Часть 2, в которой Серый Волк устраивает Кевину собеседование

Каждый семилетний ребенок заслуживает своего супергероя. Это факт. А кто не согласен, тому надо проверить голову.

      

Фредрик Бакман

«Бабушка просила кланяться и передать, что просит прощения»

Поезд Кевин и Клара покинули вместе с пёстрой толпой снотворцев и продавцов вдохновения. Не успели они спуститься с перрона, как справа из моря пассажиров вынырнул обладатель лилового тюрбана — тот смуглый мужчина, который поведал Кевину о Ночи Историй. — Клара! — воскликнул он, отвесив шутливый поклон. — Приятно снова встретить тебя, дорогая. — Дядюшка Синдбад, — обрадовалась Клара. — Мореход? — с ухмылкой уточнил Кевин. — Именно! — просиял мужчина в тюрбане. «А?» — растерянно моргнул Кевин. Пока он озадаченно чесал затылок, Клара и Синдбад (-Мореход?) развели бурную деятельность: обменялись новостями, подробно расспросили друг друга, по каким причинам прибыли в Чаротаун, а затем выяснили, что держат путь в одно место. — Стало быть, можем пойти вместе! — заключил, по-свойски похлопав Кевина по плечу, Синдбад. Кевин хотел задать пару вопросов, выяснить, почему мужчина в тюрбане носит имя сказочного героя и куда они вообще направляются, но Клара уже потянула его за собой. По пути Кевин вполуха слушал болтовню спутников, а сам крутил головой, осматривая улицы Чаротауна. Город был небольшим — своим широким шагом Кевин обошёл бы его за пару часов. Приземистые домики, не выше четырёх этажей, стена к стене карабкались по склону холма. А на самой вершине виднелось здание ратуши, украшенное серебряным шпилем. Как и думал Кевин, Ночь Историй была местным аналогом Дня Перехода, который отмечали в конце года у него на родине. Двери домов украшали еловые венки. В окнах золотились огоньки гирлянд. В их мерцании тонкий слой снега на обочинах и крышах казался волшебной пыльцой — после Синдбада-Морехода Кевин не удивился бы, узнав, что её и вправду рассыпают по ночам неугомонные феи. Скользя взглядом по задворкам витрин, Кевин думал об Авроре. Почему она так неожиданно сорвалась в Чаротаун? Зачем приехала в этот город, похожий на игрушку в стеклянном шаре? И что насчёт отца Клары? Кевин сдвинул брови. Наверное, будь у Клары отец, он бы приехал в Чаротаун вместе с ней. Выходит, девочка осталась одна. А как подсказывал Кевину опыт, девочки редко остаются одни по безобидным причинам. Идти оказалось недалеко. За поворотом, в окружении гирлянд и пышных еловых ветвей, обнаружилась вывеска с надписью «Расколотое сердце», под которой — подумать только! — было изображено расколотое сердце. Между двумя половинками торчал нож с витой рукоятью. Вывеска принадлежала небольшому бару. Десятилетним девочкам бывать в таких заведениях не полагалось, но Клара, похоже, была не из тех, кто обременял себя скучными ограничениями. Без тени смущения взбежав по ступенькам, она толкнула дверь. — Подожди! — окликнул Кевин. — Это ты догоняй! — весело отозвалась Клара. Не оборачиваясь, она одним прыжком скрылась за порогом. — Не переживайте, господин странник, — засмеялся Синдбад. — Хоть «Расколотое сердце» и предлагает роскошный ассортимент напитков, это, скорее, кафе. За порядком тут следят даже лучше, чем в ратуше. Заверяю вас, Клара в полной безопасности. — Вы знаете владельца? — спросил Кевин. Синдбад в задумчивости подкрутил левый ус. — В Чаротауне его знают все. Даже странники вроде нас с вами. Пойдёмте же! Уже не терпится погреться фирменным имбирным чаем. Никак мои косточки не привыкнут к вечным холодам Чаротауна. Следом за новым знакомым Кевин поднялся по скрипучим ступенькам и нырнул в тепло «Расколотого сердца». Здесь было не так людно, как в седьмом вагоне, но народу хватало. Кевин узнал старых знакомых из поезда: мужчину с песком в рукавах и трёх девушек, которые обсуждали цены на вдохновение. Звенела посуда, не смолкали разговоры, шумела кофемашина — «Расколотое сердце» вело обыкновенную жизнь популярного кафе. Но всё же было в нём нечто такое… Кевин замедлил шаг, огляделся. Может, причина была в том, что каждое кафе невольно напоминало ему о прошлом. А может, магия таилась в настоящем. В аромате имбирных пряников. В переливах гитары, доносившихся сквозь уютный хрип старых динамиков. В большой