Часть 5

После игры команда вместе с Сириусом и Лили отправилась в местный бар. Это был настоящий баварский бар с реками пива и свиными сосисками. Внутри и без лондонской команды было шумно, и Лили чувствовала себя некомфортно в этой обстановке, стараясь не отходить от Блэка ни на шаг. Последний раз в Баварии она была в очень расстроенных чувствах, перед самым разводом. Сириус казался ей старшим братом, что немного успокаивало. Плюс ко всему, после своих приключений на мотоцикле сегодня он не пил, в отличие от команды, которая праздновала то ли победу, то ли то, что Джеймс все-таки по девочкам. Сириус выглядел более адекватным. Зато Поттеру снесло крышу. Он не мог заткнуться, даже когда его об этом просил Сириус, постоянно взъерошивал волосы и восторженно говорил о Лили. Он рассуждал о том, что девушка ничуть не изменилась, что в школе она была первой красавицей и самой умной на потоке. Поттер вел себя так же, как десять лет назад, и это вызывало у Лили смешанные чувства. С одной стороны, его поведение забавляло её, и она признавалась, что скучала по его громкому голосу и привычке взъерошивать волосы. Он казался ей живым, просто сказочным принцем. Она думала о том, что зря ругалась на него в школе и скептически заявляла: «Трупы мне куда интереснее, они не говорят чепухи». Как оказалось, гораздо лучше, когда Джеймс говорит несусветную чепуху, чем когда его или кого-то другого нужно вытаскивать с того света. Но другие чувства тоже одолевали Лили. За годы в ней появилась львиная доля снисходительности к сумасброду Джеймса, но огромное количество внимания к своей персоне она так и не полюбила. Награды и похвалы на работе сводили её с ума; такое количество внимания было за гранью её реальности. — Тут немного душно, — тихо сказала Лили, пытаясь списать своё горящее от неловкости лицо на температуру в помещении. — Я подышу свежим воздухом. Рыжая красавица улизнула, а за столом началась ещё более бурная дискуссия. Парни из команды обсуждали Лили во всех деталях, задавали Джиму неприличные вопросы, смеялись над своими же непристойными шутками и произносили тосты за будущих жениха и невесту. Джеймс светился от этого как люмус Максима. Команду волновало только одно: такая красотка в глазах Джеймса — не станет ли поводом бросить турне? Играя за Кубок Европы нужно было объехать ещё две страны, а это ещё пять дней поездки в Болгарию и Польшу. Но если они проиграют Польше, то придется задержаться еще там на какое-то время, ведь они шли нос к носу в битве за страну в которой пройдет полуфинал, команде был нужен их ловец. В один момент Сириус взял всё в свои руки. Он попросил парней сбавить обороты при Лили, напомнив Джеймсу, что бывшая одноклассница терпеть не может излишнего внимания. Оставив их думать над своим повелением, он пошёл к подруге в надежде, что она не сбежала совсем. Лили действительно дышала свежим воздухом, смотря на оживлённую улицу несмотря на поздний час. Сириус положил ей руку на плечо и легонько сжал в знак поддержки. — Расстроен, что она не тут? — спросила Лили и внимательно посмотрела на Сириуса. — Не отвечай, я знаю правильный ответ. — Хотел соврать, — усмехнулся Сириус, — но на тебя не действует ни одна моя маска. Как только мы стали дружить, я понял, что не смогу тебя обмануть. Могу кого угодно обмануть, только не тебя и не Поттера. — А Мар? — удивлённо спросила Лили. — Я хочу верить, что у меня получается её беречь, — Блэк осекся и откашлялся. — В смысле, получалось… — Наивный, — улыбнулась девушка. — Знаешь, мне нужно вернуться в Лондон, — задумчиво произнёс Сириус. — Лилс, Джим без ума от тебя; поэтому он такой придурок… — О! — рассмеялась Лили. — Я в курсе! Конечно, десять лет назад это безумно раздражало и казалось таким показушным, а теперь меня это умиляет. — Кто ты и что ты сделала с занудой Эванс? — парень ткнул девушке в нос. — Хочешь секрет, пока во мне достаточно пива? — прищурившись, спросила Лили, и Блэк кивнул. — Эта зануда, между прочим, уже целовала Поттера, только он не в курсе! — Что? — удивился Сириус. — Этого не может быть. — Еще как может, — многозначительно посмотрела на Сириуса Лили. — Я тогда вынесла его уже не дышащего из битвы, привела в чувства, поцеловала и сбежала. Представляешь, я