Глава 5. Страсть к музыке

В воскресенье утром, направляясь за своей утренней дозой кофе, он выследил Грейнджер у магазина «Флориш и Блоттс». Он подумал, что она разглядывает витрины, поскольку было еще слишком рано для открытия магазинов. В холодном январском воздухе ее дыхание превращалось в пар, и на ней была шерстяная шапка, натянутая на ее буйные волосы, а щеки были красными от пронизывающего мороза. Не теряя времени, он откинул черный капюшон своей мантии и приблизился к ней. — Ты не хотела бы позавтракать где-нибудь? Не возражаешь, если я присоединюсь? — спросил он после всех любезностей, прежде чем отвернуться и сказать немного подавленно: — Хотя, ты, наверное, занята. Просто я ведь не так уж много людей здесь знаю, мне так полегчало, когда я увидел тебя… Казалось, эмоциональный шантаж творил чудеса с Грейнджер, поскольку ее лицо наполнилось состраданием. — Конечно, мне бы очень хотелось, — сказала она, слегка улыбнувшись ему. — У меня есть любимая кофейня прямо через дорогу. Ты не против? — спросил Волдеморт, улыбаясь в ответ. — «Тертая фасолинка»? — спросила она, прежде чем кивнуть: — Это лучшая кофейня на Косом, я за. Просто чтобы ты знал, я всегда руками и ногами за кофе. Усевшись за его любимый столик, она спросила: — Ты тоже кофеман? Он кивнул, размышляя, что закажет Грейнджер. Она не казалась ему из тех людей, кто наливает в свою кружку больше кофе, чем молока, но ее привычки к сладкому навевали сомнения. Девчонка, похоже, очень любила пудинг и шоколад, судя по тому, что было во время вечера на Гриммо, дом двенадцать. Том кивнул тому самому огромному белобрысому бариста, который смотрелся все так же нелепо в современной кофейне, словно ему бы больше подошло размахивать двуручным мечом на поле боя, а не делать изящные движения палочкой над крошечными кружечками и молоть изысканные кофейные зерна. Бариста приветствовал его улыбкой и тут же начал заваривать ему первую порцию двойного эспрессо, а когда Грейнджер заказала американо, Волдеморт не смог не выгнуть бровь. На это она пробормотала: — У меня желудок сходит с ума, если я пью эспрессо весь день. Мне нужен чуть более разбавленный кофе, чтобы нормально функционировать. Я знаю, это трусливый выбор, Флер часто мне об этом говорила. Волдеморт предположил, что Флер — та французская вейла, что вышла замуж за Билла Уизли, но не стал выпытывать дополнительную информацию. Когда бариста спросил ее, каким количеством воды разбавить ее кофе, он заметил, что Грейнджер попросила не так уж много, совсем чуток. Он вдохнул аромат своего эспрессо, прежде чем быстро осушить чашечку — кофе был просто идеален. Бариста уже заваривал следующую порцию, зная, что ему нужно по крайней мере три, чтобы насытиться. Откусывая круассан, Волдеморт с увлечением наблюдал, как девчонка смаковала свой первый глоток с закрытыми глазами, слегка поджав губы, словно ожидая поцелуя. Его член нетерпеливо дернулся, когда он уловил довольный, слабый вздох, который она издала, когда вкус коснулся ее языка. Он искренне надеялся, что Грейнджер влюбится в него очень сильно и очень быстро, потому что он просто не мог дождаться, чтобы заполучить ее. Волдеморт хотел почувствовать этот сладкий вздох, только уже засунув свой член между ее мягких губок… Поерзав на стуле, чтобы поправить брюки, он откинулся спиной на спинку кресла, продолжая наблюдать за ней. Затем она начала говорить. — Я была так тронута, когда ты предложил помыть посуду, чтобы избавить Кричера от работы в пятницу. Ты, может, не знал об этом, меня очень интересует тема домовых эльфов и их ужасное положение в волшебном мире. — А я и понятия не имел, — сухо ответил Волдеморт. В конце концов, ее усилия по освобождению домовых эльфов довольно подробно отмечались в паре статей о ней, и было широко известно, что ее работа в Отделе Регулирования Магических Существ была сосредоточена на домовых эльфах. Подарив ей кривую улыбку, он сказал: — А если на самом деле, то я знаю, я читал об этом. — Так какова твоя позиция по данному вопросу? — спросила она, пристально глядя на него пытливыми и яркими глазами. Волдеморт забрал свой второй эспрессо, сразу его осушил и промокнул рот салфеткой, прежде чем сказать: — Мне кажется, ты неправильно этим занимаешься. Грейнджер прищурила глаза, и он почти улыбнулся: было ясно, что она привыкла к возражениям и к тому, что ей говорят, что она не права. Подстрекать ее было… весело. И было удивительно легко давить на ее слабости. Он терпеливо ждал, когда же она набросится, и, конечно же, девчонка, нахмурившись, сделала это властным и требовательным тоном: — Что ты имеешь в виду? Я думала, что ты больше заботишься о домовых эльфах, чем об обычных заурядных волшебниках, но, видимо, ошиблась. — Я просто думаю, что ты смотришь не в том направлении. Освобождать одного за другим не нужно, потому что это только увековечит узы рабства для освобожденных эльфов, сделает их несчастными. Тебе лучше работать над освобождением всего их вида сразу. Если тебе удастся это сделать, ты поймешь, действительно ли им нравится служить. Или же они предпочтут заниматься чем-то другим, получив свободу, — невинно сказал Том, пожав плечами. — Оу, — выдохнула Грейнджер, выражение ее лица было несколько смущенным. Затем она нахмурилась со скептическим выражением на лице: — Весь их вид… — Да, — подтвердил он, теперь с нетерпением подаваясь к ней через стол. — Разумеется, подобная связь эльфов с людьми неестественна. Кто-то должен был привязать вид к волшебникам когда-то в прошлом. Если это было сделано при помощью заклинания, то