Осознание, песочница и парадоксы

      Чужой мокрый язык прошёлся прямо по губам. Смачно причмокивая, задевая переносицу и едва ли не стягивая влажным носом очки. Потом опять, пока лапа с другой стороны аккуратно тронула макушку. Копна каштановых волос обязательно бы испачкалась, если бы не белое сияние, которое тут же убрало всю грязь. Слюна тоже исчезла, оставляя мужчине лишь неприятный осадок прикосновений.       Закрывая лицо руками, спящий сжался в комок, ощущая как песок липнет к влажной щеке. Приводя в ещё больший дискомфорт, заставляя разлепить заспанные глаза. Джон осознал себя в кругу собак, которые усердно пытались его разбудить. Один из псов даже залез на его спину. Это выводило из себя. Захотелось вскочить, накричать на этих глупых животных и отогнать их от себя. Устранить главный раздражительный фактор и только после начать разбираться в ситуации и вспоминать с какого перепугу он вообще лежит на песке.       Поднимаясь на локте и отталкивая ладонью ближайшую из собак, посмотрел вперёд. Дневник, чуть дальше — вода с плавающим на поверхности спрутом. Размахивающий своими щупальцами над волнами, он дрейфовал. Море.       Постепенно воспоминания о вчерашнем дне возвращались. С ними приходил и стыд. Неловкость перед тем, что он позволил себе открыться перед совершенно незнакомым для него человеком. Перед тем, кого он знает всего ничего.       Нельзя так. Слишком глубоко, слишком много.       Даже перед учителем, даже перед тем, кто может показать очень многое нельзя раскрывать настолько тайные части своей души. Это непозволительно, он должен показывать только лучшие стороны своей натуры. Он должен быть идеальным. Обязан дотягивать до той планки, которую сам же любезно для себя и установил. Умный, талантливый, гениальный. Но никак не…       Во рту, казалось, отдавало горечью. На зубах скрипел фантомный песок и он же колол уставшие глаза.       Он всегда стремился быть идеальным, в любой ситуации. Чистая одежда и со свежевымытыми волосами, всегда с ровной осанкой. Выглаженный, вылизанный, такой, которого могут в любой момент словить папарацци и он на всех фотографиях получится так идеально, что хоть на обложку журнала выставляй. И одежда — как с иголочки, всё сидит как влитое. Дорогое. И он всегда знает что сказать, постоянно находит подколку в тему и умеет шутить. Так, чтобы и завести новые знакомства, и заставить видеть всех — вот он, пример чистой настоящей гениальности! Эталон в лице невероятного JDH!       Это он. Джон Дейви Харрис — невероятный учёный, который создал слишком много всего и открыл ещё больше, чтобы это всё перечислять. Тот, кто заставлял себя уважать, имел инвесторов и общался на равных с акулами в мирах бизнеса и мафии. Тот, который был на короткой ноге и с правительством любого мира.       Тот, кто… Облажался.       Не сумел выстоять в этом ужасе ни по одному из фронтов. Заставил усомниться в своей исключительности и впервые за долгие десятилетия опустить руки. Осознать, что остался последний оплот его личности — правдивость его слов.       Но нет, врать он точно не станет!       Рядом зазвенел фарфор, вырывая Харриса из самоуничижительных мыслей. Андрей сидел около учёного, словно никуда и не уходил всё это время. В его руках были чайник и чашечка, в которую он медленно наливал янтарную жидкость. Запах лаванды постепенно распространялся по ветру, приводя Джона в чувства. С каждой секундой осознавая себя всё реальнее в окружении собак, которые никак не унимались, учёный поджал губы. Окружающее его пространство, объекты и субъекты фрустрировали, мешали сосредоточиться и проявить хоть какую-то реакцию. Впрочем, такое состояние присутствовало в этом странном кубическом мире постоянно.       Ему протянули чай. Спокойно, улыбаясь. И эта приязнь Андрея ещё сильнее выбивала его из колеи. Заставляла ощутить себя загнанным в ещё большие рамки и осознать своё нахождение в маленькой картонной коробке бытия, из которой он не мог выбраться. Осознать то, насколько же этот странный парень в очках, как у сварщика, и в белом, диковинно сшитом плаще-халате, не вписывается в его мировоззрение. И при том, делающий это куда сильнее, чем тот же Лололошка или Флекджикей.       