Глава 7. В которой обнажаются тайны и крепнут хрупкие узы

— Значит, Рей, да? — Ага, — подтвердила девочка, ощущая беспокойство из-за поспешного ухода Бена Соло. Вдоль позвоночника побежал холодок, Рей беспомощно оглядела просторную кухню, позволяя отцу Бена хорошенько её рассмотреть. Сегодня, в чистой и новой одежде она выглядит куда лучше, чем в тот день в офисе шерифа. Девочка благодарна Бену, ведь это позволяет ей притвориться тем, кем она не является — гостьей в доме знакомых своих знакомых. Такое ведь случается с нормальными людьми. — Надеюсь, ты не сильно расстроена, что компанию тебе составит старик вроде меня. Моя жена обещала приехать вечером, — голос старшего мистера Соло низковат, но звучит мягко и доброжелательно. — Нет, всё нормально, — отвечает Рей. Ей и страшно, и интересно одновременно. — Бен наверняка тебе ничего не рассказал о нас. Скрытный парень, — под конец мистер Соло бормочет себе под нос. Он явно не слишком доволен. Рей угукает, наблюдая за лёгкой поступью мужчины. Хан достаёт из холодильника свою порцию лакомства и садится напротив неё, туда, где десять минут назад сидел его сын. Контейнер Бена остался на столешнице, мороженое продолжает таять. «Как жаль, что мистер Соло не успел доесть», — огорчается Рей. Она бы с удовольствием доела за Беном, в конце концов, ей не раз перепадали объедки, а клубничное мороженое — самая восхитительная вещь. Если бы Рей могла есть его каждый день — она стала бы самой счастливой девочкой на свете. Однако внимательный взгляд Хана Соло отбивает у неё охоту. Теперь их лица почти вровень друг другу. Успевшая доесть своё мороженое, Рей сидит на стуле с прямой спиной, рассматривая пожилого мужчину. Мягкие морщины не портят его лицо, скорее наоборот. В молодости Хан Соло, безусловно, был очень красивым. Не удивительно, что у него родился такой симпатичный сын. — Рей, да не смотри ты на меня так, я не съем тебя. У нас тут всё по-простому, — хохочет Хан, точно подмечая замешательство девочки, — если хочешь, можешь погулять по дому и трогать все, что тебе понравится. Здесь не музей. — Спасибо, — смущённо отвечает Рей. Предложение настолько заманчиво, что ей приходится с силой наступить на мысочки, лишь бы тут же не сорваться с места. Это будет крайне невежливо. А короткой экскурсии от шерифа недостаточно для того, чтобы впитать в себя всю роскошь дома Соло и тем более запечатлеть его в памяти. Рей всегда любила исследовать новые места, не зря она знала свалку Платта как свои пять пальцев. — Мороженое — это хорошо, но как-то мало, — жалуется мистер Соло, бесцеремонно скребя по бумажным стенкам стаканчика. Его манеры нарочито небрежны и вызывающе просты, отчего губы Рей сильнее растягиваются в улыбке. Она так боялась, что в этом доме ей придётся соответствовать образу идеальной воспитанной леди, о которой она ничего не знает. Рей с облегчением выдыхает и расслабляется, меняя позу и опуская локти на стол, подражая хозяину дома. — Я не слишком хорош в готовке, — признаётся Хан, с тоской обводя огромную кухню глазами. Очевидно, что ему тут также неловко, как и Рей. — На самом деле я тут не часто бываю. Раньше у нас были дворецкий и повар, они тут всем заправляли, и я заходил к ним пропустить стаканчик, но с тех пор, как Бен вырос и они вышли на пенсию, мы решили, что как-нибудь обойдёмся без этого. «Дворецкий!» — восхищается Рей. Дом мистера и миссис Соло интригует её всё больше, как и сами его обитатели. Судя по всему, история этого дома намного значительнее, чем вся её жизнь. Такой контраст для девочки, выросшей на свалке. — Как ты смотришь на то, чтобы заказать пиццу и посмотреть Топ Гир? — Хан лукаво посмеивается, отмечая радостное согласие на лице Рей. И это не удивительно, из закатанных рукавов толстовки выглядывают тонкие предплечья. Он может не знать всей истории, но даже такой пройдоха как он знает, как отличить никому ненужного сироту. У него самого было тяжелое детство, а это оставляет на тебе отпечаток до конца твоих дней. Они оба никогда не смогут находиться в семейном доме Органа, ощущая себя в полном праве быть тут. Само собой одно это сближает. — Скажи-ка мне Рей, что ты знаешь об автомобилях? — Кое-что знаю, — Рей старается не рассмеяться. Новый знакомый совсем не пугает её. Он не похож ни на Бена, ни на Ункара Платта. Отчего-то со старшим мистером Соло разговаривать совсем легко, даже легче чем с Беном. Все страхи остались позади. Здесь, в этом доме её никто не обидит. Бен Соло вернётся, он не оставит её. «А что, если мы подружимся?» — шальная мысль заставляет Рей рассмеяться. — Серьёзно? — Хан улыбается, и его карие глаза улыбаются Рей. — Наконец-то в этом доме появился ещё один здравомыслящий человек.

