Проклятие Махаяна

      Коридор, по которому вели Вано и остальных пленников, был узким, сырым и давящим. Его стены, покрытые слизью и тёмными пятнами, источали запах гнили и крови. Каждый шаг пленников отдавался гулким эхом, которое звучало как зловещий барабан, отсчитывающий время до неизбежного конца.       Цепи на руках и ногах звенели, добавляя к этому жуткому звуковому сопровождению металлические аккорды. Вано двигался медленно: его тело всё ещё было изуродовано после последней пытки. Каждая рана отзывалась болью, но он продолжал идти, с трудом удерживая равновесие.       Другие пленники были в таком же состоянии. Их лица — бледные, безжизненные, с глазами, наполненными страхом и отчаянием. Коридор закончился массивной дверью из чёрного камня, украшенной вырезанными в ней рунами, которые светились слабым голубым светом. Дверь открылась с громким скрежетом, словно её не открывали веками, и пленников толкнули внутрь.       Зал, в который они вошли, был огромным. Воздух был густым, тяжёлым, наполненным запахом разложения и серы. Тусклое, светлое свечение исходило от рун, выгравированных на потолке. Эти символы мерцали, будто жили своей собственной жизнью, отбрасывая на стены отблески.       В центре зала возвышался массивный каменный трон. Его спинка была украшена искусной резьбой, изображающей сцены пыток: фигуры корчившихся в муках существ, чьи лица были искажены криком, казались почти живыми. По краям трона свисали цепи, а его подножие было залито засохшей кровью.       Вано застыл, его взгляд остановился на троне. Даже через всё пережитое он чувствовал, что это место несёт с собой что-то большее, чем просто ужас. Рядом с троном находился стол, заваленный орудиями пыток: крюками, ножами, иглами, щипцами. Все инструменты были покрыты ржавчиной и тёмными пятнами.       На столе лежали изуродованные тела. Некоторые из них были разорваны на части, а из их ран медленно вытекала чёрная жидкость. Сосуды с этой же жидкостью стояли рядом, их содержимое бурлило и искрилось, излучая жуткий свет.       Шёпоты раздавались из тёмных углов зала, будто стены сами говорили, наблюдая за пленниками. Руны на потолке вспыхнули ярче, и красный свет залил всё помещение. Тени от фигур пленников вытянулись, превращаясь в длинные когтистые силуэты, которые словно оживали на глазах.       Зал был пропитан мучениями. Это место несло с собой запах смерти и крики душ, застрявших между жизнью и забвением.       Вано поднял голову, его взгляд встретился с кровавым сиянием рун. Он почувствовал, как слабость снова начала подтачивать его сознание, но вместе с этим где-то глубоко внутри вновь вспыхнула искра.       На массивном троне сидел Махаян, его фигура казалась величественной и устрашающей одновременно. Его чёрные доспехи, покрытые гравировками, поблёскивали в алом свете, который отбрасывали руны на потолке. Каждый изгиб металла, каждый шип и деталь были идеальны, словно созданные не для защиты, а для внушения ужаса.       Броня Махаяна напоминала нечто живое, будто металл двигался и дышал. Грудная пластина была массивной, её поверхность покрывали сцены мучений и боёв, вырезанные с такой детальностью, что казалось, будто фигуры шевелятся.       Из плечевых пластин торчали изогнутые шипы, чёрные, но с алыми прожилками, будто внутри металла текла кровь. На предплечьях броня была покрыта узорами в виде змей, их головы выглядели так, что вот-вот выползут наружу.       Четыре руки Махаяна выглядели особенно угрожающе. Верхние были защищены толстой бронёй, увенчанной когтями, которые выглядели как оружие сами по себе. Нижние руки были покрыты пластинами с гравированными рунами, которые светились багровым светом, усиливая жуткое впечатление.       Шлем, увенчанный рогами, скрывал лицо Махаяна, оставляя лишь его пылающие глаза — два алых огня, которые прожигали насквозь. Каждый из пленников почувствовал этот взгляд на себе. Это был не просто взгляд — это было вторжение.       Когда алые глаза Махаяна встречались с глазами пленника, казалось, что время останавливается. Взгляд пронизывал их души, как раскалённое лезвие. Это не была просто физическая боль. Это была боль обнажения — перед ним невозможно было спрятать ни один страх, ни одну мысль.       Один из пленников, встретив взгляд Махаяна, начал задыхаться, его ноги подкосились, и он упал на колени, хватаясь за горло. Другой, молодой человек, начал дрожать, его зубы стучали, а губы шептали бессвязные слова молитвы.       — Ты не можешь молиться, — произнёс Махаян, его голос звучал как грохот молота, ударяющего по камню.       Ещё одна женщина издала тихий всхлип и отвернулась, но взгляд Махаяна всё равно держал её. Она прижала руки к вискам, пытаясь заглушить шум, который, как ей казалось, звучал только в её голове.       Когда взгляд Махаяна остановился на Вано, ему показалось, что весь мир рухнул. Он почувствовал, как его разум наполнился голосами, обвинениями, воспоминаниями о каждом ошибочном решении.       «Ты жалок», — голос Махаяна звучал не снаружи, а внутри его головы. — «Ты подвёл их всех. Ты — ничто. Даже твой бог отвернулся от тебя».       Вано не дрогнул, но внутри чувствовал, как его душа раскалывается. Его глаз встретил взгляд Махаяна, и в этот момент ему показалось, что демон видит всё. Каждый страх, каждую боль, каждую мечту, которую он когда-то лелеял. Но где-то глубоко внутри всё ещё тлела искра.       «Ты не можешь забрать у меня всё. Ты не сможешь!»       Вано стиснул зубы, не отводя взгляд. Махаян наклонился чуть вперёд, его голос стал мягким, снизившись почти до шёпота:       — Ты думаешь, что я ещё не забрал?       Слова Вано и его дерзкий взгляд оказались лишь игрой его разума, крошечной фантазией, созданной сознанием, чтобы уцепиться за остатки воли. На самом деле он стоял, опустив голову, его тело дрожало, а взгляд был устремлён в пол.       Махаян молча осматривал пленников. Его глаза останавливались на каждом, будто он решал, кого взять первым. Тишина в зале была оглушающей, нарушаемой лишь тяжëлыми вздохами и тихими всхлипами.       — Ты, — произнёс демон, его голос был низким и гулким, словно исходил из самого ядра земли.       Махаян указал на мужчину лет тридцати, который стоял ближе всех. У него были тёмные волосы, лицо покрытое грязью, а глаза — наполненные ужасом.       — Нет… Пожалуйста, нет! — закричал пленник, пятясь назад, но стражники тут же схватили его, грубо толкнув вперёд.       Его крик был резким, разрывающим тишину. Он дёргался, пытался вырваться, но руки стражников были железными. Махаян встал с трона, его чёрные доспехи блеснули в алом свете.       — Твои мольбы бесполезны, — сказал он холодно, подойдя к пленнику. — Здесь тебя никто не спасёт.       Демон поднял свои нижние руки, обнажив когти. Он медленно положил их на голову пленника. Мужчина вскрикнул, его тело затряслось, но он не мог двигаться, словно его приковала невидимая сила.       Из когтей Махаяна начали вытекать жидкие чёрные нити, похожие на живую субстанцию. Они медленно ползли по голове пленника, обвивая его, затем начали проникать внутрь — через глаза, уши, нос.       — Нет! Нет! — закричал мужчина, его голос сорвался в высокий пронзительный визг.       Тело пленника начало изменяться. Его кости трещали, ломаясь под странным углом. Руки вытянулись, суставы выгнулись наружу, превращая пальцы в длинные, когтистые отростки. Мышцы на груди и ногах начали разрываться, словно кто-то пытался вывернуть их изнутри. Из ран текла густая, чёрная жидкость, которая тут же затвердевала, превращаясь в панцирь. Кожа на лице плавилась, капая с его черепа, обнажая мышцы и зубы. Его глаза, ещё мгновение назад полные страха, потемнели и начали светиться багровым светом.       — А-а-а-а!.. — последний крик, больше похожий на рёв зверя, разорвал воздух.       Махаян убрал руки, и на мгновение наступила гробовая тишина. Изуродованное тело пленника стояло, пошатываясь. Его глаза, горящие алым светом, на мгновение встретились со взглядом демона. Казалось, процесс завершился, но что-то пошло не так.       Чёрные нити, оплетавшие его тело, начали стекать обратно, сливаясь в один поток и устремляясь к рукам Махаяна. Густая энергия ворвалась в демона, а изуродованный пленник издал короткий, болезненный хрип и рухнул на пол, словно кукла, из которой вынули все внутренности.       Махаян цокнул языком, глядя на своё создание с холодным разочарованием.       — Жалкий, — сказал он, убирая руки за спину, — и слишком слабый.       Демон отвернулся от мёртвого тела, которое ещё немного дёргалось, пока остатки чёрной жидкости не испарились в воздухе, оставив за собой лишь запах гари и серы.       Его взгляд снова остановился на пленниках.       — Быть слабым - это преступление. И этот заплатил за свою никчёмность.       Махаян отошёл от обмякшего тела первого пленника, его чёрные доспехи поблёскивали в алом свете рун. Он обвёл зал долгим взглядом, и на его лице проступило выражение холодной досады.       — Забавно, не так ли? — начал он, его голос разнёсся эхом по залу. — Я потратил десятилетия на то, чтобы усовершенствовать своё проклятие. Каждое касание, каждая тонкость, каждая из жизней, что я забрал, были шагами к созданию силы, которая не знает границ.       Он поднял нижнюю руку, на которой до сих пор светились остатки чёрной энергии, струящейся по пальцам, словно живая.       — И всё же… — продолжил он, пристально глядя на остатки чёрной субстанции. — Все вы остаëтесь столь же слабыми, как и в первый день своего жалкого существования.       Пленники молчали, их лица застыли в ужасе. Один из них, мужчина с седеющими волосами, тихо заплакал, но быстро прикусил губу, стараясь не привлекать внимания.       — Слабость, — протянул Махаян, его голос был тихим, но полным презрения, — это то, что делает вас неспособными выжить. То, что превращает вас в пыль под моими ногами.       Он обернулся к остальным пленникам, его глаза горели, как алое пламя.       — Но я продолжу. Потому что среди вас может быть кто-то достойный.       Он указал на следующего пленника — молодую девушку, чьи руки дрожали, как у осеннего листа. Стражники грубо вытащили её вперёд, несмотря на её попытки сопротивляться.       — Нет! Не надо! — закричала она, её голос сорвался в отчаянный хрип.       Махаян положил руки на её голову, и чёрные нити снова начали стекать в её тело. Процесс был таким же мучительным, как и в первый раз: её спина выгнулась, кожа начала разрываться, а изнутри раздавался хруст ломаемых костей.       Она вскрикнула, но её голос быстро угас, заменившись болезненным хрипом. Её тело продолжало искажаться, превращаясь в чудовищную форму: руки вытянулись в длинные когти, ноги изогнулись под неестественным углом, а лицо превратилось в расплавленный комок боли.       И снова нити вернулись к Махаяну, а изуродованное тело рухнуло на пол, безжизненное, как марионетка, чьи нити оборвались. Монстр нахмурился.       — Раз за разом. Всё та же слабость, — холодно произнёс он.       Ещё несколько пленников подверглись этой участи. Каждый раз Махаян накладывал руки, и каждый раз проклятие возвращалось к нему, оставляя за собой изуродованные тела, которые уже нельзя было назвать человеческими. Крики наполняли зал, эхом разносились по его стенам. Ужас происходящего захватывал каждого, кто был вынужден это видеть.       Вано стоял неподвижно, его тело было напряжено, но внутри он дрожал. Он пытался спрятать дрожь в своих руках, но взгляд его предательски выдавал страх. Когда Махаян повернулся к нему, его глаза пронзили Вано насквозь.       — Ты боишься, — тихо сказал демон, его голос прозвучал как шёпот в глубине сознания. — И это правильно. Ты чувствуешь, что твой черёд близок.       Вано не мог ответить. Его горло сдавило, и он просто стоял, глядя на демона, в чьих руках находилась его жизнь — точнее то, что от неё осталось. Махаян медленно обвёл взглядом остатки пленников. Его алые глаза остановились на девушке, стоящей чуть в стороне. Её лицо, когда-то, возможно, красивое, теперь было покрыто грязью и синяками. Длинные волосы смялись, а одежда превратилась в рваные лоскуты, едва прикрывающие её истощённое тело.       — Ты, — сказал он тихо, но в этом слове звучала команда, от которой нельзя было уклониться.       Девушка вздрогнула, её глаза наполнились слезами. Она мотала головой, отступая назад, но стражники тут же схватили её за руки и потащили к монстру.       — Нет, пожалуйста, умоляю… — прошептала она, её голос дрожал.       Махаян смотрел на неё с холодным интересом, как хищник на раненую добычу.       — Сколько раз вы будете умолять? — произнёс он, поднимая руки.       Его когтистые пальцы медленно опустились на голову девушки. Она закричала, её тело затряслось, но она не могла вырваться из железной хватки стражников. Чёрные нити снова заструились из его рук, проникая в её тело. На этот раз что-то изменилось. Вместо привычных разрывов и мутаций её тело начало раздуваться, как будто изнутри в него вкачивали воздух или нечто более тёмное.       Её руки опухли, кожа на них начала трескаться, обнажая слой бурлящей, чёрной субстанции. Её живот вздулся, словно она вот-вот лопнет. Она вскрикнула, но звук утонул в болезненном рыке. Её лицо искажалось, глаза закатились, изо рта пошла кровь.       — Интересно… — задумчиво произнёс Махаян, не отрывая взгляда. — Очень близко.       Но через мгновение тело девушки содрогнулось в агонии, и чёрные нити начали вытекать из неё обратно к Махаяну. Они возвращались, словно не желая покидать его. Её тело резко опало, словно лопнувший мешок. Она рухнула на пол, изуродованная до неузнаваемости, но в её взгляде ещё мигало слабое осознание.       Махаян отступил, вновь недовольно цокнув языком.       — Всё равно. Слишком слаба.       Махаян медленно повернулся к Вано. Его глаза, горящие алым светом, встретились с единственным глазом пленника, и в этом взгляде было всё: холод, насмешка, предвкушение.       — Ты… последний, — протянул он, и его голос прозвучал как раскат грома в мёртвой тишине. — Посмотрим, насколько ты стойкий.       Стражники грубо подтолкнули Вано вперёд. Его ноги подкосились, и он едва не упал, но собрал остатки сил, чтобы остаться стоять. Тело Вано было истощено, каждый шаг отдавался болью, но страх перед Махаяном был сильнее.       «Не сейчас… Не я…» — молча повторял он про себя, но слова были бессильны перед реальностью.       Махаян подошёл ближе, его чёрные доспехи блеснули в багровом свете рун. Он поднял свои когтистые руки, которые начали излучать тёмную энергию, словно нити живой тьмы.       — Бояться бесполезно, — произнёс демон, — это не поможет тебе.       Его руки мягко опустились на голову Вано, и холод пронзил тело пленника. Это был не обычный холод — это было чувство, будто что-то чужое проникло внутрь, копаясь в его душе.       Чёрные нити заструились вниз, скользя по коже Вано, впиваясь в его тело, словно паразиты, жадно ища путь внутрь. Боль накрыла его волной.       — А-А-А-А-А!.. — закричал он, но звук тут же сорвался на хриплый стон.       Его мышцы напряглись, как натянутые струны, дрожь прошла по всему телу. Он почувствовал, как что-то ломает его изнутри. Это не была просто физическая боль — это было ощущение, будто само его существо вывернули наизнанку.       Его тело начало деформироваться. Шипы, острые, как клинки, прорезали кожу на спине и руках. Они вырывались наружу, сопровождаемые влажным, отвратительным звуком разрывающейся плоти. Его мышцы трещали, как натянутая ткань, разрушающаяся под нагрузкой. Кровь стекала по его бокам, капая на пол и оставляя алые пятна. Пальцы вытянулись, ногти превратились в когти, изуродованные руки дрожали, но продолжали меняться. Вано чувствовал, как кости внутри него трещат и ломаются. Грудная клетка выгнулась, словно её силой раздвигали изнутри. Каждое движение приносило такую боль, что разум отказывался её воспринимать.       «Нет… Я не выдержу… Помогите!»       Но боль не кончалась. Чёрные нити проникали глубже, обвивая его душу, как змеи. Он чувствовал их в голове, слышал их шёпот, который был слишком тихим, чтобы разобрать слова, но достаточно громким, чтобы свести с ума. Его единственный глаз потемнел, алый свет вспыхнул в зрачке, словно сама тьма пыталась вырваться наружу. Его рот раскрылся в крике, но звука уже не было — только тихий, сдавленный хрип, его голосовые связки отказали. Казалось, что процесс идёт вечно. Каждая секунда тянулась как час, а боль становилась его единственным существованием.       Но что-то изменилось. Шипы начали втягиваться обратно. Мышцы, которые только что разрывались, начали затягиваться, как будто восстанавливались сами собой. Чёрные нити, вместо того чтобы продолжать искажать его тело, начали исчезать.       Вано внезапно ощутил резкий прилив энергии, горячий, яростный, будто внутри него взорвался ураган. Шипы, которые только что втягивались обратно, внезапно вырвались с новой силой, но на этот раз они были длиннее, острее, похожие на копья из чистых костей.       — А-А-А! — крик, который он не мог произнести раньше, вырвался из его груди, громкий, яростный, полный боли и гнева.       Шипы разлетелись по комнате, с оглушающим свистом разрывая воздух. Они пронзали стены, оставляя глубокие трещины в камне. Один из шипов с силой ударил в массивный стол с инструментами, разметав их в разные стороны.       Охранники, стоявшие рядом, не успели отреагировать. Первый из них получил удар прямо в грудь: его броня треснула и он рухнул на пол, захлебнувшись собственным криком. Второй попытался увернуться, но шип разорвал ему плечо, заставив его выпустить оружие и упасть на колени.       Махаян резко отступил назад, его глаза вспыхнули алым светом. Он поднял одну из своих рук, чтобы защититься от шипов, которые неслись в его сторону. Один шип задел его доспех, оставив глубокую царапину на чёрной броне. Это заставило демона нахмуриться, его взгляд стал холоднее.       — Интересно! — произнёс он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалось раздражение. — Давай же!       Вано упал на колени, его тело дрожало, а шипы начали медленно втягиваться обратно, оставляя за собой кровоточащие раны. Его дыхание было рваным, словно он только что вырвался из пасти смерти. Он посмотрел на свои руки, которые всё ещё тряслись, и на кровь, капающую с его пальцев.       Вано поднял голову, его глаз горел отчаянием, смешанным с необъяснимой решимостью. Он всё же смог встать. Его тело, казалось, вот-вот разорвётся от напряжения, но страх быть снова схваченным был сильнее боли.       «Я не останусь здесь!»       Он собрал последние силы и рванул вперёд, его движения были резкими, но быстрыми. Зал погрузился в хаос. Раненые стражники пытались подняться, те, кто остался целым, бросились за Вано, но их путь преграждали разрушенные стены и обломки. Махаян стоял неподвижно, наблюдая за всем со своего места, его глаза горели холодным гневом.       Он мчался по коридорам, спотыкаясь, цепляясь за стены, но не останавливался. Его дыхание было рваным, в ушах гремели удары сердца, но он знал, что не может замедлиться.       Он вбежал в комнату, которую уже видел однажды. Тусклый алый свет изнутри сразу ударил ему в глаза, и он замер на мгновение, осматриваясь. Там, в центре, на своём месте, лежала алая коса. Её изогнутое лезвие светилось зловещим кровавым сиянием, будто пульсировало в такт с его собственным сердцем. В центре её древка зловещий глаз по-прежнему был открыт, глядя прямо на Вано.       «Возьми меня», — прозвучал шёпот, но на этот раз он не чувствовал страха.       Он шагнул вперёд, его взгляд прикован к косе. Глаз не отрывал от него своего жуткого внимания, проникая в самую глубину его души.       Вано протянул ладонь. Едва его пальцы коснулись древка, холод, словно ледяной поток, пробежал по его телу, но он не отдёрнул руку. Вместо этого он почувствовал странное тепло, исходящее от самого оружия.       «Сила».       Это слово вспыхнуло в его разуме. Он чувствовал её. Она была дикой, разрушительной, но теперь не казалась чужой. Она была частью его. Он поднял косу, и её вес оказался меньше, чем он ожидал. Казалось, она подстраивается под его движения, становясь продолжением его руки. Глаз на древке мигнул, и на мгновение Вано показалось, что коса улыбается. Сила заполнила его тело, заглушая боль и страх. Он почувствовал, что больше не бежит, а движется вперёд, чтобы бороться.       Коса молчала. Теперь в ней не было шёпотов, только кровавый свет, пульсирующий в такт с ударами сердца Вано. Она стала частью его, продолжением его самого. Первый охранник, появившийся в коридоре, даже не успел осознать опасность. Вано, не колеблясь, взмахнул косой, и ало-чёрная энергия вырвалась из её лезвия, рассекая врага надвое. Тело охранника упало с глухим стуком, его кровь смешалась с отблесками света на каменном полу.       Вано замер на мгновение, глядя на то, что он сделал. Но вместо страха или вины он чувствовал только холодную ярость.       «Вы все заслуживаете этого», — подумал он.       Он продолжал двигаться вперёд, его шаги становились увереннее. Каждый охранник, вставший на его пути, был уничтожен с пугающей лёгкостью. Коса летала в его руках, как живая. Её лезвие пульсировало алым светом, а каждый удар сопровождался вспышкой энергии, которая разрывала броню врагов, как бумагу.       Один из стражников попытался поднять копьё, но Вано перехватил его движение, легко разрубив оружие вместе с рукой противника. Другой бросился сзади, но коса, будто почувствовав опасность, отозвалась, и её лезвие вонзилось в шею нападавшего, пронзив его насквозь.       Крики, удары, брызги крови — всё это больше не беспокоило Вано. Он шёл вперёд, как тень, с холодной решимостью в глазах. Вано остановился на мгновение, его взгляд упал на косу. Её лезвие светилось мягко, но в этом свете он видел отражение своей собственной ярости.       «Она выбрала меня», — мелькнула мысль.       Он не знал почему, но чувствовал это. Махаян хотел использовать её, но коса отвергла его. Она ждала кого-то другого. И теперь Вано был тем, кого она признала своим. Коса больше не казалась жуткой или чуждой. Она была его.       Он продолжил путь, его движения становились всё более уверенными. Каждый враг, стоявший у него на пути, падал под яростным лезвием. Охранники пытались остановить его, крича, бросаясь с оружием, но Вано казался непобедимым.       Боль в его теле утихла, заменённая этим странным чувством силы. Его раны больше не казались такими глубокими, а страх растворился в холодной ярости, которая вела его вперёд. С каждым новым врагом он всё яснее понимал, что коса не просто оружие. Она была живой, она хотела этого. Хотела уничтожать, хотела разрывать. И она выбрала Вано, чтобы исполнить своё желание.       «Махаян ошибся. Это не его сила… Она моя».       Вано ворвался в зал, который всё ещё наполнял кровавый свет рун на потолке, ставший чуть ярче. Его дыхание было тяжёлым, а руки крепко сжимали алую косу. Взгляд горел яростью, смешанной с хладнокровной решимостью.       Махаян уже ждал. Он сидел на своём троне, словно не замечая кровавого следа, который оставил Вано на своём пути. Его фигура, закованная в чёрные доспехи, излучала холодную, подавляющую силу. На его лице играла лёгкая улыбка — насмешливая, спокойная, почти благожелательная.       — Вернулся, — произнёс он, его голос разнёсся по залу, как гулкий рокот. — Какое трогательное упрямство.       Махаян медленно встал с трона. Его рост, казалось, заполнял весь зал, а тени, отбрасываемые алым светом, вытягивались за ним, как лапы зверя.       — Ты хочешь быть сильным. Ты думаешь, что оружие даёт тебе шанс бороться. Но сила без разума, как огонь без контроля, сжигает всё вокруг, включая своего владельца.       Он протянул одну из своих нижних рук, и воздух в зале завибрировал. С громким звуком он поднял массивное оружие, доселе стоявшее у трона — огромный боевой топор. Его лезвие было чернее ночи, а по его поверхности струились алые линии, похожие на потоки лавы.       — Ты всего лишь муравей, — продолжил Махаян, взяв топор в одну руку.       С громким щелчком он схватил оружия по другой стороне трона. Во второй руке Махаян сжал длинное копьё, остриё которого было ядовито-зелёным, словно оно могло растворить плоть одним прикосновением.       Его третьей рукой он поднял что-то, напоминающее массивный клинок с зазубренным лезвием, испещрённым рунами, которые мерцали синим светом. Оружие вибрировало в его ладонях, издавая низкий гул, словно стремясь прорвать воздух.       — Муравьи брыкаются, — сказал он, обводя взглядом Вано. — Но всегда будут раздавлены ботинком. Твоё упрямство - забавная иллюзия, которую я раздавлю, как и всё остальные.       Вано стиснул зубы, его тело дрожало от смеси безумия, ярости, боли и усталости. Он сделал шаг вперёд, подняв косу, её алый свет отражался в его единственном глазу, добавляя ему нечеловеческой решимости.       — Люди… — начал он, голос был хриплым, но становился громче с каждым словом, — так цепляются за надежды и мечты, потому что это наша суть.       Он поднял голову, его взгляд метнулся прямо к пылающим глазам Махаяна.       — Сражаться. Сражаться, пока мы не изобьёмся в пыль!       Махаян приподнял голову, его ухмылка под шлемом стала шире. Он молча наблюдал, как слова Вано наполняют зал эхом.       — И даже тогда, — продолжал Вано, его голос срывался, но был полон ярости и силы, — переродившись, мы продолжим сражаться!       Он шагнул ещё ближе, коса в его руках вспыхнула ярким светом, словно отвечая на его решимость.       — Так же и с нами, Махаян. Сколько бы ты ни перерождался в новом теле - я воспряну вновь!       Махаян опустил взгляд на свои оружия, словно размышляя над словами Вано. Его топор с глухим гулом ударил об пол, оставляя трещины в камне, а зазубренный клинок в его третьей руке издал тихий, вибрирующий звук, как будто предвкушал наступающий бой.       — Красиво, — сказал он наконец, его голос был спокойным, почти доброжелательным. — Как умирающий мотылёк, который машет крыльями, думая, что этим остановит огонь.       Он поднял копьё, его наконечник светился отравляющим зелёным светом, который казался живым, дрожащим.       — Твоя решимость… любопытна. Но она не спасёт тебя.       Махаян шагнул вперёд, и каждый его шаг отзывался громким эхом, заставляя стены зала дрожать.       — Если ты хочешь сражаться, человек, я дам тебе этот шанс. Но запомни: муравей не станет богом. Он остаётся тем, что он есть. Пищей.       Вано поднял косу, его руки дрожали, но он больше не ощущал слабости. Алая энергия, струящаяся от её лезвия, наполняла его новым приливом сил.       — Тогда давай проверим, кто станет пищей, — выплюнул он, его голос был пропитан гневом и болью.       