и освободить их можно заклинанием. Нужно просто как следует изучить этот вопрос. Она, казалось, воодушевилась, несмотря на свои опасения: — И как мне браться за подобное исследование? — Ты знаешь каких-нибудь эльфов, которые могли бы помочь тебе в исследовании? Тебе лучше, по крайней мере, найти одного такого, который уже освобожден от службы, и одного, который все еще служит семье. Различия и сходства между ними должны указать тебе правильное направление для определения природы связи, — Волдеморт пожал плечами. Грейнджер кивнула и неохотно спросила: — Но что мне делать? Слегка улыбнувшись, он понял, что ее раздражает этот вопрос. — Я не эксперт… — медленно сказал он, ухмыляясь про себя: «На самом деле, я как раз-таки эксперт: магические связи и их свойства всегда были в кругу моих интересов». — …но я полагаю, что тебе стоит изучить их разум, их пределы, их самые сокровенные желания, их сущность; то, что делает их домовыми эльфами. Если мне придется угадывать, то эта связь будет вплетена в их души. — Бросив на нее пристальный взгляд, он медленно продолжил: — Конечно, им может быть больно, когда ты вырвешь часть их души. Она выглядела пораженной, собираясь что-то сказать, но он спокойно перебил ее попытку: — С другой стороны, они могут быть еще более счастливы, когда ты закончишь, и они избавятся от своей привязанности. Открывая и закрывая рот, словно не зная, что сказать, Грейнджер наконец пробормотала с досадой: — Я не очень хороша в магии разума. Я бы не смогла сделать то, что ты описал. — Что? — недоверчиво спросил Волдеморт, внутренне радуясь. — Неужели нет? Все говорили, что она настолько преуспела во всем, что он не осмелился вторгнуться в ее разум из страха быть обнаруженным. — Нет, — сказала она с кислой улыбкой, явно раздраженная тем, что ей пришлось признать свою неудачу. — Понимаешь, у меня репутация всезнайки, но у меня есть свои слабости. Я полный профан в Окклюменции и Легилименции. Я не умею ни защищаться, ни проникать в чужой разум. Волдеморт задумчиво поджал губы и рискнул заглянуть в ее разум. Грейнджер не дернулась, не пошевелилась, и он понял с растущим удовольствием, что она даже не осознавала его присутствия. Бродя в поисках ее впечатлений о нем, он заметил сильное физическое влечение, почти заставившее ее бояться: что же это сделает с ее шаткими отношениями с Уизли? А еще девчонка была очень заинтригована его знаниями и прошлым, но, к своему разочарованию, Том обнаружил, что она еще далека от того, чтобы доверять ему. На самом деле, он бы сказал, что она откровенно подозревала его. Ему придется сблизиться с ней. Он мог бы предложить помощь с этим ее проектом. Все, что его волновало — это то, что домовые эльфы могли бы использовать свою новообретенную свободу, чтобы сбежать в Антарктиду и служить пингвиновидным драконам. Решив все же рискнуть, он мысленно сказал ей: «Ты ведь даже не заметила, как я проник, да?» От ее вздоха и расширившихся глаз он смог лишь усмехнуться, а потом отпустил ее разум. — Не волнуйся, я ушел из твоей головы, — сказал он. — Прости. Я просто подумал, что ты наверняка ошибаешься, но ты оказалась права. Тебе понадобится помощь в твоем деле. Она моргнула и с подозрением спросила: — А ты хорошо разбираешься в Магии Разума? — Безусловно, — ответил Волдеморт, — это же моя специальность. — Подняв руки, он решил обезоружить ее: — Я знаю, знаю, я ничего не могу с собой поделать. Это может быть наследственной чертой. Так было всегда, мне эта отрасль очень легко давалась. — Да я вижу, — хмыкнула девчонка, отпив кофе. Встряхнувшись, она спросила: — Но страшно знать, что кто-то может быть в моем сознании, а я даже не замечаю этого. Это как будто теряешь контроль над своим разумом, открывая свои мысли кому-то другому. Кивнув, он сразу же передразнил ее: — Да я вижу. Медленно, словно идея только формировалась в его голове, он добавил: — Это еще не официально, но Бруствер предложил мне должность руководителя Комнаты Разума в Отделе Тайн. Я начинаю завтра. Ее глаза округлились, и Волдеморт уловил краткую вспышку зависти. Да, она была амбициозна, и ей хотелось узнать, почему человеку, явившемуся тут как гром среди ясного неба, предложили такую ​​работу, когда ей пришлось бороться за влияние и положение на своей собственной работе. Улыбнувшись ей, он сказал: — Знаешь, мы могли бы поработать над этим вместе. Типа совместный исследовательский проект по домовым эльфам. Что ты об этом думаешь? Она недоверчиво уставилась на него. — Работать с тобой? Над этим проектом? Но я же сказала тебе, я не могу этого сделать! — Я думаю, что существуют такие штуки, как межведомственные проекты, не так ли? Ты могла бы исследовать историю домовых эльфов и подобные случаи, в то время как я и некоторые из моих исследователей могли бы заниматься непосредственно магией разума. Улыбка медленно озарила ее лицо, и она улыбнулась ему: — Да, я бы очень этого хотела, если, конечно, мой босс разрешит. Я заканчиваю свой текущий проект через две недели, так что, может, позже? Ее полный надежды взгляд скользнул прямо ему в пах, и озабоченная часть его мозга атаковала все высшие мозговые функции образами того, как бы он хотел увидеть ее на коленях перед ним, с таким полным надежды взглядом на ее красивом лице… Боги, подумал он, я с нетерпением жду того дня, когда смогу взять ее. Он не мог не задаться вопросом, сможет ли она взять его в свое горло, или же подавится его членом. Улыбнувшись ей в ответ, чтобы скрыть свое желание, он был совершенно уверен, что кончик его члена уже истекает предэякулятом.

