когда он слился с последним образом, Виктор открыл глаза. Первым, что он увидел, была такая же ячеистая структура, как в межзвездной бездне. Однако на сей раз она была материальной, а ограниченное ею пространство представляло собой полый шар или яйцо, наполненное прозрачной субстанцией. Виктор осторожно попытался вдохнуть, и ощутил движение воды в легких, что подтвердило его догадку. Это был химтек-резервуар, предназначенный для поддержания жизненных функций как целого организма, так и его составных частей. Виктор понятия не имел, как он в нем оказался, но помнил ощущение пустоты в груди, а также предупреждение Экко о том,что он, возможно, попал в беду. Виктор ощупал грудную клетку и только тогда увидел, что у него отсутствуют механические аугментации. Тело было полностью человеческим. Только одна нога до тазобедренного сустава и кисть руки подверглись неизвестной мутации. Он медленно согнул и разогнул пальцы, наблюдая за лиловыми всполохами между мышечными волокнами — такое же ультрафиолетовое свечение, как у космической паутины.Скорость отклика и точность движений были феноменальными, а измененные ткани плавно переходили в обычные. Виктор ощутил укол профессиональной ревности к самому себе. Значит, так в этой реальности выглядит Великая Эволюция? Означает ли это, что она порождает конкурирующие ветви, часть из которых окажется тупиковыми?..Виктор твердо решил, что прежде, чем он вернется в свою реальность, он досконально изучит достижения своего двойника, чтобы потом применить их в своей работе. Это немного напоминало ситуацию с присвоением чужого изобретения, с которой он когда-то столкнулся в пилтоверской Академии. Но если Блицкранк был его творением, то Великая Эволюция — его миссией. Поэтому любые действия, направленные на ее достижение, были не просто оправданными, а единственно верными. Проблемы чужой реальности его при этом не волновали, и он не собирался в них вмешиваться. С этими мыслями он одно за другим отсоединял крепившиеся к позвоночнику гибкие люминесцирующие щупальца, совершенно не подозревая о том, какое влияние на судьбы отдельных людей уже успел оказать. Продравшись сквозь тут же затянувшуюся за ним мембрану, он выкашлял жидкость из легких. Шум привлек внимание ноксианского часового, которого Виктор вырубил с одного нокаутирующего удара в челюсть, хотя хорошим бойцом никогда не был. Хорошим бойцом был Вандер, но Виктор об этом не знал. Как выяснилось, малая сфера находилась внутри большой, похожей на купол хекс-врат. Она была местами повреждена, и Виктор, переодевшись в ноксианскую форму, спрятал бессознательное тело солдата среди обломков. Затем он осторожно приблизился к одному из проломов.Он сразу узнал это место, хотя оно и выглядело совсем иначе. Палатки чужеземных завоевателей и ячеистые постройки из переливчатого металла, украшенные разноцветными стеклами, смотрелись в трущобах Зауна одинаково чужеродно. На земле, будто дохлые змеи, лежали шланги и трубки, которые были подсоединены к малой сфере. Он проследил взглядом, куда они уползают, и увидел косматую тушу химеры, которую поначалу принял за большой камень.А потом он заметил ребенка, лежащего возле входа в большую сферу. Все его тело было сведено жуткой судорогой, глаза закатились, рот был распахнут в крике. На лбу виднелись метки, похожие на следы поражения электрическим током. В отдалении из серых теней проступали и другие изломанные фигуры. Теперь он ясно видел следы разыгравшейся здесь трагедии. «Странно, что ноксианцы не убрали тела, -нахмурившись под железной маской, Виктор поднял ребенка на руки.— И при чем здесь я?» Через несколько минут он незаметно покинул лагерь через тайный проход в скале. ...