Не проси прощения. (Олег Волков)

      Олег стоит на коленях перед Аней, слёзы с женских глаз катятся не прекращаясь. Она кричит, бьёт Волкова по плечам, груди, голове, а он не уворачивается. Скупая мужская слеза скатывается по его щеке. Тихое "Прости", но это просто слова. Никакая речь не вернёт им дочь.       – Ты клялся, что нам ничего не навредит, клялся мне! – Волкова продолжает бить мужа маленькими ладонями, но сил так мало, что это ощущается как простые похлопывания. Зато её надрывающийся голос ранит сердце. Истошный крик матери, у которой умер ребёнок.

***

      — Олег, ты знаешь почему я отказываюсь. Этот ребёнок станет нашей главной слабостью, и ты как никто иной должен это понимать. Мы лишь подвергнем его опасности, не успеет он родиться! — Споры ведутся не первый день. Аня беременна, но эта новость не приносит радости в дом Волковых, но заставляет их задуматься о том, какой именно образ жизни у главы семейства.       Аня скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Да, она мечтала о семье, но она также мечтала и о спокойной жизни где-то за городом, однако с Олегом такого рая не построить. Тёплые и большие руки обнимают девушку со спины. Волков нежно поглаживает женский живот, где начинает образовываться новая жизнь. Олег кладёт голову Ане на плечо и тихо шепчет:       — Всё будет хорошо. Я обещаю.

***

      – Прости... – Олег ни разу не поднял голову. Ему стыдно, больно и страшно видеть свою любимую в таком состоянии. А Аня, кажется, сейчас начнёт драть на себе кожу, потому что рвать волосы она стала ещё пять часов назад, как только узнала, что произошло. Проходясь взглядом по квартире, Волков замечает детские туфельки, красные, с вишенками на застёжках. Это были туфельки его дочери, Олег лично привозил их маленькой из очередной командировки, Маше, тайно, только в его семье Волкова не считали погибшим.       — Уходи отсюда. – Холодно произносит девушка, но снова срывается на рыдания. Ни один человек не должен такое испытывать. Волков совсем её не узнавал.        Олег полностью согинается, и наконец срывается в рыдание, тихое и горькое.       Он не поверил, когда на экране крестиком была перечёркнута фотография его дочери. Разумовский —его друг, он не допустил бы такого. А потом друг пускает в него пять пуль, и тогда приходит осознание. Машка, его маленькая дочь, стала простой пешкой в игре психопата, и Волков сам поставил её фигуру на доску.