«Винчестеры, к доске!» — часть 1

      — Пачку «Мальборо», пожалуйста. Вон ту, синенькую.       Продавец, седовласый мужичок, не угнавшийся за стереотипной американской мечтой, но довольный хоть тем, что владеет этим магазинчиком, послушно тянется за сигаретами. Кладёт на прилавок пачку, откладывает только что вскрытый блок в сторону:       — Одиннадцать-сорок-один. Желаете что-нибудь ещё? — и, задумчиво пожевав нижнюю губу, всё же выдает: — У нас есть «Абсолют».       Анфиса Тагировна лишь вздыхает, и вздох этот — отчаяние, поскольку на злость уже не осталось сил.       Она в Америке уже несколько дней, осматривает достопримечательности, не жалея ног, глазеет на такую другую в мелочах, но в целом везде одинаковую жизнь — словом, наслаждается путешествием, которое вряд ли когда-нибудь повторится, — только судьба и тут нашла способ поиздеваться. В целом местные приняли её хорошо, если под этим словом понимать абсолютное безразличие к её персоне, но вот в магазинах, даже супермаркетах, случаются казусы, причём одни и те же: заслышав акцент Анфисы Тагировны, продавцы исправно предлагают ей что-нибудь из крепкого алкоголя. Сначала это показалось забавным, потом начало раздражать. Теперь же попросту надоело бороться. Наверняка по возвращении в родную Россию она будет смеяться с этого как с самого лучшего анекдота в своей жизни, но сейчас она слишком устала, чтобы пользоваться чувством юмора.       — Спасибо, на сегодня запой отменяется, — хмуро отзывается Анфиса Тагировна, выуживает из кошелька пару мятых купюр, на полпути замечает, что это рубли, спохватывается и спешно лезет в карман за долларами. Этой ночью она спала хорошо, если четыре часа, и обязательно прихватила бы к сигаретам кофе, но в ней уже две или три большие банки «редбулла» и тяжело колотящееся в груди сердце неиронично обещает сделать остановочку, если сегодня в организм попадёт ещё хоть капля кофеина.       Анфиса Тагировна забирает пачку вожделенных сигарет, на ходу вскрывая плёнку, и не успевает даже дойти до двери, как слышит вслед:       — Простите, если это прозвучало грубо, мисс.       — Прозвучало, — бесцветно бросает через плечо Анфиса Тагировна и покидает магазинчик с сожалением. Если в России сигареты выходили ей в ту ещё копеечку, то цены в Америке способны довести её до банкротства так, как не разорил кредит на мобильный телефон. В этом магазине попались самые дешёвые, а от таких мест заядлый курильщик на мели в её лице отказываться не привык, но вот продавец впечатление подпортил.       На улице Анфиса Тагировна вытягивает сигарету из пачки прямо зубами и, пока одной рукой убирает остальные в карман, второй выуживает зажигалку, чиркает колесиком, выбивая искру, и закуривает. Сходу делает глубокую затяжку, позволяя горькому дыму прокатиться по глотке до самых лёгких, наполнить их изнутри обжигающими теплом, смакует вкус на кончике языка и, наконец, выпускает дым изо рта тонкой белой струйкой. Прячет зажигалку обратно в карман, делает вторую затяжку, отлипает от столба, на который опиралась, и неспешно идёт вниз по улице, витая в своих мыслях. Солнце неумолимо клонится к закату, и сколь бы ни хотелось Анфисе Тагировне остановить прекрасное мгновение, рано или поздно её поездка подойдёт к концу: придётся снова вернуться к горам тетрадок, исписанных корявым детским почерком, набору ручек с красной пастой, разбросанным по всем углам дома и на работе — пара их даже приехала сюда в сумочке! — и другим, менее приятным вещам типа планов уроков, методичек да каких-то очередных требований, в которые нужно вписаться в кратчайшие сроки хотя бы на бумаге.       Тряхнув головой, Анфиса Тагировна приказывает себе не думать сейчас о работе, просто жить одним мгновением.       В следующее мгновение мимо проносится девушка, а на саму Анфису Тагировну налетает какой-то индивид и сбивает её с ног. Сам индивид тоже оступается, но с коротким ругательством восстанавливает равновесие и припускает за беглянкой дальше, оставляя Анфису Тагировну поражённо таращиться вслед на его широкую спину, облачённую в тяжёлую кожанку, и коротко стриженный русоволосый затылок.       — Прошу прощения, мэм, — торопливо произносит над ней ещё один голос, принадлежащий длинноволосому мужчине метра два ростом, и этот самый мужчина с полной раскаяния улыбкой протягивает ей руку, чтобы помочь подняться. После чего без лишних слов спешит вслед за бегущей парочкой.       Мгновение Анфиса Тагировна смотрит на его удаляющуюся спину тоже, потом переводит взгляд на безнадёжно сломанную от падения сигарету, отшвыривает эту сигарету к ближайшей урне и бежит следом за странной троицей.       Анфисе Тагировне становится любопытно.       Она поспевает как раз вовремя, чтобы увидеть, в какой переулок свернули незнакомцы, припоминает, что дальше там глухой тупик и далеко они не денутся, а потому последние несколько шагов проходит неспешно, на цыпочках, чтобы её приближение не услышали.       Осторожно заглянув за угол, Анфиса Тагировна видит, что девушка уже вжалась в кирпичную стену и с видом загнанного зверя беспокойно рыщет по сторонам в поисках пути побега мимо наступающих на неё мужчин. В руке одного из них, кажется, нож, и сходу неясно, кто в этой ситуации прав, а кто виноват, но женская солидарность уже сделала свой выбор.       Анфиса Тагировна тихонько снимает с плеча сумку, жалея, что сейчас внутри нет пачки тетрадей восьмого «Б» класса — уж этим-то весом можно не только остановить головорезов, но и прибить кого-нибудь из них ненароком да насмерть. Главное — чтобы это не оказались полицейские в погоне за подозреваемой, а то попасть в кутузку в чужой стране на остаток своей поездки хотелось бы в последнюю очередь. Только в фильмах копы обычно вовсю размахивают своими полицейскими значками и зачитывают всякие права про хранить молчание и прочее, а ножи... ну, ножи у них не в ходу, да и не тянет девушка на преступника, с которым два рослых мужика не управились бы голыми руками. Это-то и придаёт Анфисе Тагировне решимости.       — Эй, — окликает она мужчин. — А ну отошли от неё.       — Мэм, вызовите, пожалуйста, полицию, умоляю, — кричит ей девушка в отчаянии. — Они преследуют меня, они хотят мне навредить!       — Сэм, — машет головой в её сторону, даже не обернувшись, коротко стриженный с ножом в руках. — Разберись.       Двухметровый бросает беспокойный взгляд на своего товарища, убеждается в чём-то и, подняв руки на уровень груди в успокаивающем жесте, поворачивается к загнанной в тупик девушке спиной, чтобы смотреть на Анфису Тагировну. Та предусмотрительно отступает на шаг назад и выуживает из бокового кармашка сумки перцовый баллончик, встряхивает и выставляет нехитрое оружие вперёд на вытянутой руке:       — А ну назад!       — Мисс, это не то, чем кажется, — миролюбиво произносит Сэм.       — Да?! Тогда просвети меня, солнышко, — огрызается Анфиса Тагировна. — Скажи, что вы не хотите навредить беззащитной девушке, давай!       — Я бы не торопился ручаться за это, — хмыкает коротко стриженный, а Сэм только цыкает на него.       — Помогите! — пользуясь случаем, во все лёгкие вопит девушка на пол-улицы, пытаясь привлечь больше внимания к их скромному собранию.       В это же мгновение случается одновременно сразу несколько вещей: Анфиса Тагировна пытается выбежать прочь из переулка, чтобы позвать на помощь кого-нибудь более равного мужчинам по силе и комплекции, Сэм бежит за ней, успевает схватить за ремешок сумочки, и приходится брызнуть ему в лицо из баллончика, чтобы остановить. Друг Сэма кричит им вслед и, кажется, не может решить, что важнее: всё-таки поймать девушку или помочь Сэму, отчаянно трущему глаза и ругающемуся от жгучей боли.       Через секунду коротко стриженный орёт «Берегись!» и бросается на ещё выбитого из реальности Сэма, чтобы оттолкнуть в сторону — они летят на асфальт грудой тел и перепутанных конечностей. Анфиса Тагировна не успевает отреагировать на вопль, и последнее, что помнит: настигающая её вспышка яркого света, взявшегося точно из ниоткуда.