Глава 2

- Может сходим поесть? - Керли осмотрелся. Будний день, только закончился обед и пройдет еще несколько часов прежде, чем люди поплывут по домам через магазины и забегаловки с фастфудом. Как раз сейчас можно посидеть где-нибудь в относительной тишине и не ожидая столик полчаса... - Я страшно голодный. - Я боялась, ты уже не предложишь. Я проспала завтрак и решила досыпать до победного, раз все равно его пропустила, так что я тоже голодная как зверь, - Аня улыбнулась. - Тем более что-то ты схуднул на больничных харчах, - она ущипнула его сквозь плотную ткань кофты за ребра, и Грант засмеялся, отпрянув от ее маленькой проворной руки. - Ну щекотно же...       Романовская протянула ладонь к его лицу и потянула наманикюренным пальчиком вниз темную ткань его маски. Керли даже не заметил, как нацепил ее перед выходом из больницы. Это вошло в привычку - люди пугались изувеченного лица, не имевшего носа, губ и ушей, да еще и пришлось довольно долго ждать прежде, чем доктора разрешили установить искусственный глаз. Девушка привстала на носочки, и Грант наклонился к ней, пользуясь возможностью рассмотреть получше незатейливый макияж на ее хорошенькой мордашке. Аня стянула с него маску, сложила пополам и сунула к себе в карман. - Прятать от мира такую красоту - это преступление, - заявила девушка. - Да брось, я потерял минимум половину природного шарма. К тому же глазной протез выглядит жутко, - он положил палец на искусственное глазное яблоко и покрутил.       Вечно прямой взгляд ярко-голубого зрачка из прозрачной пластмассы тоже много кого напрягал и пугал, но на новой работе это стало даже своего рода плюсом. Он бы хотел установить навороченный механизированный протез со встроенным искуственным интеллектом, но оказалось, что нервные окончания были повреждены слишком сильно и восстановительная операция не представлялась возможной, так что смысла в нем было маловато. - Неправда. Ты действительно почти что такой же, как раньше. И то только я и Майя можем догадаться. У тебя был шрамик на подбородке, который ты прятал под бородой, ну и без своих возрастных морщинок ты конечно выглядишь скорее как стажер-юнец, чем видавший виды капитан, но в остальном все тот же красавчик Кудрявый. А кого-то глазные протезы заводят, - Аня подмигнула ему. - Тебя, например? - усмехнулся Керли. - Может быть, - девушка пожала плечами с загадочной улыбкой. - Хочешь в какое-то конкретное место? - Да есть на примете одно заведение... Но барышню в таком виде вести в ту дыру будет неприлично с моей стороны, так что выбирай ты, а я угощаю. - Нет, я сама за себя заплачу. Нас подвезут, пойдем.       Они прошли на парковку. Водитель ждал Романовскую у машины, курил сигарету и разговаривал по телефону. Это был невысокий коренастый, но крепко сложенный седой дядька чуть постарше самого Керли, лет может на пять, но явно пренебрегающий физической нагрузкой, за счет чего они заметно отличались несмотря на небольшую разницу в возрасте. Он напомнил ему чем-то покойного Свонсона. Интересно, давно ли этот человек работает на Аниного отца или она сама выбирала себе водителя? - Молодая госпожа, - как только Аня появилась в зоне видимости, он затушил сигарету и выключил телефон. - Мистер Керли, - мужчина приветственно кивнул. - Куда едем? - В "Крок", - Романовская открыла дверь заднего сидения и нырнула в машину.       Грант последовал ее примеру.       Дорогущая тачка, личный водитель... Увидь сейчас кто-то из бывших коллег по работе в "Пони-экспресс" Аню Романовскую, они бы ее просто не узнали. Девушка настолько сильно отличалась от той себя, что заходила на борт Тулпара в космопорту на Луне, что Керли и сам не всегда узнавал ее. Впрочем, это отразилось только на внешности. Деньги и свободное время свое дело делали, и та, кого называли серой мышью за общую невзрачность образа, расцвела и раскрылась с совсем другой стороны.       