Расставляя всё по своим местам

      Шум, чьи-то разговоры, звуки поршней и липких блоков. Где-то горит красным пыль камня-проводника сигнала. Горит, зажигая факел на пару мгновений, а потом угасает. Тут же споры, попытки договориться и крошки камней, исчезающие под белым светом, чтобы оставить после себя лишь маленький парящий блок. Целые котлы с водой стоят под стенами, а рядом с ними ютятся бутыльки для жидкостей на золотой подставке. Она держит сразу три из них и всегда готова к использованию.       В этих коридорах всегда что-то взрывается, шипит, горит и просто не работает. Ломается, чинится вновь и встревает на долгие годы, пока не будет найдено новое решение проблем. А до тех пор пылится забытым, но таких нужным мусором, который рука не поднимется выкинуть.       Тут же, у одной арки стоял и Джон. Над ним, почти под потолком, висела табличка “Lololowka 993”. На неё больше учёный дальше не смотрел. Его взгляд в целом не был устремлён в какую-то конкретную точку. Сначала, заскользил по стенам коридора, останавливаясь на редких арках, потом — спустился к полу. Он был довольно скучным, но не однородным. Изредка, словно из желания приукрасить, на нём встречался другой рельеф и рисунок. И у такого не было определённой функциональности. Оно просто… Было, как и многое в этом странном месте.       Мире.       Реальности.       На фоне опять прошёлся один из двух приставленных выживальщиков, но Джон даже не перевёл на них взгляд. Он лишь… Смотрел вперёд и тянул губы в такой глупой самодовольной улыбке прозрения. Осознания того, как, оказывается, легко живётся, когда понимаешь элементарные вещи и перестаешь всё усложнять, наоборот уходя в упрощение.       Это чувство клубилось внутри, желая выплеснуться и залить тут всё своим светом. Оно же невольно нервировало учёного и заставляло ещё сильнее сжимать пальцы в кулаки. Нужно было прийти в себя, успокоиться и довести дело до конца. Проконтролировать, что для временного парадокса точно были созданы все условия и убедиться в том, что даже если он исчезнет прямо сейчас, его альтернатива точно будет знать, что делать с этим осколком и ему подобными.       А потом…       В голове опять пронеслась мысль о сонном измерении. А потом глаза сами по себе опустились к его собственным рукам. Наручам на них, которые прижимались к коже тончайшими пластинками и больше даже не были прохладными.       Вздыхая и с отвращением вспоминая то, как чувствовал себя без них, прошёлся вглубь лаборатории и, найдя своего тёзку около обсидианового углубления-комнаты, остановился.       Между обсидианом, который раньше предназначался для экспериментов над мощностями динамита, возводилось новое, прочное сооружение. Заполняя пространство с помощью двух Выживальщиков, здание стремительно росло, цеплялось за стенами и приобретало всё более чёткие формы, походя на своего призрачного двойника.       — Дай новые, — невпопад потребовал Джон.       — Совсем истончились?       Застывая, учёный скользнул глазами к своему альтер эго. После, вдруг осознав, что его кто-то понял без слов и это были не собственноручно созданные автоматоны, приоткрыл рот. Только вот ответ не нашёлся, как и понимание, как можно реагировать на то, что такое вот произошло.       Кивнул, закрывая рот и пытаясь вернуть себе надменное выражение лица. Со стороны Лололошки послышался вздох. Краткий, как и взгляд, обращённый к нему над очками. Прошёлся назад к сундукам — два шага — взял совсем новые браслеты — ещё шаг. Потом, уже с ними вернулся к Джону и, хмурясь, протянул ладонь.       — Руку.       — Я тебе что, собака? — поднял Джон бровь, всё же послушно выполнив указание.       — Был бы ты собакой, быстрее бы договорились. Пару костей скормить ради полного послушания — делов-то, — пожал плечами Ло.       Его пальцы скользнули к правому из наручей, проверяя тонкость и прилегаемость к коже. Отложив новые в карман, провёл пальцами от ладони и до локтя, сжимая руку под ним и поддевая магический предмет ногтём.       — Не двигайся, а то опять сознание потеряешь, — предупредил мироходец.       Джон же ничего и не ответил, с любопытством наблюдая за происходящим. Смотря внимательно на чужие, покрытые мелкими белёсыми шрамами пальцы, мелко задрожал. Ток сильной, грубой энергии скользнул между венами и мышцами вверх, впиваясь в саму душу холодными фантомными пальцами.       — Не дёргайся, говорю же, — повторил Выживальщик, хмурясь.       — Легче сказать, чем сделать, когда ты лезешь туда, куда не просят…       Тяжёлый выдох и мелкая дрожь — попытка выстоять под внезапным вторжением на уровни мыслей и чувств. Хрупкость души в твёрдых пальцах почудилась на мгновение клеткой и Джона начало мутить от этого ведения. А сознание всё продолжало просачиваться через чужие пальцы, ускользая в неизвестность.       — Потерпи ещё немного, уже надеваю, — послышалось извне.       Голос, знакомый, но далёкий, внезапно опять обрёл чёткость и чужое присутствие вновь было рядом в полной мере. Как и шум от последних блоков перед ними в обсидиановом пространстве, и разговоры двух Выживальщиков.       — Живой? — задал спокойно вопрос Лололошка.       — Живой, — согласился в ответ Джон.       — Это хорошо. Со вторым сейчас легче будет.       Рука переместилась, проводя по левому предплечью с той же лёгкостью и пальцами крепко сжимаясь под локтём. От этой хватки само по себе перехватило дыхание и учёный приготовился к очередной волне этого странного состояния. Чужая энергия влилась потоком внутрь опять, однако теперь, в отличие от прошлого раза, не удерживала насильно в сознании. Она стала подобно костылю, позволяя вдыхать и выдыхать спокойнее и увереннее.       Браслеты растянулись, утончились, прилегая теперь с обеих сторон чёрными плотными наручами. И дышать от их присутствия стало легче.       — Мог бы и аккуратнее, — не удержался Джон, убирая руки от тёзки.       — Стукну… — ответил недовольно Ло.       — Давай я, давно об этом мечтал! — встрял в разговор Флекджикей.       — Джонни!       — Да молчу я, молчу.       Отвлекаясь от двух друзей, Джон перевёл взгляд на строение. Кики ставила последние блоки стекла и обсидиана сверху, пока Ним Лим проверял всё изнутри, о чём-то тихо с ней переговариваясь.       Не хватало только Андрея, который наотрез отказался отправиться в Прима Люкс и заявил, что подождёт их в мире. А Харрису рано или поздно прийдётся туда возвращаться… И путешествовать, и познавать новый мир, строить маяк и делать всё то, что он обещал. Что, вдруг, захотелось и самому выяснить.       Улыбка сама по себе сложилась на губах и в руках появился блок земли. Маленький, с разными вкраплениями и корнями травы внутри. Он, сжатый внутри пустотной магии, имел идеальную кубическую форму.       Как и всё тут.       Научный интерес вошёл на вдохе в Джона с новой силой, заставляя улыбнуться и задуматься. Эти мысли о песочнице и матрице всё ещё не вылезали у него из головы, рождая всё больше и больше идей о том, что он сам может сделать и чему научиться. Как много сам может вынести в свою собственную реальность и попробовать подчинить своей воле.       Хаос начал постепенно устаканиваться и превращаться в один большой повторяющийся рисунок. Пока что неизвестный, но Джон обязательно его изучит и поймёт. Станет лучше в нём, и куда сильнее и умнее своей здешней копии.       — О, я узнаю этот взгляд, — засмеялся рядом Лололошка. — С кем это ты захотел посоревноваться?       — А я должен? — отходя на шаг и смотря прямо в глаза, поинтересовался Харрис.       Первый лишь пожал плечами и развернулся, делая вид, что ему исключительно всё равно. Пожав плечами, сложил руки на груди и опять перевёл взгляд на свою альтернативу.       — Думаешь, что сможешь стать лучше меня?       — Я уже лучше тебя, — улыбнулся JDH, уводя руки за спину.       — Как самоуверенно и глупо…       — И я стану ещё лучше. Самой идеальной версией во всех вселенных.       Лололошка на мгновение застыл, а после тихо прыснул в кулак со смеху. Он даже расслабил плечи и Джон заметил, как на него поглядывают поверх очков, скашивая глаза.       — Сам ведь признался, что пока что я лучше, чем ты, — заметил альтер эго, переводя взгляд опять на конструкцию. — Знаешь, а мы ведь во многом даже похожи…       — Вот давай без этих странных и никому не нужных философских рассуждений, — прервал его учёный, отходя на шаг. — Эти двое уже закончили с капсулой, так что я пойду очищу пустотой пространство и помещу кристалл.       