Часть 4, в которой из Эха приходят кошмары

Чтобы попасть в Просонье, до конца засыпать не надо. В том-то и хитрость. Уснуть надо только наполовину. И вот, в тот самый миг, когда глаза почти сомкнулись и ты уже одной ногой во сне, на границе между тем, что ты знаешь, и тем, во что веришь, вот тут-то ты и пускаешься в путь.

      

Фредрик Бакман

«Бабушка просила кланяться и передать, что просит прощения»

Эту часть можно читать под музыку: Alexandre Desplat, London Symphony Orchestra, London Voices — Jamie Believes. Ставьте на повтор

Кай постучал пальцами по столу, приложился к глинтвейну, потёр лоб и только после этого посмотрел на Кевина. — Ты хочешь, чтобы я прислушался к Эху? — Я хочу знать, возможно ли это. Эхо появилось примерно в то же время, когда в Чаротаун приехала Аврора. Нужно понять, связаны ли эти события. Если да — нарваться на гнев госпожи мэра, но выяснить, что же там, в этой зоне Эха, происходит. Кай ещё раз приложился к глинтвейну. — Можешь отказаться, — добавил Кевин. — Ещё чего. Я обещал помочь, значит, помогу, — повернувшись, Кай улыбнулся Кларе. — Мы же всё-таки «Воины Клары». Та просияла и показала большой палец. — А что? Хороший тост, — заметил Синдбад. — За «Воинов Клары»! — За «Воинов Клары»! — подхватили остальные. Глинтвейн с имбирным чаем подошли к концу, от горы шоколадных пряников осталась только россыпь крошек — и это значило, что пришла пора действовать. Кай предложил перебраться в цветочную лавку: слушать Эхо стоило ближе к источнику. — Ага, — важно кивнула Клара. — Тогда организуем в «Расколотом сердце» командный центр. Волк за генерала. — А Кевин тогда кто? — засмеялся Кай. — Генералиссимус! — Жуть, — высказался Кевин. — Я лучше и дальше буду просто Кевином. — Нет такого звания — «просто Кевин», — возразила Клара. — То, что ты о чём-то не знаешь, ещё не значит, что этого не существует. Пока они спорили, Волк завернул им с собой ещё немного пряников. Кай, до сих пор смущённый тем, как распугал посетителей, в качестве компенсации взял целый литр имбирного чая, и теперь от термоса в его руках поднимался ароматный пар. — Что ж, — сказал Волк, вручив Кевину пакет с пряниками. — Удачи с Эхом. А я пока обустрою тебе комнату. Не может же генералиссимус спать на улице? — Очень остроумно, — вздохнул Кевин. — Спасибо, Волк. — Я тоже займусь делами, — засуетился Синдбад. — Я ведь сюда не чаи распивать приехал. Скоро Ночь Историй — нельзя терять ни минуты! — Но сначала ещё чашечку имбирного чайку? — предложил Волк. Синдбад пригладил усы. — Ну ладно. Но только чашечку. Кевин и Кай обменялись насмешливыми взглядами. — О, и ещё кое-что, — щёлкнул пальцами Синдбад. — Я свяжусь со своими коллегами. Вряд ли они видели Аврору, но может, подскажут чего полезного. Надежда подняла Кларе настроение, и она торжественно объявила: — Дядюшка Синдбад, назначаю вас дипломатом командного центра. — Командные центры не так работают, малая, — усмехнулся Кевин. — Ты просто ничего не понимаешь в командных центрах. Продолжая обмениваться безобидными шпильками, они следом за Каем спустились с крыльца и направились к цветочной лавке. Кай потягивал имбирный чай. Клара жевала выделенный Кевином пряник. Кевин же, прижимая к себе пакет, смотрел на здание ратуши. В свете звёзд её шпиль казался стеклянным — или, скорее, ледяным. — Кто вообще такая госпожа мэр? Кай помрачнел. Воздух вокруг него затрещал, но он сумел утопить гнев в большом глотке чая и только после этого ответил: — Снежная Королева. «А кто же ещё». Кевин снова бросил взгляд на ратушу. В реальности у сказок редко бывает счастливый финал. Если уж на то пошло, в реальности и со сказками туговато. Уж точно не в пользу главных героев. Куда ни посмотри, всюду Снежные Королевы да катастрофы Забвения. — Твоя подруга, Герда… — неуверенно начал Кевин. Клара, так и не донеся до рта пряник, спешно дёрнула Кевина за рукав и помотала головой. Кай же, поджав губы, тоже посмотрел на ратушу. На дне его глаз неистово плясали ледяные искры ярости. — Ушла. Она сейчас у Снежной Королевы. Простите. Я не хочу об этом говорить. Кевин примирительно поднял руки. Он не любил, когда компаньоны замалчивали прошлое: обычно это значило, что в критический момент оно выстрелит подобно чеховскому ружью — и обязательно попадёт кому-нибудь в ногу. Но в то же время он понимал, что у каждого свои причины хранить секреты. Он не мог исцелить сердце Кая, не мог переписать его историю. Лишь быть рядом, когда ружьё выстрелит. Вовремя