Глава 22

Требовалось огромное терпение, чтобы просто сидеть и смотреть, как мадам Помфри хлопочет над Асторией. Ему не привыкать бывать в больничном крыле, и какими бы мучительными ни были эти визиты, гораздо хуже наблюдать за тем, как любимый человек проходит через это. Несмотря на это, Астория, казалось, была относительно спокойна. Гарри не мог не задаться вопросом, не притворяется ли она перед ним, чтобы скрыть свою реакцию на явно неприятные вопросы и тычки мадам Помфри, но если так, то она отлично с этим справляется. — Расскажи мне ещё раз, как это произошло? — Мадам Помфри нахмурилась и осторожно провела кончиком палочки по порезу на её плече. Дафна откашлялась, чтобы заговорить. Она сидела на соседней с Асторией кровати, прямо рядом с Гарри. Он сжал её руку в знак поддержки. «Мы шли по подземельям, когда на нас напали слизеринцы, — честно ответила Дафна. — Они просто начали проклинать нас из ниоткуда, и в Асторию попало заклинание, прежде чем я успела завести нас в класс, чтобы мы могли спрятаться». — И ты до сих пор не помнишь название заклинания? — спросила мадам Помфри. «Если бы я знала, то сказала бы вам», — ответила Дафна. Мадам Помфри поцокала языком, глядя на щеку Дафны, но больше ничего не сказала. «Что ж, какое бы проклятие ни было использовано, оно тёмное. Оно не реагирует ни на какие обычные исцеляющие заклинания, даже на самые малоизвестные из тех, что я знаю. Мне придётся написать в больницу Святого Мунго, чтобы узнать, есть ли у них специалист, с которым я могла бы проконсультироваться». — Значит, порез так и останется открытым? — удивлённо спросил Гарри. — Пока что, — сказала ему мадам Помфри ободряющим тоном, который не соответствовал её предыдущему заявлению. Затем она повернулась к Астории. — Рана достаточно маленькая, так что нам нужно будет просто наложить повязку, чтобы она впитывала кровь. Ты можешь приходить сюда дважды в день, чтобы менять повязку. Пока рана не заживёт, я бы рекомендовала тебе есть больше красного мяса, чтобы оставаться здоровой. И, пожалуйста, постарайся избегать любых физических нагрузок, которые могут усугубить твою травму. — Интенсивная физическая нагрузка? — спросила Астория. «Например, полёты, интенсивные тренировки», — перечислила мадам Помфри. — А как насчёт... — Астория взглянула на Гарри. Мадам Помфри проследила за её взглядом и закатила глаза. «Если вы оба будете осторожны, то да, вы можете продолжать… это. Я очень надеюсь, что вы используете средства защиты». — Конечно, — кивнула Астория. — Я принимаю зелье каждый месяц. — Хорошо, — сказала мадам Помфри. — Мне бы не хотелось в этом году разбираться с ещё одной неожиданной беременностью. Внезапно двери больничного крыла распахнулись. Двери ударились о стены и захлопнулись, когда в комнату вошёл Люциус Малфой с яростным выражением лица. Гарри поразился тому, как сильно его гневное лицо напоминало лицо Драко. Даже его идеально уложенные светлые волосы растрепались от резкого входа. — Профессор Малфой! — громко воскликнула мадам Помфри, поднимаясь на ноги и бросаясь к нему. — Это больница, а не зоопарк. Вы не можете просто так врываться сюда. Яростный ответ вертелся у него на языке, но в последний момент он сдержался. Он постучал тростью по полу, чтобы собраться с мыслями. — Прошу прощения, — сказал он приторно-сладким тоном. — Но это вопрос первостепенной важности. На нескольких моих учеников напал мистер Поттер. — Ваши ученики? — Мадам Помфри приподняла бровь. — Вы имеете в виду слизеринцев, которые напали на мисс Гринграсс и мисс Гринграсс здесь? Люциус воздержался от прямого ответа на этот вопрос, хотя и бросил взгляд на Асторию и её кровоточащую рану. «В данный момент я занимаюсь вопросом мистера Поттера». — Но, учитывая серьёзность произошедшего, этим делом должны заниматься профессор МакГонагалл и профессор Снейп, главы факультетов Гриффиндора и Слизерина соответственно, — возразила мадам Помфри. — На самом деле я уже связалась с ними, как только узнала от мисс Гринграсс о случившемся. — Их не нужно беспокоить