пробковой доске, где посетители «Расколотого сердца» оставляли рисунки, послания и объявления. В ёлке, которая на целую половину загораживала проход к барной стойке — и на которую никто даже не думал жаловаться. У ёлки обнаружилась Клара. Забравшись с коленями на барный стул, она вовсю щебетала с хозяином кафе. — Вот, — сказала она, указав на Кевина. Синдбад тем временем одарил хозяина кафе улыбкой. — Тот работник, о котором я говорила. А это Волк. «Разумеется, — вздохнул Кевин. — Где Синдбад-Мореход, там и Серый Волк, и какая-нибудь из миллиона версий Спящих Красавиц». Покачав головой, он упёр руку в бок. — «Работник»? — Конечно! Ты же согласился помочь, так? А значит, теперь работаешь на меня. Мой специальный агент. Супергерой по найму. — С ума сойти. И как же называется твоя секретная организация, малая? — «Воины Клары», — важно заявила та. В поисках помощи Кевин посмотрел на Волка — и тут же напоролся на недоверчивый, даже злобный взгляд сощуренных жёлтых глаз. Взгляд этот был послан с двухметровой высоты: Волк нависал над барной стойкой подобно монументальной скале. Пугающе авторитетной. И пугающе бородатой. Тёмные серые волосы торчали в разные стороны, а на вид казались жёсткими, как шерсть. Местами в них уже мелькала проседь: Волку перевалило за сорок. Волк вернул на место стакан, который прежде протирал с таким усердием, словно от этого зависела судьба Чаротауна, отбросил в сторону тряпку. — Работник, значит. Супергерой. Ха. Голос у него оказался грубым, раскатистым. Будь он погромче, на столах посетителей задребезжала бы посуда. Не сводя с Кевина пристального взгляда, Волк принялся закатывать рукава поношенной клетчатой рубашки. — Клара, займите-ка с Синдбадом место у окна. А мы с твоим работником немного потолкуем. Не против? — Не терпится узнать ваше определение слова «разговор», — усмехнулся, облокотившись на стойку рядом с Кларой, Кевин. Он уже забыл времена, когда его можно было напугать угрожающим тоном. Клара закусила губу, но Кевин украдкой подмигнул ей, и она, потянув за локоть Синдбада, смешалась с остальными посетителями. — Кто ты такой? — без обиняков спросил Волк. — Я никогда не видел тебя в Чаротауне. Но по удачному совпадению ты появляешься именно тогда, когда нашей Кларе нужна помощь. — «Удачные совпадения» — отличная характеристика моей жизни, — пожал плечами Кевин. — Хотя удачей я бы это не назвал. Скажем так… Судьба нередко приводит меня в места, где требуется спасение. Я давно перестал этому удивляться. Может, привыкнете и вы. — Я не верю в случайности, — качнул головой Волк. — Докажи, что тебе можно доверять. Что ты и правда имеешь право зваться её супергероем. Кевин сложил руки на груди. — Не припомню, чтобы я нанимался проходить собеседование на должность супергероя. — Ну, у меня для тебя плохие новости, — оскалился в ухмылке Волк. — Считай, встретив Клару, ты откликнулся на объявление о работе. Но Клара — добрая душа, она никогда не видит в людях подвоха. А ты, Кевин, ходячий подвох. Поэтому я намерен побыть для неё отделом кадров и провести тебе собеседование. — Отдел кадров, как же, — вздохнул Кевин. — Вы больше на вышибалу похожи. Что же это за собеседование такое, где за неправильный ответ тебе готовы начистить лицо? Волк взялся за стакан, который от чистоты уже начал светиться, и опять принялся его протирать. — Ты боишься? — Чтобы начистить мне лицо, нужно еще постараться, — качнул головой Кевин. — Что вы хотите от меня услышать? — Я уже говорил. Докажи, что можешь стать для Клары супергероем. «Ну, это несложно», — задумавшись о широком арсенале своих возможностей, подумал Кевин. — Мне хватит сил, чтобы защитить её практически от любой угрозы. — А, — выставив палец, прервал Волк. — Да будь ты хоть самим Хозяином Историй, твои таланты меня не интересуют. Дай мне ответ как обычный человек. — Обычный? — переспросил Кевин. Волк кивнул. — Именно. Представь, что у тебя нет никаких суперспособностей. Вообще. Ты — такой же, как и все остальные. Ведёшь обычную жизнь, мечтаешь об обычных вещах, а единственная доступная тебе магия — просыпаться по утрам без будильника. «Сказал тот, кого зовут Серым Волком», — вздохнул Кевин. — Ну? Что, в таком случае, даёт тебе право называться её героем?

