Глава 1

      Аня светила фонарем из стороны в сторону. Ноги были по нижнюю треть голени в какой-то голубой жидкости с противным приторно-мятным запахом, в котором отчетливо ощущались нотки спирта. Этот запах наполнял легкие, перекликаясь с раздражающим, непонятно откуда льющимся очень сильным запахом горелой плоти. Ее окружали длинные коридоры стеллажей, тянувшихся куда-то вверх, в бесконечность. Почему-то казалось довольно очевидным: потолка у этого странного помещения нет. Стеллажи были забиты коробками. Одну из них Аня вскрыла и обнаружила там пустые пластиковые бутылки, мутный текст на этикетках которых не читался.       Ее шаги разносились гулко по всему пространству. Сначала Аня только понимала, что она здесь не одна, буквально кожей ощущая чужое присутствие. Потом Аня увидела, как огромный лошадиный череп с острыми клыками, по которым стекала кровь, с длинными седыми космами, на длинной переломанной шее, обтянутой голым мясом, плавно тянется по противоположную сторону, в соседнем коридоре, и едва слышно дышит, словно принюхиваясь. Оно ее видит? Оно ее чует? Вряд ли ее запах можно уловить сквозь здешний букет ароматов... Аня старалась делать вид, что ничего не заметила. Просто брела вперед, хлюпала замерзшими ногами, подсвечивая фонарем бесконечные коробки.       Аня замерла. В пустой глазнице ничего не было, но она четко осознавала, что оно смотрит прямо на нее. Она вдруг поняла, что не чувствует страха. Они уже знакомы. Более того, этого существо... не враг. Во всяком случае, оно ее почему-то не трогало ни тогда, ни сейчас. Возможно даже, наоборот... Аня снова устремила взгляд в темноту перед собой, светя фонарем на жидкость под ногами, и продолжила идти. Она шла до тех пор, пока не услышала, как кто-то идет ей навстречу и вновь остановилась, глядя на лошадиный череп сквозь полоски свободного места между коробками на стеллажах. - Это он? - спросила Аня.       Существо молчало в ответ, а некто неизвестный приближался.       Она никогда не знала, в какой момент странный сон оборвется. Единственное: она ни разу так и не встретилась с тем, кто шел ей навстречу. Каждый раз Аня просыпалась в холодном поту, хотя это сложно было назвать кошмаром, ведь она не испытывала ужаса. Происходящее должно было ее пугать, однозначно, но ни гнетущая атмосфера абсолютно бесконечного во все стороны помещения, так похожего на трюм Тулпара, ни загадочное лошадиная голова на ломанной мясной шее, не заставляли ее почувствовать хоть какую-то толику страха. А вот неизвестные шаги... Возможно, она боялась, что это шаги Джимми, и вот это уже ее заставляло испугаться.       Аня взяла мобильник и вышла на балкон, запахиваясь в махровый халат. Отсюда было видно весь участок отцовского особняка. Красивый и раздражающий одновременно пейзаж. Ей, наверное, по-прежнему не хотелось здесь находиться, однако вариантов после возвращения на Землю было немного. Нет, не так.       Вариантов после возвращения на Землю не было.       Мобильный издал неприятный звук, слишком резкий и внезапный в полуночной тишине небольшой деревни в пригороде. "Не спишь?"       Грант убрал с аватарки свои фотографии во всех соцсетях, и Аня долго привыкала, что вместо улыбающегося златовласого красавчика с фото его профиля на нее смотрел лысый кот Феликс - питомец семьи Керли, проживавший когда-то с родителями бывшего капитана, что не выдержали пропажи сына и один за другим скончались, а теперь с ним. На самом деле, милый зверек. Выглядит очень мягким и бархатным, она бы его однозначно хотела погладить... "Не-а. Ты, смотрю, тоже. Опять кошмары?" "Ага. Все одно да потому же." "Может стоит вернуться на снотворное?" "Сама ты что-то его не торопишься принимать. На самом деле сегодня я больше волнуюсь, чем боюсь своих ужастиков." "Из-за результатов? Это ты зря. Хуже, чем было на Талпуре, точно не сделали." "Это да, тут ты права, Аня. Ань. Ты ведь придешь?" "Конечно. Обязательно приду. Я очень соскучилась, по правде говоря." "И я тоже. Постарайся сегодня поспать тогда, после того, как меня отсюда выпустят, сходим выпить кофе." "А Майя не будет против?" "Да с чего бы? Не переживай по этому поводу."       