Глава 12 Яркая Как Звезда

      Улицы на равнинах были усыпаны цветами, когда люди радовались победе над ордой дотракийцев. Празднование было таким, что улицы были усыпаны даже разноцветными порошками специй, и люди ликовали по поводу своей победы. Магистры, землевладельцы, торговцы и рабы — все как один радовались, когда дотракийских пленников провели по улицам, заковав их в цепи по рукам и ногам и не взяв с собой ни оружия, ни лошадей.       Лично Реджинальд не испытывал особого чувства воодушевления по поводу победы над ордой дотракийцев.       В тот момент, когда принц вышел на поле боя верхом на своем драконе, исход битвы был предрешен в их пользу. Мощь всадника была непреодолимой. Ни одна орда варваров не смогла бы противостоять такой мощи.       Это была простая истина: ни одна армия не может сразиться с драконом и выйти победителем!       «Если только это не были те проклятые дорнийцы». Реджинальд быстро напомнил себе об этом.       Он повел воинов Драконьих Щитов по мощеным улицам поселения, гордо облаченных в свои безупречные доспехи, неся развевающееся знамя с аметистовым драконом.       Он сомневался, что люди, несущие знамя его принца, были хоть сколько-нибудь преданы принцу. Это не были благородные люди, хранящие рыцарские чувства в своих сердцах, у которых было дело и лидер, за которого они могли сражаться. Эти воины были сынами Эссоса. Они хранили верность серебру и золоту. Их слова ничего не значили, а в его глазах они стоили даже меньше, чем дорнийцы.       Но все же среди этих непокорных людей было несколько многообещающих, и он надеялся, что они станут достойными воинами для его принца. Несколько наемников, присоединившихся к отряду принца, были выходцами из северных андалосов. Их вера в Семерых была странной, вероятно, из-за чрезмерного влияния других религий эссоса и многовековых вторжений. Но они пришли, когда принц призвал к себе воинов, и со временем Реджинальд надеялся привить этим людям некоторые рыцарские ценности.       Наставить кого-нибудь из этих эссосийских грешников на путь рыцарства стоило бы огромных усилий, но он надеялся, что сможет сделать доброе дело. Семерка, несомненно, одобрила бы такое задание.       «Если бы только у меня были септоны, которые вернули бы этих ублюдков к свету Семи». Реджинальд разочарованно вздохнул.       В гавани Пентоса была одна септа, где молились вестеросские торговцы и моряки. Но не было ни септонов, ни септ. Пентос остается городом рабов, и учения Семи были несовместимы с обществом работорговцев.       Но он не был столь оптимистичен в отношении этих людей, даже при наличии хорошего септона.       Реджинальд бросил взгляд на людей, бросавших цветы, когда они проходили мимо, сопровождая пленных дотракийцев. Он сомневался, что в толпе было хотя бы десять свободных мужчин или женщин. Большинство из них, скорее всего, были рабами.       Рыцарям было трудно преуспевать в таком месте, как это.       «Эссос — место, лишенное изящества и порядочности». Реджинальд мрачно подумал.       Но все же он должен был постараться ради своих принца и принцессы.       Толпа дружно захлопала в ладоши и начала скандировать в знак ликования, когда принцесса Гейль пролетела над их головами на Пламенной Мечте. Сверкающая голубая чешуя драконицы привлекла всеобщее внимание, поскольку в сумеречном небе она выглядела как голубой драгоценный камень.       Его взгляд снова упал на связанных пленников из дотракийского кхаласара. Большинство из них были женщинами и детьми, потому что мало кто из воинов пережил нападение принца Эйгона и последовавшую за этим битву с его людьми.       Реджинальд даже не назвал бы это битвой, поскольку это была односторонняя резня. Дотракийцы были сожжены драконьим огнем, дезориентированы, разбегались во все стороны и были до смерти напуганы. Все, что нужно было сделать его людям, — это метнуть копья в спины убегающих дотракийских варваров и зарубить тех немногих, кто остался без лошадей.       