У нее был все тот же минималистичный, сдержанный и простой стиль в одежде, но брендовые вещи, подбираемые явно не без посторонней помощи, выглядели однозначно лучше ее старого гардероба, и уж тем более лучше чем форма сотрудников "Пони-экспресс". Макияж освежал лицо, от природы и тяжелой жизни имевшее всегда усталый вид, даже уложенные волосы уже радикально меняли такой привычный образ Ани - бедной во всех смыслах девушки, пытавшейся сбежать в космос как можно дальше от своих проблем, похожей на вечно грустного клоуна Пьеро.       Грант не знал, кто ее отец, до момента возвращения на Землю. Именно о нем Аня никогда не говорила, хотя делилась охотно с капитаном своим прошлым. Он знал и о том, что мать ее сгорела от алкоголизма, и о том, что отчим, с самого начала продемонстрировавший низкую степень своей порядочности, выгнал ненавистную падчерицу из дома, едва жена преставилась. Аня всегда говорила, что больше родственников у нее нет, а Керли предпочитал не лезть лишний раз слишком глубоко под кожу, понимая, что тема для нее эта болезненна.       Ему и раньше доводилось слышать имя Ричарда Романовского, владельца крупной компании, собирающей космические корабли по всей Солнечной системе и по слухам, приторговывающей оружием, однако он и подумать не мог о том, что Аня может оказаться не просто его однофамилицей. Благодаря этому, суд превратился в битву титанов: первоклассные адвокаты Романовского против не менее компетентных и опытных адвокатов "Пони-экспресс", которых годами натаскивали доказывать непричастность их филиала Ада к всевозможным происшествиям. Неудивительно, что в итоге это привлекло столько внимания.       Жаль только, не особо помогло в конечном итоге, но все же на три четверти то, что удалось выбить хоть что-то из пиньяты пони Полли, заслуга именно Аниного отца...       Керли был рад, что есть, кому поддержать Аню после всего случившегося. Если бы она вернулась к своему разбитому корыту, страшно представить, что с ней бы стало. Странно, что с ним самим ничего не случилось.       Впервые он вышел из больницы через пять месяцев. Ему восстановили кожный покров и часть поврежденных органов, голосовые связки, установили протезы вместо утраченных конечностей, замучили его физиотерапией, психологами и еще целой кучей процедур, но поставили на ноги так, что он смог не только выдержать показавшееся бесконечным количество заседаний суда, а даже на работу пойти, да не на какую-то, а на более, чем приличную. Тут, конечно, не обошлось без старых связей, но что поделать, зря он что ли годами работал на свою репутацию...       До этого момента он не знал, что его родители оба скончались еще задолго до того, как Тулпар был найден. Керли помнил, как вернулся в совершенно пустую родительскую квартиру из больницы, как сперва его уродливого лица испугалась соседка, когда он хотел забрать кота, жившего у нее после их смерти, как несколько ночей подряд листал альбомы и навзрыд плакал от ощущения, что без всего им потерянного по собственной глупости жизнь можно считать конченой.       С родственниками общаться было сложно: их сочувствующие взгляды Гранта просто убивали. Хотя дело было, наверное, не в сочувствии, они ведь все похоронили его заживо, едва увидели, в каком он был состоянии... Впрочем, на тот момент он уже сидел на антидепрессантах, так что игнорировать странное отношение родни было не очень тяжело. У него был Феликс, который, несмотря на внешний вид хозяина, признал его и охотно вернулся домой, Майя, которая помогала и заботилась о нем, пока он не примирился окончательно со своим новым положением, и, конечно, Аня, которая приходила к нему в больнице, когда сама восстановилась, очень часто, и, будто бы по привычке, ухаживала.       Сам факт того, что он живет, вызывал у него огромное чувство вины. Он так и не смог заставить себя встретиться ни с родителями Дайске, ни с женой Свонси, ни даже с матерью Джеймса, хотя перед кем себя он виноватым точно не чувствовал, так это перед ним. Но зачем рвать старушке сердце? Она уговорила Керли помочь Джимми устроиться в компанию, надеялась, что стабильная работа в дали от сомнительных друзей и наркотиков пойдет ему на пользу. Сперва он и сам так думал. Кто же знал, что все так закончится... - Ты правда думаешь, что я этого хотел? - лицо Джеймса в темноте, которую рассеивал только лишь бубнящий что-то телевизор, живым не выглядело. Зияющая дыра в черепе то же была довольно характерным признаком того, что перед ним оживший мертвец.       