Глава 11 Драконы в Плоских Землях Часть 1

      Алисанна глубоко вздохнула, наслаждаясь прохладным воздухом Драконьего Камня. Было утро, и солнце на востоке поднималось над горизонтом. В воздухе висела легкая роса. Море пело свою мелодию, когда волны касались берегов острова.       Ее глаза были устремлены на восток, где небо и море встречались на горизонте. Где-то далеко-далеко ее дочь была в безопасности от жестоких шепотков и слухов королевского двора. Это знание давало ей ощущение покоя.       Вестерос забирал ее дочерей одну за другой. Выжила только Сейра, и она заставила себя не думать о трудностях, через которые прошла ее дочь, чтобы наладить жизнь в Волантисе. Но, по крайней мере, она могла быть спокойна, зная, что та среди живых.       Ходили слухи, что у Сейры были дети от архонта Волантиса. Но она не смогла подтвердить правдивость этих заявлений.       «Я должна буду послать весточку Эйгону, чтобы узнать, правдивы ли эти слухи». — задумалась Алисанна.       Если бы у ее дочери были свои дети, с ними нужно было бы связаться. Печальным фактом было то, что она даже не знала их имен. Она хотела бы, по крайней мере, отправить письмо своим внукам, прежде чем уйдет из жизни. Также она искренне хотела увидеть Сейру в последний раз, прежде чем придет ее время.       Она очень надеялась, что ее дочь свяжется с Эйгоном, как только весть достигнет Волантиса. Если нет, она всегда может попросить Эйгона и Гейль связаться с Сейрой.       Дверь за ее спиной с грохотом распахнулась.       — Ты понимаешь, что натворила? Ты понимаешь, какой позор навлекла своими действиями на нашу семью?       Алисанна не обращала на мужа никакого внимания и просто смотрела на восходящее солнце. Она почти тоскливо вздохнула, когда теплые оранжевые лучи солнца обдали теплом ее кожу, не обращая внимания на мужа. Она знала, что Джейхейрис прибыл ранним утром. Слуги сообщили ей об этом, как только его корабль прибыл в гавань.       — Алисанна! — прогремел король.       — Не кричи так громко, муж мой. Я не буду нести ответственность, если ты упадешь замертво, крича на меня в моем же кабинете. — Алисанна усмехнулась.       Она взяла с прикроватной тумбочки щетку и расчесала волосы, не отрывая взгляда от горизонта. Ее муж мог расхаживать с важным видом, пыхтеть и кричать, но ее это нисколько не пугало. В ее жилах текла та же драконья кровь, что и в жилах ее мужа, и его пренебрежительное отношение к ней и другим женщинам в семье было невыносимо. Она потеряла большинство своих дочерей из-за бездушных планов своего мужа и его Малого Совета.       Время, когда она легко уступала его требованиям, давно прошло.       Она не торопилась и приучила внука к своим прихотям, чтобы однажды он сделал то, что она хотела. Эйгон проявил себя лучше, чем она надеялась, и ее дочь была в безопасности в Эссосе. Ее план осуществился, и ее муж мало что мог сделать, чтобы исправить случившееся.       Конечно, она никогда не хотела, чтобы между Эйгоном и Бейлоном возникла такая неприязнь, но вина за это лежала исключительно на ее сыне-идиоте. Она нежно любила Бейлона, но иногда он слишком сильно напоминал ей ее мужа.       — Я верну Эйгона и Гейль. — сказал Джейхейрис, стиснув зубы.       — Удачи тебе в твоих начинаниях, муж мой. Я желаю тебе всего наилучшего в твоей поездке в Пентос. — Пренебрежительно сказала Алисанна.       — Я не поеду туда сам. Я решил послать Визериса и Деймона, чтобы они вернули их в Королевскую Гавань.       Алисанна не удостоила ответом замечание мужа и вместо этого продолжила расчесывать волосы.       — Я решил дать свое благословение их браку и заявлению Гейль на Пламенную Мечту.       — Я уверена, они будут в восторге, узнав, что получили твое одобрение. — с сарказмом сказала она.       — Зачем ты это делаешь, Алисанна? Почему ты бросаешь мне вызов на каждом шагу? — Спросил Джейхейрис более спокойным тоном.       — Было много случаев, когда я неоднократно предупреждала тебя не вмешиваться в жизнь моей дочери. Но ты никогда не слушал. У меня не было другого выбора, кроме как взять дело в свои руки.       — Взять дело в свои руки? — Джейхейрис недоверчиво спросил: — Насколько безопасно для Эйгона и Гейль жить в Пентосе, а не на Драконьем Камне или в Королевской Гавани?       — Они в большей безопасности, чем ты можешь себе представить, муж мой. Самая большая опасность, с которой сталкивается моя дочь, исходит от этой земли. В Пентосе она будет в безопасности, и рядом с ней есть Эйгон, который защитит ее. — сказала Алисанна.       Джейхейрис издал разочарованный вопль, прежде чем выбежать из комнаты.       Алисанна усмехнулась, продолжая расчесывать волосы. Ее муж мог закатывать любые истерики, какие ему заблагорассудится, и посылать даже богов выполнять его приказы, но она была уверена, что Эйгон не нарушит своего слова. Мальчик, возможно, и любил своих братьев, но его ненависть к Бейлону была такой сильной, что брала верх над всем остальным. Этого можно было бы избежать, если бы Джейхейрис прислушался к ее советам и контролировал поведение Бейлона.       Но, как всегда, ее слова остались без внимания. Ее муж не мог переступить через свое самомнение с тех пор, как стал слишком одержим властью, дарованной ему Железным Троном.       «И эти идиоты на материке называют его Миротворцем». Фыркнув, подумала Алиссана.

***

      Сир Реджинальд Рейн внимательно следил за Красными жрецами, которых он сопровождал вместе с остальными наемниками из их молодого отряда «Драконьи Щиты». Он не доверил бы этим огнепоклонникам и картофелины, не говоря уже о жене своего принца. Но он был вынужден наблюдать с почтительного расстояния, как принцесса Гейль оказалась в окружении Красной жрицы и ее свиты.       Он ничего не мог сказать прямо о близости этих чужеземных жрецов и жриц, потому что они были здесь, на Равнинах, охраняя паломничество Красных жрецов. Последователи Красного Бога возглавляли религиозную процессию, направлявшуюся к одному из своих святых мест на Равнинах. Он не знал, почему они не могли просто заключить контракт в Красном храме Пентоса, но он не собирался поднимать шум, потому что это был первый контракт, который принц Эйгон заключил от имени «Драконьих Щитов».       Он посоветовал принцу не создавать отряд наемников. Как рыцарь, он не мог позволить себе сражаться за золото и питал отвращение к таким людям.       В его глазах, у них не было чести. Тем не менее, он был здесь, у руля компании наемников, созданной его принцем в Пентосе, и тренировался с некоторыми из этих мечей по найму. Его чувство чести вступило в противоречие с необходимостью этого, вызвав бурю противоречий внутри него.       Для рыцаря было важно, чтобы если он брал в руки меч, то делал это ради достойного дела, а не ради золота.       Но он оказался у руля компании наемников, созданной его принцем в Пентосе. Он начал тренироваться с некоторыми из этих мечей по найму. Хотя его чувство чести не позволяло ему общаться с такими бесчестными собаками, он понимал необходимость этого.       — Я знаю, о чем вы думаете. Но нам нужны золото и серебро, чтобы выжить, если мы хотим оставаться политически независимыми от Пентоса. — сказал Эйгон.       — Я знаю, мой принц. Но я подозреваю, что это не единственная причина, по которой вы хотите создать компанию наемников. В конце концов, есть и другие способы зарабатывать на жизнь. — Заметил Реджинальд.       — Ты прав. У меня просто возникло ощущение, что было бы полезно иметь некоторый опыт ведения боевых действий. — сказал Эйгон, когда они сидели рядом со своими лошадьми, отдыхая от путешествия.       — Вы понимаете, что за создание компании наемников вы навлекаете на себя ненужное внимание со стороны других Вольных городов? — Спросил Реджинальд, вытирая водой вспотевшее лицо.       — Это неизбежно, что бы я ни делал. — пожал плечами Эйгон. — Они не станут игнорировать двух драконов и их всадников, несмотря ни на что. Так будет лучше. Они должны думать, что нас можно купить за деньги, вместо того чтобы манипулировать нами или посылать наемников выполнять их приказы.       Реджинальду это все равно не нравилось. Но его долгом было никогда не задавать вопросов принцу, а повиноваться. Однако он был благословлен тем, что мог свободно давать советы принцу, и, по его мнению, прекрасно справлялся с этой задачей.       