оттолкнуть. Помочь написать будущее, которое окажется сильнее прошлого. — Вот и лавка, — объявил Кай минут через пятнадцать. Кевин, который в этот момент отчаянно сопротивлялся попыткам Клары выпросить четвёртый пряник подряд, обрадованно нырнул за дверь. Цветочная лавка Кая походила на любую другую — но в то же время неуловимо отличалась. Царившая здесь прохлада была тесно связана с самим Каем, с осколком Эха в его сердце, а потому каждый цветок, казалось, хранил отпечаток его души. И судя по тому, какую завораживающую красоту обретали даже самые простые лепестки, душа эта была невероятно глубокой — и невероятно печальной. Пока Кай скидывал куртку и пристраивал на прилавке термос с чаем, Кевин опустился у вазы с нарциссами. На границе сознания хрупкой бабочкой трепетало воспоминание, посетившее его в «Расколотом сердце». Звёздное небо, букет нарциссов. Орендель. Протянутая рука. Трепетное тепло от соприкосновения ладоней. Терпкий запах кофе, смягчённый ореховыми нотами. И ещё аромат весны. Хотя до весны очень далеко — зима только началась, и впереди ждёт много холодных дней. Но Кевин не боится холодов. Он знает, что даже в самую морозную ночь его согреет солнце чужой души. Солнце, которое он никак не может вспомнить. Этот зыбкий образ прошлого… несомненно, счастливый. Тогда почему от одного взгляда на нарциссы к глазам подступают слёзы, а внутри становится так больно, словно там, как и у Кая, живёт осколок, обращающий сердце в лёд? На плечо опустилась маленькая рука. — Нам нужно приглядеть за Каем, — шепнула Клара. Кевин кивнул. — Не волнуйся, — добавила Клара. — Пока ты присматриваешь за Каем, я присмотрю за тобой. Усмехнувшись, Кевин похлопал Клару по руке. Вместе они подошли к Каю. Тот от волнения уже с минуту не мог закрутить крышку термоса. — Как ты планируешь слушать Эхо? — спросил Кевин. — Чтоб я знал. Никогда не делал ничего подобного, так что просто сяду и послушаю. А там разберёмся. — «Там разберёмся» — лучший план, — одобрила Клара. — Один дурдом за раз, — Кевин забрал у Кая термос, и крышка наконец встала на положенное место. — Клара сказала приглядеть за тобой. Так что не переживай. Если обледенение вернётся, я о нём позабочусь. И о тебе тоже. Кай вздохнул. Слова Кевина не прибавили уверенности, но всё же бросаться в омут с головой, когда тебя держит страховочный трос, не так уж и страшно. А ради хорошего дела — тем более. Поёрзав, Кай принял удобное положение и закрыл глаза. Клара тут же перегнулась через прилавок, да и Кевин, не сдержавшись, подался вперёд: обоим не терпелось увидеть, как Кай будет связываться с Эхом. Зрелища они так и не дождались. Кай просто сидел, постукивая пальцем по прилавку, и время от времени хмурил брови. — Мда, — изрекла Клара. — А я надеялась, он хотя бы лазерами из глаз стрельнёт. — Круто. А я надеялся, обойдётся без лазеров. Прошло минуты три. Клара уже принялась зевать: для такого суетного ребёнка три минуты бездействия равнялись трём вечностям. Впрочем, Кевин и сам начал клевать носом. Пока кони дохнут от работы, бессмертные пони помирают от безделья. Потому-то в качестве дисциплинарных наказаний бессмертных пони отправляют в отпуска. — Нашёл, — вдруг сказал Кай, открыв глаза. — Маму? — обрадовалась Клара. Кай с сожалением помотал головой. — Мне не удалось заглянуть в зону Эха. Даже если твоя мама там, снаружи этого не узнать: аномалии блокируют восприятие наблюдателя. Но я увидел зацепку. Кевин протянул термос, и Кай, потерев лоб, капельки пота на котором обратились льдинками, пригубил чай. — Госпожа мэр заблуждается, если думает, что может остановить Эхо, — в его голосе отчётливо прозвучала неприязнь. — Оно уже влияет на город. С тех пор, как оно появилось, люди стали чаще видеть кошмары. И один мальчик страдает от них больше других. Кевин в задумчивости поскрёб висок. — Что за мальчик? — спросила Клара. — Я не разглядел. Но похоже, Эхо каждую ночь подменяет его сны кошмарами. — Как Бугимен? — уточнил Кевин. — Э-э… — растерялся Кай. — Сомневаюсь, что известный снотворец стал бы подменять сны какому-то мальчику. Но да. Как Бугимен. Только в кошмары Бугимена люди погружаются осознанно, по доброй воле. И платят за это огромные деньги. А мальчику кошмары навязывают. — Зато бесплатно, — развёл руками Кевин. Все трое помолчали. Кевин бросил взгляд на нарциссы. Забвение, кошмары, исчезновение Авроры, его собственная амнезия… Единственный способ распутать этот клубок — продолжать тянуть за все мало-мальски выступающие