Глава III. "Шахматная партия"

Эйвери сидела на занятии философии, изучая историческое произведение. Она вела дискуссию с профессором, бурно обсуждая с ним тему. Он, заметив её заинтересованность в философии, старался давать ей как можно больше знаний, в то время как остальные дремали на последних рядах. Пара подходила к концу. Преподаватель неожиданно прервал свою речь, улыбнувшись. Девушка подняла глаза и заметила, что взгляд профессора был направлен на ее Лоуренса, который сидел рядом со студенткой. Повернув голову, она увидела уснувшего Баркли, что наровил положить голову на её плечо. Теодора пихнула его, отчего журналист вздрогнул, а после сонливо открыл глаза. Юноша положил локти на стол, взял в руки перо и пытался сделать видимость того, что он чем-то занят. Но у него вышло лишь сделать на бумаге несколько подчёркиваний, а после пролить чернила на края страниц. Профессор недовольно скривился, оперевшись рукой о стол. — Пара закончена. Отдельное спасибо хотелось бы сказать Баркли, что так внимательно меня слушал, — сказал мужчина, сделав несколько пометок в своём отчетном журнале. — Эйвери, спасибо за работу на занятии. Молодец. Донесешь работу с сегодняшним материалом и поставлю "отлично", — добавил профессор напоследок студентам. Друзья шли по коридору. Лоуренс, посмотрев на испачканные чернилами страницы, задумчиво почесал затылок. Теодора широко улыбнулась. — Лоуренс Баркли! Как вы могли? Уснуть, ещё и на занятии, юноша! — наигранно строго сказала она, положив руки на пояс. Студент сжал губы, а после протер глаза рукой. Он пропустил мимо ушей шуточные упреки девушки, все еще пытаясь проснуться ото сна. Лоуренс задумчиво смотрел в одну точку, как заметил машущую руку Эйвери. — Ты вообще меня слушаешь? — спросила девушка, чуть нахмурив брови, — Плохо спалось? —Да, всю ночь спасал бедных детей из переулков, — невозмутимо ответил Баркли, положив руки в карманы. Его усмирил пронзительный взгляд Теодоры, из-за чего его улыбка тотчас пропала. —Лоуренс! — шикнула она, ударив его по плечу. Баркли никогда не мог выдержать ее строгого взгляда, потому поспешил пресечь нарастающий гнев Теодоры. —Прости, — сказал Лоуренс, отчего та закатила глаза. Он приобнял её, улыбнувшись, — Занятия окончены. Что хочешь делать дальше? Пойдешь в больницу? —Да, хочу навестить Генри. Признаюсь, мне неспокойно. Вдруг ему стало хуже. Баркли посмотрел на неё как-то по-другому, с удивительно добрыми глазами и теплой улыбке. Теодора всегда была скупа на словесное выражение эмоций, но в этот раз она не смогла скрыть переживания как внутреннего, так и внешнего. Брови девушки были чуть нахмурены, губы плотно сжаты, а глаза пытались избегать зрительного контакта с другом. — Почему ты волнуешься? Доктор сказал, что сможет помочь. Не стоит переживать. Теодора кивнула, а после натянуто улыбнулась. У Баркли складывалось ощущение, что что-то другое внутри не давало ей покоя. Он собрался задать вопрос, как студентка опередила его. —Да, ты прав. Не стоит ни о чем волноваться, — сказала она, запустив руку в его кудри и взъерошила их. Сделав любимый жест, она улыбнулась теплее, на что Лоуренс рассеялся. — До встречи, Лоуренс! Мне пора, — она приобняла друга, а после поспешила уйти в гардеробную, оставив друга одного. Юноша продолжил стоять, молча провожая Теодору взглядом, а после ушёл, надеясь поговорить с ней после.

