Часть 4

Джеймс Поттер сидел в раздевалке стадиона во Франции, где через час ему предстояло сыграть против Болгарии. В его голове крутились дурацкие мысли: он собирался написать письмо Сириусу, чтобы тот спросил адрес Лили у самой Лили. Он даже подумывал нанять частного колдодетектива, который проследил бы за ней и выяснил её домашний адрес. Думал написать в Мунго. Джеймсу было невыносимо стыдно, что он так и не пришёл в Мунго и не повидался с Лили. Он злился на себя и безумно боялся, что она обидится на то, что он не вышел с ней на контакт. Когда начался матч, Джеймс взял свою метлу и вышел на поле. Всё было привычно: толпы болельщиков на трибунах, скандирование их команды, синие и серебристые флаги. Игра началась, все игроки поднялись в воздух, но Джеймс всё ещё летал в своих мыслях, лишь машинально двигаясь вдоль трибун. Внезапно его внимание привлекла знакомая фигура на трибуне. Это была Марлин Маккинон, которая сложила руки на борту и внимательно наблюдала за ходом игры. Джеймс был возмущён: «Почему ты здесь, дорогуша, когда Сириус в больнице? Это шанс снова быть вместе!» В этот момент поиски снитча казались Джеймсу глупой затеей. Он направил свою метлу к бывшей однокласснице, чтобы немедленно задать ей вопрос: — И что ты тут делаешь? — Джеймс левитировал возле трибуны и пристально смотрел на подругу. — Я журналистка, — с гордостью ответила Марлин, потрясая своим пресс-пропуском. — Моему следующему выпуску не помешает статья о том, как Англия выиграла очередной матч. Хотя если Ловец Англии будет продолжать болтать с прессой во время игры, я уже не верю в нашу победу. Марлс усмехнулась, разглядывая Джеймса. Она не выглядела так, будто ей плохо; ничто не выдавало её истинное состояние. На душе у неё скреблись кошки — каждую ночь ей снился Сириус, а большую часть времени она проводила в французских кафе, потягивая капучино и вспоминая о счастливых днях с Блэком. — Не переживай, я слежу за ходом игры, — самодовольно усмехнулся Джеймс. Хотя тот факт, что Марлин не сидит у постели Сириуса и они не обсуждают своё будущее, расстраивал его, радовало другое: она оказалась с ним в Европе, в одном городе, а значит сама вселенная хочет чтобы Джеймс написал Лили, ведь подруга точно знает адрес! Джеймс понимал, что Марлин нужна поддержка и что она всё ещё влюблена в его лучшего друга. Как бы она не выглядела вполне счастливой. Учитывая их упрямство, без помощи им не обойтись. Поэтому Джеймс решил, что это его миссия. — Выпьем кофе после того, как я поймаю снитч? — усмехнулся Поттер, поправляя волосы свободной рукой. — А ты поймаешь болтая со мной? — поддразнила его Марлен. Джеймс лишь хитро посмотрел на подругу, потом взглянул вдоль трибун и сделал пикировку на три ряда вниз, схватив золотистый мячик. Он вернулся к Марлин с чувством удовлетворения. — Для того чтобы поймать снитч, не обязательно истерично искать его глазами весь матч, — самовольно сказал Джеймс. — Достаточно знать, как он себя ведёт в этой стране. — Что? — любопытство молодой журналистки разгорелось. — Хочешь сказать, что от страны, в которой проходит игра, зависит поведение снитча? — Поделюсь с тобой информацией для уникальной статьи в твоём журнале, если ты дашь мне адрес Лили, — ответил Джеймс, положив ей на ладонь золотой мячик. — То есть ты ездишь по Европе, ловишь свои золотые мячики и ещё ни разу с того дня не написал Эванс? — возмутилась девушка. — Мне нравится, когда ты называешь её «Эванс», — подмигнул Джеймс. — Жду тебя в раздевалке, я договорюсь, чтобы тебя пропустили. Трибуна ликовала: Англия снова выиграла! Команда уже взлетела вверх для круга почёта, но все ждали Поттера, который продолжал болтать с девушкой из трибуны. Учитывая, что Джеймс был единственным участником команды, кто не был женат или хотя бы не имел отношений, его заинтересованность в женщине прямо во время игры удивила всех. Несмотря на то что по всем правилам Джеймс должен был сразу вернуться к команде, они были готовы подождать его, как бы странно это ни выглядело. Уже через 15 минут в раздевалке парни на перебой спрашивали его о прекрасной журналистке, с которой он разговаривал. Джеймс их тут же разочаровал, сообщив, что эта прекрасная