Махаян рассмеялся, но в его смехе была угроза, словно он наслаждался каждой секундой, предшествующей схватке.       — Хорошо. Давай посмотрим, чего стоит твоё мелкое восстание.       Он поднял все три своих оружия, и их силуэты, казалось, сливались с багровым светом рун на потолке. Воздух между ними задрожал от нарастающей силы.       Махаян двинулся вперёд с силой и скоростью, которые казались невозможными для его массивного тела. Его четыре руки двигались синхронно, словно играя на инструменте разрушения. Огромный топор в одной руке разрезал воздух, а зазубренный клинок с другой стороны ударил по дуге, пытаясь отсечь Вано путь к отступлению.       Вано уклонился, перекатившись в сторону. Он почувствовал, как ало-чёрная энергия косы отзывается на его движения, помогая ему избежать смертельного удара. Топор ударил в пол, и камень под ногами взорвался, выбросив осколки во все стороны.       Не теряя времени, Махаян нанёс второй удар копьём, целясь в грудь Вано. Зеленое свечение наконечника ослепило его на долю секунды, но он инстинктивно парировал косой, отбросив копьё в сторону. Искры вспыхнули от столкновения оружий, и вибрация от удара пробежала по рукам Вано, заставляя его отступить на шаг.       Махаян не остановился. Его зазубренный клинок в третьей руке прошёл горизонтальной дугой, и Вано едва успел присесть, чтобы лезвие не снесло ему голову. Прямо над ним свистнуло оружие, оставляя в воздухе светящийся синий след.       Вано тут же перекатился вперёд, поднявшись на ноги, и коса в его руках сделала молниеносный выпад, целясь в корпус демона. Лезвие ало-чёрной энергии устремилось к его груди, но Махаян отклонился, его доспехи вспыхнули алым светом, блокируя удар.       Демон ответил мощным взмахом топора, и Вано, не успев уклониться, принял удар на древко косы. Сила столкновения отбросила его назад, и он врезался в стену, оставив на ней трещины. Вано кашлянул, почувствовав металлический привкус крови во рту, но тут же бросился в сторону, избегая нового удара копья, который пронзил стену рядом с ним, выбив куски камня.       Он поднялся, и его взгляд встретился с горящими глазами Махаяна.       — Ты медлишь, — произнёс демон с насмешкой, его голос звучал спокойно, словно он даже не напрягался.       Но Вано уже двигался. Косой он нанёс резкий круговой удар, целясь в ноги противника. Лезвие прошло низко, но Махаян отскочил назад с поразительной грацией для своей массивной фигуры.       В ответ Махаян ударил топором сверху, целясь в голову Вано. Тот успел уклониться, и топор с глухим грохотом врезался в пол, разрывая его.       Пока топор застрял в камне, Вано воспользовался моментом и атаковал. Косой он целился в шею демона, но Махаян поднял зазубренный клинок, отразив удар. Искры посыпались от столкновения, и ало-чёрная энергия косы обвилась вокруг оружия демона, но тот отбросил Вано назад, разорвав контакт.       Махаян сделал выпад копьём, и Вано, вместо того чтобы уклониться, резко шагнул вперёд, позволив наконечнику пройти мимо себя. Он развернул косу и ударил ею по древку копья, выбив его из рук Махаяна.       Демон хмыкнул и ответил ударом топора, который снова разрезал воздух с ужасающей силой. Вано снова ушёл в сторону, но этот удар задел его плечо. Коса поглотила часть энергии, но боль всё равно пронзила его тело.       — Неплохие инстинкты, — сказал Махаян, его голос был спокойным, почти одобрительным. — Но этого недостаточно.       Вано, тяжело дыша, поднял косу. Её лезвие пульсировало, словно отвечая на его ярость.       Искры вспыхивали при каждом столкновении косы Вано с оружием Махаяна, наполняя помещение алым светом, смешиваясь с багровым сиянием рун. Махаян двигался с нечеловеческой грацией, его четыре руки работали слаженно, управляясь одним разумом. Топор описывал мощные дуги, зазубренный клинок искал слабые места, а копьё атаковало с точностью змеиных клыков.       Вано с трудом успевал уклоняться, его тело горело от ран и усталости. Коса в его руках вибрировала, словно стремилась вырваться и нанести удар сама. Махаян нанёс резкий удар топором сверху. Вано успел уклониться, но от силы удара пол под ним взорвался, выбросив осколки камня. Он тут же отступил назад, парируя резкий выпад копья, но зазубренный клинок уже летел к его груди.       Вано скрестил косу перед собой, чтобы отбить удар, но сила демона была слишком велика. Его отбросило назад, и он с глухим стуком врезался в колонну.       — Ты устал, — сказал Махаян, подходя ближе, его голос звучал спокойно, словно он просто тренировался. — Ты чувствуешь, как твои силы утекают.       Он поднял топор и с лёгкостью перекинул его из одной руки в другую.       — Это неизбежно. В прямой схватке ты ничто.       Вано тяжело дышал, опираясь на косу, чтобы подняться. Его тело дрожало, мышцы горели, раны пульсировали болью.       «Он прав», — мелькнула мысль.       Его взгляд встретился с глазами Махаяна. Тот стоял в центре зала, его фигура казалась незыблемой, а оружие — продолжением его мощи. Демон даже не выглядел уставшим.       «В прямой схватке я не смогу победить. Но если он думает, что я только нападаю… Может, я смогу использовать это».       Махаян сделал выпад копьём, его движения были быстрыми и точными. Вано уклонился, едва избежав удара, затем резко развернулся, взмахнув косой. Лезвие прошлось по доспехам Махаяна, оставив глубокую царапину, но демон лишь усмехнулся.       — Не лучшее решение, — произнёс он, атакуя топором.       Вано, вместо того чтобы снова блокировать или уклоняться, использовал инерцию, перепрыгнув через направленный вниз удар топора. Он рухнул на пол за спиной демона, но тут же поднялся, атакуя копьё, чтобы выбить его из руки.       Его манёвр был отчаянным, но это сработало. Копьё упало с громким гулом, выбросив зелёную энергию. Махаян замер, а затем развернулся, его лицо исказила гримаса недовольства.       — Интересно, — тихо произнёс он, поднимая зазубренный клинок. — Ты используешь хитрость. Но это лишь отсрочка.       Вано отступил, его взгляд был сосредоточенным, но в глазу мелькали искры усталости. Он сделал глубокий вдох, стиснув в руках косу, которая продолжала пульсировать ало-чёрным светом.       — Отсрочка? — прохрипел он, его голос был пропитан болью, но звучал твёрдо. — Если отсрочка помогает мне стоять на ногах, я приму её!       Махаян скривил губы в полуулыбке, его зазубренный клинок медленно поднялся.       — Это слова умирающего.       Махаян двинулся вперёд с силой и уверенностью хищника, но Вано начал менять свою тактику. Он сделал резкий выпад вправо, уворачиваясь от нисходящего удара топора, и тут же атаковал. Коса прочертила дугу, целясь в бок демона, но тот успел развернуть зазубренный клинок, блокируя удар.       Вано уклонился, его шаги были резкими, но хаотичными. Он специально оставлял себя уязвимым, провоцируя Махаяна на сильные удары, которые легко могли промахнуться. Когда Махаян сделал очередной выпад топором, Вано перекатился под его рукой и, взмахнув косой, зацепил доспех на его правой ноге, оставив глубокую царапину. Демон замер, его взгляд вспыхнул яростью.       — Ты смеешь играть со мной? — прорычал он, атакуя сразу всеми доступными оружиями.       Каждый следующий удар демона становился всё более яростным. Он обрушивал на Вано весь свой арсенал, но тот продолжал уворачиваться, иногда с трудом, иногда едва успевая. Однако Махаян был слишком быстрым, и одна из атак его топора вскользь задела бок Вано, оставив глубокий порез. Боль вспыхнула, но Вано стиснул зубы, продолжая двигаться.       Следующий удар копьём прошёл чуть ниже его плеча, рассекая ткань и кожу. Зеленоватое сияние ядовитого наконечника оставило после себя ощущение жжения. Почерневшие вены начали проявляться рядом с раной, распространяясь, как тёмные корни.       — Чувствуешь это? — произнёс Махаян, не останавливаясь. — Пока я убиваю тебя, оно тоже будет терзать тебя.       Вано споткнулся, его дыхание стало хриплым, но он не позволил себе остановиться. Вместо того чтобы атаковать в лоб, Вано снова начал двигаться по кругу, делая быстрые выпады и уклоняясь. Его шаги были нестабильными, но каждый раз он находил слабые моменты, чтобы атаковать.       Коса скользнула по доспехам Махаяна, оставляя новые царапины. В один момент Вано целился в его руку, и ало-чёрная энергия чуть не сбила копьё из его руки.       — Ты бегаешь, как крыса, — произнёс Махаян, его голос звучал раздражённо.       — А ты… теряешь терпение, — прохрипел Вано, его лицо исказилось от боли.       Раны Вано продолжали кровоточить, а жжение от яда становилось невыносимым. Его движения замедлялись, а удары косой становились менее точными. Махаян сделал резкий выпад зазубренным клинком, и Вано едва успел парировать его.       