Глава 6 Белое Пламя

      Пламя было повсюду, разноцветное и разной интенсивности. Люди кричали, когда языки пламени плясали по их телам. Эйгона, стоявшего прямо посреди поля боя, окружали только резня, смерть и ужас. Небо заволокли грозовые тучи, и вспышки молний раскололи небосвод. Земля под его ногами задрожала, когда с небес прогремел гром, демонстрируя их ярость и нечестивую силу.       Высоко в небе разворачивалась битва титанов. Драконы, величественные и грозные, сошлись, демонстрируя свою мощь. Их когти и зубы рассекали воздух, их огненное дыхание переливалось красным и золотым. Чешуя драконов, когда-то блестевшая, теперь пылала в пылу битвы, их сила таяла под натиском огня.       Люди вокруг него в исступлении рубили друг друга насмерть, даже когда они заживо поджаривались в своих доспехах. Эйгон окинул взглядом поле боя; все, что он видел, — это огонь и кровь.       «Огонь и кровь. Слова Эйгона Завоевателя». — подумал Гарри.       Дом Таргариенов следовал валирийским традициям, пока Эйгон Первый за одну ночь не изменил тысячелетние традиции. Как и остальные Андалы и Первые люди, его дом принял собственную геральдику — знамя с трехглавым драконом и «девиз дома». Эйгон и его сестры даже отказались от богов Валирии ради Новых богов.       «Почему я вообще об этом думаю?» — нахмурившись, подумал Гарри.       Внезапно его выдернули с поля боя. Эйгон моргнул и обнаружил, что стоит на вершине огромной ледяной стены, возвышающейся над замерзшей пустошью.       — Стена? — Пробормотал Эйгон, растерянно оглядываясь по сторонам. — Я сплю?       Его зубы начали стучать, когда холод пробрал его до костей. Небо потемнело, темные тучи закрыли солнце. В темноте он увидел несколько кристально-голубых глаз, уставившихся на него. Раздался нечеловеческий вопль, заставивший Эйгона упасть на колени. На мгновение его зрение затуманилось, а когда глаза снова сфокусировались, он увидел огромную скульптуру позолоченного дракона, под которой возвышался трон. Он с благоговением потер пальцами гладкий белый мрамор.       — Что все это значит? — смущенно прошептал он.       Его слова эхом разнеслись по большому, но пустому залу. Эйгон вздрогнул, услышав, как камни скрежещут друг о друга. Он мог только изумленно смотреть, как позолоченный дракон повернул голову и раскрыл пасть. Глаза дракона засветились жутким светом, и он увидел большой холм, окруженный густым лесом. Он увидел тринадцать каменных колонн, уходящих в небо на вершине холма, покрытых виноградными лозами и скрытых в тумане.       — Иди на холм. Найди столпы и построй мое место силы. Священное пламя укажет тебе путь.       Глаза Эйгона расширились, когда он услышал шепот дракона в своей голове.       — Что за…?       Мир вокруг него завертелся, затягивая его в бесконечную тьму. Когда свет, наконец, озарил его, он услышал слабые звуки. Эйгон моргнул, просыпаясь, словно от дурного сна. Первое, что он увидел, были ярко-серебристые волосы и запах розовых лепестков.       — Гейль. — Принц застонал.       — Эйгон!       Он услышал слабый возбужденный крик, когда кто-то обнял его. Он вдохнул аромат роз и улыбнулся. Пара теплых губ прижалась к его губам, и он понял, что больше не спит.       Когда он открыл глаза, его встретили самые прекрасные аметистовые глаза. Но они также были полны слез, что огорчило его. Гейль была одним из немногих людей в мире, которые заслуживали счастья. Она была одной из немногих, кто был дорог его сердцу.       — Мне не нравится видеть, как ты плачешь. — Хрипло прошептал Эйгон, у которого пересохло в горле.       — О, Эйгон. — Гейль снова обняла его, плача и смеясь.       — Гейль, пожалуйста, отпусти Эйгона. Позволь мейстеру Герардису позаботиться о нем. — сказал Визерис, осторожно отводя тётю от кровати брата.       — Мой принц. — Мейстер Герардис прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу Эйгона.       Принц заметил, как брови мейстера удивленно поползли вверх.       — Кажется, лихорадка оставила принца. Жар спал. — пробормотал мейстер.       Следующие несколько минут его тщательно ощупывали и давали пить много жидкости. Когда мейстер, наконец, отошел от постели, Гейль вернулась к нему с миской супа в руке.       — Мы должны поговорить, Эйгон. У меня так много вопросов о том, что произошло и что ты сделал… — сказал Визерис, и в его глазах светилось множество эмоций. — А пока отдохни немного.       