* * *

Теодора шла домой, одновременно успевая читать роман. Привычка, за которую всегда ругала её Аманда в отрочества: Эйвери набивала шишки, не замечая посторонних предметов из-за чтения. Переступив порог дома, она услышала игру грамофона в гостинной: матушка, сидя в кресле и вышивая что-то незамысловатое, слушала игру инструмента. Окно было открыто нараспашку, отчего солнечные лучи раскидывались полосами по полу. Ярко-зелёные листья деревьев переливались на свету, а в комнате стоял аромат душистых цветов, веющий из сада, находившегося неподалёку. Услышав шаги в коридоре, Аманда отвлеклась от своего занятия и направилась к дверному проему, ожидая пришедшую дочь. Теодора намеревалась быстрым шагом уйти в свою комнату, как увидела ожидающую мать, стоявшую в дверях гостинной, с легкой, чуть хитрой улыбкой на лице. —Постой, Аннушка. Эйвери остановилась около неё и неловко улыбнулась в ответ. Аманда встала напротив дочери и мягко поправила её жилетку, отчего Эйвери сжалась. —Как прошел день, детка? —Как обычно, — невозмутимо ответила девушка. Встретившись с укоризненным взглядом матери, она поняла, что такой ответ её не устроит, — Весь день за материалом. Одним словом, учусь. Женщина одобрительно кивнула. —Как поживает Лоуренс? —Все так же. Иногда бездельничает и веселится, иногда учится. —Стабильно. Что ж, ступай, Теодора Анна, — сказала Аманда, складывая руки на груди и возвращаясь в гостиную. Эйвери нахмурилась, посмотрев матери в след, а после направилась к себе. Пока она шла по коридору, из дверей одной из комнат к ней выбежал щенок, радостно виляя хвостом и наворачивая круги вокруг ног девушки. Теодора улыбнулась, взяв собаку на руки и направилась в комнату. Оказавшись там, Теодора вернулась в своё привычное русло. Она села за написание статей, а после глав для рассказа, задумку для которых пришли во время прочтении книги. Тем временем Кинг-чарльз-спаниэль лежала на своей подушке, притаившись в своём углу. Через время голова начинала гудеть от долгой работы. Девушка нахмурилась, массируя виски. От головной боли ей часто помогало курение сигарет. Вспомнив о портсигаре, лежавшем в сумке, она подошла к двери и стала прислушиваться к разговорам в гостинной: Уильямм вышел из своего кабинета и направился к жене, чтобы завязать с супругой беседу — это означало, что родители не побеспокоят Эйвери ещё несколько минут. Она заперла дверь, а после достала из портсигара одну самокрутку. Достав из стола спички, девушка подожгла сигарету. Сделав несколько затяжек, Теодора облегченно выдохнула дым из легких. Откинувшись на спинку стула, она стала смотреть в потолок, погрузившись в свои мысли. Аманда никогда не относилась к её учебе как к чему-то достойному. Она считала это бессмысленной вещью, ведь успех женщины в удачном браке. Эйвери никогда так не считала. Девушка рвалась учиться, несмотря на недовольные возгласы родителей и пропуская мимо ушей все их недовольства. В хорошем расположении духа Аманда спрашивала у дочери о том, как обстоят её дела на учебе. Зачастую в том случае, когда получала какую-то весточку от Джорджа. Но Теодора Анна точно знала, что брат не посылал им никакого письма. Собака начала недовольно лаялать, почувствовав сигаретный дым. Теодора поспешила успокоить её, прежде чем Аманда станет недовольна из-за собачьего лая, нарушившего ее тишину. Она приложила палец к губам, нахмуренно посмотрев на собаку. — Тише, Эмибет! — шикнула Теодора на щенка. Она поднялась со стула и потушила сигарету, а после присела, чтобы успокоить лающую Эмибет. Вспомним о письме, которое Эйвери хотела написать Шарлотте, девушка нервно закрыла лицо рукой. Она совершенно не знала, что ответить сестре в ответном письме. В её жизни ничего не менялось. Теодора проводила дни за рукописями и статьями, что вполне устраивало. Но об этом в письме не напишешь. Шарлотта любила читать что-то из-под ее пера, но этого было бы недостаточно. —Черт, я совершенно не знаю, что я должна ответить. Но мне не хочется заставлять её ждать. Девушка не заметила, как стала теребить пальцы рук. Она недовольно нахмурилась, бросив это дело. Теодора отбросила все мысли и, вновь взяв в руки пергаменты, стала перечитывать написанное и медленно ходить по комнате. Неожиданно взгляд Эйвери остановился на пианино, стоявшем в углу комнаты. Подойдя к нему ближе, Тео провела кончиками пальцев по клавишам инструмента, не отрываясь от рукописи. По комнате раздалась приятная мелодия. Её брови чуть вскинулись: прежде клавиши всегда скрипели под её руками. Она все же отвлеклась от текста. Положив бумаги на крышку инструмента, Теодора попыталась сыграть тихую песню. Пальцы девушки медленно двигались по клавишам, издавая что-то похожее на мелодичные звуки. Внутри Теодора почувствовала напряжение, когда перед глазами внезапно всплыл образ Джона. Она не знала, почему она его вспомнила. Девушка неосознанно прожала клавишу инструмента, увлекшись мыслью. Тео нахмурилась, выбросив англичанина из головы. Эйвери резко вспомнила, что ей нужно было сделать подарок для Генри — плюшевого мишку, которого бы она сделала сама и подарила ему лично. Девушка решительно убрала со стола рукописи, а после взялась за пряжу.