Аня уже очень давно перестала понимать, от чего конкретно она тревожится. От своих ли снов, от того, что теперь была зависима от ненавистного отца, от которого сбежала аж в космос в свое время, от того ли, что собственные чувства стали смазанными и непонятными, из-за чего мироощущение нарушилось. Она пережила Ад, нет ничего странного в том, что она до сих пор не восстановилась. Во всяком случае, так говорил психотерапевт.       Психотерапевт вообще много чего говорил. Что все ее сны - это просто последствия пережитого ужаса, в то время как Аня даже не ощущала это как сны. Она будто проживала происходящие события наяву... И она просто не могла не вспоминать. Каждый гребанный день с того момента, как она пришла в себя на неизвестном военном космическом корабле, где заботливый добродушный медик накачивал ее смесями для парентерального питания, стараясь поддержать в общем-то и не собиравшуюся угасать жизнь.       Аня отчетливо помнила, как открыла глаза. А вот как последний раз их закрыла вспомнить не могла. Она могла поклясться, что после того, как приняла таблетки, была буквально мертва. По крайней мере это состояние ощущалось именно так. Очнувшись, она вышла из медотсека всего лишь раз, чтобы разведать обстановку, ведь Керли не оказалось на медицинской койке. Она ожидала увидеть изувеченный труп наконец-то мертвым, но нет... Вместо этого Аня нашла тела Дайске и Свонси за столом в комнате отдыха и, видит Бог, она не хотела бы даже догадываться, что за мясо лежало в тарелках и что Джеймс там устроил.       К сожалению, Грант ей все же потом рассказал...       Сам Джимми обнаружился в техотсеке. Выстрелил себе в голову. Одна из криокапсул работала и в ней, сквозь еще не до конца заморозившееся стекло, она обнаружила Керли. Он в тот момент, уже был погружен в криосон, поэтому все, что оставалось Ане, по-хорошему, это взять гребаный ствол и там же, рядышком с сошедшим с ума вторым пилотом, прострелить себе висок. Аня не понимала. Она знала, что Джимми должен был заметить, что она еще не мертва. Да, она была в отключке, но скорее всего это было лишь в ее сознании, ведь она же пришла в себя, тело то продолжало функционировать, но...       В конечном итоге, она просто вернулась в медотсек, легла на кровать и уснула.       Она спала около месяца. Она ни разу не проснулась за это время. Ей снились сны, очень натуральные, казавшиеся абсолютно реальными, странные сны... В них был Керли. Только слегка искаженный, не такой привычный образ капитана и больше никого... Они жили в уютной квартире в уютном маленьком районе Нового города, и жили там как пара. Ей снился ребенок с золотистыми кудряшками и большими черными глазами, с которым они оба так охотно возились, которого обожали и любили. Снилось, что они с Грантом вместе, только почему-то его прикосновения были такими холодными, слегка грубоватыми, как бы нежно он не пытался ее касаться, и сам он был будто бы немного другим, его лицо, все такое же красивое, каким она его помнила, все же будто имело инородные черты.       Удивительно, но в том сне она была безумно счастлива...       Очнувшись и осознав, что все это был лишь длинный сон, Аня испытала самое огромное разочарование в своей жизни.       Она до мельчайших деталей помнила момент своего пробуждения. Ослабшее тело абсолютно не слушалось и, едва она успела захватить взглядом довольно обычный потолок, голова чисто по инерции повернулась на бок. На соседней койке лежал Грант, точно так же, как когда-то на Тулпаре, только сейчас перемотанный чистыми бинтами и переодетый в чистую одежду. Его уцелевший глаз был прикрыт стерильной повязкой. Она делала ему такую, чтобы он окончательно не потерял зрение, и чтобы мог поспать хоть немного. Аня позвала его по имени едва слышно, насколько могла сделать это совершенно сухими мышцами... он повернулся к ней, и хотя очевидно, что не видел, но видимо уже знал, что она там.       