Оглушающий звук столкновения оружий разнёсся по залу, а Вано снова отступил на шаг, его тело дрожало от усталости. Едва он удержал равновесие, его взгляд упал на косу в руках. Её ало-чёрное свечение стало ярче, чем когда-либо. Она пульсировала, словно живое сердце, а алые вспышки энергии теперь пробегали по всему древку, обвивая пальцы Вано. «Она реагирует…» — мелькнула мысль, и Вано почувствовал, как с каждым ударом его ярость и решимость усиливают связь с оружием.       Махаян не дал ему времени на размышления. Его топор устремился вниз, целясь в голову Вано. Тот уклонился в последний момент, сделав резкий выпад косой, но демон, казалось, ожидал этого. Его зазубренный клинок снова отразил удар, выбив косу из её траектории.       — Ты думаешь, что твоя игрушка спасёт тебя? — сказал Махаян, его голос был полон насмешки. — Ты даже не понимаешь её истинной силы.       Он атаковал снова, его оружие двигалось с такой скоростью, что Вано едва успевал уворачиваться. Топор пронёсся рядом, чуть не зацепив ногу, копьё пронзило воздух у его груди, а клинок оставил длинную царапину на руке.       Вано пытался найти брешь в защите демона, но тот явно доминировал. Махаян играл с ним, как кошка с мышью, каждым ударом выжимая из него последние силы.       В один из моментов Махаян резко сменил тактику. Вместо удара он протянул свободную верхнюю руку и схватил Вано за шею. Его пальцы сдавили горло, поднимая тело Вано в воздух.       — Ты был забавной игрушкой, — сказал демон, приближая лицо Вано к своему. Его горящие алые глаза были пугающе близко, казалось, что они проникают прямо в душу. — Но игрушки ломаются.       Вано хватался за руку Махаяна, его пальцы скользили по холодной броне, но хватка демона была железной. Боль пронзила его тело, дыхание перехватило, но он всё же успел поднять косу. Её свет стал ещё ярче. Алая энергия заструилась по лезвию, и Вано почувствовал, как оружие наполняет его остатками сил.       — Ты недооцениваешь нас, — прохрипел он, его голос был слабым, но в нём звучала ярость.       Махаян издал короткий смешок и резко бросил Вано в сторону. Его тело ударилось о каменный пол, и на мгновение перед его глазами всё потемнело. Боль охватила каждую клеточку, но коса осталась в его руках, её свет напоминал пульсирующую звезду.       — Поднимайся, — сказал Махаян, подходя ближе. — Ты переоцениваешь свои возможности, твой разум уже затуманен.       Вано поднялся на одно колено, тяжело дыша. Его рука крепко держала косу, которая светилась ярче, чем прежде. Алое сияние, казалось, окутывало его тело, поддерживая его там, где силы уже иссякли. Махаян медленно шагнул вперёд, его массивная фигура заслоняла свет рун на потолке. Он держал своё оружие с грацией, которая не соответствовала его мощи, и его глаза горели с пугающим спокойствием.       — Ты всё ещё цепляешься, — произнёс он, его голос звучал как грохот камня.       Махаян сделал стремительный выпад топором, и Вано, собрав остатки сил, перекатился в сторону, избежав смертельного удара. Каменный пол под топором взорвался, разлетаясь в осколках, один из которых рассёк щёку Вано.       Он тут же нанёс ответный удар косой, целясь в ноги Махаяна. Лезвие оставило глубокую трещину в полу, но демон легко отскочил, его зазубренный клинок уже был нацелен на шею Вано.       Вано поднял косу, чтобы парировать удар, и сноп искр осветил зал. Вибрация от столкновения прошла через его тело, но он продолжал стоять, несмотря на боль, которая пронизывала его до самого сердца.       Махаян снова атаковал, его топор описал широкую дугу. Вано, уставший и замедлившийся, успел уклониться, но только частично. Лезвие разорвало его бок, оставив глубокую, ужасную рану.       Боль пронзила Вано. Он вскрикнул, его ноги подкосились, и он едва не упал. Его свободная рука инстинктивно прижалась к боку, пытаясь удержать внутренности от выпадения. Тёплая кровь быстро запачкала его пальцы и стекала на пол.       — Вот оно, — с холодной насмешкой сказал Махаян, поднимая зазубренный клинок. — Ты начинаешь понимать свою ничтожность.       Вано сделал несколько шагов назад, стараясь сохранить равновесие. Он стиснул зубы, его взгляд всё ещё был полон решимости, несмотря на кровь, которая капала с его тела. Махаян бросился вперёд, на этот раз с копьём. Лезвие копья вспыхнуло зелёным светом, когда оно устремилось к груди Вано.       Тот поднял косу, стараясь парировать удар, но его движения были слишком медленными. Копьё пронзило его грудь, пробив лёгкое. Вано захрипел, почувствовав, как острая боль разлилась по его телу. Махаян поднял его за горло, легко удерживая в воздухе. Его глаза светились насмешкой, а на губах играла зловещая улыбка.       — Ты не выдержал, — прошептал он, словно наслаждаясь каждым словом. — Но ты продержался дольше, чем я ожидал.       Он резко отбросил Вано в сторону, и тот рухнул на пол, как сломанная кукла. Кровь текла из его груди и живота, смешиваясь с багровыми отблесками света. Вано лежал на полу, его дыхание было хриплым и рваным, каждый вдох отдавался болью в груди. Густая кровь вытекала из раны на боку, образуя под ним тёмную лужу. Он чувствовал, как силы покидают его тело, но в его голове звучал один приказ:       «Вставай!»       Стиснув зубы, он упёрся рукой в пол и медленно поднялся на одно колено. Его взгляд был затуманен, он видел свои внутренности — светлые, влажные петли кишок, которые частично вывалились из раны.       — Нет… — выдавил он, его голос был слабым, но в нём звучала отчаянная решимость.       Он дрожащей рукой потянулся к ране, пытаясь запихнуть выпавшие органы обратно. Его пальцы, покрытые кровью, скользили, и каждый толчок вызывал вспышку боли, но он не останавливался.       «Вставай…»       Тяжёлые шаги раздались за его спиной, и тень Махаяна накрыла его, словно предвестник неизбежного конца.       — Жалкий, — раздался холодный голос демона, наполненный презрением. — Даже в объятиях смерти ты пытаешься сопротивляться.       Вано с трудом поднял голову, его единственный глаз встретился с алыми огнями взгляда Махаяна.       — Ты говорил о муравьях, — прохрипел Вано, кровь текла из уголков его губ. — Но даже муравей может укусить…       Махаян усмехнулся, его зазубренный клинок поднялся, и лезвие сверкнуло багровым светом.       — Да, — произнёс он, его голос стал почти шёпотом. — Но в конце концов муравей всегда оказывается под ботинком.       Он сделал быстрый, точный выпад. Лезвие клинка пронзило грудь Вано, разорвав его сердце. Вано издал короткий хрип, его тело дёрнулось, а рука, которая пыталась удержать внутренности, бессильно упала на пол. Глаза его на мгновение расширились, но затем взгляд застыл, а из уголков губ медленно потекла кровь. Махаян отступил на шаг, его клинок всё ещё горел, омытый кровью Вано.       Тишина.       Вано увидел знакомые стены — грубый серый камень, покрытый пятнами плесени и высохшей крови. Воздух в камере был тяжёлым, пахло гнилью и сыростью. Он лежал на холодном полу, чувствуя, как боль медленно заполняет его тело, но не настолько сильно, чтобы заставить кричать.       Он поднял руку и увидел её — изуродованную, покрытую шрамами, но без кровоточащих ран. Его пальцы дрожали, когда он провёл ими по груди. Там не было раны, где прежде был пробит его бок, не было ощущения разрыва тканей.       — Это… сон? — прошептал он, его голос звучал хрипло, словно он не говорил целую вечность.       Он сел, опираясь спиной о стену, и осмотрелся. Камера была точь-в-точь такой же, какой он помнил её раньше. Те же стены, тот же металлический привкус в воздухе, даже та же лужа воды на полу, в которой он однажды видел своё отражение.       «Сон? Это был всего лишь сон?»       Но это не казалось сном. Его тело помнило боль, его разум помнил каждый момент боя, каждый взмах косы, каждый удар Махаяна.       — Нет… Это не могло быть сном, — прошептал он, покачав головой. — Я чувствовал всё. Я умер!       Он поднялся, его ноги дрожали, но постепенно обрели опору. Тело чувствовалось непривычно лёгким, как будто его освободили от груза, который он нес веками. Вано посмотрел на металлическую дверь, которая всегда отделяла его от коридора. Узкая, тяжёлая, с ржавыми петлями, она казалась ему символом его заключения.       Он сделал шаг к ней, затем второй. Каждый шаг отзывался в его сознании как гул ударов сердца. Подойдя вплотную, он медленно протянул руку, его пальцы слегка коснулись холодного металла. В этот миг реальность вокруг начала трескаться. Металлическая дверь исчезла, стены распались, и всё погрузилось в ослепляющий белый свет.       Глаза Вано резко открылись. Воздух снова наполнил его лёгкие, резкий и холодный, как удар по лицу. Он понял, что лежит на полу, чувствуя жёсткий камень под собой. Вместо привычной темноты его зрения он ощутил что-то новое. Он почувствовал… полноту. Его рука инстинктивно потянулась к лицу, и пальцы ощупали бинты.       