***

В гараже за деревянным стеллажом у Бена тайник. Это вроде как пережиток прошлого, но внутренне шериф ликует, что последовал зову своего зверя. Не поддался и не предал того, кто так долго был в бегах. Ему достаточно знания, что в любой из дней он может снова исчезнуть с радара своей семьи и вообще всего мира. Бен напрягает мышцы, сдвигая стеллаж. Он не сразу находит нужную стеновую панель, да и она поддаётся не с первого раза. Методично ощупывая участок стены, мужчина пытается вспомнить, есть ли у него всё необходимое. Будучи перфекционистом в работе, он отлично организовывал все свои тайники. Оружие отдельно от документов и денег, экипировка, медицинские препараты, аптечка. После всего кошмара, в который превратилась его простая жизнь, подчинённая работе на Сноука, между показаниями ФБР и поспешным уходом в морскую пехоту, Соло успел проверить не один свой тайник, а когда занимался строительством дома предусмотрительно перевёз часть ресурсов поближе. Благодаря этому он чаще стал засыпать без таблеток. Да и кобура, с которой он не расставался на службе внушала ему стабильное чувство спокойствия и уверенности. Тайник очень скромный. Три узкие полки длиной не больше полуметра. Контейнеры стоят впритык. Шериф тянется к первому, щёлкает защёлками и снимает крышку. Бен Соло цокает, изучая свои богатства. Несколько золотых слитков, смысла которых мужчина не понимает до сих пор, но прекрасно знает, что когда-нибудь они могут спасти его шкуру. Пачки новеньких стодолларовых купюр. Второй бокс — глок, несколько сменных магазинов, коробки патронов. Ещё коробки патронов. Пара ножей, гранаты. Мужчина придирчиво изучает каждый контейнер, возвращая ненужное обратно на полки. Здесь у него не так много, но самое главное в одном пластиковом боксе из хозяйственного магазина находятся новые удостоверения, водительские права и банковские карты, которыми он ещё ни разу не пользовался. Всегда тут. Просто на всякий случай. Бен улыбается, вытаскивая одно из них. На фото он намного моложе. Угрюмый и лопоухий. Сейчас, когда он перестал зачёсывать волосы назад, Бен чувствует себя более привлекательно. Мужчина опускает глаза вниз, на самую нижнюю полку и сосредотачивает всё свое внимание на ней. Она выше, специально для того, чтобы вместить самое главное сокровище. Мягкий мешок выглядит совсем безобидно. Бен берёт его обеими руками, после чего тянет завязки, с нетерпением заглядывая внутрь. Соло улыбается, встречая старого товарища. Приятная тяжесть шлема уверяет его, что всё правильно. «Как будто заглянул в зеркало», — подытоживает он, отставляя шлем на стеллаж. Соло ещё какое-то время ковыряется в тайнике, выкладывая всё, что на первый взгляд может ему пригодиться. Потом проводит ревизию, сокращая свой выбор. Только то, что не вызовет подозрений у службы безопасности аэропорта. Ничего лишнего. При всём желании он не берёт даже любимый нож. В конце концов на автосвалке достаточно