Аня всматривалась в необычно большой сегодня бледный диск Луны. И все таки куда привычнее было смотреть с Луны на Землю... Где-то там, в одном из городов, что покрывали поверхность спутника, была похоронена матушка, остался жить отчим-алкоголик, и был заброшенный ныне офис гребанной "Пони-экспресс". Вроде бы сейчас они перебрались на Землю, но Аня после окончания судебных тяжб не интересовалась...       Ее и Керли доставили сразу на планету, и отец перехватил ее еще до того, как она смогла бы ему что-то возразить, поэтому о возвращении на Луну ни шло речи. С одной стороны, Аня была благодарна, что он ввалил кучу средств в ее восстановление, поселил у себя и сделал так, что теперь она ни в чем не нуждалась, и, в общем-то, могла бы делать, что захочется, при этом он не ждал вообще ничего взамен, но в то же время, она все еще не могла простить его. Хотя в сравнении с тем, что случилось там в космосе, любые отцовские поступки не казались такими уж ужасными.       В дверь ее комнаты постучали, что заставило Аню вздрогнуть. Она пересекла комнату, на что требовалось время из-за размеров выделенного ей великодушно помещения, и прислонилась к большой деревянной двери, прислушиваясь, пытаясь угадать по шорохам в коридоре, кто же решил навестить ее в поздний час. - Молодая госпожа, я знаю, что вы не спите, - раздался женский голос за дверью. - Я видела вас на балконе.       Аня приоткрыла дверь и выглянула в щелку. В темноте лица женщины видно не было, но она знала, что та привычно улыбается, держа в руках поднос. На нем стоял стакан, и Аня прекрасно знала, что в этом стакане. - Мне уже не семь лет, Бетти, - девушка облегченно вздохнула. Если бы сейчас пришлось разговаривать с мачехой или отцом, у нее бы сил не хватило... - И что с того? Как будто теплое молоко сделает вам хуже просто от того, что вы стали старше. Выпейте, молодая госпожа, будет проще заснуть.       Аня открыла дверь и приняла поднос от их домработницы и ее бывшей няньки по совместительству. Действительно, хуже уже точно не будет... Она села за стол, взяв в руку стакан, открывая снова переписку с Грантом. Был в сети пять минут назад. Наверное, все таки смог уснуть...       Теплое молоко навевало воспоминания о детстве. Тогда еще родители не развелись, но мама уже начинала выпивать и пропадать где-то с подружками, а отец стал чаще задерживаться на работе. Ее тогда растила Бетти, еще молодая и полная сил - ей в пору самой было рожать детей, но она все зарабатывала и зарабатывала... Оглядываясь на свою жизнь в период работы в "Пони-экспресс", Аня понимала, что делала тоже самое. Без конца пыталась заработать, но в конечном итоге, услышав слова капитана об увольнении, осознала, что едва ли имела по итогу хоть какой-то капитал. - Выпейте теплого молока, молодая госпожа... - Мама с папой скоро придут? - Конечно. Но вам уже пора спать. Хотите, прочитаю вам сказку?       Наверное, несмотря на начинавшуюся бурю в ее жизни, что бушевала по сей день, это были самые счастливые Анины дни. Теперь ей было бы легче заснуть, будь в ее стакане виски или бурбон. Нет, нужно возвращаться на снотворное, это не дело. Все эти бесконечные воспоминания, мысли и сны сожрут все ее попытки привести в порядок психику.       Просто ей нужно больше времени на восстановление. Это не значит, что она слабая или что что-то не так. Все предчувствия и ощущения того, что весь кошмар еще далек от окончания - лишь следствие ее природного невротизма и заработанной в подростковый период тревожности. Но Аня должна быть сильнее, если хочет продолжить жить. Она не то, чтобы хочет, на самом деле... Просто одна попытка уже не увенчалась успехом. И что-то подсказывало, что чтобы она не попыталась сделать с собой снова - ей не удастся.       Аня посмотрела в окно. В него заглядывал лошадиный череп.       Девушка подняла голову со своих сложенных на столе предплечий. Уснула прямо так... Действительно, похоже, теплое молоко помогло заснуть... Она закрыла балконную дверь, внимательно вглядываясь в умиротворенный пейзаж. Нет. Никого там не было.

