Глава 6. Работа над стратегией

Поттер попросил о встрече за обедом на следующий день после случая с фортепиано. Погода была прекрасная, февральское солнце уже предвещало весну, и Поттеру пришла в голову отличная идея захватить сэндвичи и сливочное пиво и принести их на обед в Гайд-парк. Осторожно аппарировав в парк под чарами дезиллюминации, Поттер повернулся к нему и сказал: — Как ты так бесшумно аппарируешь? — Понятия не имею. Так было всегда, — ответил Волдеморт, нахмурившись. Это было правдой: с тех пор как он начал экспериментировать с аппарцией на четвертом курсе, его раздражало, что он не мог понять, почему хлопок вообще не раздается. Затем он продолжил: — Я уже встречал других людей, у кого аппарация тоже выходит беззвучно. И это раздражало его еще больше. — В аврорате такое пригодилось бы. Преступник и очухаться бы не успел от неожиданности твоего появления. Уверен, что не хочешь пойти в авроры? — пожал плечами Поттер. Волдеморт невольно фыркнул. — Я? В аврорате? — идейка была наибезумнейшая. Но он быстро пошел на попятную, добавив: — Тебе не кажется, что людям было бы странно, если бы сын Лорда Волдеморта задерживал преступников? Не говоря уже о том, — добавил он про себя, — что я и есть Лорд Волдеморт,— едва не хихикнул он от этой мысли . Поттер фыркнул, и они направились к скамейке, стоящей в солнечном месте. — Люди привыкнут к тебе. Через какое-то время люди забудут, кто твой отец, и внимание будет приковано к твоим достижениям, а не к тому, что ты с ним связан. — Было бы славно, — сухо сказал Волдеморт. Окинув себя и Поттера критическим взглядом, он наложил на их одежду Маскирующее заклинание, и они превратились в молодых маггловских бизнесменов: строгий черный костюм для него и полосатый серый для Поттера. В конце концов, он вырос в мире магглов. И гордился тем, что умеет вписаться, если это необходимо. В его прикрытии не было места для странных фасонов, цветов и тканей. Что бы он ни делал, ему хотелось делать это идельно. Поттер с недоумением посмотрел на свой костюм и покачал головой. — Как я уже сказал, ты был бы полезен в качестве аврора. Волдеморт лишь изогнул бровь и ответил: — За целую жизнь в бегах и не такому научишься. Это не значит, что я буду полезен в качестве аврора. Деревья в парке уже распускались, и на клумбах пробивались кое-какие цветы. Люди прогуливались по дорожкам, а женщины-магглы бросали на двух молодых волшебников кокетливые взгляды и улыбались им, проходя мимо. Он просто не мог не одарить парочку из них одобрительными взглядами, пускай они и были магглами. Усевшись на залитую солнцем скамейку у фонтана под расслабляющий аккомпанемент журчащей воды, Волдеморт вытянул перед собой длинные ноги, открыл бутылку сливочного пива, зацепив крышку за край кованой скамьи и ударив рукой по крышке, прежде чем сделать большой глоток из бутылки. — Это очень маггловский способ открыть бутылку, — сказал Поттер с ухмылкой, делая то же самое. — Часто жил у магглов? — Вроде того, — ответил он с легкой гримасой отвращения. — Когда приходится соблюдать Статут о Секретности, то гораздо проще делать некоторые вещи именно маггловским способом, хотя… мне это не очень по душе. — Наверное, магия будет получше, — заметил Поттер, жуя свой сэндвич с беконом, салатом и помидорами. — О да, — горячо отозвался Волдеморт, разворачивая свой сырный сэндвич, — магия бесконечно лучше. Магия — это… — он остановил себя, едва не сказав «магия — это сила», но предположил, что это Поттеру не очень понравится. Затем Поттер нервно прочистил горло. — Я так понимаю, ты заметил проблемы между Гермионой и Роном. Особенно после той… последней истории. — Наслышан, — непринужденно ответил он, недоумевая, к чему клонит Поттер. — У них… ну, непросто все. Они то сходились, то расходились последние пару лет. Честно говоря, я бы хотел, чтобы они окончательно расстались и снова стали друзьями. Жизнь была бы намного проще без всей этой драмы. Ты бы видел, как в прошлом году… — Поттер замолчал, глядя в пустоту. Он прекрасно знал, что произошло в прошлом году — по крайней мере, из газет, — но также