по таким пустякам, — пренебрежительно сказал Люциус. — Я сам разберусь с наказанием. — Вы точно этого не сделаете, — громко сказала профессор МакГонагалл, входя в больничное крыло. — Честно говоря, Люциус, тебе следовало бы знать, что не стоит брать такие дела в свои руки. Разве профессор Дамблдор не объяснил тебе, что ты должен поручать все важные дела и ссоры другим сотрудникам, пока не освоишься здесь получше? Люциус выпрямился и повернулся к МакГонагалл, которая, казалось, ничуть не испугалась его позы. «Я несколько лет был членом попечительского совета, Минерва. Я прекрасно понимаю, каким должно быть наказание за незаконную дуэль». МакГонагалл обвела взглядом комнату. Когда её взгляд упал на Гарри, он заметил, что она слегка смягчилась. Но затем она снова стала серьёзной и перевела взгляд на Люциуса. — Где студенты, которые пришли к тебе в первый раз? — спросила она Люциуса. — Если они были так сильно ранены, как я слышала, ты должен был сразу привести их сюда. «Они настаивали на том, что смогут добраться сюда самостоятельно», — быстро ответил Люциус. — Тогда почему я слышала от профессора Снейпа, что они отправились за помощью к нему в кабинет? — критически спросила МакГонагалл. — Как профессор Хогвартса, вы должны заботиться о своих учениках. Если вы предпочитаете наказывать, а не следить за здоровьем и благополучием всех наших студентов, то, думаю, вам стоит пройти курс повышения квалификации вместе с директором и мной. Люциус был в ярости от того, что с ним так разговаривают. Это почти вызвало у Гарри улыбку, если бы он сам не был в ярости. Люциус был тем, кто отправил слизеринцев за Дафной и Асторией, и он должен был за это заплатить. Но не здесь и не сейчас. Он расскажет правду МакГонагалл и всем, кто на его стороне, но он знал, что вряд ли это что-то изменит. Люциус был слишком скользким типом, чтобы позволить кому-то другому расплачиваться за его ошибки. — Возможно, они неправильно меня поняли, — пренебрежительно сказал Люциус. — Я предельно ясно дал им понять, что они должны немедленно обратиться за помощью. — Я уверена, что правда скоро всплывёт, — ответила МакГонагалл, строго взглянув на него. — А пока мы с Северусом займёмся этим вопросом. — Позвольте мне внести предложение... — начал Люциус. — Не можете, — перебила его МакГонагалл, но Люциус всё равно продолжил. «То, что мистер Поттер сделал со столькими хорошими учениками, просто непростительно, — твёрдо заявил Люциус. — Исключение из школы должно быть наименьшей из его проблем. Необходимо провести расследование в Министерстве, чтобы выяснить, что он сделал со столькими лучшими и талантливейшими учениками». — Такие вопросы буду решать я, Северус, и директор, — ответила МакГонагалл. — Не ты. Ноздри Люциуса раздулись. — Министр узнает об этом... — Я уверена, что так и будет, — резко ответила МакГонагалл. — А сейчас тебе пора идти. Люциус мрачно посмотрел на МакГонагалл, но промолчал. Он развернулся на каблуках и с яростью, которую редко можно было увидеть на лице профессора, выбежал из больничного крыла. МакГонагалл смотрела ему вслед, пока двери больничного крыла не захлопнулись. — Честно говоря, — вздохнула мадам Помфри, — я не понимаю, зачем Альбус нанял такого человека. — У него не было особого выбора, — ответила МакГонагалл. Её губы плотно сжались от неодобрения. — Несколько других кандидатов, которых мы смогли найти в кратчайшие сроки, отозвали свои заявки на должность всего через несколько часов после того, как Люциус выдвинул свою кандидатуру. Гарри, который на протяжении всего конфликта хранил молчание вместе с Дафной и Асторией, наконец фыркнул. Он задавался вопросом, не произошло ли это по просьбе Волан-де-Морта. Тем не менее они с профессором Дамблдором оба задавались вопросом, зачем Люциус вообще здесь. Было ли это просто желанием присмотреть за Гарри или у него были какие-то другие мотивы? МакГонагалл повернулась к ним троим и пристально посмотрела на Гарри. «Профессор Снейп уже успел выслушать своих учеников, однако у меня есть некоторые