Последний вздох

Даунецк, Даунецкий тракт, 02:40 Ночь была вязкой и глухой, словно мир вокруг утонул в смоле. Луна пряталась за тяжёлыми тучами, которые неслись по небу, закрывая даже намёк на свет. Сырой ветер стонал в ветвях редкого леса, что тянулся вдоль разбитой асфальтовой дороги. Дождь не прекращался уже несколько часов, мелкий, колючий, он заливал лужи и размывал грязь, превращая обочину в чёрное месиво. Дорога тянулась в бесконечность — пустая, без фонарей, с бледными отражениями фар случайных машин на мокром асфальте. Ни людей, ни домов — только гул мотора, дождь, лес и редкие вспышки молний, что выхватывали из темноты уродливые силуэты деревьев. Посреди этой безлюдной ночи на обочине стоял белый фургон, покрытый белой краской, с тусклыми задними фарами, которые то загорались, то почти гасли. Внутри он был как гроб на колёсах: тесный, вонючий, пропитанный запахом крови, спирта и гнили. Внутри фургона лежало бездыханное тело Ботвлза, которое только что рухнуло на пол фургона, словно мешок с костями, и застыло в неестественной позе. Его голова была повернута вбок, глаза оставались открытыми — мёртвыми, стеклянными, но всё ещё будто обвиняющими. Казалось, он смотрел прямо в пустоту, в никуда. Запах крови, впитавшейся в сиденья и пол, смешивался с тяжёлым ароматом сырости и бензина. Минон, весь в ранах, с кровью, струящейся по его лицу и шее, едва мог дышать. Грудь судорожно вздымалась, а изо рта вырывались лишь хриплые стоны. Каждая попытка сказать хоть слово оборачивалась мучительным кашлем и новой порцией тёплой крови, что стекала по его подбородку. Он поднял глаза — мутные, затуманенные от боли, но полные ужаса. Перед ним стоял маньяк. Маски уже не было: он снял её с каким-то странным облегчением, будто хотел, чтобы жертва видела его лицо в последние секунды жизни. ??? — Ты всё ещё в сознании? — холодно усмехнулся парень, глядя на Минона. Минон попытался выдавить из себя хоть что-то, но получилось лишь едва слышное: — … — Честно, я думал, что ты умрёшь раньше, чем этот выродок, — сказал он, и, не дожидаясь ответа, быстрым, резким движением ноги ударил по голове мёртвого Ботвлза. Хруст костей, сухой и отвратительный, пронёсся по фургону. Голова трупа откатилась в сторону, но глаза всё ещё безжизненно таращились в потолок. Собрав остатки сил, Минон прохрипел: Minon — Кто ты… блядь… такой?.. Парень усмехнулся, склонил голову набок. ??? — Я? Тебе это, наверное, уже и не нужно знать. Но ради развлечения скажу. Ты ведь всё равно скоро умрешь, а про тебя никто не вспомнит. Знаком ли тебе человек, который постоянно имел какую-то , так скажем жажду убивать людей. Ты же вроде работаешь в п олиции, должен знать кто я такой. Или же ты вовсе не участвуешь в полицейском движе? Самое забавное, что ты даже не подозревал тот факт, что я следил все время за тобой, уебок. Минон с ужасом смотрел на его лицо. Молодое, но с каким-то изуродованным выражением — глаза горели безумием, а губы то и дело кривились в издевательской ухмылке. Позади него, маньяк держал раскладной нож, ещё липкий от трупа Ботвлза. ??? — Ты ведь знаешь, что мы в фургоне? так?) — продолжал маньяк, наслаждаясь моментом. ??? — Я отвезу тебя так далеко, что никто никогда не найдёт твоё тело. А если и найдут… от тебя останутся только кости да клочья плоти. Собаки будут рвать твои внутренности, пока от тебя не останется лишь воспоминание. Хотя может быть про тебя вовсе забудут, как я говорил ранее) Минон промолчал. У него не было сил. Он просто глотал воздух, стараясь не потерять сознание. ???— Молчишь? — Маньяк подошёл ближе, сел на корточки и грубо схватил Минона за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза. Его пальцы вонзились в кожу, оставляя синяки. ??? — Пытаясь поймать меня, ты лишь сделал себе только хуже, и получается, что ты сам попался в мою ловушку. Вот и вся твоя жалкая судьба. Неожиданно Маньяк занёс кулак и ударил прямо в лицо. Хруст — кровь брызнула из носа Минона, мир вокруг поплыл. Он упал на бок, едва не теряя сознание. ??? — Даже не думай о спасении, ну а и ещё, если ты так хотел узнать кто я, то я Мапиз. — тихо сказал Мапиз, почти ласково, и достав с сумки бутылку со спиртом. — От твоего тела не останется ничего. Открыв крышку, он вылил содержимое прямо на Минона. Жгучая жидкость разлилась по ранам, вызывая адскую боль. Кожа горела, будто уже под огнём. Минон застонал, дёргаясь в своих путаных верёвках, но выбраться не мог. ??? — Как приедем — я тебя сожгу, — спокойно произнёс Мапиз. — Это будет красиво. Может быть буду считать это своим трофеем) Он встал, бросил пустую бутылку на пол, и вышел в кабину. Фургон дёрнулся и тронулся, колёса шуршали по мокрому асфальту. Ночь была тёмной, дождь барабанил по крыше. Скорость — около шестидесяти километров. Внутри фургона слышался только шум дороги и тяжёлое дыхание умирающего парня рядом с бездыханным телом. Минон понимал: если он не попробует выбраться сейчас — он погибнет. Он, стиснув зубы, пополз к задним дверям. Каждое движение отдавалось болью в сломанных рёбрах и простреленных ногах. Руки дрожали, но он всё же дотянулся до засовов. Пальцы скользили в крови, но он продолжал тянуть, дёргать… И вдруг дверь распахнулась. Холодный ветер ударил в лицо. И в тот же миг Минон рухнул на мокрый асфальт, и боль ударила по нему. Хруст костей в ногах отозвался оглушительным кошмаром, так что он даже не сразу смог закричать. Из горла вырвался только хрип, больше похожий на стон умирающего животного. Его тело будто развалилось на части — каждая рана горела, каждая трещина в костях отзывалась невыносимым огнём. Дождь бил по лицу, смешивался с кровью и грязью. Асфальт был ледяным и жестким, словно прижимал его к земле, не давая даже вдохнуть. Он пытался пошевелиться, но руки и ноги были бесполезны — связанные, переломанные. Казалось, что весь мир вращается, а его