предметов, которые могут стать оружием в его руках. «Ничего полезного», — с досадой осознаёт Бен, он не уверен, что действует разумно, но в целом нет ничего разумного в том, что он собирается делать дальше. Ему бы пригодилось что-то способное развязать язык. Мужчина аккуратно возвращает контейнеры на место, закрывает стеновую панель и возвращает стеллаж на место. Комплект документов и шлем — всё что он забирает с собой. В кабинете Бен садится за стол, включает ноутбук, запускает VPN и приступает к покупке билетов, параллельно набирая номер Хакса. Даже если это ошибка, как-никак рыжий тоже его должник, и хотя они вроде как не меряются своими заслугами друг перед другом, это что-то да значит. — Слушай, Соло, мне кажется в последние дни ты немного офигел. Тащи свою задницу в офис. Чёрт возьми, кто из нас двоих шериф! Я задолбался играть твою роль, — вместо приветствия отвечает мужчина после второго гудка. — И тебе добрый день, Армитаж, — настроение Бена становится лучше. — Ты подозрительно счастлив. Что-то намечается? — понизив голос, спрашивает он. — Вроде того. — Вроде того? — Ну… есть одно мероприятие. — Мероприятие? — напрягается Армитаж. Они не слишком тонко подходят к кодовым словам. С другой стороны, каким словом два взрослых мужика под два метра ростом могут обмениваться, не вызывая подозрений. — Ага. — Погоди пару минут, я выйду из офиса. Бен слышит, как хлопает дверь. Очевидно, Армитаж решил не испытывать судьбу, хотя сам по себе звонок на мобильный довольно рисковое дело. — Ты уверен, что мне не нужно знать? Если что, могу приехать. — Гарантирую. Просто прикрой меня. — Разумеется, но не будь дураком. Ты наверняка всё ещё под колпаком. Его появлением вызовет массу ненужных вопросов. — Поверь Хакс, я ещё не до конца обезумел, — отвечает Бен, поглаживая пластиковую карточку, на которой значится «Энакин Скайуокер». Мама явно не одобрит подобную шутку, но правда в том, что никто не станет искать человека с этим именем. — Блядь, в этом я не уверен. Есть ещё что-нибудь, ты же не позвонил попрощаться? — Мне нужен человек к восьми часам в Гаррисберг. Координаты пришлю. — Окей, организую. Повисает неловкая тишина. — Слушай, выкладывай или я приеду, — нетерпеливо рычит Хакс в трубку. Бен ощущает его нетерпение. Азарт охоты возбуждает обоих. — Мне бы что-нибудь, чтобы поболтать. — Решил поиграть в Джеймса Бонда? — с долей иронии интересуется Армитаж. Соло понимает его интерес, он бы и сам на его месте рвался в бой, после почти двух лет затишья. — У меня есть, но не рекомендую. Если возникнут вопросы — не отмоешься. Даже, если это будет не он. Истина, не требующая доказательств. Бен Соло хотел бы действовать тонко. Просто развязать язык Платта и может быть пару раз помочь ему упасть, но Кайло Рен… он определённо привык решать вопросы несколько более радикальными методами. И сейчас Бен снова вернулся к своему альтер эго. Хотя кто из них «другое я» до сих пор открытый вопрос.