***

Проходя по коридорам по пути в свой новый кабинет, Волдеморт восхищался гладкой черной плиткой и отсутствием дневного света. Отдел Тайн выглядел хорошо: все здесь было таким серьезным, глянцевые отблески отдавали силой и, что самое главное, все здесь кричало о темноте. Говоря проще, это было подходящее место для Лорда Волдеморта. Его магическая сигнатура позволила ему пройти в Первую комнату. Уровень его допуска не позволял комнате выкинуть какую-нибудь из ее штучек, и Том прошел вперед к третьей двери справа, входя в офисы Отдела. Внутри стояли двадцать три ожидающих его сотрудника. Увидев его, они вежливо зааплодировали, глядя на него с острым любопытством. Такая манера приветствия застала Волдеморта врасплох, но он быстро пришел в себя, помахав им рукой. Он отметил, что в его штате пятнадцать волшебников и восемь ведьм. Взглянув на женщин, сразу же начал раздумывать, а не затевает ли кто-нибудь из них что-нибудь веселенькое со своим новым боссом. Затем толпа замерла, ожидая, по-видимому, его речи. Ну что ж, ему нравились речи. Можно было бы и постараться по такому случаю. — Для меня большая честь работать с вами, — начал он, — так как вы представляете самые яркие умы Волшебной Британии. Исследование разума, памяти и мышления — это сложный и деликатный процесс. Как вы все знаете, достаточно лишь немного небрежности или слишком большой силы, чтобы полностью уничтожить разум. Наша работа — выяснить, почему, как, что и когда происходит в наших головах. Вы все искусны в Магии Разума, в самых разных ее областях, таких как Легилименция, Окклюменция, память, стирание и восстановление памяти, сила бессознательного, логика и рациональность, безумие и болезни разума, проецирование иллюзий, а также формы враждебного захвата и контроля над разумом. Вместе мы будем исследовать защиту и атаки, исцеление и разрушение, а также границы между иллюзиями и реальностью. Мы создадим новые знания и расширим границы магии вместе. Остановившись, чтобы оценить реакцию аудитории, он внезапно забеспокоился, не оступился ли. Эта речь была слишком похожа на речь для его Рыцарей, позже — для Пожирателей Смерти. Ему придется сдержать себя, хотя они, казалось, все это проглотили. Прочистив горло, он продолжил: — Я с нетерпением жду возможности узнать, над чем вы все работаете, и у меня есть несколько идей для новых проектов, которые мы могли бы исследовать вместе. Сегодня и завтра я хочу подробно поговорить с каждым из вас, чтобы узнать вас получше. Мы начнем через пятнадцать минут, я буду идти по алфавиту, но сначала позвольте мне представиться. Я Том Марволо Волдеморт Риддл, сын Сами-Знаете-Кого, и я знаю Магию Разума как свои пять пальцев. Это врожденное, унаследованное, называйте как угодно, но факт остается фактом: я хочу познавать больше. Вот почему я здесь — потому что мне нужны знания. Вам тоже, и вместе мы свершим великие дела. Он наклонил голову, показывая, что он закончил, и пошел вперед, чтобы поприветствовать и пожать руки всем, но остановился, когда они снова зааплодировали, на этот раз с силой и энтузиазмом. Они купились на его речь. Волдеморт был в деле.