* * *

Через несколько часов Теодора закончила вязать игрушку. Она почти не делала перерывом, но, на удивление, голова даже не гудела. Эйвери в последний раз оглядела игрушечного медвежонка, чтобы убедиться в том, что на нём нет никаких изъянов. Девушка положила игрушку в сумку, а после того закрыла комнату на ключ. Ей предстояло зайти в комнату матери, чтобы осведомить её о своем уходе. Теодора закатила глаза, недовольная тем, что в своем возрасте Аманда заставляла её отчитываться за свои действия. Постучав о дверной косяк, девушка окликнула мать. Аманда тут же обернулась, а после с легким прищуром оглядела дочь, заметив, что она разоделась для выхода. —Теодора Анна? — тихо спросила женщина. —Могу ли я пойти к Джорджу, маменька? Вернусь к ужину. Я не могла сходить к нему днем, потому что он был на суде. Он свободен только вечером, потому его можно увидеть только в это время. —Откуда вдруг такое желание встретиться с братом? — спросила Аманда, но без какого-либо недовольства. —Пора что-то менять. К тому же, хочу отвлечься: я весь день работала. Я не видела его после долгого отъезда и не смогла поздравить лично в его же день рождения, потому что его не было дома. Опять же: он работал, — сказала Теодора, словно ругая брата за его любовь к труду. —Трудоголизм у него в крови, — с гордостью сказала Аманда, посмотрев на фотографии сына, что висели на стене. Эйвери невольно улыбнулась, убедившись в том, что мама любила хвалить своего старшего сына. Уголки её губ расползлись вниз, отчего улыбка спала, глаза посмотрели вниз, на подол платья. Во взгляде девушки причиталась грусть вперемешку с обидой. Она хмыкнула. Встретившись со взглядом Аманды, она улыбнулась, но обиды в глазах скрывать не стала. —Хорошо. Ступай, детка. Сейчас позову водителя. Эйвери остановила её жестом руки. —Не стоит, мама. Я дойду пешком. —Но, Аннушка, ты будешь слишком долго добираться. —Маменька, если бы ты выходила из дома чаще, то поняла, что расстояние между нами не столь большое. Я смогу дойти сама, — с укором сказала Теодора. Аманда замолчала, к ней подступило заметное недовольство. Она медленно вздохнула, а после посмотрела на дочь своим взглядом. Теодора помнила приемы матери и знала, что справиться с ее напором глаз женщине было бы сложнее. Она продолжала молча смотреть на Аманду, не проигрывая ей. Светло-серые глаза и сжатые челюсти Теодоры заставили женщину оступиться. Она закатила глаза и вздохнула. —Иди, — коротко отрезала Аманда. Они не сказали друг другу ни слова, после чего девушка удалилась, оставив мать сидеть в своей комнате.