Ответа не последовало, только взгляд начал почти физически прожигать дыру в спине. И Джон, чувствуя такие вещи ну слишком уж хорошо, никак не отреагировал. Он лишь подошёл к двери и, раскрыв её, вошёл внутрь. Глубже, пересекая ещё одно пространство, и заходя в центр всей постройки. Оглядываясь, и, аккуратно проверяя пальцем стекло, вздохнул и закрыл глаза. Конечно, было бы куда удобнее, если бы он мог воспользоваться вакуумным насосом, но такой возможности не было.       Направив руку к стенке напротив, тяжело выдохнул и начал шептать неразборчивые заклинания на древних языках. Что-то о чистоте духа, силе и уничтожении. Про то, как вода становится прозрачной под солнцем, а луч — исчезает от преград. Шептал как мог, как знал и помнил. Пытаясь очистить всё так, чтобы его маленькому эксперименту и большой любознательности ничего не мешало.       И волна зелёной энергии, расходясь от руки, начала заполнять пространство и поражать сам воздух. Перекрывая окончательно дыхание и чем-то походя на ту пустоту, что была между планет. Которая сковывала и разрывала на части всех, кто не обладал этим дивным навыком — мирохождением.       Помещая осколок в зелёную дымку и смотря, как она поглощает его, двинулся назад на ослабевающих ногах. Используя весь свой потенциал и делая всё, чтобы уничтожение не выходило за пределы выделенной ему территории, всё тянул руку вперёд. И от неё, белых тонких пальцев, исходило свечение.       Магия творилась на глазах, изливаясь кровью и напряжением. Но Джон терпел, с усилием волоча своё тело наружу и кое-как закрывая внутренний отсек. Прижимаясь спиной к двери, перевёл взгляд на стекло, за которым мутная зелёная магия поволокой оседает на полу и стелится там ещё какое-то время. Уничтожает всё, кроме этого злополучного осколка, и медленно растворяется сама в себе.       А тот висит в воздухе, слегка поблёскивая печатями поверх тонких граней белого стекла.       Выбираясь к наблюдавшим, облокотился о стену и вздохнул. Что-то такое он использовал в первые, но был рад, что всё получилось идеально. Только вот чужое хмыканье и безразличие совсем не радовали. В его-то реальности после такого обычно следовали поражённые вздохи и восхищение, вперемешку с завистливым скрежетом зубов. То, к чему он привык и что любил всей своей мироходческой и человеческой сущностью.       — Мог бы и этим двоим такое поручить. Или тебе истощения и обмороков не хватило? — поинтересовался Ло, подходя и хватая Джона под локоть.       — Не всю же работу им оставлять, да и посмотри на них, они ведь явно ещё совсем зелёные, — негодуя ответил учёный.       — Не зеленее тебя, — пожал плечами выживальщик.       — Да я!..       Только вот Джона никто уже не слушал. Лололошка спокойно подошёл к калёному стеклу, вглядываясь в кристалл и хмурясь. Его напряжённые плечи и прямая спина почему-то напомнили Харрису другой силуэт, но он отмахнулся от этой мысли. От коричневых лацканов плаща, пенсне и постоянно отсутствующего взгляда.       — Возвращаемся? — послышалось сбоку.       — Ага, — только и ответил Ло, после поворачиваясь к двоим помощникам. — Так, для вас у меня задание. Оповестите кого-нибудь из Сената, что хранилище построено. Если вдруг найдут что-то — пусть маякнут, — складывая руки на груди, замолчал, но всё же продолжил. — Раз в несколько дней чтобы один из вас приходил и вёл записи о том, как ведёт себя этот осколок.       — Этим мог бы заниматься и я, — прервал его Харрис.       — Тебе и правда нравится падать в обмороки из-за низкого ФПС? — поинтересовался Лололошка.       А Джон лишь пожал плечами и отвернулся. После, встав на руки, прошёлся от обсидиановой кромки до сундуков и обратно, улыбаясь.       — В обмороки падать мне не нравится, но кто, как не великий гений и специалист в этой области, должен разбираться со всем этим?! Или ты хочешь чтобы из-за этих дилетантов вся вселенная и правда на нитки распалась?       — Да мы!..       — Ним Лим, хватит…       Даже не смотря на двоих выживальщиков, Джон видел, как ходят жевалки у парня и сжимаются кулаки. Как эта самая Кики Лавьеро пусть и пытается успокоить первого, но всё ещё сама до ужаса злится. Такое бывало слишком часто, чтобы научиться такое чувствовать по одним лишь интонациям и угадывать взгляды спиной. Впрочем, Джона это и не волновало. Он просто прошёлся ещё раз взглядом по лицу своего тёзки. Улыбнулся, замечая тяжёлый вздох и опять вскочил на ноги.       — Делай, что хочешь, — ответил Лололошка, подходя ближе. — Но сейчас мы возвращаемся.       — Я за тобой, симпапусик, — улыбнулся Харрис и, как только чужое лицо исчезло в золотых искрах, зашептал. — Conseco, — исчезая вместе с ним.       Оставшись вместе с выживальщиками, Фляжка просто вздохнул и тоже исчез, даже не взглянув на два одиноких силуэта. А те обменялись взглядами.       Они уже ничего не понимали, но и понимать от них не требовалось. Если кто-то из Сената имеет своих странных людей или дела, то это не должны быть их проблемы, только вот…       — Мы так ничего и не узнали, да, — слабо улыбнулась Кики.       — Ну почему же, узнали, — вздохнул в ответ Ним Лим. — Как минимум вероятность того, что этот учёный и тот оранжевый из нового путешествия Лололошки — один человек, крайне большая.       — Тебя только это и интересовало? — засмеялась девушка.       — А тебя нет?       — Ладно, пошли, у нас ещё есть дела на сегодня…

***

      В далёком искусственном мире рандомных приключений всё вернулось на свои места. И Андрей, сидящий с собаками, с радостью встретил своих друзей, готовясь слушать то, что всё-таки случилось пока его не было.       Они ввалились в одно пространство, разгоняя псов и уселись на пол, утягивая за собой и Джона, удерживая его в кругу. Помогая стянуть с него накидку и выслушивая очередную порцию возмущений от пренебрежения личным пространством.       Только вот, никого это не волновало. Всем важнее было узнать, что произошло, что это такое и откуда вообще Джон об этом знает.       — Да, встречался, и да, смог нейтрализовать, — вздыхая, ответил Джон. — Существа из другой реальности, которые только перешли из одной в другую способны входить в резонанс с осколками парадокса и уничтожать их, — едва ли не забиваясь в угол, чтобы никого не касаться, продолжал Джон.       — То есть тебе нужно просто достать кого-то из другой реальности? И чтобы он ещё и адекватно перенёс такой переход? — поднял бровь Лололошка.       — С помощью антипрокса через реальности можно что или кого угодно перетянуть, не обязательно мироходца, — кивнул Харрис, постепенно расслабляясь.       — Антискинта, — на автомате кивнул Ло.       — И как долго существо может сохранять эти самые “другие вибрации”? Или вообще, можно траву или землю для этих целей взять?       — Над таким я ещё не экспериментировал, однако месяца проведённого в другой реальности точно хватает, чтобы освоиться в ней и сменить вибрации, — задумчиво ответил Харрис. — Опять же, это не точные результаты и выборка была слишком мелкой, чтобы что-то утверждать.       — Выражайся проще, — фыркнул Фляжка, откусывая показательно перед Лололошкой кусок от жареной куриной ножки.       — Ах ты! — возмутился Ло, надувая губы.       — Я ещё не начинал делать это “сложно”, — вздохнул JDH, после этого всё-таки начиная слабо улыбаться.       Выживальщики тихо толкались, дёргая друг друга периодически, и явно дурачась. Так странно, грубо и совершенно не воспитанно. Флекджикей крутил куриной ногой прямо под чужим носом и явно предлагал откусить, а Ло от этого возмущался лишь сильнее.       Наблюдая за этой картиной, Джон вдруг осознал, что на его губах блестит слабая довольная улыбка. Он… Начал привыкать к этому всему. Приспосабливаться не только к сумасшествию вокруг, но и к этому странному поведению окружающих его людей. К тому, что Андрей рядом тоже просто улыбается и… Медленно вытягивает ещё одну жареную куриную ногу, поддерживая забаву своего друга.       — Да вы совсем! — возмутился Ло, вскакивая и всё же смеясь. — Пошли сразимся!       — Не, давай спать. А завтра надерём задницы очередным… Кто там у нас по списку дальше идёт?       “А вот завтра и узнаем,” — текстом всплыли слова Андрея.       И самое странное, что Джон просто молча согласился с этим и закрыл глаза.       Дни путаются, чувства приходят в хаос. Мир и существа в нём полны неожиданностей и никогда не знаешь, чего от них можно ожидать, но что самое интересное… Этот весь рандом и правда становится интересным.       Не сразу, со временем, проникая под кожу и разрушая старый понятный мир. Даже если этого не хочется, даже если необходимо вернуться домой. Он… Ломает, и в этих изломах есть тоже что-то своё прекрасное.