Часть 43

      После беготни по пику Цинцзинь, уроков, стройки, кухонь, нервотрёпки я хотел не просто заснуть, я хотел помереть от усталости. И где наш завхоз? Чего это он прохлаждается? Этим всем на пике вообще-то он должен заниматься! Даже мой проворовавшийся, был толковее этого честного! Хотя какой же он честный? Только на вид, а копни глубже и не такое может открыться. Все заклинатели делают на своей работе свой гэшевт. Разоблачать можно всех, даже меня. Я же только с виду кажусь наивным, безобидным и недалёким.       Так что после того, как я расслабился в ванной с травами, свалился я в постель без задних ног и провалился в глубокий сон.       Проснулся я бодрым и выспавшимся, открыл глаза и увидел, что я нахожусь в красиво обставленной, дорогой комнате. И хотя в этом мире практически во всех домах были похожие деревянные потолки, этот был явно не в моей хижине на пике. Огромная кровать с красным тюлевым балдахином, дорогое шёлковое бельё и одеяло. Рядом с кроватью с одной стороны закуток с ширмой. Там тазик с кувшином на консоли, с боку висит полотенце, на консоли стоят баночки с шампунем, дорогое пахучее мыло в большой розовой раковине от морского гребешка, под консолью ночной горшок, бадья, куда можно налить воду, чтобы помыть ноги, или голову, деревянная стойка для ханьфу, две ширмы всё это закрывают от посетителей.       С другой стороны столик с зеркалом и различными кремами, ящиками с украшениями, косметикой, невысокий пуфик под ним. Всё это огороженно занавеской из розового стекляруса от гостевой, столовой зоны.       В столовой зоне дорогущий персидский ковёр, на нём низкий столик с подушками вокруг него. Вдоль стены причудлево составленые деревянные полочки мне по пояс. На них стоят вазы, чайный сервиз, бансай из сосны, куча баночек с чаем. Впереди низкий столик с гуцинам на нём, и мягкая подушка под задницу.       В соседнем отсеке у меня гардеробная и небольшой кабинет. Дорогущий высокий стол из сандалового дерева, секция с полками. В ряд стоят музыкальные инструменты, на столе полный набор чиновника, плюс свитки и дорогущие краски. Явно что я их сам использовал. А вот и написанные мной картины. Я так увлёкся, что забыл, что проснулся из-за малой нужды и искал куда мне отлить. Но как бы я не увлёкся содержанием моей, новой для меня комнаты, труба звала не на подвиги, а совершить мокрое дело. И как же я живу с ночным горшок рядом с кроватью? Хотя другие люди живут прямо с ночным горшком под кроватью!       Я бы всё-таки переместил кабинет ближе к постели, а ванную комнату переставил бы в конец комнаты. Хотя у меня бы не получилось разместить весь кабинет со стеллажами в углу. Будем надеяться что обстановка оптимально соответствует необходимости.       На мне было легкое шёлковое нижнее пао и шаровары, я накинул на себя такое же тонкое, расписаное розовыми и красно белыми цветами ханьфу, взял в руки веер, одел вышитые тапочки с смешными длинными загибающимися носами и сделал своё мокрое дело. Не вечно же малую нужду терпеть? Открыл двери, чтобы быстро прошмыгнуть до кухни и найти что-нибудь на плотный завтрак, и как только высунулся нос наружу меня оглушил свет, запах и шум борделя. Я не то что находился во дворе, я находился на его втором этаже. Не удивительно, что у меня было всего одно окно в гостиной зоне, а всё остальное глухие стены. Но у меня явно был какой-то артефакт, или печать который не давал звукам проникать внутрь и изнутри. Не очень то верилось, что простые стенки толщиной в одну деревянную доску и резные двери покрытые плотной рисовой бумагой служат такой хорошой звукоизоляцией. И как только сделал шаг наружу столкнулся нос к носу с маман этого весеннего дома. Мы удивлённо друг на друга уставились.       — Цзю! Ты ещё не готов? Скоро же твоё выступление!       — Я проспал, зато хорошо выспался. Что у меня гуцин, пипа, или танцы? - принялся отмазываться я.       — Ты что совсем забыл? - строго сказала маман, уперев руки в бока. Я выпучил глаза, захлопал ресничками и сделал удивлённо невинное лицо, типа я не такая, я жду трамвая.       — Пришли девчат ко мне помочь одеться, накраситься и причесаться. Гости немного могут и подождать. Сыграю им сначало на гуцине из-за занавесок, со второго этажа, а потом только спущусь танцевать.       — Ай ты, да интриган! Давай быстрее, уважаемые люди ждут!       Прибежали девчонки, меня накрасили, заплели, я одел красивые длинные серёжки, кучу подвесок и браслетов. Для танцев меня одели в почти прозрачные шаровары, которые надёжно прикрывали спереди самое сокровенное, а сзади имели только тоненький кусок ткани между булками до самого пояса, а ягодицы были прикрыты только красным, прозрачным тюлем, который ещё больше возбуждал воображение, чем служил защите моей добродетели. Если мне в таком танцевать, то и стрептиза не надо. Зато лицо было так густо наштукатуренно и намалеванно по местной моде, что меня было почти не узнать. Это мы с девочками специально делали, чтобы в свободное время днём, без макияжа, скромно одевшись, можно было сбегать на рынок за покупками и тебя никто не узнал и не стал цеплять за руки и тащить в подворотню. С чего то клиенты думали, что раз ты шлюха, то работаешь всегда и везде, даже, когда приходишь на рынок купить еды, или в лавку с тканями и косметикой. Поэтому девушки всегда ходили со мной, типа 'мы же с парнем". И там мои подлые приёмы в драках были в самый раз.       Мне всегда хотелось сказать:" я работаю палачём, может мне тоже начать работать не только на работе? "       Я бы не сказал, что гости меня очень ждали, но девочкам, что танцевали надо было дать передышку. Они танцевали несколько танцев подряд, а музыканты вообще играли весь вечер не вставая. Им тоже надо было что-то поесть, выпить, да и банально в туалет сходить. Это для посетителей весенний дом постоянный праздник, а для работников это тяжёлый труд.       Как только смолкла музыка стал слышен голдёжь в зале. Посетители ели, пили, смеялись, рассказывали похабные истории, а кто просто обсуждал дела, певичек и наложниц. Стали поступать заказы на еду и выпивку, постепенно посетители стали спрашивать где музыка. Я думал, что хозяйка меня как-то объявит, типа: только у нас, только один раз, но ничего не происходило. Наверное не котируюсь я на заезжего артиста.       Надо сказать причесали и накрасили меня что-то посередине между мужчиной и женщиной. Шаровары, небольшой топик, открывающий живот, куча украшений. Шрамы от побоев во время моего обучения на наложника хозяйка постаралась свести. Всё-таки товар должен был быть красив не только лицом, но и телом. Это когда я был простой шлюхой это не важно было, снял штаны, раскрыл халаты и трахайте, гости дорогие, не стесняясь и не смущаясь, а когда стал танцевать нужно было показать красивое тело. Поэтому самые страшные шрамы прикрыли топиком и газовыми руковами, а вот с живота и поясницы все шрамы постарались по возможности свести. Я одел поверх своей танцевальной формы кучу украшений, сверху два плотных, цветных, шёлковых ханьфу. Одно было завязано наглухо, а второе было растёгнуто и нисподало, как кардиган, а на полу образовывался шлейф. Низ лица я повязал шелковым платком, раз у меня нет маски прикрывающей лицо золотыми цыпочками и монетами. Пусть будет интрига.       Раз меня не звали я вышел сам, сел за столик, положил перед собой дорогущий белый гуцин, которому было место среди бессмертных, а не в борделе. Ну что же поделать, раз такова наша с ним судьба. И стал перебирать струны, вкладываю немножко ци. Пьяные голоса стали затихать, люди начали прислушиваться музыки. Я намеренно играл не спеша. Куда мне спешить? Уж точно я не собирался петь, когда меня не слушают. Я подождал пока зал стихнет, хотя пришлось проиграть чуть ли не полпесни, а потом начал петь высоким голосом. Голос у меня был поставленный, верхние ноты я брал не напрягаясь, а по звучанию было трудно определить поёт это женщина, или мужчина. Тут уже заслушались все.       