За это он был благодарен.       — Я все еще не понимаю, почему эти огнепоклонники устроили свой храм именно здесь. У них есть свой храм в стенах Пентоса. — Пробормотал Реджинальд, глядя на красных жрецов, расхаживающих с важным видом в своих богопротивных красных одеяниях.       Он ненавидел этих чужаков, особенно их склонность задушить принцессу Гейль своими слащавыми комплиментами и нелепыми традициями.       — Равнины — плодородная земля, где магистры владеют акрами сельскохозяйственных угодий. На этих землях у них богатые виноградники и другие плантации. Пентосцы оберегают свои сельскохозяйственные угодья, даря дорогие подарки дотракийскому кхалассару.       — Тогда почему они не продолжают эту практику? — Спросил Реджинальд.       — Дотракийские всадники настроены враждебно по отношению к Красным жрецам. В последнее время эти подарки также стали слишком дорогими для местных.       — Теперь я понимаю, почему эти всадники не любят Красных жрецов. — Реджинальд сердито посмотрел на них. — Мне не нравится, что они общаются с принцессой.       — Гейль никогда не знала ничего за пределами Красного Замка, кроме Драконьего Камня. Королева позаботилась о том, чтобы она никогда не показывалась миру. Гейль видит все это впервые, и ей, естественно, любопытно все и вся в отсутствие возвышающейся над ней королевой тени. — сказал Эйгон с напряженным видом, глядя на свою жену, смешавшуюся с Красными жрецами.       — Может быть, нам стоит подумать о том, чтобы пригласить в качестве компаньонок принцессы дам благородного происхождения из Вестероса. Или, что еще лучше, мы должны найти септу из Звездной септы. Я уверен, что Вера сочтет за честь прислать…       — Нет! — Немедленно воскликнул Эйгон, заставив Реджинальда широко раскрыть глаза от удивления.       — Но, мой принц, Вера… — Начал Реджинальд, но принц снова оборвал его твердым взглядом.       — Вы в своем уме, сир? Я не идиот, чтобы вызывать септу из Звездной Септы в Пентос, где практикуется рабство. — Эйгон усмехнулся. — Я не заинтересован в разжигании религиозного конфликта в Пентосе.       — Вы, конечно, преувеличиваете, мой принц. Одна септа не вызвала бы религиозных потрясений в Пентосе. — возразил Реджинальд.       — Может, и нет. — Признался Эйгон, — Но я не заинтересован в таком риске. Вероятность нажить ненужных врагов слишком высока.       Реджинальд на время оставил эту тему. Однако он заметил, что принц Эйгон не возражал против того, чтобы найти компаньонку для принцессы Гейль из одного из верноподданных домов Вестероса. Он сделал себе пометку еще раз обсудить эту тему с принцем.       — Возможно, кто-нибудь из лордов Узкого моря мог бы прислать женщин из своих семей сопровождать принцессу. Или, что еще лучше, я мог бы попросить Роджера отправить кого-нибудь из наших в Пентос. — Задумчиво произнес Реджинальд.       Но это было в далеком будущем. Он все еще надеялся, что король Джейхейрис все исправит и пригласит принца Эйгона и принцессу Гейль обратно в Королевскую Гавань. Изнуряющая жара Пентоса была ему не по вкусу, и он тосковал по сладкому, холодному воздуху Вестероса.       Но он отвлекся. Были и другие важные дела, которые требовали его внимания.       — Мой принц, могу я послать несколько разведчиков вперед, чтобы осмотреть местность впереди? Если верить Красным жрецам, небольшой кхалассар под командованием Кхала Фариара бродил по этим землям и терроризировал близлежащие деревни. Возможно, нам следует…       — В этом нет необходимости. Я выслал вперед разведчиков задолго до того, как мы отправились в путь из Пентоса. Сказал Эйгон, заставив Реджинальда широко раскрыть глаза от удивления.       — Но… мой принц. Все наши люди на месте. — Реджинальд выглядел озадаченным.       Он лично подсчитал количество людей перед отъездом из Пентоса. Не было никакой возможности отправить разведчиков без его ведома.       — На самом деле, мои разведчики только что вернулись.       