Керли не мог пошевелиться. Все, что он смог - опустить единственный глаз и обнаружить, что у него нет ни протезов, ни кожного покрова, и что ему снова очень больно, хотя во снах боль никогда не была настолько мощной, какой была в реальности. Ответить Джеймсу на вопрос он тоже, соответственно, не мог. - Почему, Керли? Ты ведь знаешь меня. Мы через столькое прошли. Ты правда думаешь, что это был я? Я много ошибался, но Керли, разве я когда-то совершал на столько огромное зло специально?       А кто еще виноват в этом? Керли уставился на друга, пытаясь понять, почему мозг посылает ему этот странный образ из раза в раз, почему он каждый раз говорит одно и то же, задает одни и те же тупые, бессмысленные вопросы. Кто еще виноват, кроме них двоих? Один не досмотрел, не принял вовремя меры, а второй направил корабль в блядский астероид, ставя крест на жизни каждого из членов экипажа. Он хотел убить их всех. Если бы Керли не успел ухватиться за штурвал и сменить курс, то астероид размазжил бы Тулпар как консервную банку вместе с каждым, кто там оказался. Хотя... Иногда казалось, что так было бы лучше.       Так кто еще виноват, Джимми? Он не может с ним поговорить, не может задать вопрос о том, кого же сам Джеймс считает виноватым во всем случившемся. На кого еще он захочет переложить ответственность? На Полли? Он мог только мычать и смеяться. Сколько можно? Даже в его подсознании происходит то же самое. Даже здесь Джеймс нелепо оправдывается, давя на его слабые места... - Керли! - зазвучали одновременно два голоса, наслаиваясь друг на друга в его голове, и Грант распахнул глаза. - Все хорошо, Керли, это я, - Аня сжимала его плечо, встревоженно глядя. - Ты уснул. Опять кошмар? - Да, да, извини, ради Бога, - он провел ладонью по лицу. - Не думал, что усну. - Все нормально, ты ведь тоже ночью не спал. Мы приехали, пойдем.       Водитель происходящее на заднем сидении благополучно игнорировал. Керли тяжело вздохнул и выбрался наконец из машины, втягивая в себя относительно свежий воздух. Похоже, они где-то в центре Нового города, но вспомнить улицу Грант никак не мог. Память у него стала гораздо хуже и к тому же он стал гордым обладателем топографического критинизма, ведь теперь даже не всегда мог объяснить, как попасть к собственному дому. Бороться с этим было сложно, но он изо всех сил старался. - Пойдем, капитан, - Аня взяла его под руку и повела за собой в кафе на углу многоэтажного жилого дома с приветливым розовым фасадом и резными балконами, что резко выделялось на фоне новых и не очень типовых серых многоэтажек.       Помещение оказалось довольно маленьким - крохотный зал с барной стойкой и кухне имел в своем составе всего два столика, а в смежном зале их стояло шесть довольно плотно друг к другу. Тем не менее, народу здесь практически не было. Они подошли к барной стойке и бариста приветливо улыбнулась им. - Мне американо и круассан с ростбифом. - Вам в один чек? - спросила бариста. - Да. - Нет.       Керли и Аня произнесли это одновременно и тут же смерили друг друга осуждающими взглядами. - Мне тоже круассан с ростбифом и фисташковый раф, - сдалась Романовская.       Грант приложил карту к терминалу. Дождавшись заказа, они прошли в смежный зал, устроившись у подоконника за одним из дальних столиков. - Твои отношения с мясом изменились? - Аня усмехнулась. - Ну, не то чтобы прям, - Керли взял в руки круассан, скептически глядя на куски мяса. К горлу невольно подкатывала тошнота, но теперь он по крайней мере мог ее сдержать. - Доктор сказал, что до тех пор, пока мой гемоглобин не придет в норму, половина из проблем со здоровьем никуда не денутся, а для этого придется вернуть в рацион мясо, так что... - он тяжело вздохнул. - Или я налаживаю отношения с мясом или продолжаю блудить в трех соснах и записывать каждый свой шаг, чтобы не забыть ничего. - Тогда давай. За нормальный уровень гемоглобина, - Аня поднесла свой круассан к его, слегка соприкоснулась, будто бы они чокались бокалами, и с огромным аппетитом откусила кусок.       