С диким нетерпением он сдёрнул их. Оба глаза были открыты. Его левый глаз, который прежде был утерян, теперь видел. Он моргнул несколько раз, привыкая к свету, и понял, что этот глаз видит иначе. Зрение было резче, чётче, но с каким-то странным оттенком, будто он смотрел на мир через дымку.       Вано резко сел, его сердце колотилось в груди. Он провёл рукой по своему лицу ещё раз, затем поднял её перед собой. Она была покрыта шрамами, но цела. Его тело, которое должно было быть уничтожено, теперь снова существовало.       — Этого… не может быть, — прошептал он.       Его взгляд остановился на косе, которая лежала рядом с ним, её алое сияние стало слабее, но не угасло.       «Что это было? Сон? Реальность?..»       Его пальцы снова сжали древко, и в этот момент алый свет косы усилился, отозвавшись на его прикосновение.       «Ты всё ещё здесь», — подумал он, но не знал, обращается ли он к оружию или к самому себе.       Махаян стоял у огромного окна на противоположной стороне зала. Багровое свечение рун и мягкий свет луны, пробивавшийся сквозь тучи, освещали его массивную фигуру. Его доспехи слегка поблёскивали, а в руках он держал перо, которым делал записи на сложенных рядом бумагах.       Рядом с троном были аккуратно сложены его топор и зазубренный клинок, словно ещё впитывающие энергию битвы, пьющие кровь. Махаян писал медленно и тщательно, как будто ничего не произошло. В его движениях чувствовалась уверенность того, кто не оставляет ошибок.       «Он думает, что я мёртв», — осознал Вано, глядя на демона, который казался настолько расслабленным, что мог быть частью самого камня.       Вано поднялся. Его ноги были тяжёлыми, тело всё ещё болело, а рука всё ещё прижималась к боку, где ранее зияла рана. Но внутри он чувствовал что-то новое. Коса в его руках пульсировала, её алое свечение стало густым, как кровь, и Вано ощущал, что в ней нарастает нечто. Оно требовало выхода, будто кричало в его голове.       Он сделал шаг вперёд, а затем ещё один. Его дыхание было тяжёлым, но каждый шаг приносил ему ощущение силы. Но его поступь, даже такая тихая, разнеслась эхом по пустому залу. Махаян резко остановился. Его перо застыло над бумагой, а затем медленно вернулось в подставку. Демон выпрямился, не торопясь, его массивная фигура обернулась к Вано.       — Ты… — сказал он тихо, но его голос был пропитан удивлением.       Махаян медленно осмотрел Вано с ног до головы, его горящие алые глаза сузились.       — Ты ещё жив, — произнёс он, это был факт, который никак не укладывался в его разум.       Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его движение было медленным, но каждая деталь выражала уверенность и готовность к бою. Махаян протянул руку, и копьё, стоящее у стены рядом, с резким звуком коснулось его руки.       — Ты… феноменален, — продолжил он, его голос был теперь спокойным, почти ленивым. — Но это ничего не меняет. Я убью тебя.       Он поднял копьё, его зелёное свечение стало ярче, словно чувствовало жажду своего хозяина. Махаян сделал ещё один шаг вперёд, теперь его фигура полностью затмевала свет из окна.       — Ты должен был остаться в пыли, — произнёс он. — Но раз ты восстал, я покажу, как ошибся твой бог, создав тебя.       Вано поднял косу, её свет вспыхнул ярче, отвечая на эти слова. Её сила, горячая и живая, начала распространяться по его телу. Коса в руках Вано пульсировала. Казалось, она издавала глухие, едва слышимые стоны, словно плакала, умоляя своего владельца:       «Используй меня. Покончи с этим».       Вано чувствовал её горячую силу, которая пронизывала его тело, заполняя каждую клеточку. Казалось, она жила своей собственной жизнью, но была связана с ним неразрывной нитью. Махаян не дал времени на раздумья.       Монстр рванул вперёд, его копьё сверкнуло зелёным светом, оставляя за собой резкий запах серы. Его скорость была нечеловеческой, его движения — мощными и безжалостными. Вано занял стойку, сжимая косу обеими руками. Он наблюдал за каждым движением Махаяна, его взгляд был сосредоточен, а дыхание ровным.       «Давай же… Раскройся!»       Копьё с гулом пронеслось в воздухе, целясь прямо в грудь Вано. Он не стал уворачиваться. Лезвие прошло насквозь, пронзив его бок и грудную клетку. Боль была оглушающей, но Вано знал, что это был его шанс. Когда копьё застыло в его теле, он почувствовал, как Махаян на мгновение открылся.       Стиснув зубы, он поднял косу. Её свет вспыхнул с ослепительной силой, и древко в его руках начало вибрировать, словно живое. Вано сделал мощный замах, направляя всё своё отчаяние, ярость и силу в этот единственный удар.       — Сдохни уже! — выкрикнул он, вложив в слова всю свою боль и решимость.       Коса ожила. Из её лезвия вырвалась ало-чёрная энергия, напоминающая резкий взмах гигантского клинка. Она разрезала воздух, раздаваясь оглушительным гулом, словно вой самой смерти.       Энергия ударила в Махаяна. Его тело, массивное и покрытое чёрными доспехами, замерло на мгновение ока. Затем по нему прошёл разрез, начиная от плеча и доходя до нижней части туловища.       Лезвие энергии разорвало его пополам, как нож разрезает ткань. Доспехи Махаяна разлетелись осколками, их обломки с грохотом ударились о каменный пол. Его верхняя половина тела отлетела, а нижняя сдвинулась назад, прежде чем рухнуть.       Из ровного, но слегка рваного разреза на его теле вырвалась тёмная энергия. Она бурлила, словно живая, извиваясь и испуская шипение. Казалось, она пыталась собрать себя обратно, но что-то её останавливало. Сгустки энергии медленно поднимались в воздух, а затем исчезали, оставляя за собой только мрак и жуткий, давящий холод.       Вано упал на колени, его руки всё ещё держали косу. Её свет начал угасать, но в последний момент она излучила мягкое тепло, словно благодарила своего владельца. Её вибрация, прежде пульсирующая в такт его сердцебиению, начала затихать, но оружие всё ещё казалось живым.       Он медленно двинулся вперёд, его ноги дрожали от острой боли из-за оружия, пронзившего грудь. В его глазах больше не было страха, только ярость, смешанная с упрямством. На полу, среди осколков доспехов, лежала верхняя часть тела Махаяна. Его дивное, тёмно-алое лицо оставалось безупречно спокойным, но алые глаза, горящие ненавистью, смотрели прямо на Вано.       Махаян попытался пошевелиться, его руки дернулись, но силы уже оставляли его. Тёмная энергия вокруг него медленно рассеивалась, как дым, уносимый ветром.       — Ты… — произнёс он, его голос был тихим, но наполненным зловещей силой, — ещё слишком мал…       Он закашлялся, из его рта вырвалась густая чёрная жидкость, но его взгляд оставался неотрывно прикован к Вано.       — Но это… не конец.       Вано замер перед ним, его лицо исказилось в горькой ухмылке. Он поднял косу, её древко упёрлось в пол рядом с ним как символ его победы.       — Пока ты топчешь одного муравья, — сказал он, его голос был хриплым, но звучал чётко, — сотня других уже обвивает твой ботинок, готовая вгрызться в плоть.       На мгновение в алых глазах Махаяна промелькнула тень удивления. Затем его взгляд застыл, и алый свет начал угасать, оставляя его глаза пустыми и холодными, как мёртвый камень. Тишина снова окутала зал. Только тяжёлое дыхание Вано и гулкое эхо его слов напоминали о битве, которая только что закончилась.       Вано стоял над останками Махаяна, тяжело опираясь на косу. Его тело дрожало, каждый мускул был напряжён, будто готов разорваться. Его грудь с трудом поднималась, разрываемая болью и усталостью. Он посмотрел на изувеченное тело своего врага. Раньше он мог бы почувствовать удовлетворение, но теперь его мысли были пустыми, а разум — затуманенным.       — Конец, Махаян, или нет… — произнёс он почти шëпотом, его голос был слаб, — это уже неважно.       Вдруг резкая, пронзительная боль пронеслась по всему его телу. Она была не похожа на ту, что он испытывал раньше. Это было нечто более глубокое, нечто, что разрывало его изнутри. Вано застонал, схватившись за грудь, и упал на колени. Его дыхание стало рваным, а пальцы дрожали, будто не могли найти опоры.       — Что… — прошептал он, но слова утонули в новом всплеске боли.       Его кожа начала пузыриться, как будто под ней закипела лава. Он закричал, ощущая, как его лицо начинает плавиться прямо на глазах. Руки Вано дрожали, когда он непроизвольно потянулся к своему лицу. Его пальцы наткнулись на мокрую, горячую массу, которая текла вниз, как расплавленный воск. Он почувствовал, как кожа сходит клочьями, обнажая мышцы и кости. Глаз, который только что вернулся к нему, выпал, скатившись по его щеке, оставляя за собой вязкий след.       — Нет!.. — задыхался он, его голос был полон ужаса.       Пальцы скользнули по голой кости, которая обнажилась под растаявшей плотью. Каждый нерв горел, а его разум отказывался воспринимать, что происходило. Боль была невыносимой. Он чувствовал, как всё тело дрожит, ломается, а затем снова собирается. Кожа начала восстанавливаться, но процесс был таким же болезненным, как её потеря.       