***

Позже в тот же день он кипел от злости на собрании руководства. Вот он, сидит с этим презренным главой отдела Крокером и жалкой кучкой других начальников отделов. Единственной, кто, казалось, обладал более-менее приличным умом, была Лорин Меллифлор, возглавлявшая отдел исследований времени. То была сутулая старушенция, но ее глаза были полны яростного ума и хитрости. Главы комнат Любви и Пророчества явно оба были затупками: первый, казалось, был озабочен исключительно своей внешностью, а вторая была ведьмой средних лет и выглядела настолько по-отрешенному мечтательной, что Волдеморт начал думать, а не под кайфом ли та. Неохотно он признался себе, что ведьма, руководящая комнатой Вселенной, Аманда Треллигорн, сегодня, вероятно, была не в лучшей форме, так как у нее была сильная простуда, кашель и насморк, а еще глаза у нее слезились. Может быть, она была умна, хотя это было трудно сказать из-за ее постоянного шмыганья носом и вечных высмаркиваний. Угрюмый, бессмысленно скучный Крокер болтал о процессе составления бюджета, и Волдеморт просто заставлял себя слушать это. Деньги и бухгалтерия никогда не были его сильной стороной. Во-первых, потому что у него никогда не было денег и он предпочитал вести паразитический образ жизни, выкачивая деньги из своих последователей, а во-вторых, потому что это не имело значения. Бухгалтерия всегда решалась простым Империо. Но Волдеморт вскинул голову, когда понял, что его предшественник не предложил никаких новых проектов или никаких бюджетных корректировок вообще. Его ресурсы были ограничены. Сразу же включившись, он начал задавать вопросы. Лицо Крокера становилось все более и более напряженным, пока, в конце концов, он не пообещал (без особой охоты) снова просмотреть бюджет комнаты Разума. Том подумал, что ему не стоило удивляться тем, что предыдущий глава не утруждал себя инициативой по поводу финансирования. Его сотрудники были приятно удивлены его намерением участвовать в реальных исследованиях. Старый волшебник, занимавший свой пост ранее, последние двадцать лет явно провел в своем офисе, гоняя чаи. Удовлетворенный, Волдеморт откинулся на спинку стула, слегка улыбаясь любопытным взглядам своих коллег, за исключением безжизненного выражения на лице Талли Меринго — волшебника, управляющего Комнатой Любви. Волдеморт лениво размышлял, чем они там занимаются в этом офисе. Если судить по начальству, то, похоже, они только и делают, что прихорашиваются. Может, трахаются. В любом случае, он не видел смысла в целой исследовательской группе по вопросам любви. Бесполезная трата времени и пространства. Вот когда Крокер свалит, а он, Том, займет его место, то первым делом он закроет Комнату Любви.

***

Чтобы продолжать свою игру в поиски девушки, он ходил на свидания. Он решил, что будет странно, если он этого не сделает, потому что, в самом деле, какой молодой волшебник отказался бы от десятков ведьм, готовых на него наброситься? И они бросались на него, серьезно. В Министерстве, на встречах до и после, в коридорах и в лифте, когда он обедал или просто случайно проходил мимо них в Атриуме. Ведьмы подмигивали, улыбались, заводили разговоры, придвигались к нему поближе, мягонькими ладошками похлопывали его по плечу, ворковали с ним. Честно говоря, Волдеморт никогда раньше не видел столько внимания, и он подозревал, что это было связано с его новообретенным статусом и славой. Следовательно, в течение следующих двух недель он встречался с парой ведьм, посещая рестораны и бары. Некоторые были моложе его, некоторые старше, но он позаботился о том, чтобы все считались очень умными. В то же время Том старался, чтобы эти свиданки публично освещались, мол он никогда не ходил на два свидания с одной и той же ведьмой, всегда прощаясь с ними у дверей их домов. Он с гордостью считал, что ему неплохо удалось создать себе имидж волшебника, который все еще не нашел ведьму своей мечты. Конечно, никто не имел ни малейшего представления, что он прокрадется в дом ведьмы позже, после публичного прощания. Втайне он основательнейшим образом трахал их и кончал внутрь, прежде чем небрежно стереть секс из их разума в знак благодарности за их услуги — и очень тщательно наложить Контрацептивные чары. Больше никаких сопляков от его семени, об этом он заботился тщательно. Иногда Волдеморт представлял Грейнджер вместо той ведьмы, в которую долбился сзади, представляя ее дерзкую маленькую попку и хватаясь за бедра нынешней любовницы. На работе он жутко злился при виде Крокера и пытался успокоиться, повторяя про себя: «Будет странно, если он умрет в течение первого месяца, подожди, не убивай его пока». Он пытался облегчить себе жизнь планированием различных происшествий и несчастных случаев, но в рамках реалистичности: он должен был заставить себя принять, что Крокера нужно убрать, а не убить. Он просто не мог оставить за собой след из тел. Пока. Целью Волдеморта было убедиться, что процесс «убирания» Крокера будет болезненным достаточно, чтобы почувствовать от этого удовлетворение. Что же такое с ним сделать? Проклясть его болезнью? Или унизить, заставив сделать что-то неправильное, например, преступление? Том вздохнул: было так много захватывающих возможностей, выбирать да выбирать. Кофе с Грейнджер превратился в почти ежедневную рутину, и он обнаружил, что ему нравится ее компания. Она была умной — умнее большинства людей, которых он встречал, и, в основном, она могла постоять за себя в дискуссии с ним. Что еще важнее, девчонка умела молчать и читать. Он мог сказать, что ей тоже нравились их встречи, по счастливым улыбкам, которые она дарила ему во время их разговоров, и по ее довольным вздохам, когда она допивала свой кофе, погруженная в чтение. Сидя напротив нее в «Тертой фасолинке», он листал новый выпуск «Трансфигурации Сегодня», в то время как она читала тяжелый том под названием «Великие Семьи: Поместья, Деньги, Артефакты», чтобы подготовиться к проекту по домовым эльфам. Она поджимала губы, пока читала, хмурила брови, и он не мог удержаться от проникновения в ее головку. «Это так несправедливо, — думала она, — семья Паркинсон владеет более чем тридцатью пятью домовыми эльфами. Ну ничего же себе, владеть таким количеством разумных существ и не умереть от стыда? Неудивительно, что Пэнси была такой коровой. Но интересно, что они владели эльфами с 1345 года, а более ранних упоминания об этом я найти не смогла. Может быть, все началось именно с их семейки?» Слегка улыбнувшись, Том подтолкнул ее мысли в сторону Малфоев. Все знали, что у них был домовой эльф еще в 1300 году. По крайней мере, это было общеизвестно на Слизерине в сороковые годы. Он поправил себя: может, это и не то, что гриффиндорец, происходящий от магглов, должен знать. Когда ее разум поддался, Том понаблюдал, как девчонка решила исследовать еще несколько семей, особенно Малфоев. Когда ее умненькая головка начала раздумывать, а откуда у нее появилась такая мысль, он подтолкнул ее ногой под столом, чтобы отвлечь, и с удовольствием отметил, что ее щеки слегка покраснели от его прикосновения.

