Глава 1

Ребенок лежал перед ним на столе, разевая беззубый рот и размахивая руками. Светло-зеленая пеленка, скрывавшая их несколько секунд назад, почти целиком размоталась, комкаясь внизу легкими хлопковыми складками, отчего обернутые ноги напоминали хвост вытащенной на берег рыбы, словно бы ищущей способ вернуться обратно в воду. Саске недовольно нахмурился, оглядев очередное неудачное дело своих рук. Опыта ухода за новорожденными у него не было никакого – данная работа просто оказалась самой приемлемой из всех предложенных, подкупив кажущейся простотой. Что особенного в том, чтобы по расписанию кормить, убирать и переодевать десяток младенцев, согласно полученным от заведующего инструкциям? Работа в Доме Жизни не считалась трудной, да и Саске удачно попал в дневную смену, оставшись в привычном для себя режиме. Проблемы начались практически с первых же минут смены: дети капризничали, отказываясь есть предложенную в бутылочках смесь, неистово орали по любому поводу и как будто заполняли собой все пространство. Саске никогда прежде не имел знакомства с новорожденными, решительно не зная, что с ними делать, и тратя впустую время на перечитывание бесполезных указаний. К началу тихого часа всех десятерых требовалось запеленать, разложив по кроватям – сроки поджимали, но отсутствие необходимого навыка тормозило процесс. Ткань ерзала и сползала, разворачиваемая цепкими детскими пальцами, стоило лишь обмотать ее вокруг кажущегося спокойным тела. Несмотря на внушительные размеры ее все время не хватало, и из-под складок виднелись то плечи, то голые ноги. Саске искоса поглядел на стоявшего у соседнего стола парня, чьим заботам был поручен второй десяток детей блока – он только что довольно ловко закутал третьего, пока Саске по-прежнему мучился с первым. Проводив взглядом проворно снующую между рядами фигуру, он все же вернулся к своим обязанностям – стоило начать все заново, пока ребенок затих, перестав мешать хаотичными движениями. Ткань была гладко расстелена по столу, маленькое тело уложено посередине с прижатыми к туловищу руками. - Подожди, - окликнул сбоку голос незаметно вернувшегося парня. Саске недовольно замер, удерживая ребенка неподвижно, и вопросительно посмотрел на подошедшего. - Зачем ты его как рулет заматываешь? – в интонации собеседника проскользнуло веселье, но он тут же взял себя в руки, подойдя ближе и деловито оттесняя Саске от стола. – Я видел, как ты делаешь – не надо тормошить его из стороны в сторону. Сейчас покажу, как правильно. Его напор удивлял. В первые секунды Учиха лишь растерянно смотрел на светловолосую макушку и руки, проворными движениями запаковывающие младенца в сложенный из ткани конверт. - Следующего попробуй сам, - кивнул парень в сторону ряда с кроватями. Под его руководством дело и правда пошло быстрее, позволив наконец заметить ускользавшие прежде от внимания детали. - Прижми как следует руки к бокам, а потом фиксируй тканью, чтобы не распуталось. Эта малышня на самом деле очень шустрая, и пальцы у них цепкие, - пояснял наблюдавший за стараниями Саске парень. – Пока они не умеют контролировать свои движения, лучше не давать им постоянной свободы. - Любишь детей? – вскользь спросил Учиха, подкалывая булавкой края ткани, чтобы не расползлись. - Да не то чтобы, - засмеялся собеседник. – Я не первый раз в Доме Жизни. Когда только пришел, тоже ничего не умел, думал – за детьми приглядывать любой дурак сможет. Потом натренировался, а уже и срок закончился. Меня зовут Наруто, - без перехода представился он. - Саске, - сухо назвался Учиха, даже не стараясь запомнить чужое имя. Лишняя, бесполезная информация о человеке, с которым через два месяца скорее всего больше не встретишься никогда в жизни, и его облик потонет в череде других таких же однотипных образов-масок. Саске не видел смысла в подобных, связанных со знакомствами правилах. Зачем, ведь единственный, кто важен – только ты сам. - Во время тихого часа как раз успеем выбросить мусор и отнести белье в стирку, а то будем стоять в очереди с другими блоками, как всегда. Я погрею еду для своих и твоих, а ты заполни тогда журнал смены. Вечно не знаю, что в нем писать, чтобы… - Тебе не противно? – оборвал вдруг Саске этот поток размышлений. Ребенок в его руках, из последних