сомнения по поводу того, насколько серьёзный ущерб вы им нанесли в отместку». «Они собирались выбить дверь, чтобы досадить Астории и Дафне, — решительно возразил Гарри. — Там была вся слизеринская команда по квиддичу, а ещё Крэбб и Гойл. Я должен был их остановить». — А ты не думал найти профессора, который мог бы это остановить? — спросила МакГонагалл, критически приподняв бровь. — У меня не было времени, — искренне ответил Гарри. — Я не знал, что именно они задумали, пока не пришол. — Вы же понимаете, что у нескольких учеников сломаны кости, а у Драко Малфоя разорвана барабанная перепонка, — сказала профессор МакГонагалл. — Этот ублюдок это заслужил, — сердито сказал Гарри. — Он пытался применить ко мне Смертельное проклятие. МакГонагалл глубоко вздохнула, а Астория и Дафна побледнели. — Это очень серьёзное обвинение, мистер Поттер. — Это правда, — сказал он. — Нам нужно будет привлечь к этому профессора Дамблдора, — сказала она после небольшой паузы. — Иди к нему в кабинет. Я передам ему, что ты идёшь к нему. — Я не могу просто так оставить Асторию и Дафну, — возразил Гарри. — А что, если они уйдут и на них снова нападут? — Они могут пойти с тобой, если Поппи с ними закончила, — ответила МакГонагалл. Мадам Помфри кивнула, и МакГонагалл продолжила. — Лучше всего, если вы трое пойдёте. Сейчас. Мадам Помфри подошла и наложила на порез на плече Астории новый слой марли, а затем поправила мантию, чтобы прикрыть рану. — Спасибо, — сказала Астория, вставая. — Не за что, дорогая, — улыбнулась ей мадам Помфри. — Не забудь завтра прийти сюда до завтрака, чтобы тебе сменили повязку. — Я так и сделаю, — пообещала Астория. Гарри помог Дафне подняться, и они быстро подошли к Астории. Она улыбнулась им. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил Гарри, слегка улыбнувшись. — Потому что я могу отнести тебя прямо в кабинет директора, если хочешь. — Каким бы заманчивым ни было это предложение, — хихикнула Астория. — Я бы предпочла идти своим путём. Вскоре они втроём вышли из больничного крыла и направились к парадной лестнице, которая вела в кабинет директора. Как только они подошли к лестнице, Гарри услышал внизу торопливые шаги. Он перегнулся через перила и увидел, как профессор Снейп ведёт своих слизеринцев, предположительно, в больничное крыло. «Интересно, смог бы я плюнуть в них отсюда», — пробормотал Гарри себе под нос. — Профессор Снейп, наверное, убил бы тебя, — сказала Дафна с непривычно весёлой улыбкой. Гарри промычал что-то в знак согласия и продолжил подниматься по лестнице, время от времени бросая свирепые взгляды на парней, которые посмели причинить вред его девушкам. Часть его хотела спуститься вниз и наброситься на них за то, что они решились на этот идиотский план, но любовь и забота об Астории и Дафне удержали его от этого. К тому времени, как они добрались до кабинета директора, Гарри уже успокоился. То, как Люциус пытался лгать и оправдываться, чтобы выкрутиться из ситуации, приводило его в бешенство, и только благодаря вмешательству МакГонагалл Гарри не вмешался в их перепалку. Каменная горгулья, преграждавшая вход в кабинет Дамблдора, отступила в сторону при их приближении. По винтовой лестнице они поднялись к деревянной двери, ведущей во владения Дамблдора. Гарри быстро постучал, и ему тут же открыли. — Войдите, — позвал Дамблдор. Гарри открыл дверь и увидел старика, сидевшего за столом. Фоукс, феникс Дамблдора, сидел на серебряной подставке и ворковал, пока Дамблдор гладил его перья. — А, я ждал тебя, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — И вас тоже рад видеть, Дафна и Астория. Если бы не наша встреча летом, боюсь, я бы не узнал вас достаточно хорошо, чтобы оценить ваши магические таланты. — Спасибо, профессор, — послушно ответила Дафна и направилась в класс. Гарри и Астория последовали за ней. На противоположной стороне стола Дамблдора стояли три стула, и все трое быстро сели. Однако Дамблдор, похоже, не спешил. Он не спеша бросал Фоуксу небольшие угощения, а затем снова обратил