Глава 8 Валирийская Свадьба

      Его решение встать на путь добровольного изгнания было встречено предсказуемым неодобрением со стороны Визериса, Эйммы и Гейль.       Но Эйгон был непреклонен. Он долго размышлял над этим вопросом и пришел к убеждению, что пребывание в Вестеросе — верный путь к катастрофе. Его вспыльчивый характер мог легко привести к катастрофическим последствиям, потенциально превратив его в кровожадного убийцу. Его действия в столице привели к тому, что он был опасно близок к получению этого ужасного титула. Более того, он стремился проложить свой собственный путь, накопить собственное богатство и репутацию, освободившись от оков покровительства Железного трона.       Гейль была безутешна, когда он объявил о своем решении. Она настаивала на том, чтобы поехать с ним, но он отговорил ее от этого на время. Вместо этого он пообещал забрать ее, как только как следует обустроится в Пентосе. Это была удобная ложь, и он сомневался, что принцесса поверила в его ложь. Когда она поняла, что не сможет переубедить его, она потратила все свое время, отправляя сообщения в столицу, чтобы убедить королеву и Малый Совет отменить указ принца Бейлона или приказать Эйгону нарушить его клятву. Визерис тоже пытался сделать то же самое, поскольку немедленно отправился в столицу, чтобы переговорить с отцом.       Однако Эйгон оставался непреклонен, не обращая внимания на их тщетные попытки. Он принял решение — покинуть Вестерос. Чем больше он размышлял, тем больше это находило отклик. Перспектива освободиться от ограничений, налагаемых Железным троном, воплотилась в его изгнании в Эссосе. Это была свобода, которой он жаждал, возможность создать что-то исключительно собственными усилиями.       Видя, что попытки его семьи переубедить отца оказались тщетными, Эйгон обратился к своим связям в Пентосе с Драконьего Камня. Он отправил принцу Пентоса письмо с просьбой о предоставлении убежища, но также тонко намекнул на потенциальную связь с Волантисом. Этот стратегический шаг, несомненно, заинтересовал бы принца.       Запутанные политические отношения между Вольными городами никогда не позволили бы Волантису заручиться поддержкой драконьего всадника. Учитывая присутствие его тети в Волантисе и связи с триархами, Эйгон был уверен, что жители пентоса не захотят, чтобы он поселился в Волантисе.       Покончив с этим, Эйгон покинул Драконий Камень на Адском Пламени, чтобы навестить своих друзей в Штормовых Землях и попрощаться с ними.       Его первой остановкой был Штормовой Предел, твердыня Дома Баратеонов. Лорд Баратеон был в ярости из-за его решения уехать в Эссос, но этот человек был достаточно проницателен, чтобы понять тщетность попыток переубедить Эйгона. С Борросом было еще сложнее справиться, и он настоял на том, чтобы отправиться с ним через Узкое море.       — Я отправлюсь с тобой, и Джон с Гектором тоже. — Боррос спорил, пока они бросали камни в разбивающиеся о берег волны под стенами Штормового Предела.       — Если вы трое пойдете со мной, кто останется, чтобы размозжить головы дорнийцам? — Эйгон спросил с удивлением.       — Ба! Жители Штормовых земель убивают дорнийцев уже тысячи лет. Я уверен, что они могли бы какое-то время обойтись без нас троих. — Боррос пренебрежительно махнул рукой.       — Боррос прав. Кроме того, провести некоторое время в Эссосе, возможно, лучшее, что случилось со мной за последнее время. — сказал Джон Тарт.       — Но это будет не скоро. Я не планирую возвращаться в ближайшее время. — сказал Эйгон.       — Тем больше причин, по которым мы должны пойти с тобой. — сказал Боррос, с силой швыряя камень в воду, вызвав сильный всплеск.       — И что будем делать? Тебе нечего делать в Эссосе. — спросил Эйгон.       — Мы могли бы основать отряд наемников и сражаться с работорговцами и дотракийцами. У нас будут сражения каждый день. — Сказал Боррос с взволнованной улыбкой.       — Это фантастическая идея! — Взволнованно воскликнул Джон. — Только подумайте об этом. Мы сможем завоевать всю славу в мире. Наши имена будут написаны золотом, особенно с этим драконом на нашей стороне.       Эйгон не мог не посмеяться над романтическим взглядом своих друзей на то, чем ему следует заниматься на Эссосе. Но он серьезно задумался над идеей создания отряда наемников. Это была неплохая идея, учитывая, что все его обучение до сих пор было сосредоточено в основном на ведении боевых действий. Военное дело было очень прибыльным в Эссосе, поскольку Вольные города всегда вели войны чужими руками. Он не был мастером торговли пряностями, чтобы честно зарабатывать на жизнь в Эссосе, и не был банкиром.       Кроме того, самым крупным рынком в Эссосе была работорговля, и он не собирался в нее ввязываться.       — Знаешь, Джон. Возможно, ты что-то напутал. — Неохотно признал Эйгон.       Хотя профессия наемника и не была почетной, это было лучше, чем быть работорговцем.       — Ты серьезно об этом думаешь? — Джон удивленно посмотрел на него.       — Хм. Это неплохая идея, учитывая мои возможности. — Со вздохом признал Эйгон.       — И это говорит человек, который считал, что убивать — это плохо… — усмехнулся Джон.       — Я изменил свою позицию по этому поводу. По обе стороны Узкого моря есть много людей, которых нужно убить. — сказал Эйгон.       — Это правда, но никто не заслуживает этого больше, чем дорнийцы. Я мог бы убить тысячу из них голыми руками, и этого все равно недостаточно. — Мрачно пробормотал Боррос.       Эйгон посмотрел на своего друга, который питал жгучую ненависть ко всему дорнийскому. Но, насмотревшись на разврат, творимый дорнийцами на границе, он в какой-то мере мог понять Борроса. Ненависть к дорнийцам была неотъемлемой чертой жителя Штормовых земель — традиция, которой Баратеоны придерживались со времен Ориса Баратеона.       — Мой отец, возможно, и не разрешит мне поехать в Эссос, но ты можешь взять Джона с собой. — сказал Боррос, похлопав Джона по плечу. — Он верный друг и хороший фехтовальщик. Тебе понадобится надежный человек, который прикроет твою спину, Эйгон.       — Боррос прав. Тебе понадобится кто-то, кому ты сможешь доверять. Позволь мне пойти с тобой. — вмешался Джон, и в его глазах засветилась решимость.       — А как же твоя семья? Лорд Тарт может и не…       — Мой дядя? — Спросил Джон, насмешливо фыркнув. — Это тот человек, который отказался помочь моей сестре, когда лисенийские работорговцы захватили ее в плен. Мне совершенно безразлично его мнение.       Эйгону нечего было на это сказать. По сравнению со страданиями его друга, потерявшего сестру из-за работорговцев и вынужденного жить с осознанием того, что она служит чьей то шлюхой, проблемы Эйгона были сущими пустяками. Он вспомнил тот ужасный инцидент, который изменил все как для Джона Тарта, так и для Дома Таргариенов. В то время как Джон потерял сестру во время вторжения лиссенийцев в Тарт, дом Таргариенов потерял принца Эймона, погибшего от арбалетной стрелы.       Принц Бейлон изгнал работорговцев с Тарта, но многие раны и потери остаются по сей день. Эйгон предположил, что мог бы взять с собой Джона, который недолюбливал Тарта и которого преследовали воспоминания о сестре, которую он не смог спасти.       — Для меня большая честь видеть тебя рядом с собой, Джон. Но мы должны спросить разрешения у лорда Боремунда. — В конце концов Эйгон уступил.       Он провел в Штормовых Землях почти неделю, в основном навещая своих друзей, таких как Гектор Сванн из Каменного Холма, и некоторых своих знакомых среди лордов и рыцарей Штормовых земель. Когда он, наконец, закончил, он вернулся в Штормовой Предел и забрал Джона с собой на Драконий камень.       Но его возвращение на Драконий Камень ознаменовалось новыми событиями.