сил борясь со сном, открывал и закрывал рот, из которого вниз сбегала желтоватая, с примесью недавно полученной пищи, ниточка слюны. Учиха в последний момент успел отстранить младенца от себя, наблюдая теперь за падающими не на одежду, а на пол каплями. - А, ты о таком, - обернувшийся к нему Наруто со сдержанным интересом наблюдал за развернувшейся сценой, пока Саске, достав из ящика одноразовые салфетки, протирал рот своего подопечного. – Я как-то не задумываюсь. Они пока не умеют себя контролировать, взрослые со временем всему научат. Мы ведь тоже такими были. Занятый делом, Саске не ответил. Знай он заранее, с чем придется столкнуться на работе в Доме Жизни – возможно, сделал бы иной выбор из доступных. Двадцать маленьких тел являли куда больше натуралистичности, чем он хотел и мог представить. Они чихали, плакали, срыгивали полупереваренные остатки пищи или уделывали подгузники один за другим, в одночасье знакомя с особенностями человеческой физиологии. Впрочем, у Саске не получалось считать их полноценными личностями, как он себя ни заставлял. Давящая неловкость охватывала каждый раз, стоило позорным мыслям вернуться – он не отрицал их вредоносности, со времен начальной школы приняв один из главных постулатов общества: «Каждый – индивидуальность по праву рождения». Личное знакомство с началом пути этих «каждых» неприятно удивило, ошарашило, на мгновение стерев различия между вершиной и низами эволюции. - А тебе противно? – вывел из раздумий голос Наруто. - Я не знал, что они такие, - Саске с сомнением поглядел на чистый рот ребенка, укладывая его в кровать. – И не помню себя в их возрасте, чтобы сравнивать. На уроках адаптации мы почти не касались этой темы. - А мы касались! – перебил Наруто, довольно оглядывая готовых к отдыху детей. – В смысле, нам учитель много чего рассказывал, вдруг когда-нибудь пригодится. Однажды даже тренажер специальный принес – ну, куклу, знаешь? Выглядела как здешняя малышня, только орать переставала, когда на кнопку специальную нажимаешь. За ней надо было ухаживать, как за живой, а на спине был индикатор. Если он полностью гас, то все – ты проиграл! Не нужно было объяснять, что значила последняя фраза. Остаток смены прошел тихо – свободные минуты Саске тратил на более внимательное изучение инструкций, надеясь почерпнуть из них больше полезных сведений, личное же общение с приходящими на проверку заведующими брал на себя Наруто. Он еще несколько раз помогал советами, которые действительно оказывались довольно стоящими, экономя время и силы. Его поведение вызывало поначалу легкое недоумение – не то чтобы помощь была запрещена, но вот так, без прямой просьбы, оказывать ее постороннему начнет не каждый. Саске никогда бы не рискнул подойти первым без крайней необходимости – на прошлой работе он так и не узнал имя поставленной в напарницы девушки, а в досуговых центрах ограничивался легкой, независимой беседой ни о чем, забывая ее содержание раньше, чем выходил наружу. - Ну вот и все. Ты заполнил журнал? – Наруто заглянул в комнату дежурных, вешая на крючок рабочую одежду. - Да, - Саске с усилием потянулся, разминая затекшие за день мышцы. Широкий никелированный браслет на левом запястье скользнул вниз по руке, холодя кожу. Обычно он был практически незаметен и не мешал, но здесь доставил определенные трудности, привлекая внимание пытающихся ухватить его детей. - Тогда я пойду, сменщикам сам все сдашь. До завтра! И снова фраза, добавляющая в обычный набор реплик посторонний, чуждый элемент. Приветствия и прощания практически исчезли из речи за потерей надобности, чтобы, не тратя лишнее время, сразу переходить к сути. Иногда находились чудаки, использующие всю эту бесполезную словесную мишуру, и с ними даже не пытались бороться. Наруто, видимо, был из них. Вечерний воздух освежил голову, помогая собраться с силами после всей вымотавшей за день беготни. Возможно, к ней нужно привыкнуть, как привыкал до этого к сортировочному цеху, торопясь укладываться в сроки и нормы, путая результаты и постоянно чувствуя нехватку времени. В Доме Жизни хотя бы не вернулось это раздражающее ощущение собственного опоздания, лишь выматывал двенадцатичасовой рабочий день. Стоя в толпе из таких же усталых, едущих по домам людей, Саске мечтал побыстрее