Эйгон проводил взглядом своего старшего брата, прежде чем перевести взгляд на Гейль.       — Когда ты прибыла сюда? — осторожно спросил он.       — Вчера. Когда я услышала, что ты заболел после того, как два диких дракона атаковали тебя паменем, я подумала о худшем. — Прошептала Гейль, протягивая ему ложку, которую Эйгон принял.       — Со мной все порядке.       — Когда я прибыла, ты горел в лихорадке и ни на что не реагировал. Я думала, ты ужасно обгорел, но боги защитили тебя от драконьего пламени. — Прошептала Гейль, смахивая слезинку с уголка глаза и предлагая ему еще ложку супа.       — Мне повезло. — Эйгон признался, что тоже думал, что превратится в кучку пепла, когда отвлекал диких драконов, чтобы помочь Визерису сбежать.       — Жители Драконьего Камня называют тебя Белым Пламенем — Драконом в Человеческом Обличье.       Эйгон не смог удержаться от смеха, услышав это глупое прозвище. Он заметил склонность простых людей давать громкие имена всему, что их окружает. С другой стороны, он подозревал, что это прозвище придумал какой-нибудь придворный бард или шут. Они, как правило, зарабатывают на жизнь тем, что поют дифирамбы лордам и рыцарям и заручаются покровительством знати Вестероса. Он попытался вспомнить имена придворных шутов или бардов Драконьего Камня, но в данный момент эти имена ускользали от него.       Он выгнал нескольких из них, узнав, что они работали шпионами на лорда Корлиса. Он отправил таких людей к Стене, в то время как некоторые из особо тяжких преступников были публично повешены. Это был один из тех случаев, когда он понял, почему его дед был таким параноиком по поводу лорда Корлиса и возвышения дома Веларионов.       Эйгон послушно доел суп, которым его накормила Гейль, и поудобнее устроился в постели.       — Я удивлен, что тебе разрешили путешествовать одной, без сопровождающих. — Сказал Эйгон через некоторое время.       Обеспокоенный взгляд, появившийся на лице Гейль, мгновенно насторожил его.       — Что-то не так? — с любопытством спросил он.       — Я прибыла на Драконий Камень без разрешения его светлости. — Призналась девушка, отводя глаза, в то время как ее щеки покраснели.       — Ты… — Эйгон изумленно уставился на нее: — Ты сбежала из Красного Замка?       — Мама знает. — Гейль поспешно сказала в свою защиту: — Отец запретил мне навещать тебя. Я…       Эйгон непонимающе уставился на нерешительность на лице принцессы.       — Гейль. Что ты натворила? Почему его светлость запретил тебе посещать Драконий Камень? — спросил он с некоторым трепетом.       — Я забеспокоилась, когда услышала о случившемся. Я… — Гейль виновато отвела взгляд, — возможно, я поступила опрометчиво и публично объявила о нашем романе при дворе.       Эйгон почувствовал, как дрожь пробежала по его спине от признания Гейль.       — Что?! — прогремел он. — Мы договорились, что вместе подойдем к его светлости и попросим его благословения за закрытыми дверьми.       — Тебя там не было. Отец объявил, что я помолвлена с каким-то рыцарем из Редвинов, а потом пришло известие о том, что произошло на Драконьем Камне. Я просто… — …Я действовала без должной осмотрительности. — голос Гейль дрогнул, когда она потерла глаза.       — Я умоляла отца разрешить мне навестить тебя, но он и слушать не хотел. Он хотел принудить меня к этой помолвке и хотел, чтобы я была как можно дальше от тебя! — Плечи Гейль затряслись, когда она всхлипнула: — Я не могла… Я бы не стала… У меня не было другого выбора, кроме как сбежать из Красного Замка.       Эйгон был глубоко тронут заботой девушки. Но это было неразумно.       — Почему? Зачем заходить так далеко и открыто бросать вызов его светлости? — Он будет унижен перед двором и лордами королевства. — тихо спросил Эйгон. — Мы могли бы поговорить с ним наедине в его кабинете и постепенно изменить его мнение при поддержке бабушки.       — Потому что я люблю тебя, и не приму никого другого в качестве супруга. Никто другой не будет решать, кого я могу любить. — Твердо сказал Гейль.       Эйгон замолчал, обдумывая ситуацию, прежде чем броситься на какие-либо поспешные действия. Принцесса разозлила короля семи королевств и, вероятно, его отца тоже. Они оба могущественные людьми по-своему. Он и близко не был способен играть против таких людей, когда его влияние основывалось на их именах. Единственное, на что он мог претендовать как на свою собственную силу, была его магия.       