даже не знала, что он меня добавил в коридор трансгрессии в свой дом. Рискнула. Я знала, что если я его сейчас же не попробую спасти до Мунго его уже никто не повезет. Я буквально споткнулась об него на земле, упала на него, а он не дышал. Мне кажется, я принимала все решения в доли секунды и вообще до конца не осознавала, что делаю. Поняла только что случилось, когда почувствовала вкус его губ. Сириус смотрел на Лили и не знал, что сказать. Он вообще не был готов к такому откровению. Они перебирали тот случай с Джимом ни раз. Поттер помнил, как он упал во время битвы и потом очнулся дома. Как это случилось и кто его вынес, он не знал. И даже не догадывался, что какое-то время был мертв. — Ты ему рассказала? — удивленно спросил Сириус. Лили в ответ лишь покачала головой. — Я знаю, что это не в твоем стиле, дорогой, — прошептала Лили, крепко обнимая Сириуса. — Но обещай, что ты пойдешь к ней и не уедешь от нее, пока она тебя не простит. У нее точно никого нет, и она все еще тебя не простила. И я больше чем уверена, что она любит тебя. Про чувства Мар можно только догадываться. — Если это она была в моей палате, то любит, — Сириус как-то странно усмехнулся. — Пока все догадывались о том, что у нее в голове, я чувствовал ее. И сейчас я как будто снова это испытал. Блэк поцеловал Лили в лоб и тепло улыбнулся. Он попросил ее подождать немного на улице и вернулся в бар. Там он подошел к Джиму и прямо заявил другу, что ему пора совершить самый важный поступок в своей жизни и исправить самую чудовищную ошибку. И если Лили останется в этой компании хоть на минуту, он ее точно потеряет навсегда. Команда громко залюлюкала и наговорила кучу благословений, отправив друга в объятия его школьной любви. Сириус на улицу уже не вернулся. В баре творился такой хаос, что никто и не заметил, как волшебник растворился в воздухе. А вот Поттер вышел на улицу и залюбовался Лили, которая смотрела куда-то вдаль и потирала плечи. На улице дул прохладный ветерок. Джеймс подошел к ней сзади и осторожно накрыл ее плечи своей курткой. Лили вздрогнула от неожиданности и обернулась. — А это ты, — улыбнулась Лили. — Я идиот, Лили, вопреки всему, Эванс, — быстро произнес Джеймс. — И достаточно пьян, чтобы пригласить тебя на свидание. — Кажется, я достаточно пьяна, чтобы не обращать внимание на то, что ты идиот, и согласиться, — ответила Лили. — Ты была в Баварии? — спросил Джеймс. — Хочу тебе показать этот калорийный город! — Поттер, ты точно идиот, — рассмеялась Лили. — Я жила в Баварии почти пять лет и много ездила по Германии. Поэтому пока ты не ляпнул очередную глупость, можно я выберу место? Лили взяла Джеймса за руки и трансгрессировала. Веселые маглы так и не заметили никакой странности произошедшей на их глазах. После пьянки с Джеймсом в его отеле во Франции Мар улетела сразу. Впереди её ждала работа над уникальным номером про Джеймса Поттера, молодую звезду Британского квиддича. Два разворота про победу в турне, разворот про личную жизнь, разворот про поведенческие особенности снитчей. Так много информации на старте выпуска у неё давно не было. Марлин не выходила из офиса уже пару дней, прямо там спала на диване, а её помощник приносил ей еду. Она поняла, что Лили уехала, и очень надеялась, что к Поттеру, хотя совершенно не верила, что подруга может уехать к нему сама. Идти в Мунго просто к Сириусу у неё не хватало духа. Забежать к подруге на работу, а потом как бы случайно оказаться в его палате — одно, другое — прийти к нему. В окне дома напротив не горел свет, и Мар всё думала о том, что, скорее всего, Лили захотела оставить его подольше. А ещё она не могла перестать думать о том, что это теперь полноправный дом Сириуса. Ей не верилось в это совершенно. Она зачем-то до сих пор таскала ключи от той квартиры с собой в сумочке, хотя ни разу не думала снять ту комнату или просто зайти. Она просто смотрела на их окно, когда уставала на работе, а когда совсем накатывало отчаяние, Марлин пила с видом на него. С каждым днём она убеждалась всё больше, что лучше всех она провела саму себя. В очередной вечер, совершенно устав работать, Марлин открыла бутылку огневиски и начала выпивать. Она сама не заметила, как в офисе снова заиграла