внимание на остальных. — Тёмная магия оставляет шрамы, как тебе, я уверен, хорошо известно, — многозначительно произнёс Дамблдор, даже не глядя на шрам Гарри, чтобы понять, что его слова дошли до адресата. — Это одна из причин, по которой Министерство строго ограничивает её использование. Одна из самых удивительных особенностей магии — её способность восстанавливать и воссоздавать. Например… Дамблдор небрежно смахнул со стола стеклянный кубок. Фоукс громко вскрикнул, когда стекло разбилось вдребезги. — Прости, — извинился Дамблдор перед своим ручным фениксом, прежде чем достать палочку. — Репаро. Осколки стекла плавно взмыли в воздух и быстро склеились. Это было завораживающее зрелище, которое напомнило Гарри, почему магия так прекрасна. На восстановленном кубке не было ни единого скола или трещины, когда он снова опустился на стол Дамблдора. — Вот что делает магию по-настоящему чудесной, — продолжил Дамблдор. — Да, создание величественных творений и совершение невероятных подвигов в бою поражают воображение, но они меркнут по сравнению с простым чудом — возможностью исправить свои ошибки. Тёмная магия редко оставляет возможность исправить такие ошибки. Она не только оставляет шрамы на теле мира, но и на твоей душе. Чтобы исправить такое, требуется огромная сила воли и любовь. — Простите, профессор, — начал Гарри. — Но какое это имеет отношение к делу? Профессор МакГонагалл сказала, что вы хотели поговорить со мной о том, что произошло сегодня. — Действительно, — подтвердил Дамблдор, поглаживая свою длинную бороду. — И я надеялся, что ты уже понял, что я имею в виду. — Вы считаете, что его действия продиктованы использованием тёмной магии? — проницательно спросила Дафна. — Действительно, — кивнул Дамблдор. — Это абсурд, — возразил Гарри. — Я сделал это, чтобы защитить Дафну и Асторию. — И всё же ты применил невероятную силу, — заметил Дамблдор. — Существовало бесчисленное множество способов отвлечь или обезоружить тех, кто угрожал твоим близким, но ты выбрал путь прямого, насильственного действия. Я не упрекаю тебя за выбор магии; я просто напоминаю тебе, откуда берутся твои мысли. Внезапно Гарри почувствовал себя маленьким школьником. Несмотря на то, что Дамблдору было двадцать лет, он умел объяснять вещи так, что Гарри чувствовал себя совсем юным по сравнению с ним. — У меня не было выбора, — наконец сказал Гарри. — Если бы я не вмешался, они могли бы добраться до Дафны и Астории и причинить им ещё больше вреда. — Возможно, так и было, — согласился Дамблдор. — А может, и нет. Мы никогда не узнаем, чем всё закончилось. Всё, с чем мы можем считаться, — это выбор, который ты сделал. Гарри понимал, к чему он клонит, но всё в его разуме и теле яростно восставало против такой позиции. «Я по-прежнему считаю, что в тот момент поступил так, как мог, — мягко возразил Гарри. — Если бы у меня было больше времени на раздумья, возможно, я смог бы найти альтернативный подход, который привёл бы к меньшему насилию, но я этого не сделал. Мне пришлось действовать в тех условиях, которые были». — Именно так, — улыбнулся Дамблдор. — Ты действовал в рамках имеющегося у тебя времени и прибегли к более жестокому варианту. Я предлагаю тебе поработать над тем, чтобы переориентировать своё мышление и сосредоточиться на менее жестоких подходах. Например, если бы ты издал громкий звук, это могло бы помешать слизеринцам проникнуть в комнату. Существует множество других способов отвлечь внимание, которые могли бы привести к ненасильственному решению проблемы. — Я сделал то, что считал правильным, — слабо возразил Гарри. — И то, что ты сделал, в каком-то смысле было справедливо, — согласился Дамблдор. — Я не осуждаю тебя за твой поступок, Гарри. В этом мире нет ничего ценнее тех, кого мы любим и кем дорожим, но у наших действий всегда есть последствия. Люциус теперь будет добиваться твоего наказания за твои действия и намерен привлечь Министерство. Хотя твои действия были оправданными, они привели к последствиям, которые повлекут за собой дальнейшие