сознание вот-вот оборвётся. Он услышал лишь гул мотора — огромная фура вынырнула из темноты, фары полоснули по его окровавленному телу. Тормоза взвизгнули, колёса едва не задели его. B — Господи… — выдохнул водитель, тяжело выскочив из кабины. Мужчина был лет сорока пяти, в куртке, насквозь промокшей от дождя. Он подбежал к Минону, глаза его округлились от ужаса. B — Эй! Парень! Вы живой!? Минон попытался что-то сказать, но изо рта пошёл кровавый пузырь. Он едва разлепил губы: Minon — …пом…о…г… B — Тихо, тихо, не двигайся! — мужчина опустился на колени рядом, доставая телефон. — Держись, парень! Он набрал 911, прикрывая телефон рукой от дождя. B — Алло! Да, это трасса, Старая Даунецкая дорога, километр сорок восьмой! Тут парень… Господи, он весь в крови! Живой, но очень сильно ранен! Срочно скорую и полицию! Минон судорожно задышал, глаза закатились, но он пытался цепляться за слова. Мужчина услышал едва различимое: Minon — …фур…гон… м…мас…ка… B — Какой фургон? Ты что, попал в аварию?! Но где тогда сама авария..!? — водитель пытался его расспросить, но видел, что тот задыхается. Он коснулся его плеча, чувствуя, как под пальцами дрожит кожа. Минон дёрнулся, пытаясь сказать громче, но лишь захрипел, заливаясь новой порцией крови. В глазах плескалась паника, и в последней попытке он прошептал: Minon — …он… уб..Е..го..Зо.Т..Ма.. B — Кто?! Кто, парень? — водитель почти кричал, не отрывая телефона от уха. — Скажи как тебя зовут! Но Минон не смог. Его тело выгнулось в последнем судорожном рывке, дыхание сбилось, и он потерял сознание. Глаза закатились, и лишь слабый пульс ещё говорил, что он жив. Фары скорой ещё не были видны, но звук дождя и стук сердца в висках заполняли ночь. Парень лежал на асфальте, маленький и изломанный, как выброшенная кукла, а рядом с ним — взрослый мужчина, беспомощный, но не готовый оставить его умирать. Пять дней спустя. Минон лежал в коме. Всё его тело было перемотано бинтами, трубки аппаратов жизнеобеспечения удерживали жизнь в его израненном теле. Врачи сумели спасти его от смерти, но душу — нет. В палату зашёл Мурчо. Murcho — Привет, Минон, — сказал он тихо, присаживаясь рядом. — Надеюсь, ты меня слышишь. Это чудо, что ты выжил. Я молюсь, чтобы ты пришёл в сознание и смог дать показания. Рад, что ты всё ещё с нами.. Я найду этого ублюдка который хотел тебя убить, и прикончу его при первой возможности.. Он долго сидел, глядя на искалеченного парня. Это зрелище резало сердце — Минон был похож на куклу, полностью обмотанную бинтами. Лишь слабое мигание аппаратов говорило, что он жив. Мурчо сжал кулаки, едва сдерживая злость, и ушёл. 20:14 Полицейский участок округа Даунецк, кабинет Мурчо Кабинет был полупустой и казался мрачным даже при включённой настольной лампе. Тусклый свет пробивался сквозь абажур, отбрасывая длинные тени на стол, заваленный бумагами, папками и старыми фотографиями с места преступления. В углу тихо тикали часы — каждый звук казался ударом по нервам. Мурчо сидел, опершись локтями о стол. Его глаза были красные от недосыпа, веки тяжёлые, но он всё равно продолжал перелистывать отчёты. В руках дрожала сигарета, пепел сыпался на подставку, но он даже не замечал. Перед глазами снова и снова всплывал изуродованный Минон, лежащий в бинтах, который он никак не мог принять как факт. В груди было чувство пустоты и злости — смесь, которая разъедала его изнутри. Он привык видеть смерть, но эта история была какой-то неправильной, грязной, словно кто-то издевался не только над жертвами, но и над самими законами логики. И вдруг — резкий звонок телефона. Звук разорвал вязкую тишину кабинета, заставив Мурчо вздрогнуть. Он машинально потянулся к трубке, сердце ударило быстрее. Murcho — Детектив Мурчо слушает. — голос его был хриплым, уставшим. В ответ прозвучал холодный и быстрый голос начальника: Н — Срочно собирайся. Найдено тело. Мужчина, примерно двадцать пять лет. Обгоревший. Нужно, чтобы ты был на месте. Мурчо замер, сжал трубку сильнее. Murcho — Где? — коротко спросил он, хотя внутри уже чувствовал, что услышит то, чего не хотел. Н — Старое поле, за Даунецкой трассой. Езжай прямо сейчас. Murcho — Понял. Буду через двадцать минут. Он медленно положил трубку, но пальцы всё ещё дрожали. Взгляд упал на досье, раскрытое перед ним: имя — Ботвлз. Возраст — двадцать шесть. Сердце ухнуло вниз, дыхание перехватило. Murcho — Чёрт… — выдохнул он, откинувшись на спинку стула. Несколько секунд он сидел неподвижно, словно пытался убедить себя, что это совпадение. Но совпадений не бывает. Он резко встал, стул скрипнул. Быстро сгреб папки, выключил лампу и бросился к выходу. Уже на улице, в сырости, он завёл машину и, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев, рванул вперёд. Дождь хлестал по лобовому стеклу, но Мурчо не замечал. В голове крутилась лишь одна мысль: «Неужели это он? Неужели Ботвлз?..» 20:30 Фары машины выхватили из темноты ряды полицейских мигалок. Красно-синие огни отражались в мокром асфальте, переливались в лужах, создавая ощущение какого-то кошмара, где даже дождь казался кровавым. Ночной воздух был густой, тяжелый, и пах он не только сыростью и бензином — в нём витал ужасный, тошнотворный аромат горелого мяса. Мурчо вышел из машины и застыл. Он сразу понял: здесь произошло что-то, что останется в памяти до конца его жизни. Дождь хлестал по лицу, пробирая до костей, но холод исходил не от воды — от того, что он увидел впереди. На земле, в окружении белых следственных фонарей, лежало то, что когда-то было человеком. Тело было сожжено почти полностью: кожа превратилась в чёрный уголь, местами прилипший к костям, грудная клетка обуглилась, обнажив ребра. Лица не существовало — вместо него была бесформенная чёрная маска, расплавившаяся в жутком гримасе. Вокруг валялись куски оплавленной ткани, остатки обуви и металлические обугленные пуговицы. Мурчо