* * *

Теодора переступила порог больницы и подметила, что свет в коридоре почти не горел: свет был только в палатах. Теодора огляделась в поисках медсестры, но рядом никого не оказалось. Она поержилась: в коридорах было прохладно. Собственные шаги раздавались эхом по коридору, отчего по телу пробежали мурашки. — Какая-то чертовщина, — тихо промолвила Теодора, после чего она медленно выдохнула, приобняв себя руками от холода. Из-за спины послышался женский голос, отчего Эйвери вздрогнула, обернувшись. Девушка увидела перед собой Йоке. Сестра милосердия чуть распахнула глаза, заметив удивленную реакцию напротив стоящей. —Здравствуйте, Теодора! — с улыбкой промолвила Ван дер Люссе, — Извините, что напугала вас. Свет в последнее время переодически прекращает гореть, так что приходится работать так. Студентка кивнула. —Здравствуйте, Йоке. Понимаю, — ответила ей Дора. — Вы, похоже, хотели навестить Генри, — озвучила медсестра, чтобы убедиться. Эйвери кивнула, после чего Йоке сразу же ответила, — Он спрашивал о вас. Я вас провожу вас, пойдёмте. Они быстро дошли до нужной палаты. Сестра милосердия сказала девушке о самочувствии мальчика. Ей сообщили, что ему стало лучше, на что Теодора улыбнулась. После Эйвери вошла в палату, в то время как Йоке ушла в другую проверять пациента. Генри молча лежал на кровати, смотрев в потолок. Услышав, что в палату вошли, он заметно оживился. Мальчик увидел, что это была Теодора. Она стушевалась, а после неловко улыбнулась. — Привет, Генри. — Привет, — поздоровался в ответ мальчик. Уголки его губ оживились. Дора увидела в его лице изменения: лицо понемногу возвращало себе детсткую припухлость, глаза здоровый блеск, а щеки румянец. Мальчик изменил своё положение. Он приподнялся на локтях, а после сел, сложив ноги под. Теодора поймала себя на мысли, что она начинала нервничать. Она сжала и разжала кулаки, а после села на краешек кровати, надеясь, что мальчик не будет против. —Я ждал, когда ты придешь, — с улыбкой сказал он, присаживаясь удобнее: было непривычно сидеть после долгого лежачего положения. —Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше? Девушка уже услышала ответ на этот вопрос у медсестры, но ей хотелось убедиться в правде лично. —Да, — коротко ответил мальчик. — Мне гораздо лучше. Уже не так сильно ломит тело, и я не встаю по ночам от жара. —Тебе хорошо здесь? — нерешительно спросила она, оглядев мальчика. —Хорошо. Я рад, что теперь я в тепле, — сказал мальчик с благодарностью в голосе. Сердце Теодоры сжалось, услышав несколько простых слов. Генри никогда не знал заботы, ласки и любви. Он рос на холодных улицах, никогда не зная тепла и дома. Теодора всегда успокаивала себя мыслями о том, что все дети растут в хороших семьях, имеют хорошее детство и дом, пусть это и не было правдой. Прежде девушка не сталкивалась так близко с бедностью и людьми, которым пришлось с ней столкнуться: все детство она провела в своём доме, а после в школе при церкви, в которой она не видела ничего кроме её деревянных стен. Эйвери впервые столкнулась с суровой реальностью, из-за чего была выбита из колеи. Генри говорил по-детски искренне, его слова были пропитаны честностью и благодарностью, что затрагивало тонкие струны души Теодоры. —Он благодарен за то, что находится в тепле. Почему я всегда думала, что ребенок уже рождается в этих условиях? — подумала про себя Эйвери, прикусив щеку изнутри. На слова Генри она кивнула, вынырув из свомх мыслей. Взгляд мальчика пробежался по стенам, а после он продолжил свою речь. —Здесь хорошие врачи. Медсестра Йоке очень ласкова со мной, а доктор Робертс, — он сделал запинку, пытаясь подобрать нужное слово. —Наверное, суровый, —сказала Теодора с усмешкой, пытаясь шуткой разбавить обстановку. Мальчик несогласно покачал головой, а затем продолжил свою мысль. —Добрый. Наступила тишина. Теодора вскинула брови, улыбнувшись от его слов. Генри не менял умного выражения лица и продолжал говорить. —Он редко заходит ко мне. Ну, тогда, когда я ложусь спать. В первый день, как я сюда попал, я очень плохо себя чувствовал. Сестра милосердия уже дала мне лекарства, но они еще не успели подействовать: у меня не получалось уснуть и я лежал на кровати, пока у меня жгло глаза от температуры. Тогда ко мне пришёл доктор Робертс и провёл ещё один осмотр. Он показался мне суровым, и я думал, что доктор будет грубо разговаривать. Но он тихо задавал мне вопросы и не пытался сделать лишней грубости. Знаете, Теодора... дети всегда чувствуют плохих и хороших людей. Я думаю, что доктор хороший человек, — сказал Генри, задорно улыбнувшись. Теодора улыбнулась в ответ на его улыбку. —Генри, твоя речь очень приятная и понятная для твоего возраста. Тебя приятно слушать. И где ты так научился хорошо говорить? Он лишь хитро улыбнулся. —Этому меня научил один хороший человек, которого я знал очень-очень давно, — ответил маленький юноша с едва заметной грустью в голосе. Девушка кивнула. Она не решилась спросить Генри о подробностях, не желая его расстраивать. Наступила тишина. Эйвери вспомнила о подарке, который сделала для Генри и оживилась. —Генри, у меня для тебя кое-что есть, — промолвила Теодора и потянулась к сумке. Вынув из неё плюшевого медведя, она робко протянула ему связанную игрушку, — Я сделала его для тебя. Можешь назвать медведя так, как ты захочешь, — добавила та, улыбнувшись. Чёрные глаза мальчика засияли. Он скромно взял игрушку в свои руки и тепло улыбнулся, оголив белые молочные зубы. Теодора, переживавшая за его реакцию, выдохнула, увидев в его глазах искреннюю радость. Она хотела что-то сказать, но Генри неожиданно обнял её, тихо посмеиваясь. Теодора опешила, опасаясь, что может заразить мальчика, но после робко обняла маленькое хрупкое тело в ответ, поглаживая ладонями по спине. —Спасибо, Теодора. Спасибо, что не оставила меня там тогда, — с благодарностью в голове сказал Генри шепотом. Теодора тепло улыбнулась, расстрогавшись его словам. Через мгновения мальчик с улыбкой отстранился. В палату зашла Йоке. —Мне уже пора? — спросила Эйвери с грустной улыбкой, обернувшись к сестре милосердия. Ван дер Люссе кивнула, неловко улыбнувшись. —Да. Простите, я бы дала вам больше времени, но Генри нужно идти ко сну. —Хорошо, — сказала девушка и поднялась с края больничной койки. — Пожалуй, я пойду. Спасибо вам, Йоке. До свидания, — сказала она с вежливой улыбкой и направилась к двери. Теодора обернулась и нежно улыбнулась Генри, помахав ему ладонью. —Пока, Генри. Мальчик помахал ей рукой, радостно улыбнувшись в ответ.