Реджинальд мог только еще сильнее нахмуриться, глядя на своего принца, поскольку слова его подопечного не имели особого смысла.       — Мой принц? Я не понимаю. — Реджинальд был совершенно сбит с толку, так как не заметил, чтобы к их лагерю приближались разведчики.       Проверить, не подъехали ли к их лагерю какие-нибудь всадники, было довольно просто. В конце концов, их лагерь был временным, и они решили сделать перерыв, чтобы подкрепиться водой из близлежащего пруда.       Внезапно Реджинальд застыл на месте от испуга, когда его принц протянул руку к траве на земле, и в ладонь принца скользнула змея с зеленой чешуей. Змея была тонкой, размером с палец и длиной с руку. Его рука легла на кинжал, висевший в кобуре на поясе, чтобы ударить змею.       — Не стоит хвататься за кинжал, сир. Это — друг. — Принц Эйгон бросил на него многозначительный взгляд.       Реджинальд посмотрел на своего принца, а затем на змею. Он прерывисто вздохнул и отпустил рукоять кинжала. Затем он стал свидетелем странного происшествия, когда принц Эйгон шипел на змею, а змея шипела в ответ.       Он озадаченно переводил взгляд со змеи на принца, пока они шипели друг на друга. В какой-то момент они остановились, и принц опустил руку на землю, чтобы змея могла ускользнуть в траву. Наблюдать за всем происходящим было нереально, и Реджинальд изо всех сил пытался понять, что же только что произошло у него на глазах.       — Кхал Фариар выступил. Подготовьте людей к выступлению. — Приказал принц Эйгон.       — Мой принц, я не понимаю… — Реджинальд уставился на своего принца, разинув рот.       — Я могу держать огонь в ладонях и ездить верхом на самом свирепом существе в мире. Вы удивлены, что я теперь могу разговаривать со змеей? — Спросил принц Эйгон с веселой усмешкой.       — Ну… — Реджинальд со смущенным видом потер затылок. — …когда вы говорите это таким тоном… я полагаю…       — Пусть это пока останется между нами. Я больше никому не рассказывал.       — Конечно, мой принц. — Реджинальд с готовностью кивнул       Воин покачал головой, удивляясь странным способностям своего принца. Королева часто говорила, что принц Эйгон одарен. Раньше он думал, что королева немного преувеличивает, но в последние несколько месяцев он начал понимать, в чем дело.       «Боги, несомненно, благословили принца Эйгона». — Подумал Реджинальд, присоединяясь к принцу, чтобы подготовить людей к долгому походу.       Он быстро собрал все восемь сотен человек вместе с шестнадцатью офицерами в их молодой роте наемников. Восемьсот человек были недостаточным числом, чтобы вселить страх перед богами в умы их врагов. Реджинальд знал это, но, с другой стороны, он не хотел, чтобы дотракийские варвары боялись людей под его командованием. Для этого у него были проворная Пламенная Мечта и колоссальный Адское Пламя.       Он выстроил своих людей в аккуратные восемь колонн, готовясь к маршу. Когда, к его удовлетворению, у них наконец появилось ощущение порядка, он развернул коня так, чтобы оказаться лицом к отряду.       — Мы поскачем на восток как можно быстрее, и мы надеемся, что застанем дотракийцев врасплох. Но мы не будем атаковать их в лоб и не будем раскрывать наше местоположение кхалассарцам. Мы ищем лазутчиков и уничтожаем их по пути. — приказал Рейн.       Воины ударили копьями и мечами по щитам, подтверждая приказ.       — Оставьте Кхалассар принцу Эйгону. — Реджинальд кивнул принцу, и тот вскочил на своего дракона.       — Огонь и кровь! — крикнул принц Эйгон, подняв кулак.       — Огонь и кровь! — Рейн кричал вместе с остальными, поднимая знамя с пурпурным трехглавым драконом.       Реджинальд кивнул Джону Тарту, стоявшему рядом с принцессой Гейль. Принцесса и ее дракон присоединились к процессии, а Джон Тарт остался охранять принцессу.       — Не отходите от нее ни на шаг. — Приказал Рейн, прежде чем отделиться от процессии.       — Даю вам слово, сир. — сказал Джон.       Он в последний раз кивнул юноше из Тарта, прежде чем повернуть коня к месту назначения. Дракон принца Эйгона взмыл в небо, сделав пару мощных взмахов крыльями. Пришло время испытать силу Драконьих Щитов на поле боя.