Дальнейшие события этой реальности развивались по своему сценарию, обусловленному взаимосвязью миллионов причин и следствий. Осада Пилтовера, объединившая верхний и нижний город, закончилась поражением ноксианцев. Мэл Медарда заняла место матери и первым своим приказом остановила войну. Механический вестник, которого Джейс на протяжении всей битвы ждал в главном зале хекс-врат, так и не появился. — По крайней мере, он не стал участвовать в кровопролитии, — говорил Джейс, расхаживая по залу совета, в котором не так давно сражался с марионеткой. — Это больше похоже на прежнего Виктора, чем на монстра из моего кошмара. — Мы не знаем, какие причины заставили его отказаться от своих планов, — ответила Мэл. — Может быть, ты права, — взгляд Джейса проскользил по разноцветным крышам Пилтовера до моста, за которым, окутанный Серым Небом, затаился угрюмый Заун. — Я просто обманываю себя надеждой, что он вернется. Мэл понимающе коснулась его плеча. Она потеряла мать, Джейс — друга. Оба так или иначе стали причиной гибели дорогих людей, и это их снова сблизило, пускай и не так, как раньше. Как раньше уже не будет. Джейс повернулся в подошедшему офицеру. — Какие новости? — Прошу прощения, но нам пока не удалось установить местонахождение Виктора и доктора Ревека. Люди Севики несколько раз прочесали Заун, но не нашли никаких следов, — он сделал паузу. - Прикажете продолжать поиски? — Нет, — покачал головой Джейс. — Нет, думаю, это бессмысленно. Берите своих людей и подключайтесь к работе по восстановлению города. Нам многое надо сделать. И многое изменить. Единственное, что Джейс мог сделать для друга, это попытаться осуществить их мечту. Но на этот раз сделать все правильно. За несколько дней до этого Экко свернул в переулок, в котором под ногами похрустывала зола. Он застал Виктора сидящим за столом у закопченного окна, сквозь которое едва пробивался свет, и что-то быстро записывающим в журнал. — Тебе идет, — усмехнулся Экко, увидев ноксианский доспех. — Ну и как тебе наша реальность? Виктор развернулся на ящике, который использовал вместо стула, и положил ручку. — Весьма... познавательно, - сказал он, тщательно взвесив слово, а потом указал на стоящую у дальней стены мастерской каталку, накрытую красным плащом. Под ним угадывались черты небольшого тела. — Похоже, ваш мир поразила паразитическая инфекция техномагического происхождения. Сначала я думал, что это Великая Эволюция, но первое впечатление оказалось ложным. — Это ваших с Джейсом рук дело, — мрачно произнес Экко, привалившись плечом к косяку двери. — Он сам признался. Во всем виновато неумеренное использование хекстека, породившее дикие руны. — Не моих, а моего двойника из твоей реальности, — проскрежетал Виктор. — Это он допустил ошибку, не я. Он снова посмотрел на каталку с телом. — Я хочу... задержаться в твоей реальности и закончить исследование. Возможно, мне удастся найти лекарство. — Было бы здорово, - примирительно усмехнулся Экко, — но тебя сейчас везде разыскивают с собаками, и рано или поздно придут сюда. Мне бы не хотелось снова вытаскивать тебя из лечебницы или из Тихого омута. Как насчет убежища понадежнее? — Я приму отвою помощь, — ответил Виктор. ...За следующие несколько недель страницы его журнала покрылись скрупулезными записями о результатах проведенных экспериментов, химическими и рунными формулами, трехмерными матрицами и схемами хекстековых аугментаций конечностей и внутренних органов. Не нескольких страницах красовались неряшливые рисунки в пещерном стиле, сделанные розовыми и голубыми неоновыми карандашами — в тот редкий момент, когда Виктор был вынужден прервался на сон, до журнала добралась мелкая. Она же нацарапала на его кружке «Слезы Джейса», заставив его разразиться трескучим смехом, что бывало нечасто, и взъерошить неаугментированной рукой покрашенные в синий вихры. Иша нравилась Виктору. У нее были его глаза, такие же желтые и смышленые, как и у него в детстве. Он даже подумывал предложить Паудер, — так в этой реальности звалась Джинкс, — провести операцию на ее голосовых связках, но время было неподходящее. Слишком трогательной была их встреча, когда вторая сестра привела ее за руку. Услышав шум с улицы, Виктор закрыл журнал и вышел на деревянный балкон мастерской. Ветер, дующий из вентиляционных тоннелей шахт, шелестел пышной кроной. Древо полностью исцелилось от порчи, и баланс в этой хрупкой экосистеме восстановился. Снизу Экко, Паудер, Вай и Иша играли в игру с мячом, правила которой (если они вообще были) Виктор так и не смог понять. Единственным, что омрачало их будни, были слухи об ужасном чудовище с волчьей мордой, разорвавшем в клочья уже нескольких человек. В считанные дни Ужас Зауна превратился в городскую легенду, и всякий раз, когда о нем упоминали при сестрах, они мрачнели и замыкались. На последних страницах журнала, используя шифр, который он использовал в детстве, Виктор подробнейшим образом описал испытанный им трансцендентный опыт. Он