К сожалению, его магии было недостаточно, чтобы заставить власть имущих в Королевской Гавани подставить другую щеку.       В то же время он понимал, что нельзя допустить, чтобы его семья и король выглядели дураками перед королевством.       «Я должен разобраться в этой неразберихе, не запятнав чести моего дома и моего короля». Мрачно подумал Эйгон.       Приняв это решение, он встал с кровати, несмотря на возражения Гейль. У него не было времени валяться в постели, пока в столице царил хаос. Ему нужно было поговорить с мейстером и Визерисом, чтобы обсудить возможные варианты предотвращения крупного скандала или даже мести со стороны своего деда. Он вспомнил о судьбах принцессы Виззеры и Сейры. Он не хотел, чтобы это случилось с Гейль, и не был заинтересован в том, чтобы его сослали за то, что он опозорил королевскую семью.

***

      Эйгон прислушивался к тихому шуму моря, когда волны набегали на Драконий Камень. Обычно шум моря успокаивал его нервы, но сегодня этого не произошло. После разговора с Визерисом он почувствовал себя еще хуже.       — Ты напрасно беспокоишься, брат. Наш отец отвечает за Красный Замок. Он будет держать эти распущенные языки под контролем, пока наш дед не вернется. — Визерис попытался развеять его страхи.       — Именно поэтому я и должен беспокоиться. — пробормотал он, глядя вдаль из окна комнаты своего брата.       — Эйгон. Ты не понимаешь нашего отца так хорошо, как…       — Я все понимаю, брат. Я уже не ребенок. — Резко сказал Эйгон, не позволяя Визерису оправдывать их отца.       Честно говоря, он даже не винил принца Бейлона. Он чувствовал себя ответственным за смерть своей матери и всегда жил с чувством вины за этот факт. Скорее всего, его уникальная ситуация могла повлиять на здоровье матери. Он давно смирился с тем фактом, что был проклят и никогда не сможет наслаждаться близкой связью со своими родителями.       Но ему повезло, что он родился в любящей семье, которая дала ему всю любовь и привязанность, в которых он нуждался. Королева Алисанна и Септа Мейгель подарили ему любовь и заботу на всю жизнь, и он будет у них в вечном долгу. Даже его дед, несмотря на все его замысловатые планы и политику, всегда относился к нему с уважением и, можно сказать, с гордостью.       Таким образом, Эйгон чувствовал, что обязан хранить верность тем, кто дал ему семью, к которой он мог принадлежать.       В то же время его с раннего детства учили, кто он такой.       «Я Таргариен — дракон! Дракон не склоняется перед овцами», — подумал Эйгон со стальным взглядом.       Пока он жив, он не хотел бы видеть, как его король склоняет голову перед младшим лордом ради него.       «Принцессы Сейра и Виззера опозорили дом и моего деда. Я не позволю Гейль сделать то же самое ради меня», — твердо подумал он.       Его взгляд упал на черного как смоль дракона, который смотрел на него с площадки для стрельбы из лука. Каннибал решил устроить свое гнездо на стрельбище после того, как обгорел. Любопытно, что дракон стал послушным и по сей день оставался там, не причиняя никому вреда. Каннибал, известный своим аппетитом к мясу и костям себе подобных, питался овцами, быками и свиньями во время своего пребывания в замке.       — Ты уверен, что Каннибал связан со мной? — Спросил Эйгон, глядя на своего старшего брата, который был гораздо более осведомлен о драконах и секретах Валирии.       — Да. — уверенно ответил Визерис, — но единственный способ узнать наверняка — это заявить об этом.       Эйгон уставился на чудовище на земле. Каннибал не был обычным драконом. Он полагал, что дракон идеально ему подходит. В конце концов, он тоже не был обычным Таргариеном.       — Я не знаю, как… — Эйгон смущенно замолчал.       Визерис рассмеялся и обнял брата за плечи.       — Как ты думаешь, первые драконьи всадники Валирии знали что-нибудь, когда приручали своих драконов? Думаешь, Эйгон Завоеватель знал что-нибудь, когда заявлял о своих правах на Черного Ужаса?       В глазах Визериса плясали веселые искорки.       — Нет, брат. Мы почти ничего не знаем о драконах, и, в отличие от того, что пишут книги и мейстеры, не мы выбираем драконов. Это они решают связать нас узами, которые распадаются только после смерти. Так что иди и завоюй то, что принадлежит тебе, огнем и кровью.       Эйгон улыбнулся, услышав ободряющие слова брата. Если и было что-то, что ему больше всего нравилось в старшем брате, так это его неиссякаемый оптимизм.       Прислушавшись к словам брата, принц ступил на территорию замка и приблизился к огромному чудовищу, известному как Каннибал.       Каннибал был самым старым и большим из всех диких драконов Драконьего Камня. Поэтому он не удивился, увидев, что тот был крупнее Овцекрада. Ярко-зеленые глаза Каннибала следили за каждым его движением, пока он медленно приближался к дракону. Но дракон с угольно-черной чешуей продолжал смотреть на него, не делая никаких агрессивных движений, если не считать подрагивающих век.       Хранители стояли вокруг Каннибала наготове, чтобы вмешаться, если он проявит агрессию. Но дракон лишь лениво моргнул, когда Эйгон коснулся его морды. Видя, что тот остается спокойным, Эйгон осмелел и начал водить пальцем по тонкой черной чешуе дикого дракона от его морды до основания шеи. Зеленые глаза дракона следили за его движениями, но дракон оставался спокойным.       Эйгон уставился в зеленые глаза дракона, повернувшего свою массивную голову, чтобы посмотреть на него. Теперь он чувствовал связь в глубине своего сознания. Сначала ему показалось, что сердце громко колотится в груди. Неестественное тепло разлилось по всему его телу, и тогда он понял…       «Я драконий всадник». — мысленно прокричал Эйгон от восторга.       Его самым большим страхом было стать похожим на дядю Вейгона, страх, внушаемый ему Деймоном с раннего детства. Хотя он всегда отмахивался от попыток брата запугать его внешне, он боялся, что его худшие опасения сбудутся.       Но теперь все изменилось. Он также понял, что больше не является пешкой на шахматной доске.       «По крайней мере, я на это надеюсь», — хмуро подумал Эйгон, понимая, что теперь, когда его отец контролирует столицу, возможно все.       — Даже не думай летать без седла. — сказал Визерис, отвлекая Эйгона от его размышлений.       — Ты прав. Мне понадобится седло. — Эйгон кивнул брату, который последовал за ним.       — Хорошо, что я заказал его специально для этого случая. — Визерис усмехнулся, увидев удивленный взгляд брата.       Эйгон был удивлен, увидев, что Визерис не шутит. Хранители принесли седло, сделанное из вареной кожи и скрепленное стальными цепями.       — Первый полет важен для того, чтобы скрепить связь между всадником и драконом. — Визерис посоветовал Эйгону, стоявшему рядом с драконом, пока Хранители закрепляли седло на его драконе: — Так что будь внимателен к своему окружению и мыслям. Драконы обладают острым чутьем, особенно такие дикие, как…       Эйгон искоса посмотрел на них, когда его старший брат замолчал, задумчиво нахмурившись.       — Ты должен дать дракону имя. — Весело сказала Эймма, подходя к Визерису рука об руку с Гейль.       — Ты примешь имя, великий дракон? — Эйгон прошептал что-то на высоком валирийском, уткнувшись в угольно-черную чешую бывшего дикого дракона.       Каннибал лениво моргнул своими большими зелеными глазами и ткнул его мордой в бок. Посмеиваясь над вялым поведением своего скакуна, он перевел взгляд на Гейль.       — Не хочешь предложить имя, Гейль? — спросил Эйгон.       Поначалу Гейль была удивлена этим предложением, и на ее лице расплылась широкая улыбка, когда принц протянул ей руку и помог подойти поближе, чтобы погладить своего дракона.       — Как насчет Мейгориона? — Предложила принцесса с мстительным видом.       — Ты что, пытаешься добиться моего изгнания, Гейль? — Недоверчиво спросил Эйгон.       Если и был кто-то, кого его дед ненавидел больше всего, так это Мейгора и любого, кто был ему по душе. Назвать своего нового дракона в честь человека, который узурпировал Железный трон у его законных правителей, было бы достаточно, чтобы его навсегда вышвырнули из Вестероса.       — Что ж, … это не такая уж плохая идея. Мы могли бы путешествовать по миру верхом на твоем драконе, и никто не смог бы нас остановить. — мечтательно произнесла Гейль, заставив Эйгона закатить глаза.       — Я сам придумаю ему хорошее имя. — Сказал принц, похлопывая по чешуе Каннибала, — Но сначала давай полетаем.