журналистка — женщина, в которую влюблён его лучший друг. Парни из команды сразу поникли и расстроились; даже победа уже не радовала их так сильно. Они очень сблизились друг с другом внутри команды, поддерживая и заботясь о каждом. О том, что нужно женить Джеймса или хотя бы помочь ему завести девушку, шли разговоры чуть ли не после каждой игры и каждой тренировки. Эти обсуждения стали почти ритуалом после каждой их общей посиделки. Парни даже пытались приводить Джеймса на тусовки где будут подруги их жен, но это ни к чему не приводило. Джеймс оставался непоколебим — его сердце было занято мыслями о Лили. В тот вечер Джим и Марлин изрядно напились, как когда-то напился Блэк с Эванс, после чего Сириус стал хранителем секрета и принял самое ужасное решение в своей жизни. Джим и Марлин начинали совершенно безобидно за чашкой кофе, потом гуляли по Парижу, а затем уже к полуночи оказались в номере Джеймса, где заказали кучу огневиски и начали пить. Чем больше они пили, тем сильнее у них развязывался язык. Не то чтобы Джим не сказал бы это все трезвым, в былые времена вся школа знала ровно то, что по кругу в десятый раз повторял ловец лондонской команды. А вот Марлин никогда не была столь разговорчивой. Она все твердила, что ненавидит Блэка, ненавидит его за то, что он никогда не любил ее, раз женился на этой безмозглой француженке. Джеймс соглашался со всеми проклятиями Марлин, но отстаивал любовь своего друга к девушке до хрипоты. Он брал в руки голову Марлин, прижимал ее лоб к своему и твердил: «Это все война! Это было ради твоего спасения! Он был счастлив только с тобой! Ты не понимаешь! Он страдает и живет в вашей коммунальной квартире, а если не работает, то пьет!» Девушка лишь трясла головой, не веря своему другу ни единому слову. До нее вообще не доходила вся информация, и с каждым повторением Джеймса она слышала его слова как будто на одно слово больше: «живет в вашей коммунальной квартире». Наконец эта фраза донеслась до Марлин, и она как будто даже протрезвела. — Если бы он меня любил, — ответила Марлин, руководствуясь осознанной ей только что информацией, — то давно бы нашел меня в издательстве и поговорил. — Да он не знал, что это твой журнал! — кричал в ответ Поттер. — Не выдумывай, Поттер! Звучит так, как будто ты прикрываешь его перед Кошкой! — Марлин дотянулась до тумбочки и стянула журнал. — Вот тут мое имя и фамилия. — В твоем журнале есть и поинтереснее строчки! — рассмеялся Джеймс. — Я прочитал это только когда узнал по сплетням среди парней в команде. А до этого меня издатель вообще не волновал. — Значит, ты знал, знал и ничего ему не сказал! — у Марлин потекла слеза, и в этот момент ее сердце наполнилось такой болью. — Не сказал, потому что тебя берег! — Джеймс попытался неуклюже вытереть слезу с щеки Марлин. — Это его дурацкий брак! Твое сердце бы разбилось, если бы он однажды заявился к тебе в издательство пьяным и с кольцом на пальце. Милая, ты же мне как сестра. Марлин разрыдалась, и у Джеймса тоже проступили слезы. Он вдруг почувствовал всей душой, как скучал по Марлин, какой важной частью его жизни она была. Как она поддерживала его весь последний год, как стойко держалась, когда погибли родители Джеймса, он был не в себе, а она практически одна все организовала. — Пожалуйста, не исчезай из моей жизни, мне нужна моя сестричка! — Поттер крепко обнял Марлин. — А еще, пока я пьян, давай напишем Лили. — Я не думаю, что это хорошая идея, — зарываясь в непослушные вихры, ответила Марлин. — Но именно такие идеи в твоем стиле! Акцио прыткопищущие перо! Из сумки Марлин вылетело красивое фиолетовое перо с яркой черной полосой и закружилось в воздухе. — Отправить на мой домашний адрес на имя Лили Гросс… — Обязательно звать ее…Ну ты понимаешь? — перебил девушку Джеймс. — Милый, иначе письмо не найдет адресата, — с сожалением ответила Марлин. Но тут же сменилась в лице. — Только в твоих силах это изменить! Обещаю: когда Лили станет «Поттер», я перестану звать ее «Эванс». — Неужели ты сможешь изменить привычку? — Я начну тренироваться прямо сейчас! — громко рассмеялась Марлин и вернула внимание на перо. — Запиши под диктовку Джеймса. Перо будто кивнуло и переместилось в