едва смог вдохнуть — запах был таким удушающим, что резал горло. Это был не просто дым, это был запах человеческой плоти, которая горела слишком долго и слишком близко. Патологоанатом — Тело было обильно облито бензином, — монотонно сказал патологоанатом, даже не пытаясь смягчить слова. Он держал блокнот, но голос его дрогнул. — Иначе объяснить такую степень обгорания я не могу. Человека подожгли намеренно. Он сделал паузу, опустил взгляд. Патологоанатом — Рядом нашли обгоревший полицейский бэйджик. Похоже, это Ботвлз… Слова ударили по Мурчо сильнее любого кулака. Он застыл, побледнел, будто кровь мгновенно покинула его лицо. Его сердце начало стучать громко, гулко, отдаваясь в висках. Мир вокруг словно расплылся — мигалки, дождь, люди в форме — всё исчезло. Осталось только это тело. Он медленно отступил назад, как будто боялся, что ещё шаг ближе — и он тоже окажется на месте Ботвлза. Его дыхание стало тяжёлым, неровным. Губы дрожали, но слов не было. Как?.. Как этот опытный, осторожный коп… мог так глупо попасть в лапы маньяка? Как он позволил себя убить?.. Мурчо чувствовал, как ярость и бессилие жгут его изнутри. Он хотел кричать, но не мог. Хотел ударить кулаком машину, но стоял неподвижно. Вместо этого он повернулся и пошёл к своей. Дождь стучал по капоту, а он сел внутрь, закрыл дверь и просто замер. Тишина в салоне была оглушающей. Он положил руки на руль, но пальцы дрожали. Смотрел в пустоту, сквозь лобовое стекло, туда, где темнота ночи сливалась с горизонтом. Любой мог быть на месте Ботвлза…Даже я… Эта мысль пронзила его насквозь. Но ещё сильнее его мучило другое: Как блять выжил Минон?.. Даунецк, полицейский участок, кабинет Мурчо, 08:49 Кабинет был в полном хаосе. Бумаги с отчётами, протоколами и фотографиями лежали кучей на столе, словно их скидывали в ярости. На столешнице застыли два стаканчика с остывшим кофе, от которых шёл слабый запах горечи. Лампа с ночи продолжала гореть, её свет был жёлтым и мутным, отбрасывал на стены усталые тени. Мурчо сидел, развалившись на стуле, будто его тело вот-вот сдастся. Глаза красные, тяжёлые, руки дрожали — и от усталости, и от внутреннего напряжения. Он смотрел в одну точку, пытаясь поймать мысль, но перед глазами снова и снова всплывали два образа: изломанное тело Ботвлза и бинтованное лицо Минона. Вдруг дверь распахнулась так резко, что бумаги слетели со стола. Lera — МУРЧО! — влетела Лера, голос её дрожал. — МИНОН ПРИШЁЛ В СОЗНАНИЕ!!! Он подскочил, как будто его ударило током. Murcho — Что?.. — его голос сорвался. — Правда?! Lera — Да! Врачи сказали — он открыл глаза и смог говорить! Murcho — Поехали! — не раздумывая, Мурчо схватил со стола куртку. — Быстро! Они почти бегом выскочили из кабинета, рванули к машине и сорвались в сторону больницы. 09:15, Палата. Тишина здесь была гнетущей. Белые стены, запах антисептика и гул аппаратов, которые поддерживали жизнь. Минон лежал на кровати. Бледный, будто сам стал частью этого холодного помещения. Его лицо было изрезано шрамами, тело замотано в бинты, через них проступали пятна крови. Дышал он тяжело, с сипом, будто каждый вдох давался ценой борьбы. Но в его глазах — тусклых, воспалённых — теплился слабый огонёк, упрямый, как пламя свечи на ветру. Minon — О… вы уже здесь?.. — прохрипел он, и в голосе было больше боли, чем силы. Мурчо подошёл ближе, сел рядом, схватил его за холодную руку. Murcho — Минон… — голос дрогнул. — Ты вернулся. Мы так рады, что ты жив… Лера встала по другую сторону, глаза её блестели. Murcho — Да. Ты бы знал, что произошло за эти дни… Мы думали, что потеряли тебя. Они долго говорили. Минон то замолкал, задыхаясь от кашля, то снова пытался продолжить. Его губы пересыхали, и каждое слово давалось с усилием, но он слушал друзей, смотрел на них, словно пытался убедиться, что это всё — не сон. И вдруг он спросил: Minon — Вы нашли… тело Ботвлза?.. Тишина упала в палату. Лера опустила взгляд, её губы задрожали. Lera — Да… — прошептала она. — Его сожгли. Минон прикрыл глаза, на лице отразилось страдание. Minon — Он был мёртв… задолго до этого… — хрипло сказал он, будто поставил точку. Мурчо напрягся. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Murcho — Я видел кассету… Я думал, ты умер. Повисла пауза. Только гул аппаратов и тяжёлое дыхание заполняли тишину. Наконец, Минон заговорил — медленно, тяжело, будто выдавливая из себя воспоминания. Он рассказал, как очнулся в фургоне, как пытался открыть двери, как вывалился на дорогу и лежал там, переломанный, почти мёртвый, пока его не нашёл водитель фуры. Лера слушала, закрыв рот ладонью, будто боялась закричать. Lera — То есть… если бы не твоя ёбанная удача… — прошептала она, и в голосе звучало отчаяние. — Ты бы сдох в кустах, один, как собака. Минон слабо усмехнулся, но тут же закашлялся, задыхаясь. В этот момент в палату вошёл врач. Его лицо было строгим, голос сухим. Врач — Время посещения закончилось. Ему нужен покой. Мурчо и Лера переглянулись. Они не хотели уходить, но понимали, что спорить нельзя. Уже направляясь к двери, они услышали сиплый голос Минона. Minon — Подождите… — он напрягся, словно собрал в кулак последние силы. — Его зовут… Мапиз… Псевдоним сорвался с его губ и повисло в воздухе, будто что-то странное. Аппарат рядом с кроватью издал короткий писк, дыхание Минона стало рваным. Мурчо и Лера застыли. Их глаза встретились, и в них отразился одинаковый ужас. Псевдоним словно приговор, звучало в их ушах ещё тогда, когда они уже шли по коридору больницы, Мапиз. Коридор больницы был длинный и тихий. Белые стены, свет люминесцентных ламп, шаги врачей, доносящиеся издалека. Дверь палаты за их спинами медленно закрылась, отрезая их от слабого дыхания Минона и писка аппаратов. Мурчо шёл первым, руки в карманах, спина напряжена. Лера догоняла его, всё ещё глядя в пол, будто не могла прийти в себя. Lera — Ты слышал?.. — наконец прошептала она. — Мапиз… Мурчо кивнул, не останавливаясь. Murcho — Слышал. — Его голос был глухим, низким. — Это имя я впервые вообще слышу. Lera — И я. — Лера вскинула взгляд. — Но он сказал его так… будто знал, что это ключ. Как будто всё, что с ним случилось, связано именно с этим человеком. Мурчо остановился у окна, глядя на мокрый асфальт снаружи. Утро было серым, небо заволокли тяжёлые облака. Машины скорой помощи сновали туда-сюда, сирены гулко отзывались в голове. Murcho — Думаешь, это имя? — спросил он, глядя в никуда. Лера пожала плечами. Murcho — Сложно сказать. Может, прозвище. Может, кличка, под которой он действует. Но одно ясно: Минон не стал бы тратить последние силы, если бы это было пустое слово. Мурчо тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу. Murcho — Блять… — выдохнул он. — Мы всё это время гонялись за тенью. А теперь у тени есть имя. На секунду оба замолчали. Только звук шагов медсестры, прошедшей мимо, нарушил тишину. Lera — Знаешь… — тихо сказала Лера. — У Минона в глазах было что-то такое… когда он произносил это имя. Страх. Будто даже сейчас он чувствовал, что Мапиз рядом. Мурчо сжал губы, кивнул, не поворачиваясь к ней. Murcho — Страх, да. Но ещё и ненависть. А значит… у нас появилось направление. Он оттолкнулся от стены и пошёл к выходу, медленно, с опущенными плечами. Лера осталась на мгновение стоять, а потом двинулась следом. Полицейский участок округа Даунецк, вечер, кабинет Мурчо. День тянулся мучительно. С утра, как только он услышал псевдоним «Мапиз», Мурчо засел за компьютеры и архивы. Стопки старых дел лежали на столе, флешки, диски, распечатки — всё, что могло бы дать хоть намёк на этого человека. Но имя, прозвище, кличка — ничего. Словно «Мапиза» не существовало. К вечеру его глаза начали слипаться, веки тяжели. Он пил горький кофе, закуривал одну сигарету за другой, но всё равно чувствовал, как разум уходит в вязкое оцепенение. Бумаги сливались в серую кашу, буквы расплывались. Часы на стене показали 22:47, когда он в последний раз вбил в поисковик: «Mapiz». И вдруг — результат. Ничего значимого, никаких криминальных упоминаний. Но среди тысяч страниц затесался неприметный профиль на сайте, где люди выкладывали свои любительские видео: путешествия, дневники, смешные ролики. Казалось, пустяк. Мурчо нахмурился и кликнул. Открылся канал. Несколько коротких роликов: безмятежные записи природы, тени в лесу, пустые дороги ночью, старые дома. С первого взгляда — ничего подозрительного. Но в каждом видео было что-то тревожное: слишком долго задерживающаяся камера на тёмном углу комнаты, звук дыхания за кадром, тень человека, мелькнувшая в отражении окна. Murcho — Чёрт… — прошептал Мурчо, щёлкая ролик за роликом. И тут он заметил. В описании профиля, среди случайных слов и цитат, была прикреплена ссылка. Маленькая, невзрачная, будто случайно вставленная. Он кликнул. Экран мигнул, и открылся другой сайт. Тёмный фон, никаких меню, никаких кнопок. Только список видеозаписей. Мурчо замер. Первое видео — знакомое место. Заброшенный склад, где находили одного из жертв. Второе — подвал, где нашли мертвую женщину. Третье… и каждое следующее — убийства, которые он знал. Снятые самим убийцей. Холодные, сырые кадры, крики, мольбы. Камера не дрожала, снимала спокойно, методично. Мурчо отшатнулся от монитора. Его руки похолодели. Murcho — Господи… это всё… — прошептал он. В голове застучало. Теперь у убийцы было лицо — или, по крайней мере, почерк. Всё, что казалось мозаикой, теперь собралось в одно целое. Но глаза слепались, и тело отказывалось слушаться. Он взглянул на часы — почти ночь. В участке никого. Тишина, только гул компьютера и редкие раскаты грома за окном. Murcho — Хватит… — выдохнул Мурчо, выключая компьютер — Завтра… завтра продолжу. Мурчо накинул плащ и вышел в коридор. Пустые кабинеты, выключенные лампы, звук шагов эхом отдавался в тишине. Улица встретила его запахом мокрого асфальта. Ливень хлестал по земле, в свете фонаря летели косые струи дождя. Мурчо тяжело вздохнул, устало опустился в машину. Внутри было сыро, холодно. Он включил зажигание — мотор загудел. Дворники лениво сметали дождь с лобового стекла. И тут — мгновение. Что-то холодное и тонкое легло ему на шею. Леска. Она натянулась резко, впилась в кожу, перекрывая дыхание. Мурчо захрипел, хватаясь за горло, но руки чужие были сильны и твёрды. ??? — Здравствуй, Детектив. — прошептал голос за спиной, холодный и спокойный, словно он говорил не с человеком, а с куском мяса. — Не дёргайтесь, детектив. Леска врезалась сильнее. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. ??? — Если будете вести себя как собака на привязи — выживете. Ясно? — голос был близко к уху, тёплое дыхание смешивалось с запахом сырой одежды. Мурчо, захрипев, кивнул. Леска ослабла ровно настолько, чтобы он смог сделать один болезненный вдох. ??? — Хорошо.. — Незнакомец тихо усмехнулся. — Ты же ведь умный парень, да? Умный детектив. Всегда слушаешься, когда речь о твоей жизни. Мурчо сидел, сжав руль до скрипа, дыхание было рваным. Он понимал — малейшее движение, и его перережут прямо здесь, в машине. ??? — Теперь… — продолжил голос, — я скажу тебе, что делать. А ты будешь слушать. Ты же не хочешь, чтобы твои друзья в больнице остались без тебя, верно?..