***

Рей тягает кусочки пиццы из коробки, оставляя крошки на подушках дивана, но Хан Соло поступает точно также, поэтому она не беспокоится. Газировка пузырится в банках, она жалит язык, но несмотря на это, девочка опустошает банки одна за одной. Вкусы насыщенные и новые. Живот Рей полон, она готова взорваться, однако продолжает есть как не в себя. Хан и Рей болтают вроде бы ни о чём, периодически отвлекаясь на особо интересные моменты шоу. Мистер Соло увлечённо комментирует и отвечает на все вопросы. Мужчину восхищает искренний интерес Рей и, хотя она практически не знакома с терминологией, ей удаётся убедительно рассказать ему об устройстве автомобильного двигателя. Это не первая пицца, не первый эпизод и солнце, до того надёжно сидящее на небосводе уже давно спускается вниз. Закат пробивается в окна длинными тенями, пока его не поглощает сумрак. Мистер Соло зажигает свет. Дружеская атмосфера в гостиной делает обитателей расслабленными и немного сонными. Глаза Рей болят от яркого света, она трёт их рукавами и тянется за новым куском. В обществе отца Бена Соло маленькая гостья практически ощущает себя на своём месте. Словно каждый вечер она проводила именно так, а не запертая в подвале Ункара Платта. — Хан, снова ты устроил беспорядок! — голос миссис Соло опережает её появление в гостиной. Рей приосанивается, резко переставая жевать и глотая последний кусок насухую. Он больно царапает пищевод. Мама Бена вплывает в гостиную с мягкой улыбкой на губах. Она маленькая, изящная и такая же светлая как всё в комнате. Единственным тёмным пятном остаётся Хан Соло, но то, как лицо мужчины светлеет при виде жены — заставляет Рей восторгаться. Твидовый костюм, молочного оттенка, с юбкой на две ладони ниже колен подчёркивает хрупкость пожилой женщины. «Неужели она мама мистера Соло?» — поражается Рей. Она не образована настолько, что не знает всей концепции зачатия и рождения детей, поэтому её удивление связано скорее просто с разницей их размеров, а не с тем, что когда-то давно такой огромный человек как Бен мог уместиться в её утробе. — Добрый вечер Рей, добрый вечер Хан. Мистер Соло встаёт с дивана, тщательно обтирает ладони о джинсы и только после этого обнимает жену. — Здравствуй Лея, — произносит он, склонившись к мягкой, ароматной щеке губами. Лея пахнет вишней и домом. До боли знакомые ароматы пугают Хана и вызывают трепет одновременно. В последний раз они виделись два месяца назад, когда Лея приезжала в Ханна-Сити на публичные слушания. — Это тебе не поможет, — шепчет женщина, подталкивая его в бок. Рей, вскочившая с дивана топчется на месте, не решаясь подойти ближе. «Что я должна сделать?!» — пугается она. Девочка так разомлела в компании Хана, что позабыла, что они ждут миссис Соло. А ведь это такое волнительное знакомство и ей нельзя подвести Бена, оказаться недостаточно вежливой или не дай бог грубой. — Не мешайся под ногами, Хан, — смеясь подначивает женщина. Она обходит мужа и приближается к Рей. Карие глаза, глаза Бена Соло, рассматривают девочку с любопытством. — Значит ты Рей. — Да, я Рей, — послушно подтверждает девочка, так и не сдвинувшись с места, — здравствуйте, — запоздало вспоминает она. Миссис Соло грациозно обходит кофейный столик, заключая девочку в свои объятия. Рей замирает, позволяя себя обнимать. Всё происходит так быстро, что она путается в собственных чувствах, наслаждаясь приятным теплом и боясь пошевелиться. К глазам Рей подступают слёзы. Она начинает усиленно моргать, скашивая глаза в сторону Хана Соло, который стоит посреди гостиной уперев руки в бока. Мужчина наблюдает за ними. — Какая ты худенькая, — непроизвольно вырывается у Леи. — Простите, — шепчет Рей, воспринимая комментарий женщины, как замечание. Её лицо краснеет. — Моя дорогая, в этом нет твоей вины. Миссис Соло по-матерински заправляет растрёпанные волосы Рей