Этот фрагмент можно читать под музыку: Eliott Tordo Erhu — For the Love of a Princess. Ставьте на повтор (до конца главы)

Пару секунд Кевин молча смотрел на Волка. Тот, в свою очередь, молча протирал стакан. Кевин мог в любой момент выйти за дверь, махнуть на это нелепое собеседование рукой, но… Он ведь уже дал Кларе обещание. И потом, ему нужно было разобраться, почему он оказался в поезде с дырой в памяти. И куда подевалась из воспоминаний загадочная Аврора, которая столько писала о нём в своих дневниках. Он не мог сбежать. Впрочем, как всегда. Размышляя над ответом, Кевин сел, сцепил руки в замок. Большой палец правой руки нервно царапал левую. Вопрос Волка был до смешного простым — и именно поэтому загнал Кевина в тупик. «Обычный человек». Он ведь не умел быть обычным человеком. И чем дольше жил, тем сильнее отдалялся от этого понятия. Или же… Сердце будто прошило отравленной иглой. Кевин прикрыл глаза. По правой половине лица невольно прокатилась череда мелких спазмов, а руки сжались сильнее, до такой степени, что стало больно пальцам. Он вспомнил, в каком мире был до того, как оказался в поезде. Орендель. Земля звёзд. Её прозвали так потому, что звёзды там не гасли даже днём. Сутками напролёт по рельсам, которые опоясывали город серебряными лентами, стрижами скользили поезда. Но главным на Оренделе, конечно, были не поезда и даже не звёзды. Кевин полюбил этот мир из-за людей. Самых обычных людей. Рядом с ними он и сам становился обычным. По крайней мере, очень старался. Устроился на работу. Неизменно опаздывал, получая нагоняй от начальника. Нашёл жилье — небольшую квартирку, где из-за прошлой хозяйки всегда пахло яблоками в карамели. Встречал с друзьями праздники. Всегда ошибался в выборе подарков. Каждый вечер садился за пазл на три тысячи кусочков, но неизменно вставлял лишь парочку — и переключался на другие дела. Он помнил, как не спал всю ночь в ожидании, когда у Лоуренса, его лучшего друга, родится дочь. Как держал её, совсем крохотную, на руках. Как она впервые обхватила его за палец и засмеялась его смешной рожице. Как он впервые задумался о том, сможет ли однажды прижать к себе собственного ребёнка. У Кевина не всегда получалось быть обычным человеком. Но ему нравилась та жизнь. Те попытки, иногда настолько нелепые, что Кора… Кора? Кевин прижал руку ко лбу. Что бы ни случилось на Оренделе, эти события стёрлись из памяти — психика просто отказывалась их воспроизводить. Осталось лишь ощущение, будто сердце рвётся в клочья. Неисцелимая тоска. Ужас и боль, пронзающие разум стрелами. И дурацкие нервные тики — один из симптомов депрессии, от которой он время от времени мучился до прибытия на Орендель. Прямо как… Обычный человек. Волк был прав. Великая сила ничего не значит. Это просто инструмент, и потому так важно знать, кто держит его в руках. Что наполняет сердце того, кто этой силой владеет. Кевин поднял глаза. Он не знал, что отразилось в его взгляде, но Волк стал вдруг ещё более серьёзным, чем прежде. Бедный стакан в его руках сверкал теперь так сильно, что мог бы стать новой звездой. — Пускай Клара сама решает, кем хочет меня считать. Спасением, героем, работником, да хоть духом сигарет — мне без разницы. Единственное, что имеет значение… Повернув голову, Кевин отыскал взглядом Клару. Склонившись над столом, она показывала Синдбаду какую-то позицию в меню и, судя по бурной жестикуляции, в красках описывала её вкус. Уголок губ Кевина дёрнулся. Он знал, он чувствовал, что судьба девочки, мелькнувшей в его воспоминаниях, была горькой, но всё же выбрал улыбнуться. Он не мог вернуться в прошлое, не мог ничего изменить. Оставалось лишь заботиться о том, чтобы истории встреченных на пути детей продолжали гореть ярче звёзд. — Я не хочу видеть, как она плачет от страха. Или думает, что она одна. Это важно, не думаете? Время от времени напоминать людям, что они не одиноки. Что рядом всегда найдётся тот, кто готов стать твоим героем — даже если он самый обычный человек. Волк помолчал, покусывая губы, а затем, кивнув самому себе, поставил перед Кевином чистый стакан, наполнил его виски. — Прости. Не хотел пошатнуть твоё душевное равновесие. Плохие воспоминания? Кевин покачал головой. — Их отсутствие. — Чуть улыбнувшись Волку, он взялся за стакан, задумчиво покрутил его в руках. — Я не могу сказать, почему появился в этом мире именно сейчас, потому что сам не знаю. Но, возможно, спасение требовалось не только Кларе. Возможно, я нуждался в нём не меньше. — Ты и впрямь загадочный парень, Кевин. — Все мы, — дёрнул плечом тот. — Каждый по-своему. Волк усмехнулся, а затем, налив виски и себе, вышел из-за барной стойки. — Что ж… Будем считать, ты принят. Что думаешь, работник? Не стоит ли нам поговорить с Кларой? Кевин поднялся, и они с Волком, пожав друг другу руки, плечом к плечу двинулись за столик, где их уже ждали Клара и Синдбад. Клара первым же делом выпросила у Волка имбирный чай — для себя и для Кевина. — Мама говорила, это самый настоящий волшебный чай! Если выпьешь его, тебе до конца дня нипочём все невзгоды! — Хорошо, Клара, — рассмеялся, взъерошив ей волосы, Кевин. — Ты же главная. Ну а теперь, когда мы защитились таким верным средством… Что скажешь, Волк? Приходила ли Аврора в «Расколотое сердце»?