***

В субботу он встретился за обедом с Золотым Трио и Джинни Уизли и стал громко жаловаться о своем последнем свидании. — Вы знали, что на самом деле существует ведьма, которая думает, что Лорд Волдеморт — французский писатель-романист? Серьезно, она в пещере жила? Она высококвалифицированный чиновник, старший сотрудник Отдела Магического транспорта, — сказал он с гневом в голосе. По правде говоря, он был и вправду зол на эту конкретную ведьму и взял ее гораздо грубее, чем обычно, прижав женщину к двери ее спальни, пока она не зарыдала, умоляя его замедлиться. Он позволил себе короткий раунд Круциатуса перед тем, как наложить на нее Обливиэйт, но это не помогло. Он все еще хотел убить ее, но решил сделать это позже. Рон Уизли фыркнул и с юмором сказал: — Нам было бы гораздо лучше, будь это правдой. Поттер закатил глаза, но уголок его рта дернулся — Значит, это была не лучшая партия? — спросил он. — Как вы можете себе представить, нет, — язвительно ответил Том, пожимая плечами. Грейнджер молча хихикала, и на его вопросительный взгляд она беспомощно выпалила между приступами смеха: — Представляете, какие истории он мог бы написать? «Почувствуй мою змею, ведьма», «Она хорошо смотрелась в зеленом свете» или «Невеста Пожирателя Смерти». Рон Уизли разразился громким хохотом, а Поттер и девчонка-Уизли захихикали. Бросив на Грейнджер раздраженный взгляд, Том сказал: — Это просто глупо, Гермиона. Или, — он одарил ее злобной ухмылкой, — ты близко знакома с этим жанром? — Ха-ха, нет, — сказала девчонка, промокая салфеткой глаза. — Я прочла свою долю маггловских романов, но магических не читала никогда. — Ну и молодец, — пробормотал он, а затем добавил, пожав плечами, словно был разочарован и расстроен: — И все же я не могу найти умную ведьму, которая интересовалась бы и магией, и современным обществом за пределами своего офиса. Джинни Уизли рассмеялась еще сильнее, а затем игриво промурлыкала: — Какая жалость, что Гермиона занята. Она идеально тебе подходит. От удивления его взгляд метнулся в сторону рыжеволосой, а затем невольно на Грейнджер, увидев, как она мило покраснела. Уизли нахмурился, прижимая свою девушку себе под бок. Волдеморт сглотнул. Откуда Джинни Уизли узнала? Он хотел намекнуть, что предпочитал ведьм вроде Грейнджер, но не хотел, чтобы все Золотое Трио и семья Уизли так рано узнали о его планах.