***

      Харменен Макаэро мрачно смотрел вдаль, наблюдая, как его слуги бегают по дому в полном хаосе. Обычно он брал кнут и учил своих рабов дисциплине, но это был один из тех случаев, когда кнут причинял больше вреда ему, чем рабам. В конце концов, он хотел, чтобы его слуги и рабыни следили за тем, чтобы его дом оставался неприступным, потому что вдалеке к ним приближалась орда варваров.       Он допил последние капли вина из своего кубка и протянул его слуге, стоявшему позади него.       — Еще. — Потребовал ответа Харменен.       Пока слуга наполнял его чашку, его взгляд был прикован к орде дотракийцев, скачущих прямо к его поместью, видневшемуся вдалеке. Его скромное поместье на равнинах поставляло тонны пшеницы, лука, картофеля, специй и множество других съедобных фруктов и овощей. Прямо сейчас все это было под угрозой из-за орды варваров, направляющихся к его поместью с намерением жечь, насиловать и убивать.       — Дотракийское отребье. — хмуро пробормотал Харммен.       Пострадает не только его ферма. Предстоящий набег также затронет рабов, которые были у него в поместье. Дотракийцы убивали тех, кто им нравился, забирали женщин, которых хотели трахнуть, и забирали детей в качестве рабов в свой кхалассар. Как только рейд закончится, у него останутся сожженные сельскохозяйственные угодья и нехватка сотен рабов. Он будет вынужден купить в городе новую партию рабов и обучить их искусству ведения сельского хозяйства. Это будет дорого и отнимет много времени.       Он не мог не проклинать своего отца за то, что тот оставил ему в наследство этот клочок земли вместо земель рядом с городом, которые теперь находятся в руках его брата.       — Господин, ваше вино. — Слуга протянул ему наполненный кубок.       — Красные жрецы сказали мне, что в этом году будет обильный урожай. Они сказали мне, что Красный Бог принесет моим землям огромное богатство и престиж. Так вот как выглядят богатство и престиж? — Мрачно пробормотал Харменен.       Кони дотракийцев, стуча копытами, ворвались на его земли. Их воины кричали, сидя верхом на лошадях, возвещая о прибытии кхалассара и их намерении грабить эти земли сколько душе угодно. Внезапно Харменен стал свидетелем странного зрелища. Лошади дотракийцев остановились на краю его поместья, в то время как рабы, работавшие на полях, бросились врассыпную в поисках укрытия.       Его опыт участия в прошлых набегах дотракийцев был несколько иным. На его памяти равнинные земли никогда не пытались противостоять ордам дотракийцев. Дотракийцы всегда насиловали, жгли и грабили земли без каких-либо ограничений. Дотракийские всадники развлекались тем, что убивали бегущих рабов-рабочих на фермах, и он был вынужден подбирать останки, когда орда варваров ушла после своего веселья.       Но впервые он стал свидетелем того, как орда дотракийцев остановилась на краю его пшеничных полей.       — Почему они остановились? — В замешательстве спросил Харменен.       — Хозяин, смотрите! — крикнул его слуга, указывая на запад.       Харменен прищурился и посмотрел на юг. Его глаза расширились от того, что он увидел, и мгновение спустя он услышал рев огромного дракона.       У него отвисла челюсть, и он, не веря своим глазам, наблюдал, как огромный черный дракон спустился с неба на его земли и поджег дотракийскую орду. Высокий столб фиолетового пламени в мгновение ока поглотил дотракийский кхалассар. Отдаленный топот дотракийских лошадей теперь сменился криками и воплями варварской орды, уносимой прочь драконьим огнем.       Медленно на его лице начала расплываться широкая улыбка, когда огромный черный дракон сделал круг и выпустил еще одну длинную струю пламени на варваров, превратив их в пепел. При виде этого зрелища по его телу пробежала дрожь, но его возбуждение было ощутимым.       «Это естественный порядок вещей. Драконы на самом верху, и дочери драконов процветают под их бдительным присмотром». — с самодовольным удовлетворением подумал Харменен.       — Значит, слухи оказались правдой. В городе теперь живет принц Таргариен. — Пробормотал Харменен, и уголки его рта растянулись в улыбке.       — Еще вина. — крикнул он, на этот раз широко улыбаясь. — Кажется, у нас есть повод отпраздновать.       Он откинулся на спинку дивана и стал наблюдать за гибелью дикарей, наводнивших его земли. Их испуганные крики заглушили все остальное, и он намеревался наслаждаться захватывающим видом до тех пор, пока это будет продолжаться.