Только сейчас к учёному пришло странное понимание — о нём заботятся. Как минимум пытаются взять ответственность за его жизнь и переложить на свои плечи. Показать и помочь адаптироваться. Не как учитель, которому плевать на учащихся, но как личный наставник.       Такой, какого у Джона и в помине не было.       В голову, из-за сумбурности происходящего начинали лезть ну совсем уж странные мысли. Они пробирались под кожу и исследовали его изнутри. Сдували пыль с воспоминаний и заставляли осознавать и анализировать.       И он, влекомый ими, невольно задумался:       “А ведь всю мою жизнь я боролся за то, чтобы выжить, быть принятым. Делал всё чтобы урвать самый лакомый кусочек, шёл по головам, брал от жизни всё и даже больше…” — тихий вздох и взгляд учёного замылился. — “Кусал руку, которая меня кормит и отгрызал её по локоть, лишь чтобы стать ещё лучше, ещё сильнее. А в итоге…”       Он опять обратил внимание на чашку перед собой. Чужие пальцы крепко держали тонкий фарфор, предлагая ему, казалось, куда больше, чем чай. Возможность собраться, выдохнуть напряжение и принять решение. Переосмыслить всё и, наконец, перестать творить глупости, даже если его жизнь будут разрывать на куски чужими, но такими похожими на его самого, руками.       “А в итоге я продолжаю эту канитель с борьбой за власть и признание…” — всё же усмехнулся Джон, отпивая чай.       Смотря как гений отсылает одним монолитным, но таким весомым движением собак куда подальше, аккуратно сел, переводя взгляд на кромку воды. Всё ещё настороженно, пристыженно. Нахмурившись, аккуратно начал разглядывать сервиз. Тот самый, который подарил ему Андрей не так давно. О котором сам Джон уже успел забыть.       В руках сидевшего рядом оказалась и другая чашечка. В неё тоже медленно полился чай, гипнотизируя учёного. Заставляя разжать губы и расслабить лоб. Опять забыть и… Ослабшая узда контроля уставшего учёного вновь натянулась.       Нет, нельзя. Он и так себя распустил хуже не куда. Он и так лишился всего, стал никем в этом жестоком мире. И от этого становилось лишь больнее, но Джон не намеревался даже признать подобные эмоции. Будь он хоть трижды психологом или психиатром — он не имел права не справиться с этим стрессом.       “Но вот, я сижу тут и, похоже всё таки анализирую”, — на губах Харриса медленно начала расцветать ироничная улыбка. — “Задумываюсь над тем, что я всего лишь сломанный кусок головоломки в этом кубическом сумасшествии… И”, — Андрей тоже начал молча пить чай, пересекаясь с ним спокойным взглядом. — “И этот “Тайм Конкуерор”, как однажды назвал его Ло — точно такой же как и я. Хотя… И так тоже сказать будет не правильно, всё же Андрей вполне хорошо ассимилирован и просто на “ура” воспринимает весь тот хаос, что творится вокруг…”       Отставляя чашку и быстро пряча обратно дневник с пером и чернилами, отсел дальше. Они всё ещё были разными и это нужно было держать в голове. Как и то, что в подобной стрессовой ситуации нужно тем более сохранять спокойствие и не идти на поводу у бушующих в груди эмоций, какими бы сильными они не были. Не привязываться к тому, от кого ты вскоре хочешь уйти, чтобы после самому не испытывать дискомфорт.       “Всё же, Андрей не Саймон — ему, в случае чего, память не обнулишь и не заберёшь по прихоти в другой мир, — погружаясь в очередные рассуждения, Джон продолжил анализировать происходящее. — “Не говоря уже о том, что я всё ещё слишком много позволяю рядом с тем, в ком ни черта не уверен…”       “Всё хорошо.” — внезапно перед Джоном возник текст.       Это был не вопрос, но утверждение. И мягкая улыбка на этих молчаливых губах как всегда въедалась слишком глубоко под кожу. Становилась бальзамом и заставляла сомневаться даже в его недоверии к людям. В рациональности. В том, насколько вообще ему нужно задумываться о том, что его тревожило и бередило старые раны ранней молодости.       Андрей предлагал куда больше, чем сам Харрис мог взять. Одаривал его терпением, добротой, вежливостью и соучастием. Этими противными и неуместными проявлениями эмоций, которые очень сильно подкупали. Заставляли внутренние голоса замолчать, а его самого — остаться рядом. Сделать последний глоток горячего чая и ощутить прилив бодрости.       — И как вы живёте в этом бреде сумасшедшего? — прошептал он, хмурясь.       Улыбка. Мягкая, спокойная. И взгляд, выражающий ужасную, прожигающую до костей благосклонность. Заставляющую думать о том, что он и правда может довериться Андрею. Уже сознательно, полностью. Не потому, что у него есть те знания, которые нужны или тот может исцелить и обладает просто невероятными силами. Нет.       Довериться как человеку. Так, как он доверяет лишь Солусу, как своему созданию, которого он полностью создал сам и которого может программировать под свои нужды. Он может позволить себе то, что запретил многие-многие годы назад, когда устал от глупого доверия к миру и людям в нём.       Доверие…       Андрей ощущался мостиком, соединяющим кубический мир-реальность с сознанием Джона. Помогал адаптироваться. И это всё при том, что его “собеседник” просто молчал. Словно сознательно создавал вокруг себя пустоту, которую можно самолично заполнять тем, кто находился рядом. И это пространство принимало в себя что угодно. Чужие мысли, слова, звуки окружающей среды. Создавало ощущение активного присутствия. Что его слушают, слышат.       Медленно проходясь большим пальцем по фарфору и наблюдая за гением, Джон осознал подлинное значение слов, сказанных ещё в Сумеречном лесу. У Андрея была и правда невероятная харизма. Без разговоров, он предрасполагает к себе, ощущается кем-то, кто всю жизнь был поблизости. О ком сам Джон абсолютно точно имел самую подробную сводку информации, даже если она заканчивалась коротким абзацем в виде имени, внешности и типе магии.       Испытывая довольно противоречивые чувства на счёт тихого наблюдателя, Харрис увёл взгляд на горизонт. Туда, где река превращалась в море и касалась неба, растворяясь в его синеве.       Джон слишком давно запретил себе полагаться на живых существ, иметь такую роскошь, как дружбу. Слишком многих людей он потерял на войнах в прошлых столетиях в родном мире; слишком сильной была боль и от предательства. Того самого, когда один из первых проектов присвоил его собственный профессор, которого он уважал. Которого считал своим другом. Слишком живо было воспоминание о том, как умирал самый близкий ему человек — его сестра. Саша.       Может ли он позволить себе сделать шаг навстречу этому странному гению, который вёл себя так… По-простому. Никогда как учитель, но всегда как равный. Тот, кто желает помочь, кто хочет стоять рядом и делиться опытом, знаниями.       Чистый гений… Немыслимо великолепный, не очернённый жаждой власти и сумасшествием. Такой, к какому JDH и стремится. И всё это опять таки находилось в одном человеке, который всё ещё ждал его. Ждал Джона.       Он не принуждал, он не тянул, не нагружал слишком большим количеством информации, а просто был рядом. Просто… Просто помогал справиться в этом хаосе, в безумии.       — Мой остров спокойствия, — иронизируя, заметил учёный, прикрывая глаза. — Забавно…       И почему-то, это очень притягивало. Создавалось ощущение, что он всё ещё у себя дома. Словно эта вся фрустрирующая идиотическая дрянь вокруг, которая мешает ему добиться душевного равновесия — лишь маленькая незначительная глупость. Словно самому Джону всё по плечу, даже если рядом будет этот невыносимый тёзка, который всё время сам себе на уме. Как и Флекджикей…       Внезапно в голове всплыло то, как его взяли на руки, словно он был мешком картошки и противные мурашки пробежались по всему телу учёного. Задевая и волоски на голове и заставляя вздрогнуть. Осознать себя тут и наконец-то понять, что он лежит на песке, сложив руки на груди.       Слишком глубоко задумался.       — Ты хочешь быть мне другом? — смотря вперёд, расчётливо кинул Джон.       “Возможно” — всплыло перед его глазами.       — Я помогу разобраться с временными парадоксами и сразу уйду, — делая свой голос более легкомысленным заметил Харрис. — Просто пойду к вашему Схождению и вернусь в свою реальность…       Он улыбнулся так, словно это было крайне просто. Словно это ему ничего не стоило, словно… Словно он не хотел остаться тут подольше, чтобы научиться большему. Достичь такой силы вспышки и владения магии, чтобы утереть нос здешней версии себя.       