***

Почему Уизли сказала такое, он узнал довольно скоро. Их ежедневные свидания за кофе, очевидно, заметили. В стеклянную витрину кофейни постучал Рон Уизли, сердито глядя на них. Грейнджер поднялась со стула, слегка побледнев, извинилась и поспешила на улицу. Уизли выглядел разъяренным, подумалось Волдеморту, и он скользнул в разум рыжего, как только Грейнджер вышла на улицу. — Мерлин, Гермиона, ты проводишь с ним больше времени, чем со мной! — высокий, крепко сложенный Уизли был явно зол и схватил ее за руку, хмуро глядя на нее сверху вниз. Том почувствовал, как его рука с палочкой слегка дернулась при виде этого жеста, но все-таки он откинулся назад, украдкой наблюдая за парочкой через окно. — Мы просто читаем и беседуем, Рон! — хмурость ее была впечатляющей, и Волдеморту нравилось наблюдать за тем, как Грейнджер ставит на место своего женишка. Он отметил, что она была очень красива, когда злилась: ее лицо пылало, глаза сверкали, и это не говоря уже о том, как тяжело вздымалась ее грудь. — Господи, ты что, не видишь? Он сын Лорда, сука, Волдеморта! Я же вижу, что он пытается в трусы к тебе залезть. Ублюдок манипулирующий — вот он кто! — лицо Рона Уизли было едва не пошло красными пятнами от ярости, рот был скошен в презрительной усмешке. Волдеморт не мог сдержаться и, тихонько рассмеявшись, мысленно подтолкнул рыжего за грань его гнева, когда Грейнджер сказала… — Нет, ты все неправильно понял, все совсем не так. Мы обсуждаем магические теории и читаем, и он много знает… Молодой человек взорвался, ударив кулаком в окно, сотрясая его, и крича на всю улицу: — Блядь, Миона, я тебя знаю! Ты как раз от книжек и заводишься, и от умников всяких. Добавь еще к этому его морду смазливую, и готово. Готов поспорить, ты протечешь только от того, что он тебе скажет то, чего ты раньше не знала! Волдеморт изогнул бровь в удивлении, когда волосы Грейнджер буквально встали дыбом, почти испуская маленькие искры непроизвольной магии. А она с характером, подумал он, проводя большим пальцем по губе и чувствуя приятное, покалывающее предвкушение. Снаружи разгневанная маленькая ведьма отвесила своему женишку хлесткую пощечину, пронзительно закричав: — Это совершенно неуместно, Рон, и ты ведешь себя как осел! И, ох, как же ему это понравилось. Грейнджер и Уизли — их бурный роман займет еще один разворот в «Пророке», и все благодаря ему, Волдеморту. Уизли тут же развернулся и аппарировал, а Грейнджер осталась стоять там одна, тяжело дыша, когда раздалась вспышка и звук фотографирующей камеры. Разгневанная, она вошла обратно в кофейню. Он услышал, как, остановившись у стойки бариста, она резко отдала ему приказ: — Один коррето. Сделай его с граппой. Хотя нет, зачеркни это, — с огневиски! Грейнджер протопала обратно на свое место, сердито зыркая на него. Волдеморт выгнул бровь. — Что случилось? — спросил он. Она закатила глаза. — Просто Рон ведет себя как последняя задница. Он думает, что… — она резко запнулась, покраснев. — Полагаю, мне следует извиниться, потому что ты тоже будешь втянут в эту историю. — Оу? — он моргнул, словно ничего не понял. — Рон подумал, что я… что я… заинтересована в тебе. Вот почему он разорался. И завтра это будет в новостях, в этом я совершенно уверена. Мне жаль, Том, я знаю, что тебе этого не хотелось бы, — прошептала Грейнджер, покраснев еще сильней.