***

      Эйгон с удивлением наблюдал за ярко-синим драконом, лениво развалившимся на пляже. Его ярко-синяя чешуя с серебряными вкраплениями поблескивала на солнце, когда он мирно храпел, свернувшись вокруг валуна. Дракон был гладким и красивым. Пламенная Мечта — дракон покойной Рейны Таргариен, крепко спал на пляже недалеко от входа в замок. Заметив присутствие дракона, он высадил Адское Пламя на пляже, а не внутри стен замка.       — Чей это дракон? — Спросил Джон, пытаясь привести в порядок волосы и одежду после долгой поездки верхом на Дьявольском пламени.       — Это Пламенная Мечта. — Ответил Эйгон, хмуро глядя на драконицу, которая мирно спала.       — Я думал, у неё нет всадника. — Прошептал ему Джон.       — Так и есть. Я не знаю, как она могла попасть на Драконий Камень. Предполагалось, что она находится в пещерах Драконьего логова.       Адское Пламя издал низкое рычание, устремив свои зеленые глаза на спящую Пламенную Мечту.       — Успокойся, Адское Пламя.       Эйгон погладил морду своего дракона, чтобы успокоить его. Его дракон вырос, поедая драконье мясо и кости. С тех пор, как Каннибал связал себя узами, Эйгон посадил своего дракона на строгую диету из мяса быков, свиней и коз. Тем не менее, он знал, что Адское Пламя время от времени жаждет драконьего мяса, особенно когда видит драконов поменьше.       Чёрный Дракон издал недовольный рык и отвернулся от спящего дракона.       Эйгон усмехнулся, наблюдая за ужимками своего скакуна. Он также заметил, что Джон с чувством потери переводит взгляд с одного дракона на другого.       — Дракон вот-вот надуется. Тебе повезло, что ты стал свидетелем этого редкого случая, мой друг. — Эйгон с усмешкой похлопал Джона по плечу.       — Ага. Но я думаю, тебе будет интересно увидеть это. — сказал Джон, указывая вдаль, на север.       Когда Эйгон посмотрел на север, он увидел вдалеке двух лошадей, скачущих ему навстречу. Но самым странным было то, что он мог видеть Гейль и его бабушку верхом на этих лошадях.       — Ты когда-нибудь встречался с королевой, Джон? — Спросил Эйгон своего друга.       — Только издалека.       — Это действительно твой счастливый день. Приготовься познакомиться с ней поближе. — Пробормотал Эйгон и подождал, пока лошади подъедут поближе.       Он уставился на безмятежное выражение лица своей бабушки, когда она остановила свою лошадь в нескольких шагах от него.       — Не стой столбом, как мул. Помоги мне слезть, внучок. — Рявкнула на него Алиссана.       Эйгон немедленно приступил к действиям и осторожно помог своей бабушке слезть с лошади. Он держал лошадь под уздцы, пока его бабушка разглаживала ее кожаные штаны для верховой езды.       — Кто этот молодой человек? — Спросила Алисанна, внимательно разглядывая спутника своего внука.       — Джон Тарт, ваша светлость. Для меня большая честь находиться в вашем присутствии. — Джон опустился на колено и склонил голову.       — Он мой друг. Он посвятил свой меч мне.       — Да? — Алисанна окинула его друга оценивающим взглядом, прежде чем обратить на него свои старые, умудренные опытом глаза. — Пойдем со мной. Нам нужно многое обсудить.       Эйгон обнаружил, что сидит в замке напротив своей бабушки, а рядом с ним — Гейль. Эймма сидела рядом с его бабушкой, укачивая Рейниру у себя на коленях.       — Что ты решил, внук? Ты останешься и будешь оспаривать решение своего отца или согласишься на изгнание, как и обещал? — Без обиняков спросила Алисанна.       — Я не хочу конфликта, и чем дольше я остаюсь, тем больше вероятность того, что может произойти что-то неприятное. Я договорился с Пентосом. — Эйгон твердо сообщил об этом своей бабушке, не допуская возражений.       — Понимаю. Ты непреклонен в своем решении? — Нахмурившись, спросила Алисанна.       — Я долго и упорно думал, бабушка. Я не могу жить рядом со своим отцом. Изгнание лучший вариант для меня. — сказал он, вздохнув.       — Я согласна. — Ответила Алисанна, и Эйгон на мгновение широко раскрыл глаза от одобрения своей бабушки.       