Это была кровавая бойня. Он видел, как бандиты Вестероса сражались лучше, чем эти варвары. Это также помогло этим дуракам возненавидеть любую броню, что позволило его людям легко расправиться с ними.       Тем не менее, это была громкая победа, и он был уверен в планах своего принца по расширению Драконьих Полей.       Реджинальд улыбнулся, когда принцесса сделала несколько кругов над ними на своем драконе, прежде чем приземлиться возле поля.       — Сир Джон. Возьмите с собой хранителей и обеспечьте вооруженный эскорт для принцессы. — Приказал Реджинальд.       — Да, сир. — ответил сир Джон, прежде чем ускакать на своем коне в сопровождении небольшой свиты.       Реджинальд смотрел вслед удаляющемуся рыцарю с Сапфирового острова. Джон Тарт был молодым рыцарем, всего на два дня старше принца Эйгона. Сапфировый рыцарь, как некоторые привыкли называть мальчика Тарта, путешествовал с принцем Эйгоном по скрытым мотивам.       Однако эти мотивы были вполне оправданны. Сапфировый рыцарь хотел освободить свою старшую сестру из мерзких лап Лиса. Без сомнения, это был благородный поход, но он привел его принца к неисчислимой опасности.       Это была одна из причин, по которой он пристально следил за сиром Джоном, несмотря на то, что считал молодого человека хорошим другом своего принца. Что еще хуже, у сира Джона, как и у любого мужчины его возраста, были блуждающие взгляды, когда дело касалось женщин. Подобная слабость была недопустима в таком месте, как это, где угроз было предостаточно.       Реджинальд считал, что богам следовало бы дать ему сотню глаз и даже больше, чтобы сдержать обещание, данное королеве Алисанне. Шли дни, а угрозы, окружающие принца Эйгона и принцессу Гейль, только возрастали. Это мог быть магистр-паникер, обращенный к недовольному сапожнику на улице, который мог стать угрозой для принца и принцессы.       Он искренне надеялся, что король попросит принца и принцессу вернуться в Семь королевств. Это, безусловно, облегчило бы его работу по их защите.       — Пожалуйста, подождите! Пожалуйста, подождите, сир!       Реджинальд крепко держал поводья своей лошади, когда какой-то человек внезапно выскочил на улицу прямо перед ним. Он бы приказал своим людям убрать этого негодяя, но Реджинальд увидел человека, одетого в поношенную серую мантию и демонстрирующего медальон с семиконечной звездой на шее.       — Сир, пожалуйста. Я прибыл с холмов Хугора на аудиенцию к принцу Эйгону из королевства обетованного. Мы, верующие, в опасности, и защитники веры должны спасти нас.       Реджинальд задумчиво нахмурился, когда стражники, следившие за порядком на улицах, увели мужчину.       — Подожди! Оставь его в покое, — приказал Реджинальд.       Стражники отпустили мужчину, и тот снова предстал перед ним с благодарным взглядом.       — Вы верующий с Андалосских холмов? — С любопытством спросил Реджинальд.       — Да, сир. Меня зовут Алрек. Я служу септоном в северных горах. Я прибыл сюда, чтобы получить аудиенцию у принца и попросить его о помощи в защите нескольких деревень в горах.       Реджинальд некоторое время молчал, погруженный в свои мысли.       «Септон с северных холмов Андалоса. Либо этот человек переодетый убийца, либо настоящий септон». — Реджинальд задумался.       Он предположил, что мог бы тщательно обыскать этого человека и расспросить на досуге. Но если бы этот человек был септоном, это решило бы многие их проблемы. Септон мог бы стать надежным щитом против Красных жрецов и их еретических методов, развращающих принцессу.       — Пойдем со мной. Я должен кое-что узнать, прежде чем просить принца об аудиенции. — Наконец сказал Реджинальд, внутренне радуясь этому доброму знаку от Семерых.       Очевидно, его молитвы были услышаны всемилостивой Матерью!