***

- Ну что, вы готовы? - спросил ординатор где-то совсем рядом. - Готовы, кэп?       Керли повернул голову в сторону голоса. Плотная повязка сильно уменьшала обзор - кроме как перед собой он ничего не видел, не позволяла говорить, и задавала нереальную по своим масштабам интригу.       Похоже, парнишка был на взводе гораздо больше, чем сам Грант. Это была его первая настолько серьезная операция, где он принимал полноценное участие, поэтому его мандраж было можно было понять. К тому же, учитывая, насколько прославилась история Тулпара, на нем лежала определенная ответственность за то, какое именно лицо теперь отчаянно будут пытаться сфотографировать скандальные журнаглисты в надежде получить наконец интервью от капитана Керли. Это заставляло весь молодняк, который как-то принимал участие, переживать, от чего врачи постарше без конца закатывали глаза и извинялись перед своим пациентом за новичков.       На самом деле, в масштабах времени и мира трагедия, случившаяся на Тулпаре, была лишь маленьким никчемным происшествием на производстве. В суде адвокат "Пони-экспресс" называл это все несчастным случаем, и, черт возьми, он был прав. Характеризовать это иначе было невозможно. С точки зрения большой корпорации, которая со всех сторон обезопасила себя, это был всего лишь несчастный случай. Спасало только положение Керли в профессиональной среде и тяжесть их с Аней состояния морального и физического, и то весьма символически. По собственной вине Грант не мог крыть даже тем, что в базовой комплектации X5 от "Пони-экспресс" нет систем экстренного оповещения ближайших космостанций и Земли. Она была, ее установил сам Керли на пару со Свонси, только она все равно ничем не помогла, ведь ее разнесло в щепки вместе со всей панелью управления.       Он почувствовал, как кисть протеза сжимает что-то теплое, гладит механическое предплечье. Запах духов Майи, тяжелый, но приятный, немного успокаивал. Грант сделал глубокий вдох. - Давайте, док, - Керли закрыл глаза.       Бинт захрустел где-то ближе к макушке, разрезаемый ножницами. По мере того, как повязку сматывали, становилось светлее. Вновь открыв глаза, он обнаружил перед собой зеркало. Рядом держали его фотографию, сделанную незадолго до злополучного рейса для нового пропуска, которую он предоставил в качестве референса. Грант медленно приводил взгляд с отражения в зеркале на фото, затем поднял взгляд на окруживших его людей. Доктор довольно ухмылялся, явно довольный проделанной работой, ординаторы восторженно смотрели, а Майя широко улыбалась. - Ребята, вы просто волшебники, - Серпенски, будто не веря своим глазам, покачала головой. Она кинулась к нему, крепко обнимая и прижимая к себе, зарываясь пальцами в золотистые волосы. - С возвращением, красавчик! - девушка засмеялась. - Я даже не буду пытаться скромничать, мы сотворили чудо, - сказал один из ординаторов. - Мистер Керли, а вы чего молчите? Не довольны результатом? - спросил хирург. - Нет, просто, - Грант задумчиво коснулся гладкой кожи на щеке. Его предупредили, что отрастить брутальную щетину, что украшала его лицо прежде, вряд ли выйдет, хотя шевелюру на голове умудрились спасти, так что все зависит от его дальнейших желаний. - Просто... я немного в шоке, если честно. Почти не отличить. И шрамы совсем не заметны...       Он ожидал увидеть что-то, похожее на то, что было до операции, но с носом и губами, с множеством шрамов, в том числе от пересадок донорской кожи, но это лицо и вправду было... практически идентичным тому, что было до того, как его сожгло к чертовой матери во время столкновения с астероидом. Что уж там, оно было довольно красивым, если проигнорировать пялившийся в одну точку искусственный глаз. Не то, чтобы Грант так сильно любил свою внешность, но отрицать, что с этим ему повезло, было глупо, да и то, что он скучал по себе прежнему тоже.       Даже коровьи ресницы на месте, твою ж мать. Что может вытворять современная медицина, если хорошо заплатить... Стоила ли продажа всей родительской недвижимости и всех выбитых средств в суде за моральный ущерб, этого? Как будто бы да, учитывая, что все это время его пугались прохожие, если он не носил маску, да и с губами и нормальным носом словно было сподручнее.       