Так, будто не задумывался только что о том, чтобы попытаться стать другом с одним гением и потенциальным единомышленником.       И Джон правда ждал ответ на свои слова. Одобрение, злость… Только вот в воздухе не появлялось более надписей. Устав ждать, JDH подскочил на ноги и прошёлся колесом, разминая все мышцы. Закончив, взглянул на Андрея. Тот улыбался и эти глаза были полны приятия. Словно тот и правда понимал, что это всё лишь напускное. Пыль в глаза, чтобы отвлечь от настоящих тревог и надежд учёного.       Только вот сам Харрис не желал раскрываться далее и разглядывать свою и без того изуродованную шрамами ментальных травм душу. Он просто развернулся, поднял фарфоровую чашечку и пошёл домой. Молча, не оглядываясь.       Им это не было нужно.       Уже у себя, на втором этаже, парень поставил на сундук фарфор и сел перед ней, смотря внимательно на чистую посуду. Та очистилась по дороге с помощью всё той же белой магии и теперь блестела белыми расписанными стенками перед учёным. Заставляя задумываться о более глубоких и сложных вещах.       Он и правда в последнее время не контролирует себя. Ведёт как чёртов подросток, который совсем не следит за тем, что говорит, а говорит он всё, что вздумается, срывается, а потом пьёт молча рядом чай. Позволяет себя по голове гладить и, по сути, предлагает дружбу!       Это всё явно не шло его идеально отточенному образу. Это был не он.       — Я отказываюсь верить в то, что это всё больше, чем какой-то сумасшедший сон и я не заразился какой-нибудь мутью от пернатика или этой синеволосой истерички! —раздражённо цокая языком воскликнул парень. — Точно! Сон! Как я раньше не додумался?!       Подскакивая с пола и забывая и о чашке и об Андрее с остальными менее терпимыми личностями, Джон сосредоточился. Аккумулировать крупицы пустоты между пальцами стало чуть проще.       Идея JDH была проста — проверить, а не сон ли это и если всё же сон — взять его под контроль и после покинуть. Выйти в реальность и пойти разбираться с первопричинами. Если же это всё — реально, он просто переместится в сонное измерение. Туда, откуда его даже при большом желании просто так будет не достать и где он сможет передохнуть в случае чего. Побыть полноценно наедине со своими мыслями и подготовиться к следующим диалогам.       Мрачные лабиринты вдруг стали более привлекательными на фоне всего того, что он претерпевал тут. И вот, вдыхая и напрягаясь от макушки до пят, Джон сконцентрировался. На месте, куда хотел попасть, на пустоте, что становится податливой, плотной, мягко обволакивая пальцы. Растягиваясь между руками и превращаясь в потоки, следующие за его ладонями.       Однако не успел учёный переместиться, как в комнату по лестнице вбежал Лололошка, хватая того за руку и рассеивая сложное заклинание.       — Руки убери.       — Во-первых, наконец-то ты взялся за ум, во-вторых, пошли, — командным тоном приказал вошедший. — Мелкотня сделала по твоему запросу две схемы, сейчас запросили встречу дабы провести в Плоском испытания и уже после продвигаться далее по нашим планам.       И вот опять. Лололошка просто не оставлял Джону ни места на своё собственное мнение, ни возможности что-то сказать, противостоять. И, что самое ужасное — Харрис был полностью согласен с тем, что время в таких вопросах не ждёт. Нужно было действовать быстро.       Но сказал он совершенно другое:       — Где же твои манеры, красотка? Ты относишься ко мне как к какому-то преступнику, хватаясь так и врываясь в мой собственный дом, который я построил своими собственными силами!       По Джону плакала сцена, а также терпение Ло, который закатил глаза и отпустил чужую руку. Отошёл на шаг и уставился на него с безразличием.       — И да, ты так и не написал все свои требования к этому проекту, — строго заметил выживальщик. — Эти двое просто по твоим словам что-то сами сделали, но будь готов к тому, что многое придётся править.       — Ой, да что ещё ожидать от учащихся? Они всегда ошибки делают, — улыбнулся Джон.       Между ними повисла холодная тишина. По всей видимости сам Джон перегнул сорвавшись вчера и на этого нарушителя спокойствия, однако… У всех у них есть свой запас терпения и, казалось, Лололошка также истратил свой полностью.       