***

      Реджинальд пришел к выводу, что эссосцы не сильно отличаются от вестеросцев в том, что касается церемоний. Они были долгими, шумными и бессвязными с развитием событий. Купцы и магистры, живущие на Равнинах, были весьма благодарны принцу Эйгону за его своевременное прибытие. Об их признательности свидетельствовал поток подарков в их убывающую казну. Серебро и золото поступали в изобилии, как и драгоценные камни, что несколько усложняло его работу, поскольку он должен был следить за своевременным учетом подарков и следить за безопасностью принца.       Это была нелегкая работа, но он как-то справился с ней.       Хранить запасы блестящих металлов и драгоценных камней — это одно, но некоторые подарки были гораздо более объемными и роскошными. Магистр Эхимхолл подарил принцу позолоченный канделябр. Богатый торговец пряностями подарил своему принцу книгу в серебряном твердом переплете с нелепым утверждением, что она привезена из Валирии. Торговец ювелирными изделиями подарил принцу боевой рог, украшенный прекраснейшими сапфирами. Принцессе Гейль было подарено серебряное ожерелье тонкой работы с изумрудами. Прекрасные мирийские шелковые платья, золотые скипетры и другие драгоценные украшения были подарены принцу и принцессе. Также были подарены бочонки с самым дорогим вином, но он немедленно проверил их с помощью дегустаторов на наличие следов яда.       Один магистр даже предложил принцу Эйгону виллу на Равнинах и в прилегающих землях, чтобы он мог использовать ее по своему усмотрению. Это были действительно щедрые подарки.       Но эти люди были благодарны не только за то, что пережили нападение дотракийцев.       Нет. За всем этим стоял какой-то скрытый мотив. Реджинальд видел это за много миль отсюда, несмотря на все жеманство и гостеприимство пентосцев.       Ночью, когда костры становились не такими яркими, магистры и купцы выступали с тем, что им было нужно. Это заняло у них достаточно много времени, но Реджинальд не был так уж удивлен, услышав, что местные хотят заручиться помощью принца, чтобы изгнать дотракийцев со своих земель.       Это мнение не вызывало споров. Дотракийцы были бичом цивилизации. Они неоднократно доказывали это после того, как уничтожили почти все городские поселения к востоку от Ройна. Хотя он и не был эссосцем, он все же знал, как древнее королевство Саранор и его притоки пали под натиском орд варваров-дотракийцев после гибели Валирии. Рассказы о кровавой бойне и жестокости дотракийцев достигли даже берегов Вестероса. Барды пели песни о реках крови, впадающих в Дрожащее море из бывшего королевства Саранор.       Магистры и купцы ушли, изложив свои доводы принцу. В солярии особняка, который предложил магистр Гериус, остались только принц и принцесса.       — Что вы думаете об этом предложении, сир? — Спросил принц Эйгон, и его аметистовые глаза зловеще сверкнули в ночи, в то время как огонь в камине отбрасывал темные тени на комнату.       — Сражаться с дотракийцами — нелегкая задача, мой принц. Я бы счел истребление дикарей священным делом на благо Семи, но… — Реджинальд умолк.       — У нас недостаточно людей и ресурсов, чтобы продолжать такой конфликт. — закончил за него принц.       — Боюсь, что так, мой принц. — Ответил Реджинальд.       Такова была реальность, представшая перед ними. У них было всего три тысячи воинов, большинство из которых были верны только монете. Дотракийцы не были организованной армией. Они были дикарями-кочевниками, которые убивали ради удовольствия. Дотракийцы не соблюдали правил ведения войны. Они нападали на людей без разбора, будь то безоружные простолюдины или вооруженные комбатанты.       — Верховная жрица Елена пообещала, что верные слуги Красного Бога откликнутся на призыв к оружию, если ты попросишь об этом. — принцесса Гейль одарила Реджинальда очаровательной улыбкой, вселяя холодный ужас в сердце.       — Я говорил тебе, чтобы ты не связывалась с этой женщиной. Должен ли я что-то предпринять, вместо того чтобы полагаться на твое благоразумие, Гейль? — Твердо спросил Эйгон, сверля жену взглядом.       — Елена… — Начала принцесса, но тут же была прервана раздраженным Эйгоном.       — …не друг нашей семьи, и у нее есть скрытые мотивы. — Принц пристально посмотрел на жену, заставив ее нахмуриться: — Сколько раз я должен тебе это повторять?       — Очевидно, что мое мнение здесь не имеет значения, муж мой. — Гейль грациозно поднялась на ноги.       — Тебе могут не нравиться Красные жрецы, но они могут собрать для тебя армию свирепых воинов, преданных нам. Они поклоняются огню, а у драконов самый мощный огонь в мире. Ты, способен победить даже драконье пламя, для этих людей ты бог. — Добавила Гейль, прежде чем поспешно удалиться с явным гневом.       — Она неисправима. Как только она что-то вбивает себе в голову, ее трудно отговорить от этого. Я виню свою бабушку за то, что она слишком плотно опекала её. — С жаром произнес Эйгон, бросив сердитый взгляд на дверной проем.       — Принцесса ищет друзей, мой принц. — Спокойно сказал Реджинальд.       — Я ее друг, — сказал Эйгон.       — Вы ее супруг. — Реджинальд напомнил своему сеньору.       Рыцарь наблюдал, как Эйгон немного успокоился.       — Может, Гейль и одержима этой адской жрицей, но она права. Я мог бы собрать больше сторонников, если бы последовал ее совету. — Эйгон задумчиво нахмурился, глядя в окно на Красный храм вдалеке.       Даже с такого расстояния Реджинальд мог видеть, как красные камни храма поблескивают под огромным костром, который Красные жрецы соорудили для своего странного праздника. Он не знал, что делают эти еретики, но не хотел в этом участвовать. Он также хотел, чтобы его принц и принцесса были подальше от их мерзких лап.       — Возможно, у меня есть решение для этого, мой принц. Но нам, возможно, придется отправиться дальше на север. — сказал Реджинальд.       — А по подробнее? — Эйгон приказал, и он в обязательном порядке рассказал о септоне Алреке с Северных холмов.

***

      Эйгон пристально посмотрел на септона Алрека. Он впервые лично встретился с септоном из Андалоса. Все остальные слуги Семи были вестеросцами. Иностранных последователей Веры было немного, особенно из Андалоса.       Древняя родина андалов была потеряна для них после того, как они пересекли Узкое море и обосновались в Вестеросе. Большинство старых андалов можно было увидеть в долине Аррен, в то время как остальные Семь королевств были населены в основном обращенными Первыми людьми.       — Ваша светлость. — Септон Алрек упал на колени и поклонился, коснувшись лбом пола.       Эйгон приподнял бровь, удивленно глядя на сира Реджинальда, удивленный странной реакцией септона. Сир Реджинальд открыл рот, но не смог ничего сказать и беспомощно пожал плечами.       Эйгон смог только покачать головой. Он предположил, что традиции андалоса немного отличаются от традиций андалов Вестероса. Это было вполне естественно — иметь огромные различия после почти двух тысяч лет разлуки.       — Пожалуйста, встаньте. — сказал Эйгон.       Септон Алрек был настолько худощав, что у него возникло подозрение, что этот человек голодает. У мужчины были каштановые волосы и карие глаза. Под глазами залегли темные тени, а скулы были отчетливо видны из-за того, что кожа плотно прилегала к лицу. У этого человека также была более темная кожа, как у дорнийца, что заставляло Эйгона быть готовым к любым уловкам. Он не удивился бы, если бы дорниец облачился в одежды септона, чтобы убить Таргариена, особенно его.       — Благодарю вас, ваша светлость.       — Я не король Вестероса. Мой дед сидит на Железном Троне. Я всего лишь принц Семи королевств. — сказал Эйгон.       — Простите меня, мой принц. Я не знал, как к вам обращаться.       — Все в порядке. — Эйгон пренебрежительно махнул рукой, наклонившись вперед на своем стуле: — Должен сказать, я впервые столкнулся с септоном из Андалоса. Я часто слышал рассказы об Андалосе от Септона Барта, моего бывшего учителя.       — В Андалосе меньше септонов, мой принц. Я был бы удивлен, если бы вы встретили кого-нибудь из нас в своих путешествиях. — Септон Алрек поморщился.       — Я так понимаю, андалам не очень-то везет на их родине. — Сказал Эйгон.       — Нас подвергают чистке, мой принц. — Септон Алрек сказал, и одинокая слеза скатилась из его глаз, когда он снова упал на колени с выражением муки на лице: -Бандиты и дотракийцы забирают женщин в рабство. Наемники обирают наш народ, пока мы не умрем с голоду. Самых красивых детей работорговцы забирают в качестве постельных рабынь для продажи на невольничьих рынках.       — Наши септы поджигаются или разбираются по кирпичику негодяями. Наши люди приносятся в жертву огню, чтобы утолить голод демонических богов. На лице септона Алрека появилось выражение крайнего отчаяния и ужаса, губы его дрожали, когда он рассказывал о зверствах, совершенных над его народом.       — Воин покинул нас, мой принц. За последнюю тысячу лет на Земле Хугора не родилось ни одного рыцаря. Мы — падший народ, мой принц, и вы — наше единственное спасение.       Эйгон удивленно приподнял брови, услышав это заявление.       — Да! Вы принц Земли Обетованной. Ваша семья объединила Семь королевств. Очевидно, что Семеро благоволят Дому Таргариенов. Ваша присутствие объединит народ Андалоса, и ты можешь привести нас к спасению. — В отчаянии воскликнул септон Алрек, и в его запавших глазах засветилась надежда.       Эйгон бросил взгляд на сира Реджинальда, и тот коротко кивнул.       Принц глубоко вздохнул, прежде чем обратиться к септону Алреку.       — Вы должны знать, что мой отец изгнал меня из Вестероса. Возможно, я никогда не вернусь на родину. — сказал Эйгон искренне, поскольку у него не было намерения использовать в своих интересах сломленный народ, давая ему ложную надежду. — Но… если то, что вы говорите, правда и вам действительно нужен лидер, который помог бы вести ваш народ за собой… Я могу попробовать. Я ничего не могу вам обещать, потому что сам не знаю, что ждет нас в будущем. Боги всегда загадочны в вопросах судьбы нас, смертных.       — Это все, о чем я прошу, мой принц. Одно ваше присутствие принесет стабильность в наши земли. Семеро привели вас к этим берегам ради нашего спасения. Я чувствую это, и скоро мой народ узнает эту истину и объединится под твоим началом, — септон Алрек поклонился, коснувшись лбом каменного пола.

***

      Эйгон смотрел, как септона выводят из его кабинета, и качал головой. Он закрыл лицо ладонями и задумался о том, как круто изменилась его жизнь.       Он оказался в изгнании в чужой стране, основал отряд наемников и теперь планировал религиозный переворот в надежде, что это привлечет на его сторону больше людей, и все это было основано на глупой мечте. С тех пор, как он был благословлен священным огнем Гелитокса, он видел сны о далеком острове, наполненном кровью и камнем. В его снах была разрушенная старая крепость, окруженная густым лесом.       До сих пор он понятия не имел, как найти таинственную землю, а после изгнания с Драконьего Камня ему было отказано в средствах для этого.       Но теперь это было не так.       Эйгон взглянул на свечу из валирийского стекла, подаренную ему торговцем ювелирными изделиями. Он сомневался, что этот человек знал истинную стоимость свечи. Или, возможно, он даже не понял, что это была свеча из валирийского стекла, потому что она была окрашена золотом, в отличие от других подобных свечей, которые были сделаны из драконьего стекла. Но один взгляд на нее, и Эйгон понял, что это была свеча из валирийского стекла. Его магия пела под кожей весь день с тех пор, как он увидел свечу.       Эйгон обхватил стеклянную свечу ладонями и призвал священный огонь Гелитокса. Свеча уже загорелась желтым пламенем, вобрав в себя частичку его магии. Но это пламя сменилось белым, когда благословение Гелитокса поглотило стеклянную свечу.       Его глаза становились все более ясными по мере того, как видение за видением проносились мимо.       — Покажи мне, Андалос.       Валирийское командование взяло под контроль хаос и направило свой взор на пустынные земли андалов. Его разноцветные глаза засветились белым, когда он потянулся через горы и луга, чтобы увидеть правду собственными глазами. Его магическое видение раскрыло истинную природу земли в гораздо большей степени, чем слова септона.       Он проследил каждое поселение, дорогу, лагерь бандитов, передвижение дотракийских кхаласаров и людей, нашедших убежище в высоких горах Андалоса. Он видел, как семьи приносили своих дочерей в жертву огню, чтобы утолить голод Красного Бога. Он видел калечащие операции на половых органах, погребения заживо, самоубийства и убийства, и все это во имя богов, жадности и власти.       