за уши. Оторопь охватывает всё существо Рей. — Добро пожаловать в наш дом, Рей. Для начала, ты можешь обращаться ко мне миссис Соло. — Да, конечно, миссис Соло, — автоматически соглашается девочка. — А как же миссис Органа-Соло? — встревает Хан. — Это я приберегу для тебя, — отвечает Лея. Плечи Хана опускаются, он добродушно смеётся. Его жена всё ещё способна сбить с него спесь всего парой слов. — Как скажешь. — Вы голодны? — Мы пообедали и поужинали. Глаза Леи опасно сверкают. — Я вижу, — она неодобрительно морщит брови, изучая беспорядок, устроенный у дивана. — Впрочем это к лучшему, я сегодня устала, чтобы готовить. Напряжённый день, — оправдывается она. — Да уж. Такая потеря, — смешок Хана как некая шутка между ними, значения которой Рей не понимает. — Тогда я, пожалуй, подготовлю комнату нашей гостье. Отдыхайте. Прежде чем выйти миссис Соло обращает к ней ободряющую улыбку. Волнение не сразу отпускает девочку. Хан же воспринимает прибытие жены совершенно спокойно. Мужчина усаживается обратно на своё место и хлопает по мягкой коже дивана. Рей садится, не чувствуя ног. «Если у мистера Соло такая мама, такой большой дом, такая хорошая жизнь, то почему он захотел взять меня?» — недоумевает она. — Лея — это что-то, — говорит мистер Соло, заметив тревогу Рей. — Да, она кажется милой, — автоматически отвечает девочка, погруженная в свои мысли. В комнате воцаряется тишина. Как-то разом уютная, расслабленная атмосфера между Ханом и Рей исчезает. Хан задумчиво листает каналы, пока Рей прячет половину лица в вороте, натягивая его до переносицы. Глаза девочки то и дело ловят стрелку часов. Больше они не разговаривают до самого возвращения хозяйки дома. Для них обоих сегодняшний вечер становится очередным невидимым рубежом, пересечь который страшно, но необходимо. Миссис Соло возвращается, когда время близится к девяти. Наверх Рей поднимается без энтузиазма. Сомнения вновь гложут душу и бередят сердце. Она верит словам Бена Соло, но теперь, когда удивление и радость остались в прошлом, Рей начинает всё чаще задаваться вопросом, почему она до сих пор здесь. «Неужели они делают это только из-за благотворительности?» — от таких мыслей становится кисло во рту. Конечно, семья Соло может себе позволить заботу о никому ненужной сироте. Вполне очевидно, что они не станут попрекать её съеденной порцией разваренных макарон или тем, что она недостаточно хорошо постаралась, ведь не принесла со свалки ничего ценного. Это сбивает с толку. Это не то, чего она хочет. Не то, о чём мечтала, пытаясь поскорее заснуть. — Тебе нравится комната? — спрашивает Лея, открывая для неё одну из дверей. — Да, — подтверждает Рей, погодя, рассеянно оглядывая помещение. Комната выглядит как розовая симфония. Кремовые обои с розовыми бутонами, выполненные в технике шелкография, светлая мебель, покрывало с цветочным узором. Неброские кресла с мягкой обивкой, цвета увядающей розы. Лёгкие, струящиеся шторы. Рядом с окном стоит изящный туалетный столик, с высокой резной спинкой и круглым зеркалом посередине. Тут очень уютно. — Это была моя спальня, — признаётся Лея. Её взгляд теплеет, а голос приобретает странную, почти тоскливую хрипотцу. Рей ощущает себя незваной гостьей. Так проходит пара неловких минут, после чего миссис Соло с преувеличенной бодростью уточняет у девочки: — У тебя всё есть? — Всё? — переспрашивает Рей, сжимая в руке лямку сумки. — Да, для ванной, — Лея кивает в сторону. С противоположной стороны у комода Рей замечает ещё одну дверь. — О… — задумывается девочка, — кажется у меня есть зубная щетка, — честно отвечает она, вспоминая как засовывала в один из внутренних карманов щётку и тюбик пасты. Брови миссис Соло поднимаются выше. Морщины на лбу становятся глубже. — Ох уж эти мужчины… — бормочет женщина себе под нос, — я принесу тебе всё необходимое. Не переживай, дорогая.