ниточки. — Нужно найти мальчика. — Что ещё ты видел? — обратилась к Каю Клара. — Ничего полезного. Тёмная комната, силуэт мальчишки… Ну, ещё телефон. Он светился, как прожектор — его сложно было не заметить. Заложив руки за спину, Клара прошлась взад-вперёд перед прилавком. Вид у неё стал хулиганский. — Что задумала, малая? — повернулся к ней Кевин. — Телефон, — медленно проговорила Клара. — Мы можем поискать мальчика через интернет. Кевин сложил руки на груди. — Почему теперь даже десятилетние дети считают, что все проблемы можно решить через интернет? — Вау, — фыркнула Клара. — Поздравляю, ты только что выдал, насколько старый. Ты себе как это представляешь? Что я по всему браузеру мальчика искать буду? Сколько раз вам говорить: я знаю, что делаю! Бровь Кевина недоверчиво выгнулась дугой. — На самом деле это может сработать, — вмешался Кай. — В Чаротауне есть внутренняя сеть. Бровь Кевина поползла ещё выше. Сеть Чаротауна, города, где уживались персонажи сказок? Кто же её создал? Человек-паук? — Если я увидел телефон через Эхо, возможно, он важен мальчику. Что-то вроде эмоционального якоря, который не даёт ему увязнуть в кошмарах. Потому-то он и светился так ярко. Кевин посмотрел сначала на Кая, потом опять на Клару, но за неимением лучшего плана сдался и протянул свой телефон. Клара тут же принялась спешно что-то печатать. Бессильный, Кевин достал последний пряник и разделил его на две части. Одну отдал Каю, а второй вместе с пакетом припрятал в кармане. До лучших времён. Или, наоборот, до худших. В худшие времена спасает только это. Имбирный чай да шоколадные пряники. Самые простые — и потому самые ценные вещи. — Нарциссы, — проговорил он, наблюдая, как Клара, высунув от усердия язык, роется в телефоне. — Что они означают на языке цветов? Кай изумлённо вскинул брови. — Вот уж не ожидал, что тебе такое интересно. Ну… В легендах Атласа рассказывается о юноше по имени Нарцисс, который умер, любуясь своим отражением. Поэтому они считаются символом эгоизма. Но ещё, — он бросил взгляд на букет, слегка мерцающий в свете звёзд, — это символ обманчивых надежд. Губы Кевина сжались, но прежде, чем он успел дать ответ, Клара воскликнула: — Смотрите! Она положила телефон на прилавок, и все трое склонились над экраном. Клара принялась медленно пролистывать сообщения на странице какого-то пользователя — одно другого страннее. «Теперь я знаю, почему под кроватью так темно, даже днём. Там живут Кошмары. И когда вы случайно бьётесь мизинчиком об угол, никакая это не случайность. Это Кошмары пытаются схватить вас за ногу!» — Бедные Кошмары, — высказалась Клара. — Им, наверное, очень тесно уживаться под кроватью. Поэтому они такие злые. — Мне больше мизинчики жалко, — отозвался Кевин. — Они просто заложники ситуации. Последующие сообщения ребята прочитали в молчании. В знак солидарности с мизинчиками. «Опробовал метод одеяла. Как и думал, Кошмары под кроватью притихли. Задумался, откуда вообще в Чаротауне берутся одеяла. Поспрашивал, но никто не знает. Возможно, одеяла такие тёплые, потому что их сплела для нас Хозяйка Историй. Потому-то каждое из них обладает силой отпугивать Кошмары». «Раковина — это разумная чёрная дыра. Она каждый день пьёт воду с мылом. Она сожрала моё любимое кольцо, крышку от моющего средства, даже щётку для прочистки труб. И каждый день требует новых жертв! Я боюсь, однажды она сожрёт весь наш дом». «Я упустил момент, когда раковина и стиральная машинка вступили в сговор, но теперь машинка постоянно жрёт носки. Очевидно, носки — это дань. Что случится, если они закончатся? Нужно купить больше носков…» «Сегодня решил раз и навсегда разобраться с соседями, которые сверлят за стенкой. Но потом вспомнил, что у нас нет соседей. Погодите, всё это время… Демоны из соседней реальности сверлили дырку в наш мир и питались нашими страданиями?!» «Собрал коллекцию городских объявлений. Не просто так мне казалось, что они написаны одним почерком. Всё это — части шифра, но понять его может лишь тот, кто знает код. В Чаротауне действует тайное общество, и их доска объявлений — это сам город…» — Всё ясно, — заключил Кай. — Автор… — Ебанулся, — сказал Кевин. — Ой. Простите. Вырвалось. — …Тот, кто нам нужен, — смерив его недовольным взглядом, закончил мысль Кай. — Ну, Клара? Кто написал все эти посты? Клара с готовностью промотала страницу до самого верха и, для пущего эффекта подождав пару секунд, объявила: — Никакой это не мальчик. Это Царевич. Муж Снежной Королевы!