В кромешной тьме, поглотившей землю андалов, он мог видеть в этих людях лишь маленькие проблески света. Были матери, которые прятали своих детей от подобных ужасов, и отцы, которые ходили голодными, чтобы прокормить семьи.       Эйгон оторвался от множества видений и откинулся на спинку стула, весь в поту и запыхавшийся.       Глубоко вздохнув, он успокоился и убрал стеклянную свечу в шкафчик, прежде чем покинуть свою комнату, чтобы немного поспать.       Когда он добрался до своей спальни, то был удивлен, отсутствию Гейль, и матрас на кровати тоже отсутствовал. На большой дубовой кровати лежали только одна подушка и одеяло.       Он уже собирался позвать слугу, чтобы узнать, где его жена, когда заметил в зеркале, что двери на балкон приоткрыты. Он прошел в соседнюю гостиную своих покоев и обнаружил, что дверь слегка приоткрыта, а занавески развеваются от ветра.       Когда он пошел закрыть двери, то обнаружил матрас, на котором лежала его пропавшая жена. Он видел, как ее серебристые волосы разметались по подушке, хотя все остальное тело было надежно укрыто черным шерстяным одеялом. Разочарование, накопившееся в нем, улетучилось, когда он застал свою жену в таком состоянии.       На мгновение он задумался, не так ли чувствовал себя его дед, когда поссорился со своей царственной супругой.       — Прекрасная драконица лежит под звездной ночью,       Ее волосы подобны сияющей звезде,       Все звезды на небе плачут от стыда,       Прекрасная Гейль, сияет как первый луч солнца.       Он мелодично пропел на высоком валирийском, чем заслужил мимолетный взгляд пары аметистовых глаз из-под черной шелковой простыни.       Эйгон прошел вперед и сел на край матраса, что заставило девушку отвернуться от него.       — Думаю, я мог бы поспать и здесь. — откровенно сказал он.       — Нет. Уходи. — рявкнула Гейль.       — Как я могу бросить свою прекрасную жену на произвол судьбы? Звёзды могут украсть тебя, думая, что ты одна из них. — сказал Эйгон, забираясь в постель и обнимая супругу.       — Не будь таким со мной. Ты думаешь, что я простодушная дурочка. — всхлипнула она.       «Нет дорогая, просто ты не осведомлена обо всех опасностях этого мира». — Подумал Эйгон, но не сказал этого вслух, чтобы не навлечь на себя гнев своей принцессы.       — Я так не думаю. Я думаю, что ты милая, очаровательная, красивая, храбрая…       — Нет, это не так! Иначе зачем бы тебе принижать меня и отрицать мою дружбу с Еленой! — Закричала Гейль, садясь и отталкивая его руку.       — Я отрицал твою дружбу с Еленой из-за того, кто она такая. Она не друг ни тебе, ни мне. Она жрица Красной веры, поклявшаяся распространять свою религию. Если она и дружит с тобой, то только для того, чтобы обратить тебя в свою веру. — Эйгон терпеливо объяснял в сотый раз.       — Ты не можешь этого знать! Она мой единственный друг. — Принцесса всхлипнула, ее глаза наполнились слезами, когда она посмотрела в его собственные глаза.       — Разве я тебе не друг? — спросил Эйгон, нежно касаясь ее щеки своей правой ладонью.       Пара слезинок скатилась из ее глаз и побежала по щекам.       Эйгон смахнул их большими пальцами, обхватив ладонями ее щеки.       — Я покинул свой дом и пересек Узкое море, чтобы быть с тобой. — сказал Эйгон.       — Только потому, что моя мама заставила тебя. — всхлипывая, произнесла Гейль.       — Ты правда так думаешь? — Эйгон усмехнулся и покачал головой, — Неужели ты думаешь, что кто-то мог заставить меня делать то, чего я не хочу?       — Я мог бы с такой же легкостью покинуть Драконий Камень, не женившись на тебе. Если бы я поступил так, то оставил бы позади свое сердце, которое всегда принадлежало тебе.       Эйгон взял ее руку и положил себе на сердце.       — В этой жизни и в следующей ты мой друг, возлюбленная и жена.       — О, Эйгон! — Гейль ахнула с искренней улыбкой.       Она обняла мужа и прижалась головой к его сердцу.       Эйгон не смог сдержать улыбки, когда она прижалась к нему. Остаток ночи они провели под звездами, и на мгновение он сам поверил своим словам, сказанным в спешке. Когда он поднял глаза, ему показалось, что звезды действительно завидуют.