***

Закончив с приготовлениями Лея сопроводила Рей на жилой этаж, и кто знает, чем они сейчас занимались. Минуты тянулись подозрительно медленно. После десятой Хан не выдержал и двинулся к бару, наполняя бокал. При девочке он не решился пить, хотя к вечеру его так и тянуло забыться. Пустующий дом, короткая встреча с сыном и приезд Леи вернули его мысли в сторону нелицеприятной правды их жизни. В последние годы Хан острее чувствовал собственную вину в произошедшем. Когда они с Леей встретились, он был значительно старше и мог бы понять, что из их отношений не выйдет ничего хорошего. Это было также очевидно, как то что за восходом последует закат. Но боги, он был ослеплён её сиянием. Блистательная выпускница университета — она вскружила ему голову. Разумеется, он, едва закончивший старшую школу и подумать не мог, что Лея соизволит взглянуть на него дважды. Как итог Хан влюбился в неё как мальчишка. В глубине души он надеялся, что остепенившись после свадьбы они смогут преодолеть разногласия. Его гордость не позволяла сдаться и принять горькую истину. Они были слишком разными. Начиная социальным статусом и заканчивая планами на жизнь. Пожалуй, только в постели они находили точку равновесия, но и это не могло длиться вечно. Самое страшное, что тогда он искренне верил, что рождение ребёнка сможет помочь. Разве это не естественно для женщины? Быть матерью и женой. Чёрт возьми, может быть для любой нормальной женщины, если она не Лея Органа. Разумеется, беременность была не случайной, хотя по настоятельным указаниям Леи они предохранялись. Хан приложил к этому достаточно усилий, пару раз он был абсолютно небрежен, и якобы в пылу страсти забывал про презерватив. Чего уж греха таить, это было намеренно. Чувство опасности, граница, которую они переступали — всё это его заводило. Не то, чтобы Лея активно сопротивлялась. Мыльный пузырь лопнул. Счастье продлилось недолго. Первый год Лея действительно была увлечена материнством. Крошечный, нуждающийся в ней Бен вызывал умиление и желание защитить. Это время выдалось самым спокойным за долгие годы их брака. Они почти не ругались, сосредоточенные на своём уютном мире из трёх людей. Хан оставался рядом с ней, перебиваясь заказами в гараже и не помышлял о том, чтобы бросить семью. Это Лее было тесно в семье, в доме, в городе. Её манила свобода, идеалы и почти детская надежда сделать мир лучше. Не тот мир, что они делили между собой, а тот, другой — огромный, чужой. Чёрт возьми, она действительно была молода. Уже много позже, когда они все отдалились, а Бен вступил в пору активного роста: уже не мальчик, но ещё не мужчина, Хан пропустил тот год, когда сын сдался увещеваниям Люка и начал играть в футбол. Когда он впервые услышал об этом от Леи — даже гордился. Он сам играл от случая к случаю и довольно хорош. Сложись его детство, юность иначе, вероятно он стал бы профессиональным игроком. В тот год они с Чуи бросили всё и рванули в Мексику. Уже долгое время натянутые отношения между ним и Леей Хан воспринимал чрезмерно болезненно. И он трусливо сбежал, совсем забыв о том, что прежде их ссор и взаимных претензий, он отец. За это Хан себя никогда не простит. И за всё то, что случилось с его ребёнком позднее. Порой Хан думал, что было бы, предпочти Лея Люка. Когда они все познакомились, никто и не знал, что судьба сыграет с ними такую неприятную шутку. Что два незнакомца в итоге окажутся разлучёнными во младенчестве близнецами. Тогда это ещё не могло отпугнуть их нежелательной темой инцеста. Хан лично видел, что между ними был этот особый момент и много позже списал всё на сиюминутную увлечённость, но возможно так действительно было бы лучше. Для всех. Хан Соло глотнул из стакана, ощущая жжение в глотке. Он не любил предаваться саможалению. Провидению было всё равно, боги смеялись над ним на протяжении многих лет. Даже сейчас, когда они трое установили хрупкое подобие мира, продолжая игнорировать существование друг друга, неожиданно в жизни его сына возникла Рей. Что толкнуло Бена обратно в