вернуться к себе и лечь спать. Завтрашний день в точности скопирует сегодняшний, но к его началу это будет неважно. Подъехавший автобус мигнул зеленым светом над дверями, и очередь расступилась, пропуская выходящих, чтобы потом начать подниматься по узким, крутым ступеням. На приложенном к валидатору браслете отобразилась списанная за поездку сумма, а вслед за ней – общий баланс счета, на который уже поступили деньги за отработанную смену. Саске внимательнее поглядел на экран, что-то мысленно прикидывая. На скромный набор продуктов хватит, все равно запасы дома почти закончились. Улицы проплывали за окном, сменяя друг друга, но не облик декораций. Высокие бетонные многоэтажки, досуговые центры, Дома Благ и здания предприятий среди них. Деревьев встречалось мало – они росли в основном вдоль дорог да кое-где возле домов, уступая место полезным постройкам. Общество переживало не лучшие времена, и требовалось бросить все силы на возвращение материального благополучия, а не тратить ресурсы на бесполезные украшения – так звучало из новостей и газет последних лет. На собственном опыте познакомиться с этим Саске смог совсем недавно, когда, окончивший школу и снятый с обеспечительного пайка, получил стандартную квартиру в одном из тысяч одинаковых домов, начав содержать себя самостоятельно. Трудности возникали до сих пор, частично решаемые запомнившимися с уроков адаптации знаниями, частично – новыми навыками, а частично не решаемые вовсе. Именно боязнь остаться ни с чем заставляла соглашаться на практически любую работу, едва ли вчитываясь в условия и особенности. «Кто не работает – теряет индивидуальность, переходя на попечение других» - еще одно правило, беседу о смысле которого проводят в старших классах, готовя к грядущей свободной жизни. За все ее время Саске ни разу не встречал безработных и тем более бездомных. Улицы и площади очищались от любого мешающего балласта. В Доме Благ было многолюдно. Середину напоминающего читальный зал помещения занимали столы, за которыми располагались еще не определившиеся с выбором посетители. Подойдя к одному из них, Саске тоже опустился на стул, придвигая к себе каталог. Он быстро перелистнул страницы с обувью, немного задержался на одежде, оглядев заодно свои брюки и толстовку, но все же перешел к изучению продуктов. Темно-синяя ткань толстовки немного расползлась по шву сбоку возле кармана, что, конечно же, не было поводом обновления гардероба. Проще зашить. Каталог представлял собой пухлый том с разбитыми на отдельные секции товарами и оглавлением в конце. Захватанные десятками чужих рук, местами порванные листы тихо шуршали, показывая сменяемые одно за другим фото. Они не всегда точно совпадали с выдаваемым в итоге продуктом, который мог отличаться по размеру и форме от своего бумажного аналога. Так, крупные, сочные на картинке помидоры могли превратиться в выданный на руки кулек мелких, слегка недозрелых овощей, а круглая буханка хлеба – в несколько булок помельче. Пересчитав в завершение на листке бумаги всю сумму и еще раз убедившись в ее приемлемости, Саске направился к прилавку, за которым стояли готовые принять заказ сотрудники в форменных комбинезонах болотного цвета. - Одну минуту, - девушка, сверяясь с переданным ей листком, принялась вбивать номера товаров в компьютер, быстро щелкая по клавишам, а другой рукой уже готовя терминал к приему оплаты. Саске протянул руку с надетым на запястье браслетом, в разъем которого был вставлен соединенный с кассой провод. Взамен списанных денег ему выдали квитанцию с длинным числовым кодом, появившимся вскоре на экране в левой части зала, что означало готовность заказа. В этот раз его собрали быстро, наверное, на склад недавно был завоз. В пакете обнаружился нехитрый набор продуктов, почти полностью повторяющий один из предыдущих: упаковки разных круп, несколько банок консервов, грибы и фрукты. Саске придирчиво осмотрел полученные яблоки, но так и не нашел на приплюснутых зеленых боках следов гниения. Зато бананы уже вовсю начали покрываться темными, размягчающими кожуру пятнами. Квартира встретила хозяина тишиной маленького, словно замершего в его отсутствие пространства. Разувшись и аккуратно поставив ботинки возле двери, он прошел в комнату, служившую также кухней, принявшись