***

      Бейлон был взбешен. Он был вне себя от злости на своего сына, королевскую гвардию, стражников в Красном Замке, Городскую стражу, служанок, бардов, простой люд Блошиного Дна и, наконец, на свою мать. Все старались усложнить ему жизнь, и все они были соучастниками или проявляли преступную халатность, подрывая его авторитет.       Под его присмотром он потерял принцессу, свою младшую сестру!       Еще до того, как он начал допрашивать служанок и стражников в Красном Замке, он знал, что Гейль явно кто-то помог. Но он не ожидал такого предательства от этого человека.       Бейлон распахнул дверь и вошел в комнату матери.       — Зачем? — Спросил Бейлон с едва сдерживаемым гневом, глядя на свою мать.       — У меня нет возможности читать твои мысли, мальчик. — отрезала Алиссана, едва оторвав взгляд от книги, которую держала в руках.       Бейлон почувствовал, как в нем растет гнев из-за непокорности матери.       — Я поговорил со слугами. Они говорят, что ты приказала им помочь переправить Гейль на корабль, идущий к Драконьему Камню.       — И что?       Бейлон сердито посмотрел на мать, которая продолжала игнорировать его, делая вид, что читает свою книгу.       — Неужели ты не понимаешь, что натворила? Ты помогла Гейль и Эйгону нанести оскорбление семье. Ты бросила вызов королю…       — И король бросил мне вызов… его королеве! — Нет! — рявкнула Алисанна, заставив Бейлона отступить на шаг, и он увидел огонь в глазах своей матери.       — Но…       — Гейль — моя дочь, и, как я уже говорила, я не позволю твоему отцу использовать ее в своих целях.       Бейлон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.       — Я могу это понять, мать. Но зачем тебе помогать ей добраться до Драконьего Камня? Теперь королевство подвергнет сомнению ее добродетель.       — Тогда решение простое: пусть Гейль выйдет замуж за Эйгона, и на этом все закончится. — сказала Алисанна.       — Точно так же, как у тебя были планы для Гейль, у меня были планы для Эйгона, и это не предполагало, что он женится на моей сестре. — Бейлон зашипел.       — Правда? Ты никогда не заботился о мальчике все эти годы. — скептически спросила Алисанна. — Так что, прости меня, если я скажу, что трудно поверить, что ты вдруг заинтересовался жизнью Эйгона.       Бейлон вздрогнул от этого завуалированного обвинения. Но он пропустил обвинение мимо ушей.       — Я хотел обручить Эйгона с Лейной Веларион. Я надеялся помириться с Веларионами через этот союз. — Процедил он сквозь стиснутые зубы.       — Если ты хочешь загладить свою вину, верни то, что украл у дочери Эймона. — Алисанна бросила на него такой взгляд, что Бейлон снова вздрогнул.       Бейлон стиснул зубы, глядя на свою упрямую мать, и с сердитым видом вышел из ее покоев.       Почему она не понимала, что это был выбор ее мужа — назначить его наследником? Он никогда не просил об этом. Он бы даже воспротивился решению своего отца, если бы не неприкрытые амбиции и жадность Корлиса Велариона. Этот человек заключал союзы и давал фантастические обещания великим домам королевства, как будто он был королем после смерти Эймона. Погребальный костер, на котором сожгли тело его брата, едва успел остыть, как лорд Корлис начал свою кампанию по установлению своего господства.       Такое вопиющее неуважение к его брату и дому Таргариенов со стороны их вассала заставило его отца действовать. Действия Корлиса заставили короля лишить Рейнис права наследования. Если лорду Велариону и приходилось кого-то винить в затруднительном положении своей жены, то это был он сам.       