Не хочешь чтобы твой дружок Минон умер? Холодный пот стекал по виску Мурчо. Его сердце билось так громко, что казалось, его услышат даже сквозь дождь. Он знал одно: у него нет выбора. Он должен следовать указаниям. Дождь бил по лобовому стеклу, полосы воды искрились в свете фонарей, а мотор фуры урчал, словно живое существо. Мурчо сжатым хватом держал руль, руки белые от напряжения. Леска на шее напоминала о хрупкой грани между жизнью и смертью. ??? — Не делай глупостей, — голос был тихий, ровный. — Одно резкое движение — и всё закончится. Понял меня, детектив? Мурчо кивнул, едва дыша, пытаясь не дергаться. Каждое движение лески резало шею, заставляя внутренне сжиматься, но он понимал: спорить или паниковать нельзя. Mapiz — Хорошо, — продолжил Мапиз, — а теперь едешь туда, где всё началось. На склад, помнишь? Тот самый, где я впервые… закончил с первым. Мурчо почувствовал, как ледяной холод пробежал по позвоночнику. Сквозь дождь и темноту он с трудом узнал силуэт заброшенного склада на окраине города. Mapiz — А ты… — вдруг раздался тихий, чуть игривый голос за его спиной. — Ты вроде бы опытный детектив… а так напряжён. Тебя пугает леска? Или я? Мурчо стиснул зубы, не отрывая взгляда от дороги. Murcho — Я… — прохрипел он, — не… боюсь. Mapiz — Правда? — голос за спиной тихо рассмеялся. — Скажем так, я люблю проверять. Люблю наблюдать, как ты дергаешься, как каждая мышца реагирует на страх. Забавно, не правда ли? Murcho — Не смешно… — выдавил Мурчо, но голос дрожал. Mapiz — Ах, ты такая… серьёзная душа. Мне это нравится, — продолжил маньяк, словно заигрывая. — Знаешь, детектив, мне нравятся умные люди. Особенно те, кто умеет сопротивляться. Смотри, как ты ведёшь этот блядский руль… аккуратно. Мурчо глотнул воздуха, чувствовал, как нервная система постепенно превращается в натянутую струну. Он видел только дорогу, но в подсознании ощущал каждое дыхание за спиной, каждый тонкий шёпот на затылке. Mapiz — Так… — продолжал маньяк, — расскажи мне, детектив… Ты уже видел записи? Все мои маленькие «творения»? Хмм? Murcho — Я… я видел… часть… — Мурчо пытался говорить, но леска не давала вдохнуть нормально. — Часть того, что вы сделали… Mapiz — Прекрасно, — отозвался тот. — Смотри… чем дальше мы поедем, тем ближе ты к моему мирку. Там, где всё началось. Там, где все начиналось, что все шоу было создано мной лично. Я хочу, чтобы ты увидел это снова. Чтобы почувствовал. Склады, выцветшие стены, разрушенные окна, пустые ящики… Мурчо почти не дышал, ведя машину по грязной, дождливой дороге. Леска натягивалась, если он слегка сдвигался, и это напоминало ему, что каждое решение — буквально вопрос жизни и смерти. Mapiz — А ты… — голос маньяка снова чуть игриво. — Ты помнишь, как тряслась твоя голова, когда нашёл первый след? Я люблю наблюдать, когда ты работаешь. Такой напряжённый, такой красивый в своём страхе… Или это был не ты? А твой тупой дружок Минон?) Мурчо сжал зубы, чувствуя, как кровь стынет в венах. Он понимал, что разговор — это часть игры, ловушка, и каждое слово маньяка — способ держать его в подчинении. Но он слушал, подчинялся, вел машину, стараясь не поддаться панике, не дернуться, не сорваться. Mapiz — Почти приехали, — голос за спиной стал чуть мягче. — И знай… если ты попробуешь что-то, чтобы вырваться, я это почувствую. Ты умный, Мурчо. Я люблю умных. Но умные должны слушаться, если хотят остаться живыми. Мурчо кивнул, глотнул воздуха, стараясь сосредоточиться на дороге. Он знал: до склада осталось совсем немного, и каждая секунда — тест на терпение, выносливость и холодный рассудок. Дорога к складу тянулась в сплошной темноте, только фары машины рвали дождливый мрак на полосы света. Мурчо вел осторожно, леска на шее натянута, каждое движение отслеживалось Мапизом за его спиной. Дождь стучал по крыше машины, и ритмичный звук смешивался с стуком сердца детектива. Mapiz — Хорошо водишь, — холодно, с едва заметным шутливым тоном, сказал Мапиз. — Но скажи мне честно… — он слегка сжал леску на шее Мурчо, — ты готов к тому, что будет дальше? Ты ведь не хочешь чтобы твой еле живой друг умер? Murcho — Я… — Мурчо сжал зубы, слова вырывались с трудом, — я готов. Mapiz — Славно.. — Мапиз усмехнулся. — А теперь… давай сделаем маленькую игру. Отдай мне пистолет. Мурчо приподнял бровь, делая вид, что не понял. Murcho — Какой пистолет? — спросил он ровно, стараясь не показать страх. Mapiz — Не притворяйся тупым, сука. — шепнул Мапиз прямо в ухо, его дыхание холодное. — Или хочешь проверить, как быстро я могу сделать дырку в твоей шее? Леска натянулась сильнее, кожа горела от давления. Мурчо закашлялся, едва мог дышать, и понял: шутки закончились. Медленно он достал пистолет из кобуры, держа руки ровно. Mapiz — Вот так… — Мапиз взял оружие, крутнул его в руках, словно изучал новый трофей. — Симпатично. Он медленно обернулся, приставил дуло к спине Мурчо. Mapiz — Открой дверь и выходи. И помни — одно неверное движение — и это будет твой последний день. Мурчо дернул дверью и выскочил, дыша тяжело. Дождь смешался с холодом, обдавая лицо ледяными каплями. Сердце билось как безумное. Мапиз шагнул за ним, дуло всё так же прижималось к спине. Mapiz — Подойди к охранной будке, — сказал он игриво. — Охранник должен пропустить нас. Мурчо двинулся вперед, стараясь держать тело ровно, руки видимо пустыми. В будке сидел охранник, моргая, пытаясь сообразить, что происходит. Murcho — Добрый вечер, — начал Мурчо, стараясь говорить спокойно, но голос дрожал. — Мне нужно пройти на территорию склада… Mapiz — Между нами есть небольшое недоверие , детектив. Не думаете? — скользнул за его спиной холодный голос. — Поэтому. И почти сразу прозвучал выстрел. Стекло охранной будки треснуло, а охранник рухнул на панель управления, кровь расплескалась по приборам, металл блестел мокрой красной тенью. Мурчо отшатнулся, но Мапиз мгновенно подтянул его под дуло. Mapiz — Идём дальше, — сказал он медленно, как будто это было просто предложение на прогулку. — Не торопись, детектив. Мурчо шагнул вперед, тяжело дыша, осознавая, что одна ошибка — смерть. Перед ними стояло здание склада, серое, холодное, с разбитыми окнами и ржавыми воротами. Дождь заливал всё вокруг, превращая землю в грязь. Mapiz — Знаешь… — продолжал Мапиз, шутливо прислоняясь к его спине, — Когда я убил Ботвлза, то ощущал то, что ощущает человек когда обычно выиграл в казино, лотерее, ибо убить