столкновения, с которыми тебе придётся столкнуться. Если ты продолжишь вести себя подобным образом, у тебя могут возникнуть разногласия с самим министерством». Неужели это так плохо? Министр Фадж был невероятным идиотом. Из-за того, что Гарри редко с ним общался, а также из-за прочитанных в прессе статей у него сложилось плохое впечатление о министре магии. Но это было недальновидно. Если он разозлит министра, то разозлит и министерство в целом. Это приведёт к проблемам для него самого и для тех, кого он любит. Несмотря ни на что, он не мог в одиночку противостоять целому ведомству. — Простите, — наконец сказал Гарри. — Я ценю это, Гарри, — ответил Дамблдор. — Но как бы то ни было, я прошу тебя быть осторожнее в будущем. Адское пламя — настолько тёмное заклинание, что оно ещё долго будет влиять на твою душу. Возможно, ты не замечаешь, как оно влияет на твоё поведение, но это так. Ты станешь более агрессивным и склонным к конфликтам, и я просто надеюсь, что ты смягчишь его воздействие, проводя больше времени со своими близкими. — Я так и сделаю, профессор, — заверил его Гарри. — Я рад это слышать, мой мальчик, — улыбнулся Дамблдор. «Что с ним будет из-за сегодняшних событий?» — спокойно спросила Дафна. — Гриффиндор лишится двадцати очков за чрезмерное применение силы, — провозгласил Дамблдор. — А Гарри проведёт неделю под арестом у мистера Филча. В остальном всё в порядке. Я позабочусь о том, чтобы все вопросы с Министерством были решены. — А что с теми зверями, которые на нас напали? — страстно спросила Астория. «С ними разберутся соответствующим образом, — заверил её Дамблдор. — Не стоит говорить о наказаниях других учеников в присутствии других учеников, поэтому я пока оставлю эту тему. Поверьте, они получат справедливое наказание за совершённые ими поступки, и весь преподавательский состав будет пристально следить за ними в обозримом будущем». — А как же Драко? — настаивала Астория. — Он пытался убить Гарри! Выражение лица Дамблдора стало более задумчивым и серьёзным. Гарри видел, как он размышляет, пытаясь понять, как на это реагировать. — То, что пытался сделать Драко, было предосудительно, но, я полагаю, у этого была причина, — медленно начал Дамблдор. — Влияние его отца, похоже, усилилось после возвращения Волан-де-Морта и назначения Люциуса профессором Хогвартса. Он со всех сторон окружён тьмой и задыхается в ней, делая выбор, который никто не должен делать. — Вы серьёзно пытаетесь оправдать то, что он пытался сделать? — спросила Дафна, не в силах скрыть презрение в своём голосе. — Я пытаюсь понять, почему он сделал тот выбор, который сделал сегодня, — мягко поправил её Дамблдор. — И я хочу найти способ помочь Драко, чтобы он больше никогда не совершал таких опрометчивых поступков. — Значит, он выйдет сухим из этого дела? — холодно спросила Дафна. — Нет, — ответил Дамблдор. — Он будет наказан в соответствии с его сегодняшним поведением. Однако, поскольку он не применил непростительное проклятие, хотя и был близок к этому, я не могу наказать его за это. Тем не менее я постараюсь исправить его поведение, чтобы у него больше никогда не возникало соблазна использовать это заклинание. Как бы Гарри ни был расстроен, он видел, что Астория и Дафна злятся сильнее него. — Это неприемлемо, — заявила Дафна. — У нас есть воспоминания Гарри об этом инциденте! Мы можем передать их в Министерство и добиться наказания для Драко! — Но ведь на самом деле он этого не сделает, верно? — спросила Астория, сникнув. Дамблдор слабо улыбнулся. «Его отец — ближайший соратник министра Фаджа, и он имеет огромное влияние в Визенгамоте. Даже если бы это было не так, в Британии уже давно действует закон, согласно которому в Визенгамоте могут быть наказаны только те, кто полностью завершил произнесение заклинания. Если бы Драко полностью произнёс заклинание проклятия и оно не сработало, как было задумано, его всё равно могли бы привлечь к ответственности». Однако, как сообщил мне профессор Снейп, Драко остановили прежде, чем он успел это сделать. Как