и из своих набегов на разум Уизли. Проще говоря, паренек был пойман с поличным, пока трахал свою бывшую школьную подружку, некую Лаванду Браун, и последовавший за этим скандал буквально жил на страницах «Ежедневного Пророка» несколько недель. Честно говоря, Волдеморту было трудно понять, почему Грейнджер все еще хотела быть с мужчиной, который, очевидно, изменил ей. — Тебя это все беспокоит, да? — спокойно спросил он Поттера. — Да. Это правда. Они оба мои лучшие друзья, а Джинни — подруга Гермионы и сестра Рона, и все это — неразбериха несусветная. Ему хотелось ухмыльнуться, глядя на затруднительное положение Поттера, но ему удалось сдержать на лице выражение сочувствия. Вздохнув, Поттер провел руками по волосам, еще больше их взъерошив. — Извини, если покажусь тебе навязчивым, но… я не могу не заметить, что вы с Гермионой нашли общий язык. Он издал кряхтящий звук и начал заставлять себя тараторить: — Нет, правда, это ничего, просто та история в «Пророке» раздула все до невероятных масштабов, в смысле, она мне нравится, но я знаю, что она с Роном, и… Поттер покачал головой и устало сказал: — Я не хочу совать в это нос, правда, просто хотел, чтобы ты знал: я надеюсь, что она уладит все с Роном прежде чем двигаться дальше, поскольку я больше не вижу их как пару. Волдеморт промолчал. Это была ситуация «друг в беде». Он уже попадал в такие обстоятельства, но эта была сложной и важной. Ему было трудно найти подходящие слова, потому что на самом деле он никогда не заводил настоящих друзей. Часто он обходился небольшой долей тайной Легилименции, но сейчас не мог рисковать и лезть в голову Поттеру. Что, если тот распознает проникновение? Мальчишка целых семнадцать лет носил в себе часть его души. Он просто должен был заметить такое. Интерпретируя его неподвижность как нервозность, Поттер продолжил: — Я думаю, вам может быть хорошо вместе, у вас много общих интересов и всякое такое. Но я надеюсь, что это произойдет так, чтобы Рон не вышел из себя. По крайней мере, не слишком сильно. Взгляд, брошенный на него Поттером, говорил сам за себя. Мальчишка был умнее, чем казался, нехотя признал Волдеморт. — Не могу отрицать, что нахожу Гермиону очень интересной. Но я обещаю быть осторожным и уважать ее нынешнюю… недоступность. Она может сама задать темп, если ей это интересно, — медленно проговорил он. Том опустил взгляд, словно ему трудно дались эти слова, но едва не выдохнул от облегчения, когда Поттер тихо ответил ему: — Я думаю, что она заинтересована. Ты прав, она интригует, и я не могу не думать, что она тебе нравится по достойным причинам. Только не разбивай ей сердце, ладно?

***

— Итак, вам все же не хватает второй половинки, мистер Риддл? — проворковала черноволосая, пышногрудая репортерша с голубыми глазами и пронзительно подмигнула ему, сидя с прижатой к столу грудью в своем обтягивающем черном кожаном платье. Интервью с «Ведьминым Еженедельником» было в самом разгаре, и Волдеморт был весьма доволен вопросами. Ну и ничего удивительного, он же сам вкладывал эти вопросы репортерше в сознание. Интервью проходило в одной из комнат в «Дырявом котле» во время ужина, и он с нетерпением ждал приятного продолжения после. Он окинул оценивающим взглядом ее подтянутые полуобнаженные груди, заставив ведьму поерзать на сиденье и приоткрыть красные губы. Она выглядела хорошо, в каком-то современном ключе. Из того, что Волдеморт узнал за первую неделю в этом времени, он полагал, что такой стиль у магглов прозван «готическим», что придавало ведьмочке сексуальности. — Да, — ответил он, — очень не хватает. Я хочу встретить ведьму, которая была бы умна, начитана и заинтересована в исследовании и развитии собственных магических умений, — подарив ведьме застенчивую улыбку, он добавил: — Симпатичный внешний вид был бы прекрасным бонусом, если честно. — О, а вы требовательный клиент, не так ли, мистер Риддл? — ее грудь приподнялась, и он на мгновение задумался, не вывалится ли та из платья. — Скажите, у вас есть идеал ведьмы? — Может быть, и есть, — уклончиво ответил он, — но в моей жизни никого нет, к