Точно, дышать стало легче. Ему ведь восстановили и носовое дыхание. - Ладно, мы действительно сделали шедевр. О вас ведь уже писали статьи в медицинские журналы? Не будете против еще одной? - доктор улыбнулся. - Все, что угодно, - Керли запустил руку в волосы. - Только не сдавайте в желтушные газеты. - Конечно. Где-то через час можете, кстати, забрать выписку и идти. На явку через через неделю.       Грант кивнул. Они остались с Майей в палате вдвоем. Когда врачи ушли, она перестала улыбаться. - Неужели ты совсем этому не рад? Керли, ты восстановился практически полностью. Полностью не получится, потому что, - она постучала костяшкой пальца по ручному протезу. - Ты потерял четыре конечности, и только поэтому. И то их заменили протезы. Это буквально чудо. Хватит есть себя поедом, ради Бога. - Я не... все в порядке, Майя, я очень рад. Просто я устал от больниц и поэтому мне сложно порадоваться полноценно, - он улыбнулся. - Попробуй. Потому что теперь твоя улыбка снова настолько же солнечная и прекрасная, как при нашей последней встречи, - Серпенски положила руки на его щеки и притянула к себе, целуя в губы. - Мне пора возвращаться на работу. Вечером увидимся, хорошо? Постарайся пожалуйста до того момента не грустить.       Она покинула палату. Керли откинулся на подушку, уставившись в белый больничный потолок. Взгляд невольно упал на часы. Интересно, придет ли она?..       Грант был уверен, что после всего пережитого, Аня не захочет его больше знать. Прежде, чем через три месяца после возвращения ему восстановили связки, он ведь даже рассказать ей не мог, что это не он направил корабль в астероид.       Да, не он.       Но он в этом виноват.       Он помнил хорошо, как Аня плакала над ним в медотсеке Тулпара, бесконечно повторяя одни и те же вопросы.       "За что, капитан? Зачем вы это сделали?"       Ему хотелось рассказать ей правду. Хотелось обнять и пожалеть, хотелось извиняться до бесконечности и сделать все, чтобы искупить вину, но он мог только лежать там, то сводимый с ума адскими болями, то находясь в состоянии овоща во всех смыслах, будучи под обезболивающими, постоянно размышляя о всем случившемся. И все же... Аня не была зла на него. Она его только жалела. Он помнил, как она старалась бережно прикасаться к нему, боясь сделать больно, как заботилась, как постоянно с ним разговаривала и успокаивала, читала ему и просто болтала без умолку, стараясь отвлечь и себя, и его, как извинялась, что общается с ним иногда как с умственно-отсталым, ведь даже не может знать, в себе ли он сейчас.       А он был в себе, но, честное слово, он бы предпочел тогда ебнуться в край, чтобы ничего не осознавать и не помнить. Свонси и его тяжелые размышления, Дайске и его беспечное состояние, ведь он искренне верил, что у них всех есть шанс спастись, Аня, находящаяся на грани нервного срыва, и Джимми, в начале суровый и жестокий, радующийся своему новому положению, затем накаленный до предела и озлобленный, а потом отчаявшийся, плачущий, понимающий, что ничего он сделать уже не может, а после этого...       Затошнило. К горлу подкатил ком. Керли сделал над собой усилие и сглотнул его. Надо переодеваться. Послезавтра прием у доктора Блейс... Она поможет. По крайней мере, он надеялся. Беседы с ней облегчали душу, очищали мозги. В основном это было больше похоже на монологи обычно, но от этого становилось легче и это главное пока что.       Он натянул джинсы, застегнул молнию, следом напялил толстовку, но вдруг осознал, что чувствует на спине чей-то взгляд. Грант обернулся. Аня стояла, опираясь плечом на дверной косяк. Это она так бесшумно открыла дверь или это он потерял в навыках? - Рада видеть вас, капитан Керли, - девушка улыбнулась. - Рада видеть вас таким, каким я вас запомнила, - она подбежала к нему и крепко обняла. - Я так рада, Грант.       Аня редко звала его по имени, но когда звала, он всегда чувствовал себя как-то по-особому, таял от этого, как сопляк малолетний, и на это не повлияло даже пережитое ими на Тулпаре. Керли обнял девушку в ответ. - Не верится, что снова тебя вижу, - Аня всхлипнула. - Ну-ну, тише, - он крепче сжал ее в объятиях. - Все хорошо. Как ты себя чувствуешь? Поспала хоть немного? - Да, - она активно закивала головой, от чего уложенные непривычно аккуратно в широкие кудри волосы подпрыгнули. - Прости, что я опоздала, застряла в пробке даже несмотря на то, что специально попросила выехать пораньше. - Все в порядке, - он улыбнулся. - Ничего особо важного ты не пропустила.