* * *

Через несколько минут после ухода журналистки, Джон делал последний обход перед тем, как уйти домой после долгой смены. Он тихо вошел в палату Генри: он увидел, что маленький мужчина умиротворенно спал, держа в руках плюшевого медведя, которого Джон прежде не видел. На уставшем лице англичанина появилась теплая улыбка. Он догадался, от кого мальчик получил эту игрушку. —Добрая фея, — подумал Джон, посмотрев на спящего юношу, сжимающего маленького медведя в руках.

* * *

Девушка вышла с больницы, но осталась стоять около входа.Эйвери вышла с больницы, но осталась стоять около входа. Визит оставил за собой чувство неугасающей тревоги, из-за чего Теодоре было нужно провести мысли в порядок. Она нахмурилась, некоторое время молча смотрев в неопределенную точку. Позже девушка обратила внимание на разноцветные полосы на небе: ей нужно было придти до того, как солнце сядет за горизонт. Эйвери помнила адрес брата, но понятия не имела, как дойти до него от больницы в скором времени — она могла не успеть. Теодора прикусила щеку изнутри и начала теребить пальцы на руках, пытаясь представить в голове примерный маршрут. Послышался звук открывающейся двери. Теодора не предала этому значения и продолжала быть в своих мыслях. Доктор Робертс вышел из организации, устало вздохнув: смена была окончена, теперь он мог отправиться домой. Англичанин потёр переносицу, нахмурившись. Повернув голову вбок, мужчина увидел женскую фигуру, стоящую к нему спиной неподалёку. Ему нужно было идти в сторону девушки, потому он решил подойти поздороваться первым. —Добрый вечер, мисс Эйвери, — вежливо сказал англичанин. Теодора пропустила мимо ушей звук открывающейся двери, не придав его значения. Позже Эйвери услышала мужской голос, отчего она немного вскинула брови, обернувшись. Она увидела перед собой Джона. —Добрый вечер, доктор Робертс, — промолвила Теодора, улыбнувшись. Улыбка быстро спала с лица девушки, а в движениях её рук чувствовалась нервозность: к ней вернулось беспокойство. Поначалу Теодора заламывала пальцы, но заметив то, что Джон опустил глаза и посмотрел на её руки, которые она так усердно не переставала трогать, прекратила. —Вас что-то беспокоит? — спросил англичанин, и в его голове послышалась неподдельная заинтересованность. —Да. Признаюсь, меня подвел мой ориентир и я понятия не имею, как прийти к дому Джорджа в скором времени. Мне нужно успеть до захода солнца, — протараторила девушка, посмотрев в сторону. Теодора нахмурилась и закатила глаза от собственной глупости, — Простите. Я понимаю, как это абсурдно выглядит. Джону потребовалось несколько секунд, чтобы понять быструю речь Теодоры. После англичанин кивнул. —Я могу проводить вас. Я знаю короткий путь, так что вы могли бы не переживать, мы бы быстро дошли. Теодора на мгновение опешила, замолчав, а затем согласилась. —Если вас не затруднит. Она посмотрела англичанину в глаза, задержав свой взгляд. Джон неожиданно улыбнулся уголками губ. Молодые люди шли молча. Теодора любила разговаривать, но зная об усталости Джона, она не решалась заговорить первой. —Я и без того доставила ему неудобства, не хочу понапрасну докучать ему вопросами. К тому же, я совершенно не знаю, на какие общие темы мы могли бы поговорить. Мужчина, напротив, казался совершенно спокойным, будто бы присутствие Эйвери рядом не доставляло ему неудобств. Усталость доктора отошла на второй план. Что-то внутри него оживилось, когда англичанин шёл рядом с Теодорой. Англичанин почувствовал тихий, ненавязчивый интерес к разговору с Теодорой. Тишина начинала давить на девушку. Неожиданно Робертс заговорил первым. —Вы, как я понимаю, навещали Генри, — промолвил мужчина, смотря вперед на дорогу. —Верно. —Перед уходом заходил к нему в палату. Я застал его спящим, обнимавшего игрушечного медведя. Кажется, раньше я его не видел, — сказал доктор, посмотрев на девушку. — Это было мило с вашей стороны. От его слов Эйвери добродушно улыбнулась. На лице Джона появилась улыбка, увидев искренную радость в глазах Теодоры. —Возможно, Йоке уже сказала вам, что Генри стало лучше. —Да. —Признаться, увидев то, как вы нервничаете, я подумал, что причиной этому является его самочувствие. —И это тоже, — Теодора замолчала, обдумывая свою следующую мысль, —Я никогда не любила больницы, мистер Робертс. Проходя по едва освещённым коридорам сегодня, я поняла, что они нагоняют страх. —Понимаю. К сожалению, такое может случаться. В юности я сам был не в восторге от электричества в учреждении. Благо, этого не случается тогда, когда нужно кого-то оперировать, и я