сожалению. Глаза ведьмы расширились предчувствуя историю о неразделенной любви, но он быстро прервал интервью: — Наше время почти истекло. Фотосессия тоже будет? — Естественно, — сказала она, внезапно снова становясь профессионалом, и щелкнула пальцами в сторону фотографа, праздно развалившегося в кресле в стороне. — Заголовок у нас будет такой: «Всеми любимая новая звезда, молодой Риддл, с его трагическим прошлым и огромной силой. Ведьмы по всей Британии падают в обморок от его красоты». Поэтому, естественно, мы хотим провести фотосессию без рубашки. Вы можете надеть халат, развалиться вон в том кресле. Идея фотосессии в том, чтобы каждая ведьма, увидев эти фото, захотела забраться на вас сверху. Он моргнул. Без рубашки? Да такое было практически неслыханно в пятидесятые. Внезапно он почувствовал себя неуверенно. Здесь это было нормально? От него ждали таких штучек-дрючек? Мысли в голове ведьмы ничего не выдавали, и он внезапно пожалел, что не потратил время на чтение журналов вроде «Ведьминого Еженедельника». Исходя из пойманных в голове репортерши мыслей, он понял, что журнал действительно был полон полуголых волшебников, но не был уверен, были они профессиональными моделями или участниками интервью, как он. — Одну минуту, — сказал он, почувствовав невероятную, странную вспышку паники. — Мне нужно кое-что проверить, я вернусь через пятнадцать минут. Аппарировав на Гриммо, дом двенадцать, он постучал в дверь. Открыла ему Джинни Уизли, удивленная, но довольная. — Том! Заходи. Мы с Гарри как раз ужинаем. Хочешь с нами? У нас сегодня жаркое и… — Нет времени, — перебил он. — Мне просто нужна помощь. Совет, на самом деле, и ты могла бы очень мне помочь. — Оу? — протянула она, еще более удивленная. — Проходи, пожалуйста. Заходя в зал, он увидел выходящего из кухни Поттера. Неужели, подумал он, они едят прямо на кухне? Вот это семейка! Блэки перевернулись бы в гробу. — Том, как приятно… — воскликнул Гарри, но Том быстро прервал его. — Я оказался в несколько затруднительном положении, — начал он, чувствуя себя глупым, униженным и смущенным. Эти чувства были ему почти незнакомы, и ему хотелось стиснуть зубы. — Я сейчас давал интервью для «Ведьминого Еженедельника», и… сниматься в фотосессии полуголым — это нормально? Джинни Уизли и Гарри Поттер пялились на него, разинув рты, а потом начали ржать как кони. — Нет, — еле пролепетала Джинни, — нет, если тебе этого не хочется. Они сказали, что это обычное дело? — Ну, не такими словами, — пробормотал он, чувствуя себя еще более униженным и глупым. — Не делай этого, — сказал Поттер, схватившись за живот, пока у него не начали течь слезы из глаз, — просто не делай этого. Джинни широко улыбнулась и крикнула: — Акцио, «Ведьмин Еженедельник» за июль 1998 года! — Джин, это действительно необходимо? — моментально поморщился Поттер. — Знаешь, Гарри вот повелся на это и до сих пор жалеет, — злобно захихикала его невеста. Глядя на голую грудь своего врага на выцветшей и потертой копии журнала, он почти ухмыльнулся, а покрасневшее лицо Поттера и его явное смущение почти подняли ему настроение. Почти. — Спасибо, — сказал он. — Теперь мне нужно вернуться к интервью. Его гнев тлел, он держал свою ярость в узде, пока проклятая фотосессия не была закончена. Фотосессия при участии рубашки. Улыбаясь и махая на прощание, он проводил репортершу и фотографа из «Дырявого котла». Статья получилась достаточно неплохой, и фотографии были хорошие. А вот фотографии трупа этой репортерши — уже не очень. Он смаковал их, попивая утренний кофе, и думал о том, как приятно было убить дуру. Он аппарировал прямо в ее спальню ночью. Защитные чары у нее были никакущие, что позволило ему легко проникнуть внутрь, и у нее не стояло антиаппарционного купола. Сначала он заставил ее не думать о том, почему Том внезапно оказался в ее доме. Хотя она, к его удивлению, была более чем рада видеть его в своей спальне и совсем не возражала против того, чтобы он жестко выебал ее там же. Ее стоны и всхлипы удовольствия подстегивали Волдеморта, и она дергалась в своем оргазме почти так же