***

Он развалился у камина, пытаясь ненароком не столкнуть через край многочисленные пастельные фарфоровые фигурки, заполонившие каминную полку, и уставился на свою маленькую дочь. Невозможно было уложить в голове тот факт, что он — из всех людей именно он — произвел на свет ребенка. Девочка с удовольствием практиковала заклинание, которому он ее только что научил, вызывая игрушки из своей комнаты в гостиную. Волдеморт должен был признать, что она вполне контролировала свою магию, но он предполагал, что этого, вероятно, только такого и следовало ожидать от его собственной плоти и крови. Хотя, ему бы очень хотелось, чтобы кто-то учил его магии в таком юном возрасте. Вместо этого он изобрел свою собственную, беспалочковую магию. В конце концов, это добавило ему силы и креативности, но, безусловно, жизнь его стала бы гораздо проще, если бы кое-кто потрудился остаться в живых и обучить его всему. Гостиная у Роули была уютная, и Волдеморт видел, что его дочь хорошо одета, и игрушек у нее предостаточно. Большую часть всего этого проспонсировали Малфои, поскольку нынешняя миссис Малфой, вроде как, приходилась его дочери теткой. Тщательно исследуя свое внутреннее «я», он пытался понять, есть ли у него какие-либо чувства к ребенку помимо расчетливости. Он пытался представить, как бы он отреагировал, окажись девочка в опасности. Проснулся бы в нем защитник? Испытал бы он гнев из-за этого? В конце концов, она ведь была его, как своего рода собственность, а он обычно заботился о своих вещах. Ну, может быть, со временем он мог бы прийти к тому, чтобы рассматривать ее как собственность. Пока что он все еще чувствовал беспокойство из-за того, что он привел кого-то на этот свет. Мерлин, живого человека, который имел на него реальные кровные права. Потенциально, это сулило опасность. — Мистер Риддл, — нервно позвал его Люциус Малфой. На мужчине был серебристый парчовый сюртук, а под ним черная, расшитая мантия. Волдеморту показалось, что тот вырядился будто на маскарад. Абраксас никогда не выглядел так глупо. Интересно, что подумал бы сдержанный и чопорный Абраксас об экстравагантном наряде своего сына. Ничего хорошего, он был уверен, и в его глазах загорелся озорной блеск. Увидев, как побледнел нынешний глава рода Малфоев, Волдеморт едва не закатил глаза. Прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы не ухмыльнуться, он ощутил весьма очевидный страх этого человека перед ним. Абраксас никогда так его не боялся, по крайней мере, до того, как завершил свой ритуал путешествия во времени. — Зовите меня Томом, — сказал он высокомерно этому снобистскому тщеславному червяку и приподнял бровь. Трость? Какие придурки прячут палочку в гребаной трости… Мужчина заметно затрясся, неуверенно попробовав произнести его имя: — Том… Мне было интересно… Вы упомянули, что хотите взять ее под свою опеку. Вы уже составили какие-то планы на то, когда это произойдет? — Пока нет, — коротко ответил Волдеморт. — Сначала мне нужно найти ведьму. Ошеломленный, Малфой пробормотал: — Вы планируете жениться, мистер… Том, в смысле. — Жениться, — он попробовал произнести такое чужеродное слово. Это же был приемлемый вариант? Почему бы и нет? У него ведь есть ребенок, что же и женой не обзавестись? Эта мысль заставила его рассмеяться над полной невозможностью самой этой идеи. Он, Лорд Волдеморт, и жениться? Но затем он задумался о возможных последствиях. Это ведь могло быть полезно, чертовски полезно для достижения его целей в этом мире. С женой, причем такой, какую полюбил бы народ, он укрепил бы свой имидж достойного гражданина, и, следовательно, ему стало бы легче проскользнуть на руководящие должности. Может быть, ему лучше жениться на Грейнджер вместо того, чтобы оставлять ее в любовницах? Брак не входил в его планы, но Волдеморт ясно видел, как можно было бы их расширить: хорошая реклама, пресса, ликующий народ, смущенная невеста, готовая к хорошему траху… И это не говоря уже о плюшках, которые он получит с обещанием ее защиты и преданности. Да, звучит гораздо лучше, чем просто спать с ней, но он пока не был готов включить это в свои планы. Ему придется все продумать еще тщательнее. Жить вместе с Грейнджер — значит постоянно быть в шаге от своего разоблачения. — Может быть, — сказал он вслух, и Малфой моргнул. — Но мне нужно найти нужную ведьму. — Конечно, — ответил тот, и мускул под его левым глазом нервно задернулся. — К подобному шагу нельзя относиться легкомысленно. — Действительно. Однако, — сказал он, бросив на Малфоя взгляд, от которого тот чуть в пыль не рассыпался, — я официально объявлю Дельфи своей сестрой еще до этого. Ухмыляясь, Волдеморт стал размышлять, посчитает ли Министерство укрытие существования дочери Лорда Волдеморта достаточным основанием для того, чтобы снова отправить Малфоев в Азкабан. Судя по выражению лица Люциуса Малфоя, так и будет.