Metallica; она оказалась опять в той самой футболке из прошлого. А через час, когда обычно из офиса забирала Лили, Маккинон достала из сумки ключи и решительно направилась к квартире, всё ещё твердя: «Это не может быть правдой!» Ключи, как на зло, подошли, и девушка попала вовнутрь. Пожелтевшие синие обои в коридоре были такими же; только на полках стояли пара пар кед, а не множество разной обуви разных жителей комнат. Все комнаты коммунальной квартиры были открыты на распашку, и только комната, которая когда-то была их, была заперта. Марлин повернула ручку, и дверь отворилась — её накрыло воспоминаниями. Она сделала пару глотков огневиски, которое держала в руке, и подошла к патифону. Сириус Блэк обладал навыками мазохизма в совершенстве и хранил в этой комнате всё, что его связывало с Марлин, даже её пластинки. Маккинон поставила пластинку, и обволакивающий блюз заполнил всю комнату. Она закрыла глаза и тихонько качалась в центре комнаты, как когда-то они делали с Сириусом, еле покрыв аренду первого месяца этой комнаты. Крепкий алкоголь действовал усыпляюще, и после ещё пары оборотов Марлин свалилась спать прямо на кровать. Когда Сириус поднялся на лестничную клетку своей квартиры, он насторожился. Сириус был уверен, что запирал дверь, а сейчас она была открыта на распашку. Он достал палочку и тихонько подкрался к двери, бесшумно вошёл внутрь. На пороге небрежно валялась точно не его обувь, и от этого стало всё ещё более непонятным. Из комнаты еле слышно доносился звук иглы шуршащей по кончившейся пластинке. Сириус прошёл в комнату и замер. На его кровати спала девушка, к которой он собирался прийти, когда соберётся с мыслями. Пока он летел, у него была мысль приземлиться у неё дома, но он убедил себя в том, что к ней нужно ехать более прилично сразу с цветами и помолвочным кольцом. Рядом с кроватью валялась бутылка в луже оставшегося алкоголя; Марлин выронила её, когда уснула. В другой руке она всё ещё зажимала связку ключей, которые ещё несколько часов назад подошли к двери квартиры, в которую она никогда не планировала возвращаться. Сириус тяжело вздохнул, достал из шкафа плед и укрыл Марлин, лег рядом и обнял её. Им так или иначе нужно будет поговорить, когда проснутся; зачем терять возможности близости. Когда Марлин открыла глаза, её прижимало к Сириусу плотное кольцо его объятий. То, что она спит с Сириусом в объятиях, она поняла сразу же после пробуждения. Его запах она бы не перепутала ни с чем другим. Марлин попыталась выбраться из объятий, но они лишь крепче сжались вокруг неё. — То, как ты ворочишься перед тем, как проснуться, всегда будило меня, и сколько бы лет ни прошло, ничего не изменится, — прошептал Сириус, целуя её в макушку. — Я не отпущу тебя, пока ты не простишь меня за всё, что я сделал. Марлин тяжело выдохнула через нос и замерла, погружённая в мысли. Есть ли смысл сопротивляться и устраивать сцены, если всё очевидно? Она сама влетела к нему в палату, уже беспощадно сознавшись, что он ей не безразличен. Она пришла в его дом, открыв его ключами, от которых так и не избавилась. Она всё ещё любит его, слушает его любимую Metallica, пьёт от одиночества и до сих пор носит его вещи. То, что Блэк её любит, она знала не просто умом — сейчас это ощущалось каждой клеточкой её тела. Она чувствовала, как он любит её, ненавидит себя и как нервничает. Она знала, что всё, что он сказал ей в тот день, было сплошной ложью. Ему никогда не удавалось её обмануть; просто на ту ложь ей не хватило сил. — В таком случае я не собираюсь тебя прощать, — Марлин подняла глаза на Сириуса. — Потому что если ты меня отпустишь, боюсь, Лили меня уже не остановит, и я прыгну в эту чертову Темзу. Ты себе представить не можешь, как мне было сначала без тебя! Ты не представляешь, как я строила панцирь и обманывала всех, что ты мне больше не нужен. Так хорошо, что сама поверила. — Не говори мне, что ты пыталась покончить с собой! — с ужасом произнёс Сириус. — Если не хочешь — не буду. Блэк прижал Марлин сильнее к себе. — Прости меня. Я думал, что берегу тебя. Женился даже для того, чтобы ты не подвергала себя опасности и не приближалась ко мне. Я даже Поттера убедил в том, что если мы вас оставим, то убережём. — Так берегли