сильно, как дергалась во время Круцио. А ее крики, когда он сказал ей, что он настоящий, очень уж его обрадовали. Быстрое глубоко очищающее заклинание позаботилось обо всех доказательствах, указывающих на него: сперма, волосы, частицы кожи. Когда, наконец, ее глаза закатились, великолепные черные волосы рассыпались по простыням, пропитанными ее собственной рвотой и мочой, он небрежно применил к ней Империо, заставив ее просто заколоть себя ножом и истечь кровью на грязной постели. И вот теперь, когда кофеин попал в его кровь, он прочувствовал кровь, боль и пытки. Как же это было замечательно: прошло слишком много времени с тех пор, как он убивал в последний раз. Жаль, что он не мог позволить себе это чаще. Но попытка обмануть и унизить Лорда Волдеморта была, в конце концов, ужаснейшим преступлением, почти непростительным даже. Волдеморт услышал быстрые приближающиеся шаги и вытянул руки над головой в предвкушении, отчего мускулы под его рубашкой перекатились. Грейнджер. Он одарил ее медленной, соблазнительной улыбкой, когда она села по другую сторону стола в «Тертой Фасолинке», и ее слабый румянец заставил его почти замурлыкать.

***

Поттер пригласил его выпить пива после работы в пятницу. — Джинни встречается с Гермионой и другими девочками, а Рон уехал в Нору. Ты не присоединишься ко мне в «Дырявом»? Гриммо кажется слишком пустым, когда никого нет рядом, — жалобно сказал Поттер. На самом деле, Волдеморт предпочел бы остаться в своей комнате и почитать. По сравнению с привычками людей в пятидесятых, ему иногда казалось, что Поттер и его компашка вообще пьют безостановочно, но он предположил, что слишком многое изменилось за время его отсутствия. И все же Волдеморт с улыбкой согласился. Придется принести кое-какие жертвы во имя дружбы с Поттером. — Одну минутку, я просто уберу папку в свою комнату, — кинул Волдеморт. Естественно, убрал он папку с помощью магии, левитируя ее вверх по лестнице. — Ты здесь живешь? — спросил Поттер, еще больше взъерошив волосы и нервно почесав голову. — Пока что, — спокойно ответил Том. — Но я ищу другое место для проживания. Что-то более постоянное. Поттер бросил на него быстрый взгляд и рискнул задать вопрос: — Но ведь у тебя есть дом, вообще-то. — Правда? — спросил он, вскинув брови, и они вместе прошли к месту у трещащего камина. Моргнув, он наложил Охлаждающее заклинание, чтобы не поджариться. Подумав еще раз, он распространил его и на Поттера, который одарил его благодарной улыбкой. Бармен появился с двумя пинтами пива, одарив сердечной улыбкой и его, и Поттера. — У тебя есть дом, — решительно повторил Поттер. — Твой… отец… владел поместьем на севере. В Йоркшире. Том поморщился. Что за ебатория? Он думал, что этот проклятый особняк уже снесли. Он ни за что не стал бы там жить. Тот был определенно в непригодном состоянии. Он был совершенно уверен, что его змееликая половина не стала бы утруждать себя поддержанием порядка. — Я так не думаю, — сказал он. — Но он действительно принадлежит тебе, — настоял Поттер. — Я проверил документы. Он напрягся. Магические документы — вещь опасная, если таковые взаправду существовали. Тогда любой мог бы увидеть его настоящее имя. К счастью, он решил не менять свое имя в этом времени. В какой-то момент, прежде чем покинуть пятидесятые, он заявил, что его официальное имя — Том Марволо Волдеморт Риддл, и именно оно было написано в его документах. По крайней мере, он искренне на это надеялся. — Это не значит, что я хочу там жить, — нахмурился он. Поттер фыркнул. — Это я понимаю. Но я отведу тебя туда завтра, ты сам посмотришь. Договорились? Он кивнул, делая огромный глоток, и с признательностью отметил, что ведьма за соседним столиком, похоже, была заинтригована его пенными усиками. По крайней мере, она смотрела на него, сладострастно облизывая верхнюю губу. Он бы с удовольствием выебал ее, но «Дырявый котел» был как-то чересчур переполнен. Слишком много шансов, что кто-то заметил бы его с ведьмой под ручку. К тому же, она будет всего лишь заменой, как и все остальные. В эти дни все его фантазии были о Грейнджер.

