Глава 1. Игра началась.

« Меня зовут Танильдиз Султан, я старшая дочь султана Сулеймана и его когда-то любимой наложницы Махидевран. Я пришла в этот мир в мае 1521 года, на исходе священного дня четверга. В возрасте шести с половиной лет оказалась сослана в Эдирн вместе с матерью и старшим братом. О, эти счастливые годы вдали от интриг и жаждущих нашей смерти врагов… Но я понимала, что близок день возвращения в столицу, где моему дорогому брату предстоит принести присягу янычарам, а матери — собрать ему гарем. В Топкапы нас будут ожидать мои младшие братья и сестра, наряду с законной женой Падишаха — Хасеки Хюррем султан, ведущей непрерывную борьбу с моей матерью. Но я не намерена просить милости у Аллаха, дабы он возвёл Мустафу на престол, и отнюдь не намерена наблюдать за тем, как Хюррем, с каждым годом обретающая всё больше влияния, покушается на него. Никто не вправе причинять страдания мне и моим близким. Я Танильдиз. Я старшая и любимая дочь султана Сулеймана, часть души Махидевран. И я готова на все ради того, чтобы истинный наследник — шехзаде Мустафа — занял престол… »

***

1531 год. Дворец в Эдирне. Танильдиз стояла на балконе, внимая, как солнце тонет за горизонтом, а первые, едва заметные звезды рассыпались по небосводу неподвижными светлячками. Черноволосая госпожа скользнула рукой по мраморным перилам, вбирая в себя свежий ночной воздух, что приносил расслабление и умиротворение. Она взирала на весенний вечер, погружаясь в размышления о том, как скоро Падишах пожелает увидеть своих старших детей в столице. Принцесса покинула дворец Топкапы сразу после помолвки Падишаха с Хюррем, и вот уже четыре года наслаждалась безмятежными днями в Эдирне, который казался ей истинным раем подле матери и старшего брата. Отец, несмотря на это, временами наведывался к ней и Мустафе, привозя дорогие подарки и давая детям понять, что они по-прежнему ему дороги. Девушка любила беззаботную жизнь вдали от столицы, но мысленно готовилась к неотвратимому возвращению в мир, в котором ей и её семье предстояло сразиться за престол. Совсем недавно шехзаде Мустафа отметил своё шестнадцатилетие, а это означало, что наследнику пришло время не только присягнуть на верность янычарам, но и обзавестись собственным гаремом… Тихие шаги заставили султаншу вынырнуть из раздумий. Она обернулась к светловолосой служанке Нурай, уже как несколько лет правдой и верой служившей султанской дочери. — Госпожа моя, я вас побеспокоила? — спросила она, склоняясь в поклоне. — Вовсе нет, Нурай. Я просто размышляла о будущем… Что-то случилось? — К Махидевран-султан прибыл гонец из столицы. Он передал госпоже личное письмо нашего Падишаха. Султанша отдала слугам приказ о сборах, уже завтра вам надлежит отправиться в Топкапы. — Неужели пришло время покидать этот райский уголок земли? — вздохнула султанша, в карих глазах которой плескалась едва заметная грусть. — Госпожа, разве вы не рады? Вы ведь так долго не виделись со своей семьёй. Вся династия с нетерпением ждёт вашего приезда. — Не все будут рады нашему возвращению, моя милая Нурай. — с лёгкой усмешкой проговорила Танильдиз, устремляя свой взор на звёздноенебо. Мысли Танильдиз всё больше занимали члены правящей династии, лица которых она давно успела забыть, но большей тревоги приносила лишь мысль о жене Падишаха, с каждым годом становившейся всё более влиятельной. Однако страха венценосная госпожа не испытывала, лишь непоколебимую решимость. Топкапы — место интриг и заговоров. Каждый мой шаг в той или иной степени повлияет на мою репутацию. Стоит притвориться образцовой госпожой, не знающей зла и коварства. Мне предстоит стать небесной розой без шипов… Благо, Аллах даровал мне превосходные актёрские навыки,— усмехнулась Танильдиз.

***

1531 год. Стамбул.

несколько дней спустя.

Роскошная карета остановилась напротив дворца, из которой в следующее мгновение показалась голова служанки, помогающая своей госпоже спуститься на земь. Чуть поодаль от карет спешился шехзаде Мустафа, скача на своём белоснежном скакуне под роскошным седлом из белой кожи и расшитой золотом попоной. Воспоминания с головой захлестнули Махидевран-султан, стоило ей спуститься со ступенек, оглядывая округу. Следом за ней из кареты выбралась сонная и убаюканная мерным постукиванием колёс Танильдиз, расправляя полы роскошного наряда. Платье принцессы, сшитое по европейской моде, из красной тафты со вставками и твёрдым корсетом, выглядело элегантно. Она не стала прятать свои прекрасные чёрные локоны под капюшоном плаща, специально подобранного под цвет её наряда, а лишь надела расшитый золотом ободок. Её образ, за исключением головного убора, выбивался из общих представлениях об османском моде, хотя для неё самой он был вполне привычен. Танильдиз обвела взглядом дворец правящей династии османов, в глубине души поражаясь его размерами и величием. — Помнишь Топкапы, дорогая? — с задумчивой улыбкой поинтересовалась Махидевран, когда дочь, скинув плащ, передала его Нурай. — Самую малость, матушка. Когда мы покинули столицу, я была совсем ребёнком. Зато покои нашей Валиде я запомнила отчётливо. Мы пойдём сейчас к ней? Махидевран кивнула, в глубине души испытывая вину перед детьми — по её желанию они покинули величие Топкапы, что способствовало их долгой разлуки с членами султанской семьи. В душе госпожи разливалось горечь от мысли, что Мустафа и Танильдиз провели большую часть своего детства вдали от отца… Танильдиз была бы весьма удивлена, узнав, какие мысли бродят в голове её матери, ведь ею она всегда восхищаюсь. В свои тридцать три года Махидевран всё ещё оставалось женщиной выдающейся красоты. Тёмно-синее бархатное платье, расшитое золотом, серебром и жемчугом, очень гармонировало с её глазами цвета сапфира. Каштановые волосы были собраны в низкий пучок, а на голове сверкала высокая корона из сочащихся солнечным светом бриллиантов. — Идите без меня. Первым делом я должен навестить отца. После мы с ним прибудем в покои Валиде, — произнёс Мустафа, прежде внимательно рассматривающий дворец. Согласившись, госпожи направились в гарем, Мустафа — прямиком в султанскую опочивальню. В главный покоях гарема собрались все представители женской династии, награждая прибывших султанш ласковыми улыбками. — Танильдиз, дорогая! Я так скучала, — с теплотой произнесла Валиде-султан, крепко обнимая черноволосую внучку. — Я тоже, госпожа, — сказала она, склоняясь в грациозном поклоне, по своей манере напоминающий реверанс. Айше Хафса-султан отметила про себя, что её внучка унаследовала лучшие черты внешности Сулеймана и Махидевран, а Хатидже пришла в восторг от безупречных манер племянницы. — Ростом ты почти достигаешь Махидевран! — рассмеялась Хатидже, с нежностью поглядывая на султанскую дочь. Танильдиз беззаботно рассмеялась, в то время как её взгляд скользнул по притихшей Хюррем, располагающей на пышных подушках. — Хюррем-султан, — внезапно произнесла Танильдиз, в то же мгновение привлекая внимание рыжеволосой султанши. — Поздравляю вас с рождением шехзаде Джахангира. Валиде одобрительно поглядела на Танильдиз, в то время как Хюррем слегка улыбнулась, с благодарностью кивая. Игра началась,— подумала Танильдиз.