раскладывать по полкам принесенные покупки. Жилище Саске, как и любого другого человека, представляло собой скромных размеров комнату, часть которой занимала кухонная мебель и холодильник. На стенах, оклеенных бежевыми, немного выцветшими обоями, отсутствовали фотографии или другие украсившие бы их безделушки – повсюду был только спокойный цвет покрытий и простые формы мебели без лишней отделки. Все личные вещи умещались в стоящий возле кровати шкаф с глухими стенками цвета светлого дерева, а возле окна располагался едва ли предназначенный для двоих стол, служивший одновременно обеденным и письменным. Этот комплект был типовым, характерным для комнат в любом из кварталов поблизости, но Учиха не знал, отличается ли в них цвет мебели. Он никогда не посещал ничью квартиру, кроме своей. К прихожей примыкал маленький санузел с неудобно стоящей возле входа стиральной машиной, мимо которой приходилось протискиваться боком. Щеколда на двери отсутствовала – человек в любом случае жил один, избавленный от нелепых визитов в неподходящий момент – но иногда она приоткрывалась от случайного, разнесшегося по этажам сквозняка, забирая едва накопленное горячей водой тепло и взамен скользя по лодыжкам пеленой зябкого уличного холода, если дело было зимой. Переодевшись, Саске занялся ужином. Он так и не придумал, что сделать с подпорченными фруктами, и лишь срезал с них наиболее непригодные части. Уроки готовки не принесли особой пользы и не вызвали интереса. Еще в средней школе он с равнодушным спокойствием выслушивал отчитывающих его за ошибки учителей, стремясь и видя смысл в совсем ином. Оно тоже не случилось, враз отсеченное единственным упущенным шансом, определившим всю канву дальнейшей жизни. Тех, кто к концу школы показывал высокие результаты в каких-либо областях, могло ждать письмо от проводящих набор учебных центров для финальной ступени образования. Саске его не получил. Раз за разом проверяя электронную почту, со всевозрастающим волнением следил за меняющимися на календаре днями, но ничего не произошло. Кто-то в тот год оказался достойнее, сведя весь накопленный прогресс к однозначному проигрышу. Некого было винить или злиться – наверняка цифры сухой статистики показали бы весь расклад еще точнее, а Саске оставалось теперь только наравне с прочими подбирать не слишком квалифицированные должности по своему опыту. Финальная ступень образования не отменяла смены работ, но привилегии специалистов не шли ни в какое сравнение со стандартным уровнем. Получение большего количества ресурсов, право на хранение дома книг, более интересный род занятий, выходящий за рамки наскоро привитых в школе зачатков множества профессий. Доступ к ним закрылся вместе с переездом в отдельную квартиру – общество не могло позволить себе тратить зря время на чьи-то вторые попытки, когда все баллы уже выставлены. Вопреки ожиданиям, работа в Доме Жизни не шла на лад в той мере, в которой Саске ее представлял. Дети не вызывали никакой симпатии, чтобы компенсировать этим ошибки в уходе за ними, а нарастающая неприязнь к каждой окружающей мелочи поддерживала внутри пламя тихого, злого недовольства, как ни пытался от него отвлечься. Он исправно выполнял все обязанности, но присутствие рядом напарника позволяло сравнить результат, напрямую оценив различия. - Это мой последний день, - сообщил как-то раз Саске Наруто, когда они с охапками белья шли к прачечным. – Заканчиваю досрочно. - Все-таки работа здесь – не твое, - задумчиво сказал Наруто без особого удивления. – Она тебе не подходит, и это заметно. Уже выбрал новую? - В системе три запроса на мое имя, что-нибудь подойдет, - пожал плечами Саске. Досрочные уходы не были редкостью в безостановочно меняющемся социуме, и к ним относились с пониманием. После нескольких лет поисков практически каждый человек образовывал для себя область наиболее пригодных профессий, стараясь удерживаться среди них, но обойтись поначалу без неверных решений невозможно. - Если там есть воспитатель – сразу пропускай, - полушутя предостерег Наруто, боком надавливая на дверь, чтобы открыть. - Почему? - Ты не очень ладишь с младшими, слишком беспощадный для них – в тебе маловато гибкости, а без этого не получится проникнуться тем, что делаешь. - Всего лишь