Глава 2. Наследник.

Танильдиз кружилась по завораживающим покоям в голубых тонах, с восхищением разглядывая усеянные замысловатыми узорами стены. Широкая кровать с синими бархатными занавесками стояла прямо напротив входа, неподалёку от неё — столик из тёмного дерева, окружённый пышными подушками. Возле окна суетились молодые прислужницы, заканчивая раскладывать подушки на обитых атласом диванчиках, стоявших полукругом. — Эти покои раньше принадлежали Шах-султан, госпожа, — с улыбкой произнесла Дайе-хатун, которой велено было сопроводить принцессу в её новые апартаменты. — Они одни из самых просторных во всём гареме. И с балкона открывается чарующий вид. — Покои восхитительны, Дайе, — улыбнулась Танильдиз, с благодарностью кивая. Девушка расположилась на мягкой тахте, размышляя о том, что неплохо было бы обставить покои на своё усмотрение. Полы она покроет испанскими и персидскими коврами, а интерьер дополнит большим диваном в европейской манере. Высокие резные шкафы будут заполнены зеркалами, золотыми вазами и книгами. — Госпожа, — учтивый голос Нурай-хатун вывел её из раздумий. — Валиде султан послала троих девушек вам на службу. Изволите посмотреть на них сейчас? — Пусть заходят, — кивнула султанша и встала с атласного диванчика, разглаживая складки платья. Двери отворились, пропуская троих незнакомых ей девушек пятнадцати и шестнадцати лет, одна красивее другой. Все они выстраивались в стройный ряд, мгновенно склоняясь в поклоне. Танильдиз неспеша прошла вдоль новоиспечённых прислужниц, каждую из них оглядывая с головы до ног. — Ваши имена? — требовательно протянула султанша, скрестив руки у себя на груди. — Долунай, — ответила самая смелая из прислужниц – миниатюрное создание с каштановыми локонами и глазами цвета лазури. — Лейла Алтын, — произнесла черноглазая блондинка, вслед за которой сразу же прозвучал голос третей наложницы, словно в противоположность ей обладающей кудрявыми чёрными волосами и ясными голубыми глазами. — Я Кара, госпожа. Танильдиз кивнула, внимательно разглядывая каждую из невольниц. — Хорошо, Долунай и Лейла разберите мои украшения. Кольца в одну шкатулку, ожерелья и подвески в другую. А ты Кара отправляйся за евнухами, прикажи доставить сундуки с платьями в мою гардеробную, — произнеся это, Танильдиз убедилась в том, что служанки принялись выполнять свои поручения, в то время как сама приблизилась к Нурай. — Как думаешь, им стоит доверять? — Разумеется, госпожа. Валиде очень тщательно выбирала вам служанок, об этом я услышала от калф. Долунай и Кара некоторое время служили при Хафсе-султан, а Лейла целый год являлась верной служанкой Хатидже-султан. Наложницы из гарема, с которыми я успела познакомиться, отзывались о них очень благоприятно, а также подчеркнули то, что каждая из них ни разу не взаимодействовала с Хюррем-султан, — уверила её Нурай, чем вызвала мягкую улыбку на лице своей госпожи. Какое это сокровище – иметь хорошую пейк, подумала госпожа. Её мать всегда это подчёркивала, однако Танильдиз до сих пор не придавала таким вещам особого значения. — Ты молодец, Нурай. Вытягивай из наложниц и служанок всё, что сможешь и запоминай. Ты ведь знаешь, в Топкапы совсем иные порядки. Будет полезно узнать что-то новое, а также обзавестись сторонниками. — Не беспокойтесь, Танильдиз-султан. У вас ещё будет возможность обрести полезные связи, но сейчас вам стоит отдохнуть. Дорога была очень дальней. — Ты права. Завтра состоятся церемония вручения сабли Мустафы, а так же торжество в гареме. Мне нужно набраться сил. Растопи хаммам, а после я отправлюсь спать. Танильдиз не думала, что сможет быстро уснуть – уж очень она была перевозбуждена, однако сон овладел ею, стоило голове коснуться подушки. Утром, когда служанки разбудили её, она воспользовались цветочные маслами, перед тем как облачиться в мягкую льняную сорочку со стоячим воротником, обшитым кружевами. После неё пришёл черёд атласного корсета и несколько нижних юбок, вслед за которыми был надет тугой бархатный лиф, расшитый золотом, жемчугом и мелкими мерцающими топазами, с пышными рукавами и низким вырезом. Верхняя юбка из такого же синего бархата, с разрезом посередине, очень гармонировала с переплетающимися на ней жемчужными нитями, которые украшали всё платье. Служанки поднесли ей творение дворцового ювелира – прелестный ангельский венец, по форме своей напоминающий нимб. В центре диадемы сияла звезда, а саму её украшали тонкие полосы бриллиантов и сапфиров. —Ты словно ангел, —восхищённо произнёс Мустафа, с нежностью во взгляде наблюдая за младшей сестрой, разглядывающей своё отражение в зеркале. — Спасибо. Это подарок отца, — рассмеялась султанша, поправляя диадему. — Праздник у меня, а подарки получаешь ты, — по-доброму усмехнулся шехзаде, когда Танильдиз обернулась к нему с тёплой улыбкой на губах. — Свой подарок ты получишь чуть позже. Как только дашь присягу янычарам. Ты получишь не только саблю, но и уважение воинов. — Я немного волнуюсь. — По