воздухе к Поттеру, ожидая указаний. — Пиши, — громко выкрикнул Джеймс, — «я никогда не переставал тебя любить». —А еще напиши, «И я никогда не переставала», — добавила Марлин, — «даже когда не разговаривала с тобой два года». — Ты не разговаривала с Лили два года? — удивленно спросил Поттер. — Конечно, она же вышла замуж не за тебя, — усмехнулась Марлин. — Если она решила предать себя, это не значит, что я собиралась так же предать ее! — Подписывай и отправляй письмо, — обратился к перу Джеймс. Пергамент из-под пера взлетел в воздух, сложился в конверт, и перо снова продолжило писать адрес на уже готовом конверте. Поттер дернул за колокол, и в номер пришла помощница по отелю. Ей он передал письмо и попросил отправить его срочной совой по адресу. Когда в окно Лили постучала птица, она уже катастрофически опаздывала на работу. Девушка впустила птицу, выхватила из лапки письмо, только мельком глянула на печать — международная, и тут же, прихватив с дивана сумку, трансгрессировала в кабинет. В кабинете все еще пахло от корзины ландышей, но с каждым днем корзина вызывала больше печали и чуточку боли, чем тот восторг, с которого все началось. Лили чувствовала себя именно так, как она себе представляла, что будет себя чувствовать, если согласится на свидание с Джеймсом, а он ее потом бросит где-то еще на четвертом курсе Хогвартса. Целительницу ждал сегодня сложный день. Вчера привезли двух тяжелых пациентов, и ей сегодня предстояло уделить каждому не меньше двух часов, а еще и текущие дела требовали внимания. В свой кабинет Лили за весь день заходила всего пару раз взять какие-то бумаги, а письмо смиренно ждало ее на рабочем столе. Только под конец рабочего дня Лили устало упала в кресло и развернула пергамент. Этот почерк прыткопишушего пера Лили знала хорошо; она уже забыла, как выглядит настоящий почерк Марлин. «Я никогда не переставал тебя любить» — было выведено пером с подписью «Джеймс Поттер». В глазах девушки потемнело; она уронила пергамент на стол и заплакала. В этот момент в ее кабинет постучали, и дверь отворилась. На пороге стоял улыбающийся Сириус, и как только он увидел слезы на щеках подруги и ее красные глаза, он тут же сменился в лице, захлопнул за собой дверь и подлетел к Лили, прижимая ее голову к себе. Свободной рукой он подхватил пергамент, и в его глазах потемнело тоже. Он точно знал, где Поттер, но как с ним оказалась Марлин — с которой ему так нужно было поговорить — Сириус не понимал. — Блэк, вот скажи: ты ее все еще любишь? Ты ее бросил из-за меня? — спросила Лили. Сириус опустился на колени перед ней и посмотрел на Лили, убирая рыжую прядь за ухо. — Я ненавижу себя каждый день за это решение и благодарю тебя за всё, что ты сделала для меня в тот день, Цветочек, — улыбаясь, произнёс Сириус. — Значит, любишь? — переспросила Лили. — Мне снится сон последнее время про девушку, перебегающую дорогу прямо рядом с моим домом с кипой журналов, и она так похожа на Марлин, — Сириус встал с колен, прошёлся по кабинету и вдавил глаза пальцами. — И в ту ночь он мне снился. Я проснулся и начал завтракать огневиски. — Си… — хотела было что-то сказать Лили, но Блэк дал ей знак, чтобы она не перебивала. — Я ненавижу себя за то, что не стал за ней следить, не нашёл после войны, — Блэк шумно выдохнул. — Просто купил всю квартиру, в которой мы снимали комнату после школы, и спиваюсь. Сириус, на манеру Джеймса, нервно мерил пространство шагами. Лили даже улыбнулась уголком рта: до чего же люди становятся похожи, когда много времени проводят вместе. — Я пил тогда весь день, потом сел на мотоцикл, а потом смутно помню разговор с ней о том, что она всё ещё зовёт тебя «Эванс» вопреки всему, — Сириус посмотрел на подругу, которая немного улыбнулась от этого факта про Марлин. — А потом уже только ты со своим новым советом, чтобы я не отталкивал брата, и эти несколько дней были такими настоящими. — Я выписываю тебя, — вдруг сказала Лили. — Езжай к ней, Блэк, вы были созданы друг для друга. — Поехали со мной, — предложил Сириус. — Иначе зачем я выжил и попал в твое отделение, Цветочек, если не для того, чтобы вы увиделись вновь? И зачем если не того чтобы в твоей комнате пахло ландышами, а