Песня была на китайском, но не местного диалекта, общий смысл был понятен, но надо было вслушиваться, вникать, а я и не старался сделать её доступной. Пусть это будет, что-то неуловимое, как тёплый весенний ветерок, или наоборот прохладный вечерний ветерок, после жары, который ловишь всем телом, чтобы остыть от дневного пекла, или согреться после холодной весны. Девочки-танцовщицы переодевались и отдыхали, музыканты поменялись и ждали когда я прекращу играть и петь, и выйду танцевать. Часть музыкантов отдыхала, потому что на танец живота и китайские танцы шли разные инструменты. Декорации меняли, а люди всё не как не могли отойти от музыки и пения. Ко мне подошла хозяйка и стала торопить спуститься.       — Давай иди, гости уже заждались.       — Никуда я не пойду, пока гости сами не попросят. То что даётся бесплатно не ценится. Они ещё не поняли мужчина я или женщина, сохраняй интригу, попроси подарки за песню, за танец. Делай деньги, что стоишь?       — Что ты собрался делать?       — Подожду пока зрители сами захотят, чтобы я спустился и станцевал. Первый танец будет в ханьфу и с веерами, а захотят увидеть больше, то пусть платят. Даже за танцы перед императором наложницы получают подарки, где это видано, чтобы в весеннее доме выступали бесплатно? Ты же так разоришься!       — Знаешь, ты прав! Но половина выручки как всегда моя. Из-за тебя мне пришлось нанять лишних музыкантов.       — Из-за меня твои дела пошли в гору и ты смогла нанять больше музыкантов.       — Не привередничай, морщинки появятся! Я пошёл к гостям, а ты сыграй ещё что-нибудь.       Хозяйки удалось срубить бабла на интересе. Первый танец я станцевал с веерами так и не показав мужчина я или женщина. Простой традиционный, китайский танец с двумя веерами. А потом меня начали просить показать личико и я устроил стрептиз за деньги. Зрители были в восторге. Мне немного надоели древние китайские танцы и я внёс немного современной акробатики и художественной гимнастики. Народ был в лютом восторге, а один клиент порвался на встречу со мной, потому что до шароварах с топиком то я разделся, а вот маску с лица не снял.       — Тут один клиент очень хочет встретится с тобой.       — Я никого больше не принимаю. Ты же сама знаешь, что я заразный мусор, только снаружи выгляжу хорошо.       — Но он хорошо платить только чтобы с тобой встретится на едине.       — Возьми в три раза больше денег с него за встречу. Если не захочет платить, пусть валит лесом.       — А если он заплатит, то что тогда?       — Тогда так и быть, встречусь с ним. Две трети денег моих.       — Мы же договаривались, что половина!       — Акснись! Ты и так получишь в два раза больше, чем обычно, а мне ещё придётся тратится после этой встречи на доктора, полмесяца с постели подняться не смогу, какие уж там танцы и игра на инструменте, когда я даже сидеть на попе ровно не смогу? Мне же это время надо на что-то жить! Сама же понимаешь, что он не поболтать ко мне просится, а в штаны залезть. Потом опять будешь каждый день ныть чтобы я вышел иначе ты разоришься.       — Ну ладно, хорошо, будет тебе две трети, но с выступления только половину!       — Это да, конечно. Там я хоть здоровьем не рискую. А то придёт ещё какой-нибудь демонический призыватель, выпьет меня до донышка и придётся тебе мой высушенный труп хоронить, да священику за очищение помещения платить.       — Тьфу на тебя! Хорош уже байками страшить!       И хозяйка убежала договариваться.       (@-@)