Но, с другой стороны, он не должен был так удивляться. Именно она предложила Пентос в первую очередь.       — Но ты же не поедешь в Эссос один. Ты возьмешь с собой Гейль…       — Что? — Эйгон ахнул.       — Ваша светлость! — Эймма тоже выглядела потрясенной.       — Ты возьмешь Гейль с собой в Пентос в качестве жены. Ты женишься на моей дочери здесь, на земле наших предков, в соответствии с традициями Фригольда. — Довольно твердо сказала Алисанна.       Единственными в закрытой комнате, кто сразу же обрадовался заявлению королевы, были Гейль и Рейнира. Принцесса была явно довольна тем, что оба ее желания исполнились, в то время как Рейнира была в восторге, потому что жевала куклу, подаренную ей Эйгоном, а Эймма ее не останавливала.       — Спасибо, мама. — Гейль вскочила со своего места, отбросив все приличия, и обняла королеву с широкой улыбкой, а по ее щекам текли слезы.       Увидев реакцию девушки, Эйгон забыл все слова, которые припас для своей бабушки за то, что она вмешалась в его жизнь и приняла решения, радикально изменившие всю ситуацию. Как он должен был заботиться о Гейль в чужом городе? Как он вообще должен был вести себя как муж? Он ничего не знал о семейной жизни! Что еще хуже, в глазах своего деда он мгновенно стал еще большим заклятым врагом, чем был на самом деле. Одна только мысль о том, в какую адскую бездну он проваливается, заставила Эйгона выпрямиться и попытаться уговорить себя не затягивать петлю на шее, не обидев при этом женщину, которую он любил.       — Это действительно разумно? — Эйгон постарался не побледнеть под пристальным взглядом Гейль.       Не обращая на это внимания, он двинулся дальше.       — Пентос — чужой город, и мне потребуется время, чтобы освоиться. Ситуация там будет нестабильной и неблагоприятной для Гейль, и я понятия не имею о женитьбе. Мы будем одни и без присмотра в незнакомой стране. — Эйгон торопливо заговорил, прежде чем кто-либо успел его прервать.       Когда его комментарий был встречен молчанием, он посмотрел на Эймму, ожидая, что она скажет что-нибудь разумное.       — Эйгон говорит правду, моя королева. Он, может, и рыцарь, но он еще молод. — Эймма выступила в его защиту.       Но эта стена поддержки была легко разрушена проницательным умом королевы Вестероса.       — Эйгону столько же лет, сколько было тебе, когда ты родила Рейниру. Неужели женитьба на моей дочери — это такое тяжелое испытание, что ты ставишь его выше боли, которую испытала на родильном ложе, дорогая Эймма?       — Эйгон? — резко спросила Алисанна, и Эймма опустила голову, признавая свое поражение.       Эйгон почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Видя, как его главный союзник так легко сдается перед резкими словами своей бабушки, он понял, что теряет позиции и должен как-то спастись.       — Только подумай, что сделает дедушка. Он и так будет в бешенстве из-за того, что я сделал, а Гейль, заявившая права на Пламенную Мечту без его согласия, его не успокоит. Разумно ли доводить его до бешенства этим браком и разговорами о Гейль за Узким морем? Он пошлет Деймона и моего отца с армией, чтобы вернуть нас обратно. — Эйгон попытался рассуждать здраво.       — Понимаю. Что ты предлагаешь, Эйгон? Расскажи мне о своем плане. — попросила Алисанна, наклоняясь вперед на своем стуле и впиваясь своими сиреневыми глазами в его разноцветные глаза.       — Я предлагаю, чтобы Гейль осталась на Драконьем Камне рядом с Эйммой в качестве ее компаньонки. Я останусь в Пентосе в изгнании и поселюсь в городе через год. Этого времени будет более чем достаточно, чтобы немного разбогатеть и познакомиться с городом. Тогда мы могли бы поговорить с королем и получить его благословение на этот брак.       Эйгон сглотнул, встретив недовольные взгляды своей бабушки и Гейль.       — Понимаю. Этот твой план мне не нравится, так что вот что ты собираешься сделать…       Эйгон едва сдержал вздох, когда его бабушка изложила свое желание и то, чего она хотела добиться.