домыслы, - усмехнулся Саске, мысленно все же соглашаясь с частью характеристик. - Я просто сказал, что думаю. Наверняка есть дело, которое понравится тебе больше, - на некоторое время Наруто замолчал, занятый сортировкой принесенных вещей, а потом осторожно добавил: - Если бы у людей была возможность дольше оставаться на одном месте, мир не был бы таким… потерянным. - Зато успеваешь попробовать силы в разном. Не нужно беспокоиться о неудачном коллективе, раз сменишь его через несколько месяцев, позабыв навсегда, - на взгляд Саске, предложенная идея была абсурдной. - И какой смысл пробоваться на секретаря, хотя мог бы проектировать системы или заниматься инженерией? Вопрос попал в самую сердцевину. Парень как будто знал, что волновало Саске, за обманчиво отвлеченными фразами вплотную подобравшись к едва зажившему нутру, в котором спряталось, уходя вглубь, осознание собственной бессмысленности. Теперь оно метнулось наружу повторно, подстегиваемое неосторожно брошенным «если», руша всю выверенную стройность проходящих дней мнимым, выдуманным элементом. - Не отвлекайся и не отвлекай меня, - коротко оборвал Саске продолжение опрометчиво завязанного разговора. Они молчали почти до вечера, старательно забывая подробности и с усердием заменяя их очередной проверкой длинных столбцов цифр в ведомостях, но под конец Наруто снова вернулся к закрытой вроде бы теме. - Я не хотел тебя задеть, - он остановился перед Саске, серьезно глядя в глаза. – Я только думаю, что многие из нас как бы не на своем месте, а вся эта круговерть мешает им быть по-настоящему полезными. Можно сделать лучше, понимаешь? Оставлять на более долгий срок, чтобы человек вник и выучил особенности, а не передавал управление следующему, едва в нем разберется; собирать команды, где участники могли бы подстраховывать друг друга, а не мешать. Невозможно быть одинаково способным во всем. Последняя фраза навела Саске на кольнувшую сознание быстрым озарением мысль: - У тебя только стандартное образование? - И что? – не понял Наруто, не уловив связь. - Если бы ты прошел финальную ступень, этих рассуждений не было, потому что и так получил бы разные привилегии. Но ты не прошел, поэтому убеждаешь себя в ошибочности системы. - Я не ждал никаких приглашений, мои оценки всегда были средние. Несправедливо, что у многих это отнимает даже право на попытку. Вдруг последний рывок оказался бы успешнее. - У тебя было достаточно лет, чтобы показать себя. С чего вдруг в последний момент что-то изменится? Знания накапливаются последовательно – ты бы просто не справился со сложными заданиями без подходящей базы. - Учиться можно и самостоятельно, - Наруто упорно гнул свое. – Окажись каждый из нас на своем месте, ему бы не пришлось тратить впустую столько сил ради мелких достижений. Саске не разделял его мыслей. Привязанности отнимали свободу, будь они материальными или душевными, заставляя беспокоиться о лишнем. Кто захочет добровольно посадить себя на цепь, отказавшись от множества преимуществ? Годами видеть рядом одних и тех же, выученных до последнего штриха людей, повторять набор заданных действий, постепенно погружаясь в болото рутины. Их общество было построено на движении. Непрерывные изменения действительности вокруг вели от рождения до самой смерти, не позволяя делать напрасные остановки в пути и подталкивая к самосовершенствованию. Впервые Саске познакомился с установленным порядком в четыре года, когда вместе с еще несколькими соседями по комнате узнал о переводе их в разные корпуса Дома Взросления. Новость не вызвала радостного предвкушения, внезапно выдергивая из привычного, сложившегося мирка, в котором находился, сколько себя помнил. Воспитатель тогда собрал его и других ребят вместе, объясняя, что теперь так будет всегда и не нужно плакать, жалея о тех, с кем расстанешься. Их место обязательно займут новые товарищи по играм, а если бы не переезд – с ними бы не удалось познакомиться. Слишком долго скучая по прошлому, можно заболеть, и, чтобы этого избежать, лучше пореже вспомнить о нем. Саске освоился быстрее сверстников, смирившись с обстоятельствами, в которых нашел определенную логику, и чувствуя негласное одобрение воспитателей. Не все дети следовали его примеру, пытаясь найти прежних соседей по комнатам и