Первое время он о мясе не мог ни думать, ни уж тем более видеть - мгновенно выворачивало наизнанку даже от запаха. Уж больно ярко отложились в памяти последние пара часов перед тем, как Джеймс поместил его в криокапсулу. Со временем удалось частично побороть это состояние, но есть мясо он так и не мог, по крайней мере не заставляя себя через силу. Керли сделал глубокий вдох и наконец заставил себя сделать укус. - Ну что? - Аня внимательно смотрела на него.       Грант, сделав над собой усилие, проглотил. Как не странно, желудок даже не потребовал сию же секунду вернуть обратно в тарелку съеденное, несмотря на закрутившуюся в голове череду страшных картинок. - Могло быть и хуже. Извини, - Керли неловко засмеялся, опуская взгляд. - Прекрати все время извиняться, пожалуйста, - девушка снова откусила свой круассан. - Ты не делаешь ничего, за что ты должен был бы передо мной извиняться. А за все, что было там... я на тебя и не злилась никогда, - она отпила немного кофе, говоря так просто и буднично, но по взгляду Грант все понял.       Откусив немного меньше, Керли положил круассан на тарелку, тяжело пережевывая, прикрывая губы сложенными пирамидкой пальцами, глядя в сторону и не зная, как подступиться к вопросам, которые хотелось задать уже очень давно. - Ань... Что ты думала тогда, когда все случилось? - Не помню уже. Мне тогда было очень страшно, - Аня откинулась на спинку стула. - Мозги кое-как работали. Я больше думала о том, что можно сделать, чтобы выкарабкаться из сложившейся ситуации, чем о причинах ее возникновения. Но знаешь... может быть я что-то подозревала изначально. Вас там было только двое. С тобой мы прошли огонь и воду, капитан, а Джимми... может я не знала его так хорошо, но его настоящее лицо я уже видела. Так что... я могла предположить, что случилось нечто такое, что не зависело от тебя и что может быть Джимми исказил ситуацию в свою пользу. Я ведь тебя знаю, капитан. "Ты ведь меня знаешь, Керли." - Я одного только так и не поняла, капитан... почему ты отрицал эту его сторону? Я не верю, что ты был настолько слеп. По крайней мере, я не хочу в это верить. - Прости, - он склонил голову. - Прости меня, Аня. - Я же уже сказала, ты не должен извиняться. Я ни в чем тебя не обвиняю, - она положила свою маленькую руку на широкую металлическую ладонь протеза. - И это... не ответ на мой вопрос. - Просто... Мы с ним вместе выросли, вместе служили... Я клянусь, я даже подумать не мог, что все это время... рядом со мной был монстр. Он совершал неоднозначные поступки, он мог вести себя как сволочь, но... не такое. Я просто не мог поверить, что он это совершил.       Они замолчали. Аня не убирала свою руку с руки Керли, поглаживая металлическую поверхность большим пальцем, видимо, задумавшись глубоко. Прерывать ее Грант не хотел, поэтому просто попытался доесть чертов круассан. - Керли. - Да? - А про что твои кошмары? - Всегда по-разному. Иногда мне снятся просто воспоминания о случившемся, никак не искаженные, такие какие они есть. Сами по себе - настоящий кошмар, иногда... Иногда мне снится Джеймс, иногда Дайске и Свонси... Они пытаются со мной разговаривать, но я не могу ничего ответить. По-разному в общем. А тебе что обычно снится? - Одно и то же. Я уже рассказывала тебе про тот сон. Он никогда не меняется. Это так странно. - Знаешь, когда я засыпаю, я так боюсь открыть глаза и снова оказаться там... - Понимаю. У меня тоже есть такой страх. Но все закончилось, Грант, - Аня улыбнулась. - Теперь все будет хорошо. Слушай... У тебя есть какие-то планы на выходные? - Вообще-то нет, а что? - Я хотела... В общем, хочу навестить могилу материна Луне. Но лететь одной очень страшно. Боюсь, что даже до трапа не дойду - развернусь и убегу. Хотела попросить тебя составить мне компанию. - Думаешь, я не убегу? - Керли усмехнулся. - Хорошо. Я слетаю с тобой, - он накрыл ее ладонь своей механической сверху.