Мышцы затягивались на месте, и новый глаз с шокирующей скоростью вырастал в пустой глазнице. Кожа снова покрывала его череп, нарастающая, словно ткань, что медленно окутывала тело. Но это не было освобождением. Каждый новый слой плоти приносил с собой новую волну боли, как будто его тело отвергало само себя, пытаясь пересобраться.       Когда трансформация завершилась, Вано рухнул на пол, тяжело дыша. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится, а его разум всё ещё блуждает в тумане. Он медленно поднял голову, его лицо было восстановлено, но взгляд в его глазах был пустым. Вано опустил руку на каменный пол, пытаясь подняться, и прошептал:       — Что ты со мной сделал… Махаян?       Труп Махаяна остался безмолвным. Его алые глаза погасли, а тёмная энергия, что вырывалась из разрубленного тела, растворилась в воздухе, оставив за собой только пустоту и холод. Вано опёрся на косу, поднявшись на ноги. Он осмотрел свои руки — покрытые шрамами, изуродованные, но целые. Их вид казался чуждым, будто это были не его собственные конечности.       Он попытался сжать пальцы в кулак, но не почувствовал ничего. Пальцы двигались, но без привычной отдачи, без ощущения тепла или давления. Он коснулся своей груди, своего лица, но кожа тоже не отозвалась.       — Я… ничего не чувствую, — прошептал он, его голос был тихим, но в нём слышался холод ужаса.       Он обернулся к трупу Махаяна, словно ожидая ответа, но мёртвое тело оставалось неподвижным, разорванное и бессильное. Вано посмотрел в багровое сияние рун на потолке, но их свет больше не казался ему таким ярким, как раньше.       «Кто я?»       В этот момент он осознал, что не может вспомнить своего имени. Его разум был заполнен воспоминаниями о боли, криках, отчаянии, но в них не осталось места для чего-то личного.       «Я знал его… раньше. Но теперь… Кто я?»       Он снова взглянул на свои руки. Даже их движения казались чуждыми, механическими. Его тело, которое должно было быть наполнено жизнью, теперь было как оболочка. Вано подошёл к разбитому окну, из которой открывался вид на мрачный, затянутый облаками горизонт. Его глаза скользили по пейзажу, но всё, что он видел, было лишено красок. Красный свет рун, серый камень, чёрное небо — всё стало однообразным, пустым, бесчувственным.       — Я потерял… всё, — прошептал он, его голос был слабым, будто и он начал исчезать.       Вано поднял руку к своему лицу, но даже это движение казалось бессмысленным. Он больше не ощущал себя. Не чувствовал веса своего тела, не ощущал дыхания, даже боль, которая прежде была невыносимой, ушла.       — Ну и… зачем?       Но ответов не было. Только тишина окружала его. Тишина и тяжесть косы, которую он всё ещё держал. Она оставалась тёплой, пульсирующей. Вано сделал неуверенный шаг вперёд, затем ещё один. Его ноги двигались механически, будто по инерции, а разум с трудом осознавал происходящее. Он поднял взгляд, оглядывая разрушенный зал, изуродованный битвой.       Его голос, хриплый и низкий, нарушил гробовую тишину:       — Ты забрал у меня всё…       Он остановился, посмотрел на косу, которая всё ещё пульсировала слабым ало-чёрным светом, словно живая.       — Поэтому я заберу всё у тебя.       Его слова эхом разнеслись по залу, гулкие и мрачные. На другом конце зала раздались тяжёлые шаги. Охранники, привлечённые шумом разрушений и взрывом энергии, вбежали внутрь. Их лица, частично скрытые шлемами, отразили страх, когда они увидели останки Махаяна, разорванного пополам, и фигуру Вано, стоящую с косой в руках.       — Кто ты?! — выкрикнул один из них, поднимая меч.       Вано медленно повернул голову в их сторону. Его взгляд был пустым, но в глазах горел холодный свет.       — Я расколол его, — произнёс он, его голос был тихим, но в зале, наполненном тишиной, он звучал, как раскат грома. — Раскол…       Его взгляд упал на оружие в руках, и в его голове мелькнула мысль.       Он стиснул древко, и коса мгновенно отозвалась вспышкой алого света, который обжёг воздух вокруг. Охранники, увидев его движение, бросились вперёд. Первый, с копьём в руках, попытался нанести удар, но Вано сделал резкий шаг в сторону. Коса взлетела, её ало-чёрное лезвие прочертило дугу, и тело охранника было разрезано надвое.       Кровь брызнула на каменный пол, а тело рухнуло с глухим стуком. Второй охранник, вооружённый мечом, закричал и бросился на Вано, но тот встретил его с холодной решимостью. Коса прошлась по диагонали, и лезвие с лёгкостью разрубило броню, плоть и кости. Грудь охранника раскрылась, словно книжные страницы, и он упал без единого звука.       Третий попытался отступить, его глаза были полны ужаса, но Вано не дал ему уйти. С резким взмахом косы он устремился вперёд, словно волной разрубив врага. Его тело рухнуло на пол, оставляя за собой след из крови.       Вано опустил косу. Её свет мерцал, наполняя зал слабым багровым сиянием. Он оглядел тела охранников, раскиданные по залу, но его лицо осталось бесстрастным. Он провёл рукой по древку косы, и на мгновение почувствовал, как она дрожит, словно отвечает на его действия.       — Коса Раскола, — произнёс он тихо, почти благоговейно, глядя на ало-чёрное лезвие.       Слабая улыбка коснулась его губ, но она была горькой, лишённой радости. Он посмотрел в сторону выхода из зала, его взгляд был холодным и решительным.       «Я заберу всё».       Вано, исцелённый, с двумя прекрасными изумрудными глазами, шёл вперёд. Его тело, некогда покрытое ранами и шрамами, теперь восстанавливалось с пугающей скоростью. Старые шрамы исчезали, кожа затягивалась, не оставляя следов. Каждый шаг отдавался в каменных коридорах гулким эхом, а коса в его руках мерцала мягким, но зловещим светом. Она, казалось, оживала с каждым ударом сердца Вано, готовая выплеснуть разрушительную силу в любой момент.       «Сеять кару… Покончить с этим ужасом».       Он шёл всё быстрее, ярость разгоралась в его душе, а его тело, казалось, пропитывалось этой яростью, становясь инструментом уничтожения. Но внезапно его шаги замедлились. Вано почувствовал резкий укол боли в груди, как будто что-то внутри его пыталось вырваться наружу.       — А-А-А-А-А-А! — вырвался крик, когда его спина выгнулась дугой, а мышцы на руках начали вздуваться, разрывая немногочисленные остатки бинтов.       Его кожа покрылась трещинами, из которых сочилась густая чёрная жидкость. Пальцы на руках вытянулись, когти выросли, как у зверя, а зубы заострились, будто у хищника. Его тело начало искажаться: руки стали непропорционально длинными, ноги изогнулись, и из спины вырвались длинные острые шипы. Но в следующий миг это всё исчезло. Кожа снова затянулась, шипы втянулись, а тело вернулось к своему прежнему состоянию. Вано упал на одно колено, его дыхание было тяжёлым, а пот стекал по лицу.       «Что со мной происходит?!»       Он попытался подняться, но снова ощутил резкий прилив боли. Его мышцы снова начали расползаться, кости ломались с оглушительным треском, а затем выстраивались по-другому. Его лицо на мгновение исказилось: одна половина стала гладкой и нечеловеческой, словно из черного металла, другая осталась живой, но покрытой жуткими наростами.       Вано закричал, его голос эхом пронёсся по коридору.       Охранники выбежали из ближайшей комнаты, но когда они увидели его, их лица исказились от ужаса. Один из них не успел даже крикнуть: Вано рванул вперёд, и его когти, внезапно вырвавшиеся из пальцев, пронзили ему грудь. С диким рыком Вано отшвырнул тело, которое с глухим стуком ударилось о стену.       Остальные охранники пытались сдержать его. Один поднял меч, но Вано вцепился в него своей когтистой рукой, раздавив лезвие вместе с предплечьем противника. Второго он сбил с ног мощным ударом Косы, едва вросшей в новую конечность, а после наступил, окрасив стены кровью.       — Закрыть ворота! — выкрикнул один из охранников, но не успел добежать до двери: рука Вано увеличилась и пробила ему грудь.       Вано, дрожа от боли и ярости, двинулся по коридору. Его тело продолжало искажаться: пальцы удлинялись, когти вырастали, затем втягивались, как у хищного зверя, но он уже не обращал на это внимания. Каждое движение приносило невыносимую боль, но он подавлял крики, стиснув зубы.       Он поднял Косу, её свет был слабее, чем раньше. Тёмная энергия больше не рвалась наружу, и её сила казалась далёкой, словно затухавшая звезда. Но Коса всё ещё жила, она пульсировала, поддерживая его как могла.       Он подошёл к первой двери, за которой слышались слабые стоны. С усилием вонзив когти в металлическую решётку, Вано потянул её на себя. Металл скрипел, сопротивляясь, но вскоре решётка с треском сорвалась с петель. Из клетки выбежал исхудавший мужчина, его глаза были наполнены страхом, но он замер, увидев Вано. Его тело — искажённое, покрытое трещинами и шипами, лицо частично скрыто костяными наростами.       — Беги, — хрипло прорычал Вано, не глядя на пленника, и тот, спотыкаясь, бросился прочь.       Шум сработал как сигнал тревоги. Из соседних коридоров послышались быстрые шаги — охранники направлялись к месту, где Вано разносил клетки. Когда первый из них появился в конце коридора, Вано, не задумываясь, бросился вперёд. Его когти впились в горло охранника, и тот захрипел, падая на пол.       Ещё двое охранников следовали за ним, но Вано, переполненный яростью, расправился с ними с пугающей лёгкостью. Один из них замахнулся мечом, но Вано, поймав его руку, с силой раздавил кости, заставив охранника закричать. Второго он схватил за голову, и его пальцы, обратившиеся в когти, пробили череп.       Кровь стекала по рукам Вано, но он не останавливался. Его взгляд упал на следующую дверь, и он, превозмогая боль, бросился к ней. Металлические прутья клетки были новые, но Коса слабо вспыхнула, помогая ему разорвать барьер. Решётка упала с грохотом, и из клетки выбежали трое узников. Они остановились, увидев его, но Вано снова повторил:       — Бегите.       Охранники вновь появились из-за поворота. Один из них бросил копьё, которое прошло мимо и вонзилось в стену. Вано рванул к ним, и его тело вновь начало меняться. Его ноги удлинились, стали мощнее, руки превратились в чудовищные конечности с когтями, но он чувствовал, как эта сила вырывается неконтролируемо, словно рвёт его изнутри.       Он прыгнул на ближайшего охранника, разорвав его в клочья. Второй попытался убежать, но Вано одним движением вогнал Косу ему в спину. Третий пытался защититься крепким щитом, но Вано, будто не замечая его, прорвал защиту, вонзив когти в грудь врага.       Крики и звуки боя разносились по коридору, смешиваясь с шумом освобождённых узников, которые убегали из клеток. Вано продолжал двигаться вперёд. Его тело бесконтрольно трансформировалось, а боль, вместо того чтобы ослаблять его, превращалась в топливо для его ярости. Он чувствовал, что уже не человек, но это не имело значения.       Ещё одна дверь рухнула под его ударами. Узники выбежали наружу, но некоторые из них смотрели на него с ужасом, не понимая, кем или чем он стал.       — Бегите, — снова повторил Вано, его голос звучал глухо, как будто он говорил через стену боли и ярости.       Охранники продолжали стекаться со всех сторон, но никто из них не мог остановить его. Вано резал, рвал, разрывал. Он бросился вперёд, его взгляд был холодным, а тело горело яростью, несмотря на усталость и боль. Перед ним стояли ещё несколько охранников, их оружие было готово к бою, но страх в глазах выдавал их истинные чувства.       Вано поднял руки, собираясь нанести удар, но вдруг его мышцы начали дёргаться. Боль вспыхнула, как будто что-то разрывалось внутри него. Он застыл на месте, пытаясь понять, что происходит, когда его руки начали вытягиваться и изменяться. Пальцы слились вместе, кожа разошлась, и из неё вырвались длинные красные тентакли, которые тут же устремились к ближайшим охранникам.       — А-А-А-А!.. — закричал один из них, когда его обхватили гибкие, но сильные щупальца.       Они обвили тела охранников, словно змеи, покрывая их густой, влажной массой. Вано смотрел на это с ужасом, но не мог ничего сделать — его руки больше не слушались его. Тентакли начали нарастать, обрастая плотью, словно поглощая охранников. Масса становилась всё больше, пока их тела полностью не исчезли внутри неё.       Вано почувствовал, как ноги подкашиваются. Боль стала невыносимой, и он рухнул на колени. Его тело снова начало менять форму, но на этот раз это было хуже, чем когда-либо. Кожа на груди и спине разорвалась, и из неё вырвались новые отростки, напоминающие те же тентакли. Они цеплялись за стены, пол и потолок, окутывая коридор, как паутина.       Вано закричал, но звук его голоса утонул в бурлящем хрипе, когда его тело начало сливать плоть в единую массу. Он расплылся по полу, его ноги и руки исчезли, превратившись в вязкую, пульсирующую биомассу, которая начала заполнять весь коридор. Охранники, которых ещё не захватили щупальца, пытались убежать, но плоть настигала их, хватала, затягивала в себя.       — Нет! Помогите! — закричал один из них, прежде чем его тело исчезло в пульсирующем месиве.       Масса сдавила их так сильно, что слышались хруст костей и крики ужаса, пока они не стихли окончательно. Через несколько секунд биомасса начала втягиваться обратно. Вязкие отростки сократились, сливаясь в один центр, и постепенно начали принимать форму человека.       Среди луж крови и остатков разорванных тел охранников снова поднялся Вано. Его тело дрожало, а дыхание было тяжёлым. Он посмотрел на свои руки. Они снова стали нормальными, но на коже остались странные следы, будто она была испещрена трещинами, которые едва удерживались от разрыва.       — Что… Я? — прохрипел он, его голос был полон ужаса, но он быстро подавил эмоции, опустив взгляд на тела охранников.       Заключённые, наблюдавшие за этим, замерли на мгновение, не зная, что делать. Но один из них, старший и более смелый, начал толкать других:       — Вставайте! Помогайте остальным! Это наш шанс выбраться!       Они бросились к оставшимся клеткам, разрывая цепи и помогая пленникам выйти. Некоторые из них пытались поддержать тех, кто был слишком слаб, чтобы двигаться, а другие искали оружие у мёртвых охранников.       Вано взглянул на них, его лицо оставалось бесстрастным. Он поднял Косу, которая всё ещё была с ним, и сделал шаг вперёд. Его тело по-прежнему болело, а разум был затуманен, но его цель оставалась неизменной.       Вано шёл вперёд, едва переставляя ноги, но не позволяя себе остановиться. Коридоры, которые он преодолевал, были пропитаны кровью — его собственной, охранников и тех, кто попадался ему на пути. Каждый шаг отзывался болью в теле, которая уже перестала быть просто физической. Это была боль разрушенного разума, искажённой души. Позади него остались разгромленные клетки, мёртвые тела охранников и узников, которых он не успел спасти. Крики тех, кто всё ещё цеплялся за жизнь, смешивались с эхом его шагов.       Он дошёл до конца последнего коридора и увидел главные ворота. Они были массивными, окованными чёрным металлом, который сверкал в тусклом свете рун, всё ещё светивших близ увесистых петель.       Вано замер перед воротами, его взгляд поднялся вверх — в щели на них. За годы, что он провёл в этом аду, лес вокруг тюрьмы был полностью уничтожен. Через массивные трещины в стенах, ведущих к выходу, он увидел мир, который раньше знал, но теперь не узнавал. Когда-то зелёные деревья, которые окружали это место, превратились в обугленные останки. Они торчали из земли, как зубы мертвеца, а воздух был пропитан запахом золы и гари. Земля вокруг тюрьмы была иссушена, она больше не дышала жизнью.       Вано посмотрел на стены по бокам ворот. За время его заточения там появилась новая башня, её камни были тёмными, как ночь, а из её окон светились зловещие багровые огни. Когда Вано подошёл ближе, он оглянулся. Впервые он увидел, что оставил за собой. Кровь тянулась от самого зала Махаяна до ворот. Красные пятна на полу и стенах, тела, разбросанные по коридорам, разрушенные клетки — всё это было его делом. Каждый шаг, который он сделал, был отмечен разрушением. Каждый удар Косы Раскола оставлял шрамы на камне и в душах тех, кто был свидетелем.       Он на мгновение закрыл глаза. Подойдя к воротам, Вано почувствовал резкий укол боли. Его тело снова начало меняться. Его руки вытянулись, пальцы снова покрылись трещинами, из которых вырвались тонкие когти. Его лицо исказилось, одна половина покрылась плотью, другая — костяными наростами, а ноги обросли толстыми жгутами мышц, которые казались чужими.       — А-А-А!.. — он издал глухой крик, упав на одно колено, но стиснул зубы и поднялся.       Коса в его руках вспыхнула слабым светом, поддерживая его, словно напоминая, что он ещё жив. Сжав древко, Вано со всей силой вонзил Косу в ворота. Звук раздался гулким эхом, а массивные створки, как будто не выдержав силы удара, с треском начали открываться. Вано шагнул за ворота, и его взгляд упал на опустошённый пейзаж. Небо было затянуто чёрными тучами, которые, казалось, никогда не рассеивались. Солнце исчезло, оставив мир в сером, безжизненном свете. Его ноги ступили на иссохшую землю, каждый шаг оставлял за собой след, как будто сама земля не хотела принимать его.       Он оглянулся на тюрьму. Это место — источник его страданий и разрушений — теперь осталось в прошлом. Позади него пленники, поддерживая друг друга, сбросили оковы и, объединив усилия, ринулись к воротам, жадно вдыхая воздух свободы. Коса в его руках слабо мерцала, и её свет отражался в дивных глазах, устремлённых вперёд. Его тело всё ещё непрерывно менялось, возвращаясь к своей форме, а Косa, ставшая частью его судьбы, напоминала о пройденном пути. Сделав первый шаг, Вано вступил в мир, который уже не был ему знаком.