***

      Эйгон испытывал азарт битвы, но более того, он чувствовал себя колесом судьбы, смотрящим сверху вниз на поверженных смертных. Сила, которую он ощущал в своем драконе, когда тот обрушивал огонь и кровь на своих врагов, придавала ему такой прилив сил, что его кровь воспламенялась. Он чувствовал, как кровь бурлит в его жилах. Ему казалось, что из его плеч вот-вот вырастут крылья и он сможет улететь.       Прилив эмоций был таков, что всякий раз, когда Адское Пламя пролетало над дотракийцем и выдыхал огонь, он издавал радостный вопль.       Это было все равно, что стать олицетворением смерти. Он не знал, было ли это причиной, по которой его тезка собирался завоевать Семь королевств. Но он бы не удивился, если бы это было так. Чувство неуязвимости было в нем довольно сильным.       Эйгон резко дернул за веревки, привязанные к огромному левому рогу на голове Адского Пламени. Черный дракон издал низкое рычание и резко накренился влево.       — Ныряй.       Он почувствовал тяжесть неба, когда сила обрушилась на его тело, в то время как дракон ушёл в крутое пике. Воздух свистел у него в ушах, глаза щипало, и он чувствовал, как гудит мощь, исходящая от огромного зверя смерти и разрушения, на котором он летел.       В этот момент ему показалось, что он понимает Адское Пламя. Он словно почувствовал, как их сердца слились воедино и бьются в унисон.       Он также был благодарен дотракийским рейдерам за то, что они аккуратно выстроились на земле. Это облегчило ему работу.       Варвары собрались вместе и выпустили свои стрелы, сидя верхом на лошадях. К несчастью для них, их неопытность в борьбе с драконами заставила их думать, что их стрелы могут причинить вред дракону.       Они на собственном горьком опыте убедились, что стрелы бесполезны против драконов. Их жалкие стрелы просто ломались от соприкосновения с толстой чешуей Адского Пламени.       — Дракарис! — Крикнул Эйегон, дергая за левый и правый рога с помощью веревок.       Адское Пламя расправил крылья и набрал в надкрыльевые перепонки побольше воздуха. Эйгон приготовился к хлесткому удару, который он получил, держась за ремни безопасности. «Каннибал» широко раскрыло свою пасть и выдохнуло кипящее фиолетовое пламя на дотракийскую орду.       Крики стали еще громче, когда дотракийские варвары мгновенно превратились в пепел, а те, кто выжил, разбежались во все стороны, спасаясь от огненной смерти.       Он не давал передышки своим врагам, так же как они не проявляли милосердия к деревням на земле.       Когда Адское Пламя перестал извергать огонь, он заставил своего дракона развернуться и снова поджег убегающих всадников. Зеленые луга были охвачены темно-фиолетовым драконьим огнем. Крики дотракийцев наполнили небо, когда они погибли в огне или просто надышались дымом.       — Эти луга больше не принадлежат вам, и у вас есть лишь два пути. Либо сгореть, либо встать на колени. — Прошептал Эйгон.       Ветер унес его слова, унося пепел дотракийского кхалассара. Вдалеке он увидел, как его армия наемников ринулась в бурю битвы против выживших. Он обвел взглядом небо и наблюдал, как его армия наемников настигает бегущих дотракийцев, поражая их стрелами и копьями.