***

      Солнце опустилось низко за горизонт, почти полностью скрыв небо, а с востока начала наползать темнота. На берега Драконьего Камня опустились сумерки, и на землю подул холодный морской бриз.       Эйгон стоял на пляже, одетый в лучшие ткани, которые у него были. На груди была вышита геральдика дома Таргариенов, в то время как остальная часть камзола была черной с золотой отделкой. Именно этот наряд он приберегал для встреч с высокопоставленными лицами из Вольных городов, но теперь он служил ему свадебным нарядом.       Увидев решимость своей бабушки, он понял, что дело безнадежно. Конечно, у него была возможность отвергнуть свою бабушку и поступать так, как ему заблагорассудится, но наживать врагов слева, справа и в центре было политическим самоубийством. Его бабушка была одним из лучших людей, на которых он мог рассчитывать при королевском дворе, чтобы поддержать его версию событий. Он был бы безумцем, если бы отверг единственную поддержку, которую он имел при дворе своего деда в вопросе о его браке с Гейль.       У него было немного времени, чтобы все обдумать, и, если не считать его собственных опасений, идея жениться на тёте была не такой уж плохой, как ему казалось вначале. Конечно, он вступал в неизвестность, когда сталкивался с неопределенностью в незнакомой стране. Он не мог предсказать будущее Пентоса, и вовлекать Гейль в это неопределенное будущее было опасно как для нее, так и для него самого.       Однако теперь девушка была драконьей всадницей, что делало еще более важным привязать ее к семье Таргариенов. Это был прагматичный шаг с его стороны, но он видел, что случилось с принцессой Рейнис. Он не был заинтересован в том, чтобы то же самое случилось с Гейль.       Последним, но самым важным моментом, который следовало учитывать, было желание самой принцессы выйти за него замуж. И это имело огромное значение, несмотря на его опасения по поводу столь раннего вступления в брак. Сколько Эйгон себя помнил, он и помыслить не мог о том, чтобы отказать Гейль в чем-либо. Она всегда была его лучшим другом и ближайшим доверенным лицом. То, что он провел с ней остаток своей жизни в качестве ее мужа, не сильно отличалось от того, что он хотел. В конце концов, он видел много женщин в столице и Штормовых землях. Ни одна из них не привлекала его так, как Гейль, и именно поэтому он понял, что она создана для него, несмотря на неприятное ощущение от женитьбы на собственной тёте.       Сделав глубокий вдох, он наблюдал, как сир Реджинальд и мейстер Джерардис тихо перешептываются, готовя все по указанию его бабушки. Он не знал, почему королева настаивала на том, чтобы свадьба состоялась в валирийских традициях, но мог догадаться об одной из причин.       В последнее время у его бабушки появилась неприязнь к Семи. Это была постепенная неприязнь, которая усилилась после трагической кончины тети Мейгель. Внезапное прибытие Корлиса Велариона и принцессы Рейнис также стало неожиданностью. Лорд Корлис стоял на почтительном расстоянии, перешептываясь со своим племянником Веймондом Веларионом.       — Мой принц.       — Мейстер? — он кивнул мейстеру и сиру Реджинальду.       У обоих мужчин были серьезные лица, и он уже знал, что они скажут.       — Этот брак может быть официально заключен в септе. Наличие веры в признание вашего брака будет иметь важное значение для обеспечения вашего положения в системе наследования. — сказал мейстер Герардис.       — Я понимаю. Пожалуйста, расскажите об этом женщине, которая все это организовала. — спокойно произнес Эйгон.       — Мой принц, это повлияет на ваше будущее. Король Джейхейрис может лишить вас права наследования и даже семьи. — Серьезно сказал сир Реджинальд.       — Я знаю. Но надеюсь, что мой дедушка поймет мою ситуацию. — Сказал Эйгон, понимая, что ему ничего другого не остается, как столкнуться с последствиями своих сегодняшних действий.       — Полагаю, солидное приданое, которое королева привезла на своем корабле, должно как-то помочь. — проворчал сир Реджинальд.       Эйгону пришлось признать, что это была единственная хорошая новость, которую принесла его бабушка. Он не знал как, но его бабушка раздобыла для Гейль значительную сумму золотом и другие подарки. Учитывая его нынешнее соглашение с Пентосом, в этом не было необходимости, но это, несомненно, пригодилось бы при длительном пребывании в Пентосе, и некоторые планы укоренились в его голове.       Дальнейший разговор прервался, когда его бабушка, Рейнис, и Эймма пришли в сопровождении Гейль. Его невеста была одета в платье кремового цвета, которое подчеркивало ее нежные черты. Ее глаза были подведены тушью, как и брови. Это было как-то связано с валирийскими традициями, но большая часть разговоров о браке с Гейль пролетела у него мимо ушей, поскольку он был занят другими делами. Единственное, что ему нужно было сделать, — это развести очаг на берегу, и он сделал это, собрав немного дров и огнеупорного кирпича.       Гейль стояла напротив него, в то время как его бабушка начала наносить краску ему под глаза и брови.       — Это для того, чтобы Балерион благосклонно отнесся к вашему браку. — Сказала Алисанна.       Выражение лица Эйгона смягчилось, должно быть, что-то отразилось на его лице.       Королева взяла его за правую руку и вложила в неё ладонь дочери.       — Позови своего дракона и разожги очаг, дочь моя.       — Пламенная Мечта! — громко позвала Гейль.       Синий дракон, наблюдавший за происходящим из угла, встал и приблизился к ним на задних лапах. Гейль велела своему дракону разжечь костёр, и дракон сделал это, выдыхая из своей пасти ярко-голубое пламя.       — Я призываю ночь и рассвет в свидетели. Я призываю тьму и свет в свидетели. Я призываю море и сушу в свидетели. Я призываю Четырнадцать огней в свидетели. Я призываю всех присутствующих смертных в свидетели. Имея в качестве свидетеля священный огонь, я объявляю, что моя дочь Гейль Таргариен выходит замуж за Эйгона Таргариена.       Ярко-голубое пламя очага отбрасывало голубые тени на пляж, когда волны мягко набегали на берег. Эйгон видел сияющую улыбку на лице принцессы. Он не мог не улыбнуться в ответ, несмотря на обстоятельства.       — Пройдите четырнадцать шагов вокруг костра, а затем можете поцеловаться. — Напутствовала их Алисанна.       Они вместе обошли костер, отдавая дань уважения Четырнадцати языкам Пламени и богам Валирии. Когда они сделали последний шаг, Эйгон нежно коснулся губами губ девушки, скрепляя их брак. Когда он отстранился, то увидел восторг в сиреневых глазах Гейль и сияющую улыбку на ее алых губах. Он почувствовал облегчение, глядя на ее лицо и на лица всех остальных, кто был свидетелем их свадьбы.       Эйгон надеялся, что сможет сохранить это счастье на всю оставшуюся жизнь.       Алисанна подошла и обняла их обоих.       — Моё сердце, вот что я отдала тебе, Эйгон. Обещай мне, что будешь защищать и любить ее. — Прошептала Алисанна.       — Я обещаю. — Эйгон поклялся.