узнать о них хоть какую-то информацию, зря расходуя время на пустые метания. К средней школе успокоились и они, подчинившись выстроенной системе, чтобы занять предписанную роль в сложной конструкции балансиров, держащей ее на плаву. Привязанности, опасность которых терпеливо разъясняли прежде наставники, стали порицаться всерьез, а призывы сообщать о любых подозрительных группировках зазвучали в открытую. Это походило на игру в шпионов, приучая подмечать мелочи, внимательнее следить за словами, пусть даже обращенными мимо тебя, и поддерживать одинаково ровные отношения с соседями по комнате. Саске и здесь держал нейтралитет, обходясь без доносительства, видя в нем для себя что-то уродливо-чуждое, расходующее силы и внимание на постоянную слежку за одноклассниками, к которым и так не испытывал интереса. Он предполагал, что вырос бы одиночкой даже без регулярных человеческих рокировок, по складу характера предпочитая держаться в стороне. Тот незаконченный разговор с Наруто стал последним между ними – вечером Саске, как обычно, ушел, погруженный в дальнейшие планы, а новые должности уже значились в личном кабинете, приглашая сделать выбор. Прошло больше недели со дня увольнения, и тянуть с раздумьями не стоило. Рассеянно переключая высветившиеся на экране панельки с названиями и адресами, Саске заново перечитывал прилагающуюся к ним информацию. Электронная сеть сама подбирала вакансии для каждого зарегистрированного в ней аккаунта, но отслеживание и исправление сбоев все равно проводили люди. Кто-то решал за тебя, к чему ты пригоден, не позволяя задумываться о запредельном, отвлекшем бы дразнящими мечтами. Саске покачал головой, отгоняя непрошенные мысли. Жить следует в настоящем. Нажатая на экране кнопка подсветилась зеленым, закрывая собой остальные. - Я эти ящики хоть целый день могу таскать, и ничего! А они говорят – у тебя травма была, перенапрягаться нельзя пока, нужно следить за состоянием мышц. Как будто, если бы что-то случилось, я бы не почувствовал. Эти перестраховщики… Работа на фабрике оказалась более энергичной, чем в Доме Жизни. Постоянная беготня и контроль различных заданий поневоле захватывали и Саске в этот шумный вихрь даже там, где без его участия могли обойтись. Здесь все время что-то стучало, шумело и не останавливалось ни на минуту, завершая процесс выстраивающимися на складе штабелями ящиков. Нерасторопные исчезали отсюда быстрее положенных сроков, отсеиваясь из-за невыполнения норм, беспристрастно вывешенных в холле для каждого цеха и каждого его работника. Цепочки человеческих жизней тянулись одна за другой, подобно конвейерам, с гулким рычанием выплевывающим из спрятанного по ту сторону стены пространства полузапакованные картонные коробки – только успевай держать ритм, ощупывая и проверяя каждую, прежде чем опечатать крест-накрест широкой полоской липкой ленты с ярким геометрическим узором на краях. И все же Саске нравилось это место, помогающее взбодриться и дающее новый опыт. Он внимательнее вчитался в выведенные на экран строки таблицы, сравнивая их с проверочными значениями и отбирая заниженные. - …и я успел забросить мяч за восемь секунд до конца матча, и мы выиграли. Никогда не думал, что попаду из такой позиции, я в баскетбол-то почти не играю, больше люблю бейсбол, но ради разнообразия решил попробовать, - голос Кибы лился стремительным потоком, перекрывая доносившиеся из зала производственные шумы. Этот парень был назначен кем-то вроде помощника Саске, хотя по факту они скорее делили общие обязанности на двоих. Киба откинулся на спинку кресла, зевая во весь рот, отчего его и без того острые черты лица приобрели хищный вид, настораживающий поначалу. Первое впечатление рассеялось быстро – парень не был злым и не чинил препятствий, послушно выполняя все указания и явив свой главный недостаток в ином – излишней разговорчивости. Саске всерьез сомневался, слышит ли он ответы собеседника, если вообще осознает их, погруженный в свои рассказы о чем угодно, и терпеть их становилось все невыносимее. День за днем отвлекающая болтовня мешала сосредоточиться, монотонно гудя на фоне, как сломанное радио, сменяясь потом резкими, громкими смешками и снова стихая до ровного тона. Подперев рукой подбородок, Саске поискал в списке задач ту, что могла бы отправить Кибу подальше из кабинета, но их, как назло, не нашлось. - Я видел, на обед должна быть лапша. Надеюсь, с мясом дадут, меня уже достали эти бесконечные овощи, их тут готовят отвратительно. Я однажды пробовал креветки. Вначале вообще не понял, что с ними делать, да и на вкус оказались так себе. Ел их когда-нибудь? Саске не сразу заметил, что вопрос обращен к нему, после чего отрицательно качнул головой. Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая только стуком кнопок двух клавиатур, но и она продлилась недолго. - Ты умеешь играть в баскетбол? В нашем клубе ушло несколько человек, им нужна замена. - Киба, - оторвавшись от экрана, Саске изучающе посмотрел на него, надеясь, что тот догадается сам, но озарения не наступало, - мне не интересно то, что не касается твоих обязанностей. Ты слишком много говоришь, и это раздражает. Зрительный контакт разорвался через пару секунд. Парень нервно дернул уголком рта, на вмиг поблекшем лице отразилось понимание, к которому его только что подвели практически вплотную. - Я просто… ничего такого не имел в виду, просто привычка самому с собой разговаривать. Не знал, что ты действительно все слушаешь. - Разговоры отвлекают и мешают сосредоточиться, - Саске не отводил от Кибы внимательного взгляда. Тот быстро стрельнул глазами в сторону двери, будто ждал, что сюда кто-то вот-вот явится, избавив от корявых объяснений. Пальцы слепо скользнули по пластиковым контурам клавиш, выдавая волнение. Если вынести произошедшее за стены этой комнаты, у Кибы могут возникнуть определенные проблемы. - Да знаю я! И не собираюсь набиваться в приятели, - прозвучала, наконец, кодовая фраза. Уже справившийся с собой, он демонстративно подвинул ближе пачку документов, штампуя поверх ровных строчек букв синий оттиск печати. Все-таки боится? Мгновение пусть маленькой, но власти позабавило, отразившись на губах тут же стертой улыбкой от представления себя в роли вершителя судеб. Парню нечего бояться – Саске никому не расскажет. Тот разговор всплыл в памяти три дня спустя, когда, листая меню в одном из кафе, он наткнулся на знакомое название. Рассказы Кибы, видимо, не прошли даром, раз сидел теперь перед полной тарелкой креветочного супа, едва сделав пару глотков. Странный вкус оседал на языке сочетанием горячего бульона и разваренного мяса, и Саске вяло помешивал варево ложкой, чтобы поскорее остыло. Киба больше не отвлекал, приняв к сведению полученный урок и изо всех сил стараясь общаться с Учихой только по делу, до последнего оттягивая каждый подобный момент. Если он и ждал каких-то последствий, то лишь зря накручивал себя, анализируя теперь каждое брошенное на автомате слово. Его опасения имели под собой вполне реальные причины, посчитай кто-то, что он намеренно ищет повод для дальнейшего общения. Одиночество стало стимулом и символом общества, выведя его на принципиально новый уровень. Равные условия, равные права, равная награда для всех. Надобность в войнах и конфликтах постепенно отпала, излеченная привитой вакциной независимости, впервые позволившей человеку смотреть на себя, не отвлекаясь на мелочную зависть. Неформальные связи тянули назад, закрывали собой с таким трудом обретенную истину, заменяя ее иллюзией целостности, о которой любили говорить поначалу противники надвигающихся изменений. Они тоже не выдержали, растворившись в памяти таких же, давно ушедших в прошлое последователей и очистив мир от сомнительных альтернатив. На тех, кто вопреки всему стремился к ним, настойчиво переходя границы дозволенного, смотрели с опаской, не отвечая взаимностью. - Здесь свободно? – стоящий с подносом светловолосый парень возвышался над столом, явно обращаясь к Саске. - Да, - тот подвинул тарелку ближе к себе, освобождая пространство. - Даже не думал, что встречу тебя опять, да еще так случайно, - продолжил парень, принимаясь за еду, и звук смутно знакомого голоса заставил Саске поднять голову, внимательнее присматриваясь к соседу. - Наруто? - О, ты запомнил, - расплылся он в улыбке. – А говорил, тебе все на одно лицо. - Там, где я это говорил, так и было. - Со мной в паре теперь девушка. Она быстро освоилась, наверное, останется на полный срок. Я рассказывал ей, как мы с тобой начинали. - Учишь других на моих