лоно семьи. Всё становилось сложно. Снова. Мягкие шаги по мраморной плитке вернули мужчину в реальность. Размытый силуэт женщины возник в дверном проёме. — Ты так же прекрасна как в день нашего знакомства, принцесса, — пробормотал Хан, прикрывая глаза. Мужчину ошеломило призрачное видение прошлого: ладная фигура Леи в скромном белом платье. — Всё такой же льстец, Хан Соло, — сенатор поморщилась, заметив на столе бутылку и пустой стакан. — Только для тебя, милая, — покорно ответил мужчина, полностью игнорируя серьёзное лицо жены. Лея закатила глаза, поманив его пальцем. Так было всегда, даже если Лея манила его пальцем не так буквально — он всегда следовал за ней. Они вышли в тёмный холл, а оттуда в узкий коридор, ведущий к выходу на задний двор. Лея толкнула одну из дверей, скрываясь в темноте. Когда Хан вошёл вслед за ней, в кабинете уже горел приглушенный свет. Сенатор плотно прикрыла за ним дверь и застыла. Полумрак не мог скрыть усталости на её лице, отчаянного взгляда повлажневших глаз. — Как он? — тихо спросила мужа жена, тем покорным тоном, какого требовала от женщины библия. Соло почти подчинился трепету, возникшему в нём в этот миг, он почти поддался искушению притянуть Лею к себе, преодолеть расстояние в полметра и стереть печали с её лица. Поцеловать её мягкие, податливые губы. Это было бы просто, снова сбежать, сделать вид, что никаких проблем нет, что они снова молоды и не совершили столько ошибок. Вместо этого Хан едко выдавил из себя: — Теперь ты действительно хочешь знать? — Разумеется. Он же мой сын. — Что ты знаешь о нашем сыне Лея? Что мы вообще знаем о нём, кроме того, что он убийца? — выкрикнул Хан и сам испугался собственных слов. Они зрели в нём слишком долго. — Хан! — одёрнула женщина, прижимая руки к груди. — Никакие деньги твоей семьи не изменят этого. Ты купила ему свободу, но он всё ещё угрюмый незнакомец. Ты бы его видела. — Он больше не посещает терапию, — обороняясь ответила женщина. Ноги переставали держать. Лея надеялась, что до этого разговора у них не дойдёт. Хан избегал её, как чумы и она была рада этому. Сенатор сделала пару шагов, присела в мягкое кресло и позволила огромной фигуре мужа довлеть над собой. — Давай посмотрим правде в глаза! Это ты решила, что ему будет лучше здесь, и вот он уже больше года шериф в Ханна-Сити. Сколько раз за это время мы виделись с ним? Ты всё время где-то ещё. — Господи, пожалуйста, прекрати… Но Хана было не остановить. Горечь вины, обида и алкоголь развязали ему язык, и он смог наконец выплеснуть всё о чём молчал долгие годы, молчал на сеансах семейной психотерапии. — Ты привыкла делать оговорку, ссылаться на своего психопата отца, но ведь правда не в этом. Правда в том, что виноваты мы оба, мы бросили его. Мы. Я и ты. И я каждый день виню себя за это! Каждый божий день с того злосчастного пожара, но ведь тогда уже было поздно. — Хан, прошу тебя… не надо… — слабо и обречённо прошептала Лея, позволяя пролиться слезам. Её муж не сказал ничего, о чём бы она не думала одинокими ночами, в промежутках между совещаниями, в самолетах, да где угодно. — Лея, нам надо посмотреть правде в глаза, — твёрдость голоса Хана сделала своё дело. — Где ты был, когда мы начали терапию?! — Лея не терпела, когда на неё нападают и даже чувство вины, поглотившее её, не позволило сдержать взаимной обиды. — Прости, что не приехал по первому твоему зову. Ты же знаешь, я не был рядом. — Как обычно. Ты никогда не был рядом, когда был нужен. Спасибо Хан, что вообще соизволил приехать, — ощетинилась женщина. — Чёрт возьми, Лея. Из-за чего мы спорим… Хан потёр челюсть. — Бен хорошо выглядит, если тебе интересно. Намного лучше, чем в то время на больничной койке. — Плохая шутка, Хан, — женщина тряхнула головой и словно только что вспомнила, что в доме они не одни, — давай потише, я не хочу пугать Рей. Видит Бог у неё была непростая жизнь и знание того, что человек, который был добр к ней и протянул руку помощи… — Социопат, Лея. Давай называть всё своими именами. Социопат и убийца. Мужчина