такого человека было изначально трудно. Мурчо сжал кулаки, чувствуя, как напряжение превращается в смесь ярости и страха. Он понимал, что сейчас его жизнь висит на волоске, а этот человек получает удовольствие от каждой секунды его страха. Mapiz — Твоя задача — идти вперед, — прошептал Мапиз почти ласково. — И ни одного неверного движения. Мурчо пошел, слушая дождь, скрип обуви по грязи и каждое шёпотом произнесённое слово маньяка, которое резало, как лезвие, каждое заигрывание превращалось в нож между мыслями. Дождь хлестал по лицу, ледяными струями срываясь с крыш и обдавая тело. Мурчо подошёл к массивной железной двери склада, мокрые пальцы скользили по холодному металлу. Mapiz — Открой дверь, — холодно сказал Мапиз за спиной, дуло всё ещё прижималось к спине Мурчо. Мурчо проверил ручку — она не поддавалась. Murcho — Закрыто, — выдавил он сквозь зубы. Mapiz — Выламывай дверь, — усмехнулся Мапиз. — Быстро. Я не люблю ждать. Мурчо собрал все силы. Он упёрся плечом и руками в дверь, скрип, треск металла отдавались эхом по складу. Он продолжал давить, чувствуя, как каждое усилие отдаётся в руках и плечах, каждое мгновение увеличивает его шансы. Наконец дверь поддалась. Металл заскрипел, ржавчина посыпалась, и створка слегка отъехала. Склад оказался в полной темноте. Абсолютная чернота глотала всё вокруг. Лишь вспышки молний из-за окна едва освещали высокие стеллажи, груды ящиков и паллет. В этот момент мурчо понял, шанс настал. Резким движением он закрыл дверь за собой, подперев дверь стулом который находился рядом. Mapiz — АХ ТЫ БЛЯТЬ.. — раздался голос Мапиза снаружи. Сразу же прозвучали выстрелы. Пули ударяли по двери, глухо стуча по металлу и земле. Мапиз продолжал бить по двери, ругаясь и срываясь на угрозы: Mapiz — ОТКРОЙ ДВЕРЬ ДЕТЕКТИВ, ИЛИ ЖЕ Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ КАК УВИЖУ. Мурчо отшатнулся, почувствовав глухой удар по полу, где отражался звук. Сердце билось, дыхание рвалось. Он быстро осмотрелся, ищет место для укрытия. Рядом у стенки стоял старый деревянный стул. Он подхватил его и задвинул за дверь, чтобы застопорить створку. Мапиз продолжал бить по двери, злясь и ругаясь, срываясь на скрежет и удары. Мурчо с трудом прижался к ряду ящиков в глубине склада. Сердце колотилось как будто на Мурчо наставлено дуло пистолета, руки дрожали, дыхание прерывистое. Деревянный стул, которым он застопорил дверь, слегка скрипел под натиском Мапиза, но держался. Снаружи дверь дрожала, скрежет металла сливался с громом и дождем, но вдруг всё стихло. Мапиз перестал бить по двери. Мурчо замер, прислушиваясь. Вдруг дверь распахнулась, и Мапиз сказал Mapiz — Я ЗНАЮ ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕТЕКТИВ! ВЫХОДИ, ИЛИ ЖЕ Я ПРИКОНЧУ ТВОЕГО ДРУГА. Детектив вздрогнул. С каждой секундой стало ясно: Мапиз не просто вошёл, он теперь здесь, в полной темноте, ищет его. Дождь и молнии скользили через разбитые окна, освещая склад лишь мгновенными вспышками, как будто сама ночь пыталась показать его страх. Mapiz — Выходи, детектив, — раздался шепот, который тут же перешёл в игривую угрозу. — Смысла нет прятаться. Я знаю, где ты. Мурчо вжался в тень, стараясь раствориться в темноте, но каждое движение пола, каждый звук собственного дыхания казались слишком громкими. Mapiz — Ты слышишь меня? — голос Мапиза скользнул по складу, как тень. — Я могу идти к тебе с закрытыми глазами. Или хочешь, чтобы я поиграл в прятки? Мурчо сжал кулаки, пытаясь не паниковать. Он заметил, как молния осветила часть склада на мгновение: стеллажи, ящики, груды пустых коробок. На мгновение тьма стала почти абсолютной, но взгляд детектива уже начал искать пути, куда можно было бы уйти, найти другой выход. Темнота склада казалась почти абсолютной, лишь вспышки молний освещали силуэты стеллажей. Мурчо прислонился к ряду ящиков, стараясь дышать ровно, но каждый шорох отдавался эхом. Вдруг он заметил силуэт Мапиза. Тот медленно, словно хищник, двигался по складу, прислушиваясь. Мурчо вздрогнул, случайно задев ногой один из пустых ящиков. Металл скрипнул и упал с глухим звуком на бетонный пол. Mapiz — Хм… — холодный, игривый голос пронзил тьму. Сразу же раздались выстрелы. Пули свистели рядом, ударяясь о стеллажи, ящики и бетон. Осколки летели в стороны, ледяной дождь снаружи смешивался с гулом грома, создавая ощущение, что мир вокруг превращается в хаос. Murcho — БЛЯТЬ! — Мурчо выдохнул и рванул вперед. Каждая секунда — вопрос жизни и смерти. Он перепрыгивал через паллеты, увертывался от разлетающихся осколков, скользил по мокрой бетонной поверхности. Выстрелы продолжались, раздаваясь глухо и резко. Мапиз двигался уверенно, целясь без промаха, но через несколько секунд патроны кончились. Mapiz — Вот и приехали…СУКА — раздался раздражённый смешок. Мапиз прижал руку к карману, проверил обойму. — Пусто… Он резко вышвырнул пистолет в сторону стеллажа. Металл с глухим звуком ударился о бетон. Из кармана выскользнул складной нож, блеснув в редких вспышках молний. Мурчо почувствовал холодный ужас: Мапиз видел его, знал, где он находится. Но тогда взгляд детектива наткнулся на лестницу, ведущую на верхний этаж. Murcho — Сейчас или никогда, — прошептал он себе. Подобрав неподалёку дощечку, Мурчо бросил её через проход, прямо к другому ряду ящиков. Дощечка с глухим стуком ударилась о бетонный пол и задела пару пустых коробок. Мапиз мгновенно дернулся, отвлекся на шум. Mapiz — ПИЗДА ТЕ.. — услышал Мурчо за спиной, — Какого.. В этот момент детектив рванул к лестнице и начал подниматься. Дождь капал с верхних балок, превращая ступени в скользкую поверхность, каждая ступень скрипела под его ногами. Мапиз быстро оценил ситуацию. Он рванул следом, нож сверкнул в воздухе. Mapiz — ДУМАЕШЬ СКРЫТЬСЯ ОТ МЕНЯ ДЕТЕКТИВ!? — голос холодный, почти игривый, разносился по складу. Мурчо поднимался всё выше, сердце