Он надеялся, что женитьба его младшего сына на Лейне Веларион восстановит дружеские отношения между домом Веларионов и Таргариенами. Когда он недавно встречался с ними, то предложил это лорду Корлису и Рейнис.       Но теперь все эти планы рухнули, потому что его отец и упрямый сын только усугубили ситуацию. Он мог бы отговорить своего отца от помолвки сына с девушкой из Редвинов. Он даже видел некоторый прогресс, поскольку его отец не объявил о помолвке Эйгона. Но все его попытки были тщетны, поскольку побег Гейль нанес непоправимое оскорбление двум великим домам королевства.       Что еще хуже, у его сына хватило наглости состряпать ложь о своем ранении, чтобы переложить вину на другого.       Бейлон этого так не оставит. Он был потрясен тем, что Визерис также поддержал нелепые объяснения Эйгона. Его сыновья должны быть наказаны, и он накажет их лично.       С этой целью он поручил сиру Редвину править вместо него, а сам приготовился взобраться на Вхагар и лететь к Драконьему Камню.       «Я верну Гейль в Красный Замок и накажу своих сыновей за их участие в этом безумии». — подумал Бейлон, наблюдая, как хранители старательно надевают на Вхагара седло.       Вхагар была не в восторге от того, что пробудилась ото сна. Но его присутствие избавило ее от чувства дискомфорта, исходившего от могучего дракона, пламя которого породило Семь королевств. Затем что-то внезапно изменилось. Он заметил перемену, когда Вхагар внезапно стала агрессивной и устремила свои золотые радужки в небо. Хранители отпугнули его драконицу, когда она издала угрожающий рык.       — Спокойнее, Вхагар. — Бейлон пел на языке своих предков, поглаживая темно-зеленую чешую могучего дракона.       Ее агрессия на мгновение утихла, но Вхагар оставалась настороже и смотрела в небо, как будто там был какой-то великий враг, с которым ей нужно было встретиться лицом к лицу.       — Мой принц, взгляните! — изумленный хранитель указал на небо.       Бейлон проследил за движением пальцев мужчины и обнаружил слабые очертания дракона.       — Это могла быть Рейнис или Деймон? — Пробормотал Бейлон, глядя на дракона вдалеке.       Но когда дракон приблизился, он заметил, что у него черная чешуя и что он массивнее Караксеса или Мелеис. Когда дракон пролетал мимо, сильные порывы ветра подняли пыль и песок, заставив Бейлона прикрыть глаза.       Он открыл глаза и уставился на всадника, который кружил над Бейлоном. Это был не кто иной, как его сын, и этот проклятый мальчишка завладел Каннибалом! Теперь он понял, почему Вхагар была недовольна и выглядела готовой сразиться с диким драконом.       Бейлона внезапно охватило дурное предчувствие, когда он посмотрел на своего младшего сына и дикого дракона.       «Каннибал пожирает своих собратьев точно так же, как мой сын, который пришел в этот мир, убив свою мать». — подумал Бейлон.       Ему вспомнились глаза его покойной жены, такие же глаза были у Эйгона. Стиснув зубы, Бейлон посмотрел на своего сына и дикого дракона, принимая решение.       — Снимите седло и проводите Вхагар обратно в ее логово. — приказал он хранителям.       «Если моя мать думает, что может делать с Гейль все, что захочет, то я могу делать то же самое со своим сыном». — подумал он, поджав губы, наблюдая, как его сын кружит над Красным Замком.       Бейлон направился обратно, размышляя о том, что следует сделать с его своенравным сыном.