***

Ему пришлось пережить унижение от парной аппарации с Поттером, поскольку ему пришлось притвориться, будто он понятия не имеет, где находится особняк Риддлов. К счастью, аппарировал Поттер приемлемо, и когда они вошли в кованые ворота, он с облегчением обнаружил, что все его конечности остались на месте. — Не волнуйся, — сказал Поттер, — авроры сняли все чары и прочесали дом вдоль и поперек. Не осталось никаких следов вредоносной магии, хотя дом был увешан опасными чарами. Он кивнул, но все же почувствовал, как его шептуны тихонько поприветствовали его, когда они прошли через ворота. Значит, не все прочесали-то. Аврорам явно нужно почитать о шептунах, подумал он с легкой усмешкой. Дом выглядел просто ужасно. Часть крыши, похоже, обвалилась, а восточное крыло было в руинах: большая часть стены была разрушена. Покачав головой, он остановился у входной двери. — Я не могу здесь жить. Это не дом, это руины. — Я согласен, — сказал Поттер, — но все равно он твой. Ты имеешь право его увидеть. Волдеморт вздохнул, и они вошли внутрь. Дом был полностью заброшен и обветшал, в коридорах валялись скелеты маленьких зверушек, хрустя под их ногами. Еда для его змеи, предположил он. Но позволить змее разбрасывать остатки своей еды — плохая идея. Его змеиное «я» действительно обезумело, раз позволило себе жить в таком месте, словно у него вообще не было никаких стандартов. — Знаешь, они даже нашли здесь крошечного василиска. Один аврор умер, прежде чем его поймали. — Не могу поверить, насколько он был глуп! Вырастил здесь василиска и оставил его без каких-нибудь преграждений? — сердито выплюнул Волдеморт. Серьезно, он был настолько тупорылым? — Ты действительно его презираешь, да? — с любопытством спросил Поттер. Напрягшись, Волдеморт бросил на него сердитый взгляд, заставив того почти отступить на шаг. Сделав усилие, чтобы взять себя в руки, он сухо ответил: — Уж прости, если я создал у тебя впечатление, будто гордился его поступками. — Нет, — отступил Поттер, выглядя смущенным, — я не совсем это имел в виду. Я имею в виду, что в каком-то смысле естественно заботиться о своих родителях. Твое происхождение, конечно, особый случай. Том пожал плечами, будто они вели повседневный разговор. — Вещи, которые он вытворял… Поттер поморщился и тихо прорычал: — Я знаю, что он вытворял. Внезапно Тома посетило вдохновение, и он тут же решил довериться Поттеру насчет Дельфини. Дележку секретами ведь можно рассматривать как знак дружбы, не так ли? И Поттер вскоре узнает о его «сестре». Ответом Поттера был каменный шок. — Я… я… я… не могу… поверить. Сколько детей было у этого человека? Он на всю Британию и Европу оставил отпрысков? — Я искренне надеюсь, что нет. Мне не очень хочется иметь… братьев и сестер … по всему миру, — искренне вздохнул Волдеморт. Затем Гарри нахмурился. — И эти проклятые Малфои! Эти гребаные ублюдки держат это в секрете! Сколько еще секретов они скрыли от Министерства? Возможно, именно столько, сколько они рассчитывали унести с собой в могилу, подумал Волдеморт, хотя он и не представлял, как они могли надеяться сохранить существование ребенка в тайне. Вслух же он сказал другое: — Меня больше беспокоит ее происхождение. Та женщина, ее мать, похоже, совершенно обезумела, судя по тому, что я прочитал о ней. — Мягко сказано, — фыркнул Гарри, и на его лице на секунду промелькнуло беспокойство. — Ты ее примешь как свою, верно? Его зеленые глаза были такими серьезными, как будто у Волдеморта был только один возможный моральный выбор. Кивнув, он медленно сказал: — Мне нужно немного привести в порядок свою жизнь, но да, в конце концов я это сделаю. Для начала, — он оглядел заброшенную комнату, — найду приличное место для жизни. Налажу все вопросы по уходу за детьми и тому подобное. И ничего из этого делать здесь, на этой свалке, я не собираюсь. Поттер продолжил, по-видимому, все еще обеспокоенный тайнами Малфоев: — Боги, Драко Малфой — ее кузен! Бедная девочка. Он закатил глаза, согласный, что родственнички его ребенка — та еще тревога. — Тебе лучше переехать и жить со мной и Джинни на Гриммо. Там и двадцать человек поместится. И мы бы с удовольствием приняли ребенка, — сказал Поттер.