провёл ладонями по лицу, от подбородка вверх, пропуская волосы между пальцами. Он присел на колени, поравнявшись лицом с женой. Хан изучал лицо Леи: рыхлая кожа, расчерченная морщинами у глаз, глубокими носогубными складками, кончики губ опущены вниз. «Жизнь её потрепала», — осознал он, не испытав по этому поводу радости. Они оба молчали, не зная, что ещё добавить и что сказать. Между ними всегда кипели страсти, это было привычно. Но сейчас, когда оба постарели и были сломлены, всё становилось чрезмерно болезненным. Может быть им стоило разойтись двадцать лет назад и больше никогда не встречаться. Не мучить друг друга. — Лея, ты же помнишь, каким он был? Закрытый, озлобленный и такой холодный, — наконец сдался Хан, понизив голос. Соло видел, что его жена не пыталась остановить слёз. Мокрые дорожки расчерчивали щеки женщины, теряясь в морщинах и капая с подбородка. Хан опустил глаза вниз, тёмные пятна расцветали на пиджаке. Грудь Леи больше не была упругой. Мужчина тяжело сглотнул. — Мы виноваты, Лея, — повторил он. — Я знаю, — шёпотом подтвердила Лея. — И сейчас мы должны ему помочь. В нерешительности Лея протягивает ладони Хану. Минуту её дрожащие руки остаются в одиночестве. До тех пор, пока Хан не сдаётся. Они переплетают пальцы, согревая друг друга теплом. Даря надежду, поддержку. — Это просто так странно. Наш сын взялся опекать девочку-бродяжку. Я не знаю, что думать по этому поводу. Я так боюсь, что он сбежит и вернётся к старым привычкам. — У него всегда было доброе сердце, — печально произнёс Хан. — И мы все этим пользовались. — А что если… я не хочу думать настолько плохо о Бене, но ты же помнишь, что он делал… что если он преследует… — Лея не смеет произнести этих страшных слов вслух, — что, если он сделает что-нибудь с ней? — полузадушено шепчет она, прильнув к плечу мужа. Хан Соло молчит. На мгновение или два он сам подумал о чём-то подобном. — Лея, наш сын не маньяк. Даже, если такое произошло, и она ему понравилась как женщина, в чём лично я сомневаюсь, я знаю, что он никогда не переступит черту, пока ей не исполнится восемнадцать. И тем более если он не получит от неё согласия. Но даже этих слов недостаточно, чтобы успокоить сокрушенную мать. — Но мой отец… — Он совершил ошибку… такой же человек из крови и плоти как мы с тобой. — Хан! Как так можно? Это же совсем другое. — Лея, не будь настолько упёртой, ты ведь тоже несколько младше меня, — через силу Хан подмигивает жене. Его огромная ладонь поочередно скользит по её щекам, утирая слёзы. — Бен заботится о Рей. Сегодня, когда я увидел их вместе это было так очевидно. Мы должны верить в него и просто быть рядом. Впервые за многие годы Лея Органа-Соло всерьёз воспринимает его слова.

***

Рей зевает, стараясь поудобнее устроиться под одеялом. Она зажимает один конец между ног, завернувшись по самые уши остатком. Кровать в этой комнате несколько уже той, что находится в гостевой комнате шерифа. Разнеженная после купания в ванной девочка борется со сном, ёрзая и ворочаясь. Матрас слишком мягкий на её вкус. Сегодняшний день калейдоскопом мелькает перед глазами. Сейчас, когда в голову не лезут плохие мысли ей так хочется посмаковать удивительные и приятные события. Хан Соло самый классный мужчина, которого она знает. Если бы у неё был такой отец или на худой конец дядя — Рей была бы счастливицей. Лея оказалась радушной хозяйкой. Она приготовила для Рей такую приятную комнату, а потом принесла целую корзинку с разными баночками: ароматный шампунь, кондиционер, цветную соль для ванн с засушенными бутонами, какое-то масло, пахнущее розами, восхитительно пушистые полотенца и ослепительно белый халат с вышивкой. Будем честны, в ванной Рей не удержалась и попробовала почти всё, что было в корзинке. Бен Соло самый замечательный человек на свете, как вчера, как завтра. Рей хочется, чтобы он был таким всегда. Засыпая в розовой комнате, девочка раз за разом прокручивает в голове их первую встречу. До тех пор, пока вместо своего отражения, не видит звёзды в его глазах.