вылетало из груди. Но лестница вела его к маленькому узкому балкону, с которого, возможно, можно было пробраться на другой этаж или найти путь наружу. Мапиз же почти догонял его, длинный шаг, точные движения, взгляд не сводил с Мурчо. Мурчо поднялся на верхний этаж, мокрый от дождя, сердце колотилось в груди, а руки скользили по холодным, скользким перилам металлической лестницы. Впереди маячила дверь, ведущая на улицу. Он резко ударил ногой по замку — дверь поддалась с визгом ржавого металла и распахнулась. Мурчо выбил дверь и вывалился на наружный металлический балкон. Холодный дождь обдавал лицо, ледяной ветер рвал одежду, а железный пол скрипел под ногами, глухо отдаваясь по всей конструкции. Над ним возвышался ещё один металлический настил, скользкий от дождя, с непрочными перилами. Он осмотрелся: между уровнями огромная пропасть, один неверный шаг — и падение с высоты будет смертельным. Перила дрожали от ветра и старого металла, но, если двигаться осторожно и вовремя ухватиться, можно было перелезть наверх. Murcho — Ладно, Мурчо… — прошептал он себе, сжимая кулаки, — шанс есть. Он обхватил перила, аккуратно поставил ноги на скользкий металл и приготовился к прыжку. Сердце колотилось, кровь стучала в висках, каждое движение требовало идеальной координации. Мурчо прыгнул, с трудом ухватившись руками за верхний настил. Тело дрожало от напряжения, но он сумел подтянуться. В этот момент раздался крик Мапиза. Mapiz — ДУМАЕШЬ ЧТО ТАК ЛЕГКО УЙДЕШЬ ОТ МЕНЯ!? — Мапиз ворвался на нижний балкон, быстро оценивая ситуацию. — ДУМАЛ ЧТО УБЕЖИШЬ? Не успел Мурчо перевести дыхание, как нож вспыхнул в руках маньяка. Раздражённый и хищный, Мапиз полоснул по ноге детектива. Резкая боль пронзила ногу, кровь хлынула мгновенно. Murcho — АААААААААААА — крикнул Мурчо, но, стиснув зубы, продолжил подтягиваться. Адреналин гнал его вверх, несмотря на боль. Он наконец забрался на верхний настил. Стоя шатко, он осмотрел порез — глубокий, жгучий. С трудом оперся на другую ногу и выпрямился, кровь стекала по ботинку на мокрый металл. Мапиз тем временем ухватился за перила нижнего уровня. Скрип металла отдавался глухим эхом. Mapiz — Сука.. Перила не выдержат меня, но ТЫ НИКУДА НЕ УБЕЖИШЬ ОТ МЕНЯ СУКА! Мурчо тяжело дышал, держался за перила и анализировал ситуацию. Ветер рвал дождь в лицо, металл скользил под ногами, а голос Мапиза разносился по пустой местности. Хромая, Мурчо оказался на этаже, где рабочие обычно отдыхали. Каждое движение отдавалось болью в ноге, порез жгуче горел, но страх и адреналин гнали его вперёд. Комната была заброшенной: старые столы, ржавые шкафы и разбросанные бумаги создавали хаотичную обстановку. Мурчо заметил кусок газеты, лежащий на полу. Быстро схватив его, он подошёл к окну, сильно ударил локтем по стеклу — оно с треском и звоном лопнуло. Остатки стекла он аккуратно подобрал, нижнюю часть обмотал куском газеты — теперь это было холодное оружие. Сквозь стену комнаты доносились шаги Мапиза: быстрые, уверенные, почти беззвучные, словно тень, скользящая по лестнице. Сердце Мурчо билось бешено, каждая молния, вспыхивающая через разбитые окна, на мгновение освещала его подготовленное оружие. И тут он заметил лестницу, ведущую на крышу. С усилием, сжимая зубы от боли, Мурчо хромая поднялся по ней, руки скользили по холодному металлу. Вышел на крышу — свежий воздух обдал лицо, ледяной дождь барабанил по металлу, холод пронизывал насквозь. Он быстро закрыл дверь и прижался к углу здания, прячась в тени. Шум за дверью — ключевой момент. Мапиз открыл её, медленно ступая на крышу. Его взгляд скользил по темноте, высматривая тень. Как только Мапиз сделал шаг мимо угла, детектив рванул: резкий бросок, нанося удар по шее маньяка. Mapiz — АХ ТЫ СУКА! — Мапиз среагировал мгновенно, увернулся, удар не задел. Оба остановились на мгновение, тяжело дыша, глаза встречались. Дождь заливал лица, скользил по одежде, капли били по металлу крыши. Mapiz — СОБИРАЕШЬСЯ НАПАСТЬ НА МЕНЯ МОИМИ ЖЕ ТАКТИКАМИ?! — хрипло произнёс Мапиз, глаза горели бешенством. Murcho — ЗАВАЛИ ЕБАЛО УРОД! — кричал Мурчо, боль в ноге отдавалась адским огнём, но руки были твёрды. — ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ВСЕ, ЧТО СДЕЛАЛ! Маньяк сделал шаг вперёд, нож сверкнул в темноте. Мурчо отбросил стекло, ухватил его обеими руками, и между ними началась схватка. Лезвия, удары руками, хватки — каждый контакт отзывался резкой болью, но оба были на пределе. Mapiz — Все ещё стоишь на ногах… — шептал Мапиз, тяжело дыша. — НО ЭТО МЕСТО СТАНЕТ ПОСЛЕДНИМ ЧТО ТЫ ЗАПОМНИШЬ. Murcho — ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС, И ОТСЮДА ВЫЙДЕТ ТОЛЬКО 1! — рявкнул Мурчо, отбивая удары и нанося свои. Дождь смешался с каплями крови, скользкая крыша превращала каждый шаг в рискованное движение. Каждое их дыхание — громко, каждое движение — решающее. Эмоции кипели, страх, гнев, боль и адреналин переплетались, создавая хаос на мокрой металлической крыше. Мурчо понимал, что каждая секунда промедления может стоить жизни, Мапиз чувствовал азарт схватки, каждый шаг детектива вызывал у него бешеную ярость. Каждое движение давалось адской болью, мышцы ныли, сердце колотилось так, что казалось, готово вырваться из груди. Он едва держался на ногах, когда Мапиз рванулся на него. Mapiz — СДАЙСЯ СУКА УЖЕ! — прокричал Мапиз, глаза сверкали безумием. В этот момент Мапиз выбил резко из рук стеклянное оружие и ударил ногой по больной ноге Мурчо, и тот согнулся от резкой боли. Вода из лужи взбрызнула вверх. Мурчо рухнул на колени, руки инстинктивно упали в лужу, холодная вода хлынула по телу, смешиваясь с кровью. Mapiz — ДЛЯ ЧЕГО ТЫ СОПРОТИВЛЯЛСЯ, ЕСЛИ ЗНАЛ ЧТО ПРОИГРАЕШЬ!? — Мапиз насмешливо склонился над ним. Его нога снова ударила Мурчо по боку, потом — по лицу. Детектив с криком упал прямо в лужу, вода смешалась с кровью на его лице, он