***

      На Драконий Камень опустилась ночь, и все, что Эйгон мог увидеть, выглянув из окна своей комнаты, была темнота. Он слышал тихий плеск моря, даже когда с ночного неба начал накрапывать мелкий дождь. Воздух становился прохладным, но он оставил окно открытым.       Он услышал шаги и хихиканье, доносившиеся из коридора. Он терпеливо ждал, пока они, наконец, не достигли его порога. Это были не кто иные, как Эймма и Гейль.       — Я оставлю вас наедине. — Эймма глупо улыбнулась, прежде чем оставить Гейль на пороге.       Эйгон обратил внимание на застенчивость супруги, что само по себе было редкостью. Он не мог припомнить времени, когда Гейль была такой застенчивой. Он должен был признать, что тоже находился в подобном состоянии духа, но излучал уверенность и зрелость, в то же время остро осознавая, насколько он невежествен в отношении того, что должно было произойти. Мейстер Джерардис, сир Реджинальд и даже его хороший друг Джон выступили с совершенно неловкой речью. Речь мейстера была довольно сложной и касалась телесных отношений между мужчиной и женщиной. Сир Реджинальд больше говорил о необходимости нежного обращения с невестой и о том, чего женщины, в целом, ожидают от своей первой брачной ночи. Джон, с другой стороны, все время рассказывал о своих многочисленных свиданиях с женщинами и о том, как доставить им удовольствие. Эйгон подозревал, что его друг несколько преувеличивает, но не был уверен.       — Почему ты просто стоишь? Заходи. — Эйгон предложил жене руку.       Когда она взяла ее, он провел ее внутрь и закрыл дверь. В камине горел небольшой огонь, освещая комнату умеренным светом.       — Ты не устала? — Если да, то мы можем просто отдохнуть и оставить все на завтра… — Неловко предложил Эйгон.       У него немного болели ноги после всех этих танцев, которые ему пришлось вытерпеть. Список приглашенных был невелик из-за срочности и секретности их свадьбы, но все женщины, присутствовавшие в замке, танцевали с ним вечером.       — Нет! — Принцесса тут же сказала с широко раскрытыми глазами, прежде чем румянец вернулся на ее щеки: — Я… Я бы не стала ждать завтрашнего дня…       Он не знал, кто начал первым, но в следующий момент они уже целовались, срывая с одежду друг с друга.

***

      На следующий день корабли были готовы отплыть в Пентос. Было решено, что они воспользуются кораблем, подаренным королевой, в то время как драконы полетят самостоятельно. Он подозревал, что его бабушка берегла все это для подходящего момента. Эйгон также начал подозревать, обладала ли его бабушка силой драконьих снов или она просто хорошо спланировала будущее Гейль.       Все моряки были с «Дрифтмарка», любезно предоставленного принцессой Рейнис. Кроме того, по приказу королевы в Пентос их сопровождали несколько доверенных рыцарей и слуг. Но прежде чем он поднялся на борт корабля, его бабушка хотела сказать ему несколько слов.       — Я бы хотела, чтобы этого можно было избежать, Эйгон. Ни одна мать не любит расставаться со своими детьми. — Сказала Алисанна, не сводя глаз с Гейль, которая смеялась над чем-то, что Рейнис шептала ей на ухо.       — Но, возможно, это к лучшему. Я потеряла много дочерей, и все они остались в Вестеросе. Выжила только Сейра, скорее всего, потому, что она в Эссосе. Держи ее в Эссосе и никогда не позволяйте ей ступить на эту проклятую землю.       Эйгон посмотрел на свою бабушку, в глазах которой появился безумный блеск. Он знал, что это — паранойя в самом разгаре.       — Но бабушка… — начал он протестовать.       — Нет, Эйгон. Не позволяй ей приходить сюда даже на мои похороны. Пожалуйста, держи ее подальше от этой земли. Я прошу тебя только о том, чтобы моя Гейль была в безопасности. Пожалуйста, пообещай мне это, Эйгон.       Искренний взгляд бабушки был неотразим, и Эйгон понял, что не сможет переубедить ее. Поэтому он пообещал развеять ее опасения по поводу безопасности Гейль, прекрасно понимая, что в Эссосе они в большей опасности.       — Тогда, возможно, однажды ты могла бы навестить нас в Пентосе. Она была бы рада этому, как и я. — неуверенно предложил он.       — Да. Что-то подобное можно было бы организовать. — Алисанна кивнула, и легкая улыбка появилась на ее губах.       Эйгон и Гейль попрощались с остальными членами семьи, прежде чем взойти на борт корабля. Два корабля «Веларионов» отправились в плавание вместе с ними в качестве сопровождения, любезно предоставленные лордом Корлисом. Эйгон и Гейль стояли на корме корабля и смотрели вслед своим близким, пока Драконий Камень не исчез вдали.