бы печально это ни было, Визенгамот не расценит это как покушение на жизнь Гарри. Значит, несмотря ни на что, ничего нельзя было сделать? Конечно. Это было так же, как в прошлом году, когда его заставили участвовать в Турнире Трёх Волшебников. Волшебный мир во многом был отсталым и погрязшим в запутанных ритуалах и прихотях богатых, влиятельных и чистокровных семей. Астория всё ещё выглядела возмущённой, но на лице Дафны читалось понимание. Из них троих она, скорее всего, лучше всех понимала реалии правовой системы, учитывая образование, которое дали ей родители. — Ладно, — сказал Гарри. — Но если он ещё раз выкинет что-то подобное... — Гарри, — с грустью сказал Дамблдор. — Пожалуйста, не угрожай другому ученику. Я понимаю, что ты должен делать то, что должен, чтобы защитить себя и своих близких, но гнев — не лучший путь к счастливому будущему. Гарри откинулся на спинку стула. Дамблдор был не совсем неправ, но это не приносило никакого удовлетворения. Астория всё ещё не была готова оставить этот вопрос без внимания. «Даже если Гарри готов сохранять спокойствие, готовы ли к этому люди, которые на нас напали? — спросила Астория. — Если мы вернёмся в общежитие Слизерина, не случится ли так, что на нас снова нападут?» — Да, это так, — с сожалением ответил Дамблдор. Даже его забота о каждом ученике не могла заставить его закрыть глаза на суровую реальность. — Поэтому я рассмотрел одно из предыдущих предложений Гарри — переселить вас троих в отдельную комнату. Домашние эльфы Хогвартса подготовили для вас отдельную комнату на пятом этаже, которая должна стать вашим уютным жилищем. Когда-то она использовалась как комната для наших студентов, состоящих в браке, но за последние пару десятилетий такие вещи стали менее распространёнными, и комнаты перестали использоваться. Вы сможете установить свой собственный пароль, который будет известен только мне и профессору МакГонагалл, и все ваши вещи будут сразу же перенесены в комнату. С души Гарри словно свалился огромный груз. — Спасибо, профессор, — искренне поблагодарил он. — Не думай об этом, — отмахнулся Дамблдор. — Я просто хочу действовать в интересах всех своих учеников. А теперь у меня к тебе последнее поручение. Гарри с любопытством наблюдал за тем, как Дамблдор выдвинул ящик стола и достал увесистый старинный фолиант. На обложке из коричневой кожи было написано: «Источник трансфигурации». Дамблдор положил книгу на стол и пододвинул её к Гарри. «Эта книга сыграла важную роль в моём становлении в юности. Она была написана в 1873 году человеком, который жил неподалёку от моей семьи, и быстро стала популярной в магических сообществах по всему миру. С тех пор были опубликованы новые разработки и более информативные книги, но ни одна из них не смогла передать то восхищение и интерес к трансфигурации, которые я испытываю, как эта книга. Я надеюсь, что ты прочтёшь её и почерпнёшь из неё вдохновение». Это может помочь вам привнести в свой репертуар что-то необычное и креативное». Гарри положил книгу себе на колени и провёл пальцами по обложке. Она была в хорошем состоянии. — Я так и сделаю, — пообещал ему Гарри. — Хорошо, — улыбнулся Дамблдор. — А теперь тебе лучше пойти спать. Временный пароль, который я установил, звучит так: Шипучие леденцы. — Мы искренне ценим вашу помощь, директор, — дипломатично сказала Дафна, вставая со своего места. Даже если она была не совсем довольна его решениями, она всё равно старалась вести себя вежливо, насколько это было возможно. — Я стараюсь поступать так, как будет лучше для всех моих учеников, — улыбнулся Дамблдор. «Я этого не забуду. Я чувствую себя спокойнее, зная, что Дафне и Астории не придётся оставаться в опасном месте», — заверил его Гарри. Обеспечение безопасности Астории и Дафны было его первоочередной задачей, и помощь Дамблдора была для него настоящим подарком. — Надеюсь, что нет, — ответил Дамблдор. — Помни об этом чувстве любви и заботы в своём сердце, Гарри. Пусть оно направляет тебя на твоём пути. — Я постараюсь, — пообещал ему Гарри.