считал, что Вандер не исчез полностью. Егосознание каким-то образом запечатлелось в его нейронной сети и проявлялось как в виде новых физических навыков, так и вызывая эффект дежавю. Глядя сверху на то, как играют дети, он отрешенно фиксировал, как зубчатые колеса в глубинных механизмах его подсознания проворачиваются, побуждая его защищать семью, которой у него никогда не было. К счастью, когда он вернется в свою реальность, с этой проблемой предстоит разбираться его двойнику. Возможно, такие ограничения в виде привязанностей будут ему на пользу. — Эй, печеньки с предсказаниями! Не спи! — Виктор едва успел поймать мяч хекс-когтем. — Ого, отличная реакция! Не хочешь к нам с мелкой в команду? А то у нас счет 3:0. — Так не честно! — запротестовал Экко. — В нем больше двух метров роста! — Не бойся, — Вай размела шею. — Я возьму его на себя. Виктор фыркнул. Он не занимался таким ребячеством... никогда, поскольку в детстве предпочитал мастерить игрушки и потом продавать их хозяину лавки на Фантастик рынке.А потом на заработанные деньги покупал книги по термодинамике, электромеханике и другим дисциплинам. Все вокруг, включая его родителей, почему-то считали, что он на самом деле хочет играть со сверстниками, но не может из-за плохого здоровья. Но Виктору действительно не хотелось ни играть в эти глупые игры, ни волочиться за девушками, когда он вырос. Однако сейчас ему вдруг стало интересно проверить, на что способны его новообретенные нейронные связи. Подбросив мяч, он ловко спрыгнул на землю и поймал его снова. ...Прошло много времени. Близился День Примирения — первая годовщина принятия официального представителя Зауна в члены совета. Это была непростая дата, учитывая то, сколько крови и слез было пролито накануне. Мэл отбыла на родину, чтобы принять участие в памятной церемонии, а Джейс второй раз за ночь проснулся в холодном поту. С тех пор, как он вернулся из мира, в котором Виктор совершил свою Великую Эволюцию, его преследовал один и тот же кошмар. Высокая фигура, облаченная в серый плащ, медленно разворачивает к нему капюшон. Вместо подкладки ткани он видит бесконечную пустоту, в которой мерцают звезды. Видит, как двигаются грязно-фиолетовые сухожилия на тыльной стороне запястья, когда худые «паучьи» пальцы сильнее сжимают посох. В глубине капюшона зажигаются две особенно яркие золотые звезды — и смотрят сверху-вниз со всепрощающим снисхождением. Их света хватает, чтобы увидеть лицо чудовища, которых на самом деле два. То, что выше, похоже на искаженную волчью морду, вошедшую, словно лезвие колуна, глубоко в череп и раскроившую его на симметричные половины. Они глядят на Джейса сквозь серые закрытые веки, рот плотно сжат, тварь не дышит. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем до Джейса доходит, что это не маска, а лицо его лучшего друга — и он просыпается. Посидев на краю кровати и поняв, что спать ему больше не хочется, Джейс решил спуститься в лабораторию. В последнее время работа его успокаивала. Он чувствовал, что наконец-то движется в правильном направлении, делая не оружие, а устройства, которые действительно улучат жизни простых людей. Сейчас он работал над усовершенствованием вентиляционной системы Зауна, которая уже давно нуждалась в полной замене. ...Рядом с чертежами вентиляционных узлов лежали чертежи с агрегатами для очистных станций в Стоках. Рисунки на желтой миллиметровой бумаге были выполнены с такой продуманностью и точностью, что их хотелось повесить на стену и любоваться. Виктор даже позволил себе на минуту отвлечься от цели визита в лабораторию. Он пришел за хекстек-кристаллами, которые были ему нужны для создания техномагических протезов. К сожалению, ампутация и последующая замена пораженных аркейном частей его тела являлись единственным способом избежать повторного разрастания метастаз хекс-ядра. Так говорилось в журнале, исписанном его подчерком. Погрузившись в раздумья о том, что было и том, что могло бы быть, он не услышал, как тихо открылась дверь. — Кто ты такой? — прорычал Джейс, направив на него молот. Хекстековая энергия, сконцентрированная в сферу, осветила лабораторию. Виктор выпрямился. Все пошло не по плану. — Я жду, — надавил Джейс. Нарушитель чуть слышно вздохнул и медленно развернулся. — Только пообещай не стрелять. Я потерял свою способность к регенерации.