ошибках? Диалог не вызывал замешательства, словно был спланирован заранее. В чем-то Наруто походил на Кибу, молниеносно умудряясь перескакивать с темы на тему, но его историям удавалось держать интерес даже с этой обрывочной нитью повествования. Оба закончили ужин одновременно, посидев еще немного в постепенно пустеющем зале, а потом словно бы невзначай также одновременно направились к выходу, оставляя за спиной звон посуды и голоса последних посетителей. - Идем, тут можно срезать через дворы, - позвал Наруто, уверенно обходя с торца только что покинутое здание. Свет давно зажегшихся фонарей почти не достигал узкого переулка, рассыпавшись позади мягкими золотистыми бликами, послушно замершими в начале дороги. Здесь было пустынно, и это напоминало о спрятавшейся за тяжелой дверью квартирке, в которую всегда возвращаешься с чувством успокоения. Саске следовал за своим спутником, перепрыгивая разлившиеся в выщербленных трещинах асфальта лужи. Геометрически одинаковые прямоугольники домов с обеих сторон обрамляли их, не давая обойти иным путем и вскоре закончились, выведя к помеченному яркой буквой спуску под землю, в который ныряли и выныривали сероватые силуэты людей. - Мне в другую сторону, - неопределенно махнул рукой Наруто, остановившись перед лестницей. - Тогда зачем шел сюда со мной? – Саске тоже остановился, засунув в карманы джинс чуть озябшие от стылого ветра пальцы. - Показать короткий путь. Ты ведь не знал его, раз живешь не здесь. - Какая разница, где я живу, - беззлобно заметил Саске, поспешив навстречу приветливо ждущему внизу теплу подземки. - А вдруг это была судьбоносная встреча! – донеслось вслед. - Ну, знаешь: предназначение, особая миссия и прочая ерунда, как в легендах. Ничего не ответив, Саске только мысленно посмеялся чужой глупой шутке, заскакивая в последний вагон хлопнувшего за спиной дверями состава. Такие фразы встречались ему разве что в старинных книжках, герои которых искали повода для близости, не зная, как намекнуть точнее. Забавно, если бы Наруто имел в виду подобное. Пришедшая в голову мысль напомнила о другой регулярной обязанности, выполнение которой он забросил уже слишком надолго. Придя домой, он первым делом активировал висящий на стене напротив кровати монитор, вытянув сбоку компактно свернутый там провод, и подключил его к браслету. Загружающаяся система приветливо мигнула многоцветьем вкладок и информационных сообщений. «Срок оплаты права на жилье заканчивается…» «Сеансы киносети обновлены…» Сейчас интересовало не это. Докрутив до середины, Саске щелкнул по кнопке, переходя в нужный раздел. Несколько фотографий девушек и одна мужская. Короткие строчки с именами и прочими необходимыми для встречи данными. Желание провести вместе ночь больше не требовало долгих поисков или вымученных знакомств, заставляющих, рисуясь, показывать себя лучше, чем есть на самом деле, в надежде получить искомое. Не требовало оно также и денег, опошлявших его когда-то меркантильностью подхода. Достигший совершеннолетия человек получал возможность подавать заявки любым другим понравившимся по анкете гражданам, сократив прежде длинную последовательность действий до двух пунктов. Каждый из кандидатов здоров и в меру симпатичен, каждый готов явиться сюда в предложенное время, подстроившись под потенциального партнера, превращая процесс выбора в беспроигрышную лотерею. Почему же она опять зарождает внутри ощущение тянущего брезгливого отторжения, которому не учил и не подсказывал никто. Вереница лиц скручивалась в аморфную, расплывающуюся массу, сколько не ищи в них хоть что-то значимое, давно и без сожаления потерянное, как мешающий груз. Она липла к коже вязкой, мутной пленкой, которую хотелось поскорее счистить с себя, выпутавшись из этих фальшивых объятий обратно, навстречу свежему воздуху. Посмотрев на дату в нижнем углу экрана, Саске нажал на сброс всех запросов. Может быть, еще получится? Высветившееся предупреждение о достижении лимита отмен не подтвердило идею. Он еще раз наскоро просмотрел все фото, торопясь закончить с затянувшимися сомнениями. Беспроигрышная лотерея, значит? Впрочем, один вариант вычеркивался сразу. Без него оставшиеся женские имена значились теперь совсем коротким списком, и Саске почти без раздумий нажал на одно из них.