***

Откинувшись на спинку офисного кресла, он размышлял о своем позднем обеде с Андромедой Тонкс, членом Визенгамота и лидером партии Бруствера. Старая ведьма была на удивление открыта, вероятно, из-за того, что Бруствер пел ему дифирамбы, и она рассказала ему много важных и интересных фактов о делах в Визенгамоте. И даже немного больше, чем того хотела, так как он вытащил несколько секретов прямо из ее головы. Это было увлекательно, и он решил по-настоящему заняться своей сетью в Визенгамоте. Ему понадобится политическая поддержка, и лучше заняться этим рано, чем поздно. Внезапно, дверь его кабинета приоткрылась. — Извини, если мешаю, — сказала Грейнджер, заходя в его кабинет. Глядя на нее, Волдеморт увидел, что ее глаза покраснели, а лицо покрылось пятнами. Она слегка всхлипывала, и он посмотрел на нее с явным удивлением. Почему она плачет? И тут где-то в груди появилось отчетливое чувство: никто не должен заставлять его ведьму плакать. Никто, кроме него, конечно. Он захлопнул дверь своего кабинета и встал. — Иди сюда, — хрипло сказал он, и она охотно кинулась ему в руки, прижавшись щекой к его груди. Она была такой крошечной, заметил он, что едва доставала головой до его груди. Он почувствовал прилив желания, обнаружив, что ее сиськи были почти на уровне его паха. Его разум быстро начал наполняться образами того, как она сжимает эти сочные груди вместе, пока он трахает ее меж сисек… Заставив себя не дергаться, он успокаивающе гладил ее по спине, позволяя ее слезам пропитать его мантию. Пока она продолжала плакать, он решил, что ему будет лучше, если она будет у него на коленях. Так у них была бы возможность поцеловаться, но не так, чтобы у него отвалилась шея. Чтобы поцеловаться стоя, ему пришлось согнуть колени. Подхватив ее на руки под ее удивленный вскрик, Волдеморт уселся в свое кресло. Поглаживая ее волосы и спину, чтобы успокоить, он подсчитывал свои шансы зайти с ней дальше. Грейнджер наверняка поссорилась с Уизли. И она пришла к нему за утешением. Да, поцелуй — хороший шаг. Ему просто нужно было правильно к этому подойти. Подняв ее подбородок двумя пальцами, он одарил ее улыбкой, которую, как он надеялся, можно было почитать нежной. — Что случилось, Гермиона? Тебя кто-то обидел? Она покачала головой, слезы хлынули наружу, и она прохрипела: — Рон… — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать, — тихо сказал он, прижимая Грейнджер к себе. — Я столько раз пыталась все исправить, но… — всхлипнула она. Волдеморт пристально посмотрел ей в глаза, и она слегка покраснела. Тишина стала гнетущей, почти подавляющей, и когда он медленно приблизил свой рот к ее рту, она не отстранилась. Он обрушился на нее, их рты встретились в лихорадочном поцелуе, губы открылись, позволяя их языкам встретиться, танцевать, исследовать, переплетаться, и он почувствовал вспышки удовольствия звездных масштабов. Это, ох, было так прекрасно. Если с ней настолько приятно целоваться, то каково тогда будет трахаться? Он неохотно отстранился, разыгрывая из себя джентльмена. — Прости, это было неправильно, — выдохнул он, давая ей увидеть свою жажду и нежелание останавливаться. Она нежно коснулась своих распухших губ, прежде чем покачать головой. — Не думай так об этом. Это было прекрасно, и я хочу… — Нет, — решительно сказал Волдеморт, — я не могу вмешиваться в твои дела и мешать, и неважно, как сильно я этого хочу, это просто… неправильно. Грейнджер выглядела ошеломленной, почти впечатленной и немного польщенной. Она вернется. О да, скоро она вернется к нему за добавкой.