на лице была эта глуповатая улыбка, которая появилась в тот день, когда я очнулся? Лили улыбнулась именно той улыбкой, о которой говорил Сириус — улыбкой, которую ее друг помнил еще со школы. Эта улыбка отражала ее чувства к Джеймсу: Лили улыбалась не просто губами; ее глаза в этот момент искрились, и она становилась как будто подвижной. — Мы немедленно уезжаем отсюда! Ты слишком много работаешь! — заявил Блэк и, открыв дверь кабинета, крикнул в коридор: — Меган, миссис Гросс уезжает в командировку на… Там будет форум для целителей. Ее не будет какое-то время. — Ты ее новый секретарь? — усмехнулась старшая медсестра, с которой разговаривал Блэк. — Я поняла, поменяю график дежурств. — Всех моих сестер охмурил за эту неделю, наглый аристократешка? — сложив руки на груди, Лили пыталась изображать недовольство. - Я-то теперь свободный парень, — Сириус потряс перед лицом Лили рукой без кольца. — Почему бы и нет? - Неисправим! - А ты так и не научилась злиться на меня, дорогая, — Блэк ласково ткнул пальцем в вздернутый носик Лили. — Как будто и не было этих семи лет. - Были, — немного грустно вздохнула Лили. — И я по тебе скучала. Однажды я так расстроилась из-за своего мужа и брака в целом, тогда Мар не разговаривала со мной уже два года, я хотела отправить тебе патронус. - Это в стиле нас, — усмехнулся Сириус. — Никто в целом волшебном мире не отправляет патронус, если расстроен. - Когда тебя учит вызывать патронус оборотень, — усмехнулась Лили, — ты можешь вызывать его в любом состоянии. - Ты могла мне написать, прислать патронус, приехать — все что угодно, — резко остановив Лили прижимая к груди, сказал Сириус. — Я твой друг. В этот момент в кабинете Лили прозвучал хлопок трансгрессии, и Блэк переместил их в квартиру в Лондоне — в комнату, где когда-то жили они с Марлин. - А может, ты и прав, — усмехнулась Лили. — Как будто и не было этих семи лет. - Были, дорогая, — грустно посмотрев на офис Марлин и осознавая, как близко она была к нему. — У нас с тобой за спиной разводы и сколько вылитых слез из-за любимых людей. Я мог бы быть крестным шестилетнего сорванца. Лили усмехнулась и встала рядом с Сириусом, глядя в окно. Она вспоминала, сколько раз Мар сидела с закинутыми ногами на столе, пропускала дедлайны по журналу и смотрела в окно, у которого сейчас они стояли. Лили вспоминала, как порой забирала Марлин пьяную из ее офиса, в котором музыка играла так громко, что казалось, будто всюду по Лондону звучит Metallica. Марлин могла только твердить только: «Там кто-то живет, и что если они так же счастливы, как мы были». Сборы в Германию у Сириуса продлились всего несколько минут: он переоделся в майку, взял кожаный рюкзак, и они трансгрессировали к Лили домой. Сборы Лили же длились бесконечно: в сумку с незримым расширением летело всё — наряды, косметика, совершенно непонятные маггловские вещи. Но для Сириуса время остановилось. Он смотрел на рабочий стол Марлин, который, несмотря на смену наполнения, выглядел всё так же. Над столом висела её колдо с моря, а на ней были стикеры с задачами. На столе вперемешку с фантиками, документами и эскизами номеров журнала лежал магловский компьютер; на углу находились сразу две книги — Мар никогда не читала только одну. Блэк сел за стол и разглядывал каждый элемент ровно таким, каким его оставила хозяйка, еле сдерживая слезы. Как он дышал без всего этого так долго? Сириус чувствовал, что задыхается без неё. Собравшись, Лили в попыхах влетела в гостиную и увидела Сириуса сидящим за столом Марлин и легонько передвигающим предметы. Она замерла и ещё несколько минут наблюдала за ним. Мило, что он не отрицал очевидного — как и она, как и Поттер. Они все повзрослели в этих вопросах; только Марлин была другой. Так по-подростковому было надумать себе всего на свете и уехать куда-то в Европу и случайно напиться с самим Поттером. Лили подошла к Сириусу и ласково провела рукой по его угольным волосам — она так делала всегда, когда находила Сириуса грустным. Чаще всего причиной были тогда Регулус и очень редко его девочка Фея, но всегда этот жест действовал на Сириуса по матерински согревающим образом; ни одна аристократичная маска на его лице не могла