надеюсь, что не случится. Не очень удобно работать при таком свете, — закатив глаза сказал доктор, положив руки в карманы. —Возможно, это еще полбеды. Простите за откровение, но тяжело проходить по коридорам больницы, когда знаешь, сколько смертей может прятаться в ее стенах. У вас тяжёлая работа, доктор Робертс. Не каждый человек осилит эту профессию, и не у всех есть внутренний стержень чтобы вытерпеть то, с чем сталкиваются врачи регулярно,— наступила тишина, после которой Эйвери продолжила, — Я боялась, что Генри не сможет вылечиться, он слишком маленький для этого. Смотрела на мальчика и глаза мокли. Теодора сказала это тихим голосом, смотря вперед, не решаясь посмотреть на англичанина. —Ему ничего не угрожало, мисс Эйвери. Сильная простуда, которая теперь с каждым днем проходит благодаря лечению. Вы нервничали, когда этого не нужно было делать. Будьте спокойны — с ним все будет нормально. Джон посмотрел на Теодору и задумался. В ней все же присутствовала та же драма, что и у остальных людей, переживающих за каждого больного. —Думаю, не будь я врачом, то я разделял это беспокойство. Складывается ощущение, что для неё это просто больная тема. Молодые люди молча дошли до дома, и в такой же тишине поднялись до нужной комнаты, в которой жили друзья. Оказавшись внутри, они прошли в середину комнаты и стушевались, осознав, что Джордж ещё не пришёл. Повисла неловкая тишина. —О, эм... По всей видимости, Джордж снова задерживается на работе. Он делает так, когда слишком увлечен делами под конец рабочего дня. Вы можете остаться и подождать его, мисс Эйвери. Я не думаю, что он задержится надолго. —Если вы не будете против, — сказала Теодора, немного улыбнувшись. Мужчина отошёл к своему столу, чтобы сделать пометки в своих бумагах. Теодора тем временем села на диван, взглядом став обводить узоры на полу. Через время её внимание переключилось на книгу, лежавшую в сумбурной куче предметов на столе. —Это похоже на Джоржа. Его няне приходилось перебирать за ним рабочий стол, потому что он всегда разбрасывал по нему предметы. Братик, — с укором подумала Теодора, аккуратно взяв книгу в руки. Девушка пробежалась взглядом по названию, а после по содержанию. Она закрыла книгу и посмотрела на нее с иронией, не сдержав улыбки. Робертс заметил её заинтересованность в книге и полностью обернулся к девушке, решив отвлечься от своего дела. —Интересными, однако, Джордж увлекается книгами. Непонятная... Энциклопедия, как я понимаю, — сказала девушка, ещё раз пробежавшись глазами по внешнему виду книги. — У Джорджа по прежнему нет вкуса. —Соглашусь. Только... эту книгу читает не Джордж, — сказал англичанин, задержав взгляд на Теодоре. Она кивнула, не заострив внимания на смысле его слов. После девушка нахмурилась и подняла глаза на Джона. В ответ на её взгляд англичанин улыбнулся, продолжив с иронией смотреть на неё. Теодора тут же поняла свою оплошность. —Оу... Это ваша книга. Извините, с моей стороны это было невежливо. —Интересно было послушать мнения другого человека о своём вкусе в книгах. Но все же оправдаю себя: эту книгу я взял из библиотеки для научного материала по работе. Эйвери стушевалась, мысленно ругая себя за неудобный случай. —Прошу прощения, если смутил вас. Вы были правы: книга правда...неважная, — сказал мужчина, заострив внимание на бардаке на столе, — И находится в такой куче. За это тоже прошу меня простить. —Я точно в такой же обстановке пишу статьи в последнее время. Ничего страшного, — сказала Теодора с улыбкой. Англичанин принялся раскладывать вещи по местам, желая убрать беспорядок на столе. —Я помогу вам, если вы не против. Робертс кивнул, а после они собирали бумаги и клали в стопки. Каждый думал о своем, молча наводя порядок. Попадались документы, скомканные бумаги, банки чернил, пустая чашка выпитого кофе. Под помятыми пергаментами покоилась шахматная доска. К ней одновременно прикоснулись две руки. Джон посмотрел на на Теодору и их взгляды встретились. В их головах пронеслась сумбурная мысль, которая могла показаться неуместной, если бы они оба не были за. —Джордж все еще не вернулся. Может быть, мы.. —Сыграем? — перебила Теодора с улыбкой. В её глазах читалось тихое нетерпение. —Сыграем, — коротко ответил англичанин. Они сели за стол, находившийся у камина. Робертс расставил фигуры по шахматной доске и позже каждый сам выбрал, за кого будет играть. Теодора остановила свой выбор на белых, Джон — на черных. Настал черед первой партии. Эйвери уже несколько лет не играла в шахматы: последний раз она играла в них в школе при церкви, в попытках