едва мог дышать, но инстинкт самосохранения держал его тело в напряжении. Мурчо пытался подняться, отбиваться руками, кулаками отбивая удары маньяка, но Мапиз был слишком силён, слишком точен. В один момент он дернул складной нож и воткнул его в пояс Мурчо, заставляя хрипеть от боли и ужаса. Mapiz — УЕБОК— произнёс Мапиз, при каждом втыке ножа добавляя: — Я — и снова — ВСЕГДА — ПОБЕЖДАЮ — А ТЫ — ЛИШЬ ЖАЛКИЙ — КУСОК МЯСА — КОТОРЫЙ — МЕШАЕТ — МОИМ ПЛАНАМ! Мурчо, кашляя кровью, стиснул зубы, глаза горели решимостью. Он понимал, что каждый удар маньяка — почти смертельный, но улыбнулся, несмотря на ужас и боль. Mapiz — ЧЕ?! — Мапиз нахмурился, увидев эту дерзкую улыбку. — ЧЕ ТЫ СМЕЕШЬСЯ? И тут раздался звук сирен, глухой и приближающийся, сигнализируя о приближении полиции. Мапиз замер, взгляд метнулся на мигалки вдали, сердце забилось сильнее. Mapiz — Сука.. — выдохнул он, срываясь с места, пытаясь понять, что происходит. Мурчо, весь дрожащий, скользя руками по мокрой крыше, достал из кармана второй, тайный пистолет. Руки дрожали, боль в ноге пульсировала, кровь смешивалась с дождевой водой, но он прицелился. Murcho — Последний шанс… — прошептал он себе. Выстрел разорвал тишину, пуля попала Мапизу в ногу. Маньяк завопил, потеряв равновесие. Он выронил нож, а затем упал в вниз. Мурчо, весь в крови и синяках, лежал, с трудом держа пистолет. Тело его дрожало, каждая мышца кричала от боли. Он тяжело дышал, но хрипло, сквозь кашель, сказал: Murcho — Я с собой… ношу… два… пистолета… два, сука… И, наконец, его глаза закрылись, тело потеряло силы, и он рухнул на мокрый металлический настил, едва удерживаясь, теряя сознание. Дождь заливал его полностью, смывая кровь, а вдали сирены становились всё ближе, отрезая звуки мира вокруг. Крыша промокла до блеска, каждое движение капель дождя отражалось в крови и металле. Ветер рвал одежду, холод проникал в кости, а тишина после крика Мапиза висела, как страшная пауза.. ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ Больничная палата была залита мягким утренним светом, который пробивался сквозь занавески. Стены белые, пахло дезинфекцией, но теперь запах больше не вызывал тревоги, а ощущался привычно. Рядом с кроватью Мурчо сидели Минон, Лера и остальные коллеги — их лица были напряжены все эти дни, но теперь светились радостью и облегчением. Слабый скрип дверей — и Мурчо открыл глаза. Он медленно моргал, осознавая реальность. Первое, что он увидел — знакомые лица, озарённые счастьем. minon — Мурчо! Ты пришёл в себя! — воскликнул Минон, соскочив с кресла и схватив руку детектива. Lera — Мы думали, что… — начала Лера, но слёзы радости перекрыли слова. Он тяжело вздохнул, глаза ещё были красные от сна и боли, но на лице появилась слабая улыбка. Murcho — Что с… Мапизом? — спросил он, голос дрожал, но был твёрдым. Minon — Жив, — ответил Минон, настороженно глядя на Мурчо. — Но не волнуйся, его повязали. Суд вынес приговор. Казнь. Мурчо закрыл глаза на мгновение, ощущая, как напряжение и страх постепенно уходят. Сердце, наконец, стало биться ровно, а холодный страх заменился чувством облегчения. Murcho — Значит, всё закончено… — тихо сказал он. — Он не причинит больше никому зла. Три недели спустя, утро было пасмурным, серое небо давило низко над кладбищем, холодный ветер рвал одежду Мурчо, а свежая земля возле могилы Ботвлза ещё слегка пахла дождём и влажной травой. Машина Мурчо остановилась, и он медленно вышел, опираясь на трость. Каждое движение давалось с трудом, нога болела, но взгляд был сосредоточен на могиле. Он заметил фигуру у надгробия. Человек стоял неподвижно, капюшон скрывал лицо. Тишина была гнетущей: ни птиц, ни шороха, только свист ветра и слабый шум листвы. Murcho — Кто вы? — спросил Мурчо, шагнув ближе. — Что вы здесь делаете? Фигура слегка повернула голову, холодно и спокойно произнеся: ??? — Знаю я этого человека… а он вам был знаком? Слова отрезали дыхание. Мурчо напрягся, сердце забилось быстрее, инстинкт самосохранения кричал. Murcho — Что вы хотите? — голос был ровным, но напряжённым. ??? — Скажите мне, детектив… — мужчина сделал шаг вперёд, тень капюшона качнулась на ветру. — Как вы считаете, вы хороший человек? Мурчо моргнул, смутился, стараясь понять смысл вопроса: Murcho — Я… я пытался… — начал он, но слов хватило лишь на паузу. В этот момент мужчина двинулся резко. В движение ушла вся скорость и жестокость одновременно: складной нож выскользнул из руки и с ужасающей точностью вонзился в печень Мурчо. Крик слился с ветром, холодной травой и звуками падающего дождя. Мурчо согнулся, хватаясь за живот, кровь хлынула наружу, глаза широко распахнуты от боли и шока. Мужчина не дал времени отдышаться — нож снова вонзился, на этот раз в сердце. Murcho — Ааааа… — хрипло выдохнул Мурчо, тело ослабло, руки с трудом цеплялись за землю. Мужчина аккуратно опустил Мурчо на свежую могилу Ботвлза. Сердце детектива билось ещё несколько секунд, тело дрожало, пока жизнь постепенно уходила. Капюшон был снят. Перед глазами Мурчо открылась знакомая безумная физиономия — Мапиз. Его холодные глаза блестели, губы изогнулись в лёгкой усмешке. Mapiz — Не стоило радоваться раньше времени, — произнёс Мапиз, голос был мягким, но жутко уверенным. Он сделал шаг назад, поднял нож, затем спокойно повернулся и ушёл с кладбища, растворяясь в сером тумане и холодном ветре. Мурчо лежал на могиле Ботвлза, тело истекало кровью, дыхание редело и замерло. Серое утро, холод, дождь, запах свежей земли — и тишина, нарушаемая лишь ветром, который теребил листья и землю вокруг. Жизни больше не было. Камни надгробий блестели под дождём, капли стекали по свежей могиле Ботвлза, смешиваясь с кровью, оставшейся от последнего сопротивления Мурчо. Всё закончилось. Тишина поглотила кладбище, оставив лишь холод, пустоту и ощущение невозвратной утраты. И вот, последний вздох.. Конец