***

Они отдыхали после очередного восхитительного ужина в гостиной на Гриммо, но настроение было мрачным. Глядя в окно на проливной дождь снаружи, ручейки которого стекали по стеклу, он медленно крутил свой бокал с вином. Грейнджер и Уизли снова не разговаривали: статья в «Пророке» обоим подпортила настроение. В колонке сплетен говорилось, будто Рон не только ревнив, но и жесток. А еще там упомянули, что Грейнджер, даже попытавшись закрутить роман с Риддлом, все равно не добилась бы успеха, ведь не смогла бы соответствовать его высоким стандартам. Читая эти грязные сплетни, Волдеморт лишь фыркнул. В каком-то смысле это было правдой, потому что никто ему ровней не был, но с другой стороны, он не мог понять, почему они считали Грейнджер такой уж плохонькой. Она ведь была очень даже ничего, да еще и умная и сильная. Теперь парочка была здесь: Уизли на диване с сестрой, а Грейнджер чопорно сидела в кресле с подголовником у камина. Огонь весело трещал, грея воздух и борясь с сыростью, но взгляды, которыми эти двое оба бросали друг на друга, были впечатляюще холодными. Поттер прислонился к каминной полке, наблюдая за Грейнджер и Уизли с беспокойством в глазах, очевидно встревоженный шаткими отношениями двух своих лучших друзей. Как отвлечь их от этой хмурости? Обернувшись, Волдеморт увидел стоящий в углу рояль. В крайнем случае, это тоже могло бы сгодиться. — Ты играешь? — спросил он Джинни Уизли. — Нет, — улыбнулась та, поглаживая спину брата, но в ее глазах все же мелькала обеспокоенность. — Значит, ты играешь? — спросил он Поттера. — Нет, он просто шел с домом в комплекте. Думаю, кто-то из Блэков играл. — А можно мне? — Вперед, — ответил Поттер. Волдеморт неторопливо подошел к инструменту, перебирая лежащие там ноты. Сев, он посмотрел на клавиши из слоновой кости, как будто сосредоточившись, и наколдовал невербальное «Музицаре». Чувствуя, как заклинание наполняет его руки и пальцы, как его глаза и мозг каким-то образом меняются, чтобы он мог играть ноты, он сыграл мягкий, успокаивающий Ноктюрн Шопена. Когда он закончил, все четверо поаплодировали ему, а Грейнджер с восхищением сказала: — Ты был очень хорош, сыграл превосходно. — Это заклинание, а не мой навык, на самом деле, — ответил Волдеморт, подмигнув ей. — Что? — воскликнула она с интересом. — Заклинание? Я и не знала, что можно использовать заклинание, чтобы играть музыку! — Нужно иметь элементарные знания об инструменте, — пояснил он, — и меня в детстве учили игре на фортепиано. Это было правдой: в приюте всех детей заставляли учиться играть на инструменте. Идея была в том, что это расположит к ним потенциальных приемных родителей. Не то чтобы кто-то из них выбрал его. — Меня тоже! — просияла Грейнджер. — Ты можешь научить меня заклинанию? Я перестала играть, когда поступила в Хогвартс, и с тех пор почти не прикасалась к пианино. — Конечно, — сказал он, но Джинни Уизли перебила его: — Вы двое можете играть в четыре руки? Мне нравится «Фантазия» Шуберта фа минор, это такое замечательное произведение. Его брови взлетели вверх. Он совсем не ожидал, что Джинни Уизли будет неровно дышать к классической музыке, но он предположил, что она действительно была чистокровной. Было бы разумно предположить, что она была знакома с самыми известными композиторами-волшебниками, такими как Шуберт. — Почему бы и нет? У тебя есть ноты? — спросил он. В четыре руки с Грейнджер? Прекрасная возможность привлечь ее. Жаль, что он сам об этом не подумал. — Да! — сказала Джинни. — Они там на полке. Блэки оставили много волшебной музыки, например, Моцарта, Бетховена, Шопена и Шуберта. Грейнджер села рядом с ним на скамейку, пока он рылся на полке в поисках нот. — Вот оно, — сказал он, поворачиваясь к Грейнджер. — Мне придется немного изменить заклинание, чтобы мы могли играть вдвоем. Наши магические силы будут переплетаться во время игры. Это ничего? — Ну, да, наверно, — сказала она, бросив быстрый взгляд на своего угрюмого парня, прежде чем снова повернуться к нему с восторженной улыбкой. Он взял ее за руку и прошептал: — Музицаре энсемблис. Чары охватили их обоих, и ее глаза расширились, когда их магия соприкоснулась. Он глубоко вздохнул, наслаждаясь лаской ее магии, переплетающейся с его. Его магия скользила по ее собственной будто змея: изучающая ее, жадно пробующая воздух на вкус в поисках источника тепла, в то время как ее сила зарывалась в него, как кошка с мягкими лапками, ластилась к нему, чтобы оставить там свой след и потереться шерсткой в процессе. Весь его позвоночник начало покалывать, это было восхитительно. Обменявшись улыбками, они оба одновременно повернулись к клавишам, их плечи соприкоснулись. Грейнджер играла на правой стороне, и парящая, устрашающе навязчивая мелодия поплыла по комнате, от чего у Волдеморта побежали мурашки по затылку, а затем ниже, по спине. Его низкие ноты растворялись в потоке музыки, создавая мрачный контрапункт к легкой воздушности ее мелодии. По мере того, как произведение двигалось дальше, его игра становилась опасным подводным течением, зловещим раскатом грома к чарующей, печальной мягкости ее партии. В более легких, игривых частях он чувствовал, будто они перекидываются какими-то интеллектуальными подтруниваниями, их магия гонялась друг за другом, покусывая, прежде чем перерасти в главную часть, перетечь в страстную концовку и угаснуть шепотом. В конце Грейнджер раскраснелась, расцвела, и губы ее приоткрылись, когда она посмотрела на него. Она будто спускалась с вершины экстаза. Взгляд метнулся к его паху и куда-то еще, он не знал точно, куда, но он почувствовал сильное желание взять ее, завладеть ею, здесь, прямо сейчас, немедленно. В этот момент Гермиона Грейнджер превратилась из полезного реквизита в то, чем он хотел владеть. Эта ведьма была его. Он заявит о праве собственности на нее, телесно и магически, добавив ее душу для пущей меры. Волдеморт тяжело дышал, полуприкрыв глаза от желания, когда увидел ее вздымающуюся грудь и румяные щеки, но тут же одернул себя и сказал: — Наши магические силы хорошо совместимы. Я думаю, у нас все неплохо вышло. Она кивнула, медленно и сладострастно облизывая губы, и прошептала: — Да. Поттер и Джинни Уизли горячо аплодировали. — Это было невероятно! — воскликнула рыжая. Рон Уизли, с другой стороны, пристально посмотрел на него, прежде чем презрительно усмехнуться своей девушке, с черной ревностью в глазах, а потом повернуться на месте и выйти, захлопнув за собой дверь. Неловкая тишина вернулась, и Джинни беспокойно посмотрела вслед своему брату. Грейнджер прикусила нижнюю губу и привстала со своего места, но он взял ее за руку, удерживая ее, и сказал: — Не уходи. Давай сыграем еще раз. Глядя вслед Уизли, она вздохнула. — Полагаю, это не имеет значения, — горько сказала она. — Я могу и без него веселиться. — Ну и ладно, — почти промурлыкал Волдеморт от удовольствия, вытаскивая еще один лист с нотами для четырех рук. — Вот один из венгерских танцев Брамса. Давай исполним первый.