Визит Папочки

      Всё началось с того, что Адам ушел в ванную, а Лют осталась в спальне одна. Под подушкой обнаружился конверт — плотный, золотистый и теплый. Нахмурившись, Лют вытащила письмо. Почерк её. Резкий, угловатый.       «Дорогая я, сейчас 2125 год по земному календарю. Мы только что вернулись с очередного Истребления. Адам всё так же носит эту дурацкую маску, всё так же жрет ребра и всё так же любит тебя. Мы всё ещё ругаемся по утрам, кто первый в душ, и трахаемся на крышах, в лифтах и даже в архивах Эдема (не спрашивай). Не бойся. Вы не сломаетесь. Ни через год, ни через век. Он твой навсегда».              P.S. Помнишь, как давным-давно Адам неделю не спал после того, как Ева ушла, и думал, что его все бросают? Он до сих пор иногда просыпается ночью и проверяет, здесь ли я. Просто обними его крепче».       В этот момент Адам вышел из ванной, вытирая голову полотенцем.       — Чего ты там застыла, детка? Нашла мой тайник с порножурналами?       Лют молча протянула ему письмо. Адам пробежал глазами первые строчки с ухмылкой, но когда дошел до постскриптума, его лицо побледнело.       — Откуда… Откуда, блять, кто-то это знает? — его лицо перышком накрыла непривычная уязвимость. — Я никогда… Я даже Серафимам не говорил.       — Это написала я… — прошептала Лют. — Видимо, в будущем.       Адам плюхнулся на кровать:       — Нам нужно выпить. Срочно. Я сейчас.       Он выскочил из комнаты в сторону кухни, бормоча что-то про «временные петли» и «какого хрена». Вдруг дверь снова открылась, Адам вернулся… Адам ли?       Он выглядел так же: те же темные волосы, те же черты лица, та же комплекция. Только туника простая белая… светящаяся.              — Ты так быстро вернулся? — удивилась Лют. — А где виски?       «Адам» бесконечно, древне-тепло улыбнулся. И от этой улыбки у Лют мурашки побежали по крыльям.       — Я принес вам кое-что другое, дитя, — его голос звучал как музыка сфер, хотя тембр оставался адамовским. Он подошел к столику, куда положил небольшую деревянную шкатулку.       — С Рождеством.       Он понимающе взглянул на Лют, словно знал каждый атом её души, кивнул и просто… вышел из комнаты. Даже дверь не скрипнула. Лют зависла.       — Что это, нахрен, было? С каких пор он такой вежливый?       Дверь с грохотом распахнулась от удара ноги. На пороге возник настоящий раздраженный Адам: в одной руке бутылка, в другой — пакет чипсов.       — Короче, я не нашел лед, так что будем пить теплым! И кто, блять, сожрал все мои кексы?!       Лют перевела взгляд с орущего, взлохмаченного Адама на закрытую дверь, куда ушел «тихий» Адам. Потом на шкатулку. Пазл сложился.       — Адам… К нам только что заходил… Гость.       — Кто?! Кто посмел припездохать в наш пентхаус без приглашения? Я ему крылья вырву!       — Думаю, у тебя не получится. Он выглядел точь-в-точь как ты. Только… светился. И не матерился.       Адам замер с бутылкой у рта. Его глаза округлились. Он медленно повернулся к двери, потом к Лют.       — Ты хочешь сказать… Он? Батя? Самый Главный Босс?       — Он создан по твоему образу и подобию, помнишь? — нервно хихикнула Лют. — Или ты по его. Черт, я перепутала Бога с тобой!       — Твою мать… Твою мать! — Адам выронил чипсы. — Бог был у меня в хате, а я искал лед?! Он ко мне никогда не заходил. В Эдеме вообще только через куст говорил. Я даже не попросил автограф! Или прибавку к жалованью!       — Подарки.       Лют дрожащими руками открыла шкатулку, внутри которой лежали два светящихся кольца. Адам тут же забыл про виски и аккуратно взял одно кольцо.       — Теплые.       Одно надел на палец Лют. Она — на его. В ту же секунду Лют почувствовала, как бьется сердце Адама — четко, ясно, как свое собственное. Она почувствовала его страх, его восторг, его любовь к ней. И она знала, что он чувствует то же самое.       — Я слышу тебя, — прошептал Адам, пялясь на свой палец. — Я чувствую тебя. Даже если я буду на другом конце Вселенной… буду знать, что ты рядом.       Вот и ответ на страх одиночества. гарантия того письма из будущего.       Адам крикнул в потолок:       — Ну… спасибо, Пап! Крутой подгон! Но в следующий раз стучись, окей? У нас тут бывают непотребства!       Лют, смеясь, толкнула его в бок:       — Ты только что наорал на Господа, идиот.       — Эй, я его любимый сын, мне можно!       Адам сгреб её в объятия. Теперь, благодаря кольцам, оно ощущалось еще острее.       — Письмо не врало, — прошептал он. — Мы вечные, Лют. Ты и я. И теперь у нас есть официальное Его благословение.       — Знаешь, если Он одобряет — то мы точно всё делаем правильно.