скоротать время. Она пыталась вспомнить партии, которым учил её Джордж, когда они бы детьми. В ходах девушки читалась сложность и неоднозначность. Англичанина нисколько это не смущало: он лишь молча продолжал изучать положение фигур на доске. Иногда, чтобы скрасить унылые вечера, он с Джорджем проводил за шахматной доской. Мужчина уже набил руку, потому ему не было тяжело разобраться в ходах. Иногда он раздумывал дольше обычного, и брови англичанина задумчиво хмурились. Иногда Эйвери поднимала глаза с шахматной доски и смотрела на задумчивое лицо англичанина: его брови сосредоченно хмурились, глаза едва сужались. Чёрный окрас фигур, за которых он играл, только придавали ему серьезности. Теодоре хотелось завпечатлить этот образ в памяти. Она обратила внимание на его черты лица: ровный нос, тонкие губы, глубокие чёрные глаза. Эйвери подметила, что тот момент она посчитала внешность англичанина миловидной, чего не делала ранее в моменты их разговоров. Первая ничья. Девушка разочарованно развела руки, закатывая глаза. Мужчина безэмоционально оглядел шахматное поле, а после посмотрел на девушку. Эйвери никак не устраивала ничья. —Доктор Робертс, давайте сыграем ещё? Последний раз. Джордж ещё не вернулся. —Как вам будет угодно. Они расставили фигуры по местам и начали партию заново. В этот раз девушка играла куда собраннее и сосредоченнее. Но Робертс все же подметил, что у неё есть некоторые пробелы в знаниях удобных комбинациях фигур, но продолжал молча наблюдать. Ему нравилась её игра. Он словно слышал звук движущихся шестеренок в её голове, видел озадаченность в лице. Ход конем, пешкой, ладьёй.В ход входили и другие фигуры. Поначалу их терял Робертс, а после начала и Эйвери. Уже через несколько минут Джон поставил шах. —Шах, мисс Эйвери. Англичанин, видев то, как она была вовлечена в игру, продумывал сильные ходы, из-за чего девушка была близка к проигрышу. Но Джон удивился тому, как быстро Теодора удалось отыграться: теперь к проигрышу шёл он. Приближался конец партии. Несколько ходов и кто-то из них бы одержал победу. Англичанин знал ситуацию на шахматной доске и первое время был обескуражен, пытаясь продумать свои следующие действия. Внезапно он понял, какую комбинацию можно было применить, чтобы выйграть. Джон поднял взгляд на Теодору: она нахмуренно смотрела на его лицо, сжав губы в нетерпении. Но Робертс не хотел выйграть в этой партии. Мужчина видел то, как она сосредоченно играла, и понимал, что победа не принесла бы ему столько радости, сколько принесла бы Эйвери. Он сделал неразумный ход, который первым пришёл ему в голову. Теодора ждала этого: она быстро сделала последний ход, а после произнесла с широкой улыбкой. —Мат, доктор Робертс. Англичанин сдержанно кивнул, а после они пожали друг другу руки. Прикосновение рук ощутилось непривычно: ладони англичанина были грубыми, в то время как руки Теодоры были нежными и мягкими. Они снова посмотрели друг на друга, а после поспешили разомкнуть руки. —Вы достойно играли. Браво, — произнёс мужчина. Англичанин улыбнулся, не сумев сдержать заинтересованности во взгляде, которым посмотрел на девушку. Ему была интересна её реакция. —Спасибо. Вы тоже хорошо играли. Внезапно девушка почувствовала прикосновение к своему плечу. Она нахмуренно посмотрела на мужчину, сидящего спереди. Джон поднял глаза и увидел за её спиной Джорджа, и на его лице появилась тень улыбки. —Уже играют в шахматы. Я не буду удивлен, если в следующий раз я увижу вас за распитием чая и милой светской беседой, — сказал Джордж с лукавой улыбкой, — Не буду извиняться за свою шутку, господа-шахматисты. Теодора улыбнулась, с иронией посмотрев на Джорджа. Джон же предпочёл никак не комментировать его слова, лишь покачав головой. Эйвери опустил глаза и посмотрела на младшую сестру, не сумев скрыть нежности в своих глазах. —Привет, Теодора. Я очень рад тебя видеть, — промолвил юноша, тепло улыбнувшись. —С этого нужна было начинать, Джордж, — в шутку укоризненно сказала она. Он крепко обнял младшую сестру. Джон криво улыбнулся, наблюдая за ними. Англичанин посмотрел на свои руки, сложенные в замок. Он посчитал милыми объятия Джорджа и Тео, и вновь подметил их схожесть во внешности. В его окружении было много людей, у кого были брат или сестра. У Джона же не было братьев и сестер, потому он всегда с интересом наблюдал за их взаимоотношениями. —Что ж, сестрица, предлагаю прогуляться по улице, на свежем воздухе. Думаю, мы найдем о чем поговорить, — сказал юноша, и они оба направились к двери. Джон проводил их взглядом, а после сёл за бумаги.