нас, что почти мёртвых пришлось спасать вас, — усмехнулась Марлин. — Мужчины проявили самостоятельность… — Прости меня, — прошептал Сириус, крепко обнимая её и ласково гладя по спине. — Без тебя моя жизнь просто ужасна. А Цветочек обладает синдромом спасателя и никому не даёт умереть. — Ты знаешь, что её нет дома? — улыбнулась Марлин мечтательно так, как делала это семь лет назад. У Сириуса пробежали мурашки по спине. — Совершенно не верю, что она сама после ублюдского письма от Поттера с признанием любви поехала к нему. Но это так, ее нет дома! Вероятно, у нас у всех крыша поехала. — Мари, — Сириус усмехнулся и завалил Марлин на спину, нависая над ней. — Лили, кем бы она там ни была, Эванс сама бы никогда не сделала шаг к этому рогатому придурку. Это точно. Она точно больше твоя подруга, чем моя? Я отвёз Цветочек в Баварию. Вез её к этому оленю, а сам ехал к тебе. — Я не думала, что Лили выпустит тебя из своей лечебницы так рано, — усмехнулась Марлин. — Ещё бы игра на которую я бы явилась с Поттером и вся жёлтая пресса писала бы о том, что у Джеймса роман со мной. Поэтому я уехала сразу же, наивно думая, что попаду к тебе в палату как-то случайно, забежав на работу к Лилис. — А попала случайно в нашу квартиру.- Слова Сириуса произнесённые почти шёпотом растворились в пространстве. Он наклонился ближе к девушке и коснулся губами её губ. Руки Марлин в ту же секунду прижали его к себе, и он издал какой-то непонятный ликующий звук в губы любимой женщины. С постели они так и не встали до конца вечера. Они откровенно говорили о том, как прошли эти семь лет в их жизни: о всей той боли, которая выпала им на это время, и о всех радостях тоже. Марлин плохо осознавала, что с ней происходит; такой живой она не ощущала себя давно, хотя ей казалось, что у неё всё было в порядке. Сириус закапывался в её каштановые локоны и всё думал о том, когда сделать ей предложение и в какие сроки изготовит кольцо для этого. Он собирался жениться на Марлин немедленно и уж точно навсегда. — Ты переедешь ко мне, любовь моя? — спросил Сириус. — Повтори, — тихо попросила Марлин, затаив дыхание от услышанного. — Переезжай ко мне! — повторил Сириус. — Не эту фразу… — прошептала Марлин. — Любимая моя, девочка-фея, — улыбаясь на ухо шептал Сириус. — Моя любовь. Единственная любимая женщина на свете! Марлин лежала и улыбалась. Конечно же, она чувствовала, как Сириус её любит, как в ней нуждается и как он оживает с каждым прикосновением. Но слышать всё это было невероятно удивительно и желанно. — Я хочу познакомить тебя с Регулусом, любимая, мы теперь очень близки Марлин чувствовала, что за эти годы Сириус стал ещё холоднее. Она почти физически ощущала, как ему больно; в этом был весь Сириус всегда — сам себя лишит всего дорогого и сам мучается. Даже Сириус не смог бы никому адекватно объяснить, почему же он не развелся сразу после окончания войны и не нашел Марлин. Ведь даже для него было очевидно, что она никуда не исчезла, а с его связями и навыками древней магии семьи Блэк её можно было бы найти в считанные дни. Но он просто продолжал ненавидеть себя и мучится без Марлин. — Давай поженимся, Мар, — вдруг сказал Сириус совершенно обыденным тоном. — Что скажешь? — Что наследник рода Блэк не может без жены прожить и недели? — усмехнулась Марлин и потянулась сладко вставая с кровати. — Теперь понятно, какого предложения я достойна. — Маккинон, ты дурная, — с улыбкой произнёс Сириус, любуясь своей любимой женщиной, которая приводила себя в порядок, смотря в зеркало. — Я лишь уточнил, не убьёшь ли ты меня за эту дерзость и есть ли ещё разворотик в твоем журнале. — Мой журнал не про жизнь аристократов магического мира, — ответила Марлин, больше увлечённая поиском помады в сумочке. — Он о спорте. — Причём тут я? «Сердце самой неприступной журналистки занято навсегда» или «Кроме квиддича в сердце есть ещё место для человека»? — Ну, — скривившись, протянула Марлин и через плечо посмотрела на Блэка, — над названием нужно поработать точно! И решить, кому доверить такую статью из своих ребят. — Маккинон, ты невыносима, — лающе рассмеялся Блэк. — Если ты решил делать мне предложение, над твоим «Маккинон» тоже нужно поработать. — О, — Сириус встал с кровати