устоять от этой нежности, любви и заботы. — Тебе не кажется это странным? — усмехнулась девушка. — Я не могу перестать думать о том, что мы просто спустя такое время ведём себя так, будто их не было; а главное — мне комфортно от этого. — Комфортно, Цветочек? — оживился Сириус. — Давай понизим твой уровень комфорта! Ты собралась? Можем лететь? — Лететь? — переспросила Лили. Она боялась летать; конечно, перемещение с помощью портала — те ещё неприятные ощущения, но они длятся всего минуту. А держаться за древко метлы и перелететь до Германии — это ещё несколько часов. — О да, моя дорогая Эванс! — рассмеялся парень. — Мы летим на мотоцикле! — Ты чуть не убился на прошлой неделе! — возмутилась Лили. — Из-за мотоцикла! — Ну во-первых, — Блэк усмехнулся и потащил Лили на улицу, — я так и планировал! Это ты тут приняла другие решения и меня спасла; считай теперь в ответе за меня! — Блэк! — Во-вторых, я чуть не умер из-за того, что ехал на нём; не летел потому что у меня алкогольный блок на мотоцикле — он просто не взлетит, если водитель пьян. И в-третьих, в конце концов я пил из-за Марлин. Так что вывод: я чуть не умер из-за Марлин! К окончанию приведения всех фактов Сириус и Лили стояли у новенького бирюзового мотоцикла, припаркованного у её подъезда. Она недоверчиво села в люльку и надела шлем. Блэк усмехнулся над ней и сам сел на водительское место; обернувшись, сказал: — Лили Эванс никогда бы не села на мотоцикл! И с этими словами он резко тронулся с места. Лили завизжала; Сириус рассмеялся, и мотоцикл взмыл в небо, доехав до конца улицы. Сириус молчал всю дорогу; он мог думать только о Марлин, только о том, что он её увидит, и никак не мог придумать, что скажет. Все эти годы он надеялся, что она счастливо выйдет замуж, и однажды встретит её на Косой аллее, когда она с детьми придёт закупать всё для школы. Сириус с Лили прилетели в Германию ровно во время матча. Он только начался, и Блэк быстрее потащил подругу на трибуны. Он показал две карточки с надписью «Семья» охране, и их пропустили на трибуны для семей — одни из лучших мест. В нише было немного людей, но все они знали Сириуса. Блэк галантно поцеловал руки девушкам, отпустив каждой по комплименту, и тепло обнял всех мужчин, пожимая им руки. А после представил Лили как их с Джеймсом друга. — Сириус Блэк никогда бы так тепло не обнимал никого, учившегося на Слизерине, — припомнила шпильки Сириуса ещё в Лондоне Лили. — Глупости! Хочешь, я расскажу, как я не то что тепло, а даже жарко обнимал слизеринок? Лили рассмеялась, ударила Сириуса в шутку по руке и отрицательно замотала головой, прижимаясь ближе к борту трибуны в поисках ловца лондонской команды. Сириуса игра ребят не интересовала вообще; он разглядывал нишу с прессой и никак не мог её найти. Даже когда очки у команд стали поровну и вся трибуна смотрела, как два ловца летают нос к носу, игра парня так и не заинтересовала — он всё так же искал брюнетку в нише. Вся трибуна аплодировала: Джим летел с взмёрзшим снитчем вверх и, пролетая мимо Лили, вдруг замер, еле совладев с метлой. Будто вся трибуна почувствовала напряжение. — Сохатый, кажется, пора исполнить мечту, — подмигнул он другу. И Поттер тут же, подлетев к борту, не церемонился и схватил Лили, вытянув её к себе на метлу. — Если ты меня уронишь, — прошептала Лили, крепко обнимая Поттера за шею, — я тебя убью! И обязательно привлекаешь столько внимания, да? — Как-то придётся встроить тот факт, что я лучший ловец мира, — ответил Джеймс, прижимая к себе Лили, которая вся напряглась от страха. — Я не могу не привлекать внимание! Игра, после победы в которой на метле Поттера откажется какая-нибудь красота с трибуны, команда ждала слишком долго. Парни выпускали яркие салюты из палочек, кричали и летали по стадиону петлями. В нише прессы мелькали яркие перья — новость этого месяца: у самого Джеймса Поттера, холостяка Лондона номер один, появилась девушка. А пока кто она такая, каждому журналисту предстоит выяснить или додумать. В Лондоне, в своем кабинете, Марлин же в эту минуту строчила разгромную статью под заголовком: «Глава отделения возвращения в сознание поймала главного ловца: Джеймс Поттер и Лили Эванс. Вся правда».