* * *

Незаметно пролетели полчаса. Теодора уже шла домой, а Джордж поднялся к себе в комнату. Там он увидел сидящего за столом друга, исписывающего какие-то пергаменты. Юноша тихо подкрался к нему и положил руки на плечи. Из-за неожиданности перо из рук Робертса соскочило и оставило большой чернильный след. —Черт, Джордж, — выругался англичанин, смяв пергамент в кулаках. — У меня очень хорошее настроение: не каждый день приходит младшая сестрица. Извини, дружище, — сказал Джордж, посмотрев в окно, — Хотя, вернее будет сказать, шахматист, — с улыбкой добавил юноша, сев рядом. Джон закатил глаза. — Как сыграли? —Нормально. —Кто выйграл? — спросил Эйвери с более хитрой улыбкой. —Теодора. Глаза юноши расширились. —Сам Джон Робертс проиграл? Не поверю, — наигранно произнёс он. Джордж сщурился, — Подождите, доктор Робертс, или вы поддались намеренно? Джон отрицательно покачал головой. —Нет. Джордж, очень много вопросов. —Посуди сам: ты возвращаешься домой, а там ты видишь своего компаньона, играющего с твоей сестрой в шахматы. Согласись, неожиданно. —Старший брат мисс Эйвери слишком долго шёл с работы, потому единственный выход, который мы нашли — шахматы. К слову, мы нашли их в твоем бардаке... —Я понял. Не нервничай, Джон. Предлагаю спуститься и посмотреть, что сготовила госпожа Ваутерс. —Откажусь. Я не голоден, иди один. Джордж пожал плечами, а после удалился на первый этаж.

* * *

Эйвери все же успела возвращаться домой к ужину. Она ожидала увидеть разгневанную матушку, но вместо этого девушка увидела её в прекрасном расположении духа. За ужином Аманда расспрашивала о Джордже: как у него обстоят дела с работой, где, как и с кем он живёт. Вернулась в свою комнату девушка без сил. Она одела на себя ночную рубашку, а после отправилась в кровать, закрыв перед сном дверь. Из окна дул приятный вечерний ветер, простыни и одеяло были ещё холодными. Теодора улыбнулась, наконец почувствовав себя спокойно. Несмотря на сильную усталость, она никак не могла уснуть. Она запустила пальцы в волнистые волосы, начав думать о чем-то своём. Девушка прокрутила в голове разговор с Джорджем. Он наконец позврослел и больше не наглым мальчишкой. Его черты лица стали резче и потеряли детскую припухлость. Теперь Эйвери видела перед собой взрослого мужчину и совсем не того мальчишку, что несколько лет назад. Его речь стала грамотнее, взгляд добрее, а отношение к сестре теплее. Вспомнив о том, с какой радостью о нем спрашивала матушка, девушка нахмурилась. Ей больше не хотелось думать об этом. В голове Теодоры всплыла внешность Джона. Она хорошо запомнила его черты во время шахматной партии. Вспомнив об англичанине, их разговоре по пути в их с Джорджем дом и шахматах, губы Тео расплылись в улыбке. Она все же поняла, что Джон намеренно проиграл.