и нежно обнял девушку сзади. — не переживай, от моего «Маккинон» не останется и следа. Марлин замерла в объятиях мужчины, пытаясь напитаться этой любовью за все пропущенные годы. Она чувствовала всем телом каждый выдох и вдох Сириуса, чувствовала, как грубая щетина его короткой небрежной бороды колет ей затылок, ощущала терпкий аромат муската от его кожи и тяжёлые горячие руки, сжимающие её тело в плотное кольцо. — Сегодня вечером я приглашаю тебя на ужин с Регом в ресторан, — на ушко прошептал Сириус. — А потом, если ты захочешь, домой. — Сюда или в особняк? — спросила Марлин. — Куда захочешь, любовь моя, — ответил он. — Я хочу жить с тобой, быть с тобой. Я не вынесу просто снова тебя отпустить. — У меня много командировок, — напомнила Марлин. — Вот поэтому я хочу сразу решить вопросы, — ответил Сириус. — Чтобы во всех них на твоем пальце было кольцо и никакие накаченные спортсмены ни о чём таком с тобой не мечтали. — Я хочу сделать ремонт и в этой квартире, и в особняке, в котором жила другая женщина, — чуть поежившись, ответила Марлин. — Жить в этой квартире как семь лет назад — полный мазохизм, а есть из тарелок, которые выбрала какая-то провинциальная француженка, я не намерена, раз мы об этом говорим. — Сегодня же я для тебя открою доступы к счетам, — рассмеялся Сириус, прижимая девушку к себе сильнее. — И пришлю домовика; давай ему любые задачи. За это Сириус любил Марлин больше всего: за её принципиальность и расчётливость, за то, как она строит свою жизнь и как умеет брать своё. После их утреннего необычного разговора Марлин убежала на работу; в офисе вчера она устроила полный бардак и теперь у неё было ещё больше работы. Через неделю возвращалась лондонская команда, и к этому времени нужно было отработать всю информацию по европейскому турне. У девушки было куча задач в офисе, а после обеда нужно было мчаться домой, чтобы собираться на семейное знакомство. Тем временем в Германии Лили переместила их с Джейсом в Альпы как раз к рассвету. Как бы это ни выглядело комично, Лили здесь была на первом свидании со своим тогда ещё будущим мужем; в этом немного странном состоянии она зачем-то сюда привела Поттера. Вид на горы и восходящее из-за них солнце был великолепным; это было единственное место в Германии, где ей было хорошо. Джеймс, очарованный рыжей однокурсницей, не мог оторвать от неё глаз, совершенно не обращая внимания на горы вокруг и на солнце, встающее за ними. Лили чувствовала себя настоящей и целой, и более того — правильной. — Мы в полдень уезжаем, Лили, — прошептал Джеймс, держа в ладонях её лицо. — Ты отпустишь меня в турне? Его голос был полон надежды и нежности, а Лили, глядя в его глаза, понимала, что этот момент важен для него и ее решение сейчас было самым главным для парня. Она улыбнулась и кивнула: — Куда уезжаете? — Остались Болгария и Польша, — ответил Джеймс, перебирая волосы Лили и смотря ей в глаза. — Не была ни в Польше, ни в Болгарии, — улыбнулась Лили. — Ты вспомнила о чем-то у меня дома, — вдруг спросил Джеймс, будто они и не говорили о турне. — Когда я говорил про коридор трансгрессии? — Это я вынесла тебя с той битвы, — призналась Лили. — Первое место, которое мне показалось безопасным, чтобы тебя спасти, был твой дом. Я очень удивилась, когда у меня это получилось. — Ты была со мной в одном сражении и спасла меня? — изумленно спросил Джеймс, глядя на девушку, утопающую в солнечных лучах. — Да, я тогда чуть с ума не сошла, Поттер, — тяжело вздохнула Лили и прикрыла глаза. — Я только что трансгрессировала для целительской помощи и буквально свалилась на твоё бездыханное тело. Поняла, что могу попробовать вернуть тебя к жизни, но точно не под проклятьями, свистящими над головой. Обняла тебя и на свой страх и риск трансгрессировала. И вышло так, как вышло: я спасла тебя. — Зачем? — спросил Джеймс изумленно, смотря на неё. — Потому что любила тебя, дурак, — по щеке Лили скатилась слеза, и она еле слышно добавила: — И сейчас люблю. Джеймс издал ликующий звук, больше похожий на олений, чем на человеческий, склонился к Лили и поцеловал её в губы. Она не отстранилась от поцелуя. Этот момент в жизни Джеймса оказался счастливее всех дней, когда он побеждал в квиддиче вместе взятые.