правде говоря, я тоже, — прикусив губу, призналась султанша. — Я безумно рада за тебя, Мустафа. Но... ты больше не ребёнок. В прочем, как и я. Больше не наступят тех счастливых дней, которые мы проводили в Эдирне. Кругом враги. — Ты говоришь о Хюррем-султан? Не думаю, что от неё стоит ждать опасность. — Не будь глупцом, мой милый брат. Женщины коварны. В особенности те, что когда-то побывали в рабстве. Закалённые несправедливостью мира, они готовы на всё, чтобы удержать в своих руках хоть крупицу власти. Мустафа нахмурил брови, в то время как Танильдиз приблизилась к нему, рукой касаясь плеча брата. — Говоришь прямо как матушка. Но Хюррем мать наших с тобой братьев и сестры, жена Повелителя. — Именно поэтому она и является нашим с тобой врагом. На лице Мустафы отразилась глубокая задумчивость, в то время как Танильдиз отступила назад, вздыхая и опуская горестный взгляд в пол. Слова дались ей тяжело, однако она знала о существовании векового закона Фатиха. Знала и о том, что Хюррем сделает всё для восхождении одного из своих сыновней на престол. Сейчас её дети малы, они горячо любят Мустафу и являются живым воплощением невинности, но повзрослев, могут пойти против старшего брата. Думать о том, что когда-то ей и Мустафе придётся противостоять собственным братьям, пусть и единокровным, было неприятно и тягостно, но ей следовало предостеречь Мустафу. Он должен быть внимателен и осторожен, стоит ему потерять хоть долю бдительности, как враги сразу же нанесут удар. — Хорошо помнишь клятву? — решив сменить тему на более непринуждённую, поинтересовалась султанша, когда молчании между ней братом и затянулась. — Конечно, — ответил Мустафа, расслабленно улыбнувшись. — Повторил сразу как проснулся. Танильдиз мягко улыбнулась, окинув брата внимательным взглядом. Русоволосый и кареглазый он выглядел величественно в алом кафтане с золотыми вставками и больше не походил на того наивного юношу, каким когда-то казался. Он был истинным наследником трона, в крови которого сочетались неистовость пламени османов и сводолюбивость гордых черкесов. И всё же он по-прежнему наивен, — с улыбкой подумала с Танильдиз, опуская взгляд в пол. К полудню черноволосая госпожа поднялась на башню, где обвела взглядом всех собравшихся. Валиде, Махидевран и Хатидже стояли у окна, в то время как Хюррем заняла место чуть поодаль, омрачённая присутствием главной соперницы и её отпрысков во дворце, о которых она за время их пребывания в старом дворце успела позабыть. Танильдиз присела в поклоне перед султаншами, едва сдерживая едкую ухмылку, норовившую коснуться её губ. — Танильдиз, дорогая, — произнесла Валиде, увидев внучку. — Подходи ближе. Оттуда тебе будет плохо видно. Танильдиз благодарно кивнула и подошла к нежно улыбающейся матери, в голубых глазах которой светилась неподдельная гордость. До них сразу же долетел крик Мустафы, чётко произносящего клятву. — Мой путь — ваш путь, мой перст — ваш перст, моя могила — ваша могила, моя вера — ваша вера! Я сложу голову на вашем пути, отдам свою жизнь за ваши души, раздав богатства за ваш праздник! Мой язык глаголет, святые мудрецы приказывают. Я познал и хлеб, и соль, и воду. Если сверну с избранного пути, пусть ваша сабля опустится мне на шею. На каждое знание найдётся свой мудрец, на каждую истину свой праведник. О, Али, у-у-у-у Когда клятва шехзаде завершилась, свою речь произнёс Сулейман, протягивая сыну усыпанную драгоценностями саблю. — Да занесётся моя сабля надо мной, да сравняюсь я с землёй, да развеюсь я пылью по ветру! — Махидевран, — обратилась к невестке Хафса-султан. — Наш шехзаде уже взрослый. Согласно традициям, ему пора обзавестись гаремом. Выбери наложниц, что приглянутся, ты должна их подготовить. — А зачем же гарем Мустафе? — прозвучал голос обеспокоенной Хюррем. — Он останется здесь, во дворце? — Мустафа не ребёнок, Хюррем, а молодой воин. Согласно традициям, наследник султана должен иметь свой собственный гарем.

***

Нора-хатун склонилась в глубоком поклоне перед султаншей, в чьи покои её пригласили. Та взирала на неё с тахты у окна, окружённая маленькими отблесками от свечей, горящих в полумраке комнаты. На фоне дорогой парчи тёмно-фиолетовых штор госпожа выглядела до странности усталой. — Хасеки Хюррем-султан, — произнесла черноволосая хорватка, кивая. — Вы желали меня видеть? — Да, Нора. Проходи. Но будь тише, дети спят, — слабо улыбнулась госпожа, откидываясь на обтянутую алым бархатом спинку тахты. — Ты хорошая служанка, Нора. На протяжении целого года служишь мне верой и правдой. Помогала мне после рождения Джахангира. У тебя красивое лицо, а сердце доброе. — Спасибо, госпожа. Для меня честь служишь вам, — улыбнулась девушка, на белых щеках которой появился румянец. — У меня есть для тебя задание, но оно не из лёгких. Ты готова его выполнить? — Всё, что вы скажете. — Хорошо... В таком случае я хочу, чтобы ты помогла посадить на престол моего сына. А для этого нужно устранить его главного конкурента.