Часть 44

      Я пошёл к себе отдыхать. Залез в ванную ополоснуться после танца, чтобы смыть пот. Косметику не снимал и волосы не расплетал. Вдруг ещё раз вызовут, а я уже готовый, только танцевальный костюм надеть. Вылез из ванной, одел красивый, шелковый халат на мокрое тело, завязал и сел за гуцин подбирать мелодию. Тонкий шелковый халат, светло голубой с нарисованными на нём большими нежными розовыми пионами и магнолиями поверху и руковам, а снизу украшены яркими синими ирисами с темнозелёными стеблями, застёгивался на веревочки по бокам, был до пят, но с разрезами по бокам, чтобы в нём можно было сидеть за низким столиком. Он мне сразу же понравился, потому что когда его носишь было впечатление, что ты идёшь по полю с ирисами под деревьями из магнолий и кустами пионов, мелькающие в разрезах голые ноги увеличивали это сходство. Это был мой любимый халат после ванной, который я накидывал на себя вместо полотенца. Распаренная кожа впитывала протеин шёлка и сама становилась мягкой и бархатистой. Летнии ночи были жаркими и душными, поэтому я не вытирался, а предпочитал высыхать так, естественным путём, как говориться. Я уже перешёл с подбора мелодии на импровизацию, когда ко мне постучались.       — Цзю, ты там? У тебя не заперто? — послышался голос весёлой хозяйки, которая говорила прямо в дверь. Только так, прислонившись прямо к двери можно было хоть что-то раслышать. Её голос слышался, как через толщу воды. Барьер был поставлен явно умелым мастером.       -Заходите, у меня не заперто. А что так быстро следующий номер?       Сказал я не поднимая взгляда сосредоточевшись на струнах. Хозяйка вошла внутрь виляя бёдрами, а следом за ней вошёл мужчина в грязных сапогах...       Хорошо что та часть комнаты, где сидел я выделялась небольшим порогом, но меня покоробило то, что кто-то сейчас будет пачкать мой дорогущий персидский ковёр, как будто он половая тряпка возле дверей.        — Нет, выступлений больше нет. Просто вот этот замечательный мужчина хотел бы с тобой поближе познакомиться и пообщаться. Он любезно заплатил за то чтобы тебя освободили от представлений на всю эту ночь.       Всю ночь значит, меня продали какому-то похотливому ублюдку на всю ночь, а я даже в глаза его не видел! Нет, конечно я его видел, когда танцевал в зале, как и всех остальных посетителей, перед которыми танцевал. Исключение составляли только те, кто сидели за занавесками на втором этаже. Это мог быть и старик, и урод, и жирный боров. Давно меня так не подставляли за деньги. У меня вроде бы была договорённость, что я сам выбираю с кем сплю. У молодых на меня денег не было, а у тех что были деньги все были далеко за сорок. Сюда приходили или богатые мажорчики для впечатлений перед началом семейной жизни, или уже уставшие от неё. А тут такая обкатаная фраза "по общайтесь". Это после моего выступления, после которого на меня ползала мужиков слюнями текли? И о чём можно общаться с незнакомым мужчиной, когда я сам сейчас сижу практически голый. В одном тонком шелковом халатике, даже без штанов, который облигает моё тело, с распахнутым разрезом на груди, с торчащими через ткань мокрыми сосками. О чём мне сейчас можно в таком виде разговаривать с мужчиной, у которого и так уже слюни от меня текут, что он никаких денег не пожалел чтобы встретится лично?       Конечно же сейчас вскакивать, прятаться за ширму и что-то лихорадочно на себя надевать было бы не просто невежливо, а просто сразу же понизить себя в статусе и показать свою слабость и испуг, поэтому я продолжал перебирать струны размышляя, как мне выкрутиться из такого щекотливого положения. Со стороны хозяйки это была грамотная подстава. Она знала о моей привычке сохнуть после ванной практически голым. Она знала, что даже если застанет меня голым в ванной то я вылезу из неё одев халат. Халат кстати мне шили по заказу, а разрисовывал я его сам, потому что не хотел ходить в белом, как покойник, пусть это был не белый, а цвет слоновой кости. Рисунок был таким удачным, что в нём я был соблазнительнее, чем если был бы голым, так что вставать и прогуливаться в нём было то же самое, что подливать масло в огонь страсти. К тому же зачем одеваться, когда всё равно надо будет раздеваться?       Я играл медленно поднимая глаза с пыльных сапог вошедшего ко мне мужчины на его ноги. Штаны заправленные в сапоги, верхняя одежда прикрывает ноги до самых сапог, явно военный или охотник. Длинные руки в коротких рукавах и наручах, широкие плечи, мускулистый, коренастый, высокого роста. Собраные в косы волосы, загорелое скуластое лицо, серьёзные, внимательные глаза. Темная одежда, вооружён. Такое впечатление, что он меня сюда убивать пришёл, а не общаться. Больше смахивает на кочевника, чем на ханьца. Такие обычно по девчатам, а не по пацанам. Он внимательно глазами обшаривал каждый закуток моей комнаты, а я выискивал спятанные в его одежду оружие и амулеты. Нож за сапогом, на поясе кривой ятанган и кинжал. Наверное что то и в наручах припрятанно. Свяжет и оттрахает во все дыры и пикнуть не успеешь. Убьёшь и меня тут же грохнут самого. Что так смерть, что так. Физической формы у меня в этом теле нет и за пять минут её не наберёшь. Я конечно не совсем мягкотелый, хотя меня таким пытались сделать всю дорогу после продажи в рабство, но мускулы и худоба осталась ещё от голодного детства в банде, да и чтобы танцевать мускулы тоже важны. Но никакого золотого ядра у меня сейчас и в помине не было. Хотя лучше наверное помереть в бою, чем если мою душу высосет темный призыватель. А умереть очень легко, если я на него наброшусь. Тут и своё оружие доставать не нужно, вон на нём сколько висит!       Я уже примерялся к тому какое оружие и как с него подручнее достать, чтобы он меня принял за угрозу и быстро зарезал, а он всё по хозяйки шарил своими глазами по моим вещам, что мне совсем не нравилось. Я резко ударил по струнам и он посмотрел мне прямо в глаза. Твёрдый изучающий взгляд, у меня такой же, не успел спрятать. Мои губы уже расплылись в ухмылке предвкушая наше короткое и кровавое общение. Мы застыл впившись друг другу в глаза не заметив, как хозяйка успела ретироваться и с грохотом закрыла за собою дверь. Мы очнулись от наваждение, я продолжил перебирать струны. С одним я справлюсь, это не так сложно. Справлялся же я с тремя? Это пятеро меня заваливали. Что я могу против него сделать? Борьба? В топку! Монгол на нёй стадо баранов съели. Выловить буйного барана и связать, да и людей в рабство угоняли регулярно, повязать человека навык отработан. Значит бьём по меридианам, боевым точкам, кадык, пах, глаза, хорошо, что причёску не расплёл, шпильки в волосах не обязаны быть острыми и заточенныиюми, достаточно того, что они есть. Никто мне не мешает напитать струны гуцина ци и использовать гуцин в качестве духовного оружия. Долго они конечно не протянут, но на него хватит. Изуродовать и сожрать свою душу я не дам. Приняв решение, что помирать, так с музыкой, я успокоился и улыбка стала шире. Я был фактически голый, но не безоружный.       — Простите вы явно перепутали меня с цветочной девой, решив отведать моего мёда. Я даже не представляю на какие темы мы с вами можем общаться всю ночь.       🪭(*- *)