Они потратили его друг на друга.       — Иронично… — усмехнулся Харрис, приводя себя в порядок и подходя к своей альтернативе.       — Очень… — кивнул выживальщик. — Тц… Ребёнок…       После сказанного, тот развернулся и начал спускаться на первый этаж. Чем Джон заслужил цоканье или подобное обращение, он не знал, лишь поспевая за своим альтер эго и крича ему в спину:       — С чего это я ребёнок?! Да я на свою реальность прославился за свои невероятные исследования и вообще—       Однако Лололошка не слушал, или делал вид, что ему плевать. Просто спустился и вышел за дверь, заставляя учёного бежать за ним. Остановились парни только на улице, перед Джонни и Андреем.       Вся компания была в сборе.       — Андрей с нами хочет, — вместо гения заметил Фляжка.       — Отлично. Это нам прямо кстати! — резко сменяя гнев на милость, воссиял Лололошка. — Тогда отправляемся! Джон, нам нужно…       — Просто уходи, я буду за тобой.       — Не перебивай, — нахмурился парень. — Короче, надевай обратно накидку и чтобы при чужих и носа из-под неё не показывал… Не хватало нам дополнительных проблем.       Было видно, что Лололошка обиделся и пусть Джона не трогало подобное, портить отношение с тем, кто даёт ему хоть какую-то безопасность учёный всё же не намеревался. Хмыкнув и прикрыв глаза, Харрис лениво обследовал стол вместе со своими карманами. Он решительно не помнил, куда именно запихнул это коричневое недоразумение.       Потянувшись и морщась от того бардака, который невольно образовался в этом странном пространстве, стянул нужную вещицу.       Совсем скоро Джон уже стоял в ней, недовольно глядя на Лололошку поверх солнцезащитных линз. От шарфа для конспирации тоже пришлось избавиться, но вот очки он снимать был не готов. Напротив же Ло словно повеселел от чужого недовольства и задорно хмыкнул.       — Совсем другое дело! — заулыбался Лололошка.       — Ну так мы идём? — не выдержал Флекджикей, пихая друга в плечо.       На это негласный лидер их группы лишь хмыкнул и спокойно кивнул в ответ. А после ещё мгновение — растворился в снопе золотых искр. После него подобным образом исчезли и другие, оставляя Джона одного. И Харрис, настраиваясь, пошёл следом за выживальщиками:       — Консеко!       Появился он на плоскости. Идеальном, но небольшом мирке с ясным небом и парой прыгающих то там то тут сгустков зелёной слизи. Она прыгала, немного содрогаясь от каждого движения и смотрела на этот маленький мир своими большими зелёными глазками. Такими же квадратными, как и всё в этом странном месте.       Чуть поодаль стояла вся компания. Кики и Ним теперь улыбались и, кажется, стояли по струнке смирно. Возможно, немного даже нервничали. И Джон понимал причину, хоть и был не рад этому.       “Так должны смотреть на меня”, — промелькнуло в голове учёного.       Равняться должны на него. Хотя бы учитывать его присутствие и проявлять вежливость! Он ведь тоже тут, он, вообще-то, руководит этим всем проектом и является специалистом в изучаемой сфере!       Но вот его подчинённые не отводят взгляд от Лололошки и Андрея. С трепетом, застывая и пытаясь проявить себя как можно лучше. Заставляя ощутить горечь на языке и неприятное жжение в груди.       Ему опять нужно зарабатывать уважение и начинать с нуля…       — Кхм! — кашлянул учёный, привлекая внимание.       — Отлично, ты тоже тут, а значит можем начинать! — улыбнулся Лололошка, хлопая в ладони.       — Конечно-конечно, — заулыбалась девушка и рукой провела по воздуху. — Мы приготовили для вас схематику в двух версиях, дабы полноценно увидеть и количество блоков, требуемых для данного проекта, и, также при желании рассмотреть каждый слой и оценить наличие тех или иных элементов!       Её задор заставил Джона фыркнуть. Чем-то эта самая Кики напомнила ему Молли. Тогда, когда блондинка ещё пришла к нему на стажировку, сияя от понимания, что сможет не только прикоснуться к науке, но и работать совместно с гениальнейшим JDH-ем! Конечно, ожиданий она не оправдала, но и удивить великого Джона Дейви Харриса может не каждый!       И… Он что-то пропустил мимо ушей. Возможно, что-то важное. Понимая, что нужно сосредоточиться, сложил руки на груди и установил зрительный контакт с говорящей.       — Мы старались уместить наш проект в ваш… Ваше пространство для экспериментов, однако всё так же рассматривали дополнительную взрывоустойчивость и ряд других факторов. Подробнее о каждом описано в этих дневниках.       В этот момент Ним Лим — Джону на мгновение подумалось, что это звучит как название какой-нибудь жвачки, — кинул под ноги каждому из слушателей по коричневой книге. Она быстро исчезла, притягиваясь к мироходцам и совсем скоро каждый из них держал в руке по экземпляру.       И пока Джон и Ло с Андреем с интересом ознакамливались с данной документацией, Флекджикей вертел книжицу и скучающе смотря на самого крупного слайма тут.       — Ним, прошу, прояви свою визуализацию на “три” со мной, — улыбнулась девушка, обращаясь к парню.       Тот лишь цокнул языком и поправил галстук. Махнув рукой, вытянул вперёд указательный палец и развернулся к компании спиной.       “Похоже, эта проекция опять же вызывается через некие странные махинации”, — подумал Джон, смотря как юные особы кивают друг другу и девушка начинает быстрый счёт.       Перед ними появилось два здания. Обсидиановые, с необычными стёклами разных форм. Объекты также отличались и формами. Пока Ним представлял кубический, полностью стеклянный объект внутри которого левитировали белые звёзды с фиолетовыми серединками. В углах же куба разместились чёрные кристаллы. Бутафория выглядела довольно натурально, однако всё ещё оставалась лишь подобием настоящих материалов и это не сглаживала даже лёгкая полупрозрачность голограммы.       Также внутрь вели массивные чёрные двери, однако большего ничего Харрис не мог сказать, в отличие от другой постройки. Цилиндрическая форма, пространство-прослойка между отсеком с кристаллами и осколком и внешним миром, прочная форма и, кажется, три пары дверей…       Большего Джон не мог заметить сквозь эти полупрозрачные объекты, однако… Возможно он также увидел внутри мостик для наблюдения.       Проходя насквозь, поджал губы, осматривая механизмы и ловя себя на мысли, что его кто-то точно сверлит взглядом. Однако, это было не важно. Ему нужно было просто быстрее со всем этим разобраться и пойти дальше решать свои проблемы. Желательно, где-то рядом с самым вменяемым здесь — Андреем, — однако это уже, конечно, по возможности.       — Представляю вам свой проект, — поправляя галстук заявил Ним Лим. — Устойчивый куб с обсидиановым каркасом и калёным стеклом, а также единственным входом во внутрь — моей инновационной задумкой — Дверями из Скинтонита!       — Использовать для таких целей Антипрокс не практично и не целесообразно, — на автомате ответил Джон.       — Потому что Скинтонит также влияет и на находящихся рядом — кивнул понятливо Лололошка, поджимая губы.       — И это тоже, — подходя к проекции двери, Джон смерил крепления и саму дверь, опираясь на визуальные свойства и то, как это будет работать. — Это просто будет нецелесообразно и, возможно даже, бессмысленно…       — Так как вы предполагали, что кристаллы Скинтонита обладают свойствами поглощать и нейтрализовать осколки парадоксов, эти двери необходимы для того, чтобы энергия парадокса не вышла за пределы этого… Саркофага… — стушевавшись под внимательным взглядом Андрея, Ним Лим вдруг замялся. — Не важно…       — Тск…       Пока Джон недовольно обходил структуры, оценивая работу стажёров, Кики тихо ткнула локтем под рёбра своего коллегу и улыбнулась. А после, опустила взгляд куда-то вниз, и, словно начала зачитывать заученный за ранее текст:       — Также представляю вам мою версию этой конструкции. Конструкция разделена на три отсека — внутренний цилиндр, в котором происходит вся реакция, внешний цилиндр, который помогает дополнительно обезопасить как внутренний цилиндр от внешних факторов, так и наоборот — внешнее пространство от реакции Скинтонита на осколки Временных Парадоксов. Также во внешнем цилиндре предусмотрена смотровая площадка, которая позволяет анализировать происходящее во внутреннем цилиндре с некоторой высоты, — обводя взглядом присутствующих и всё же подводя их чуть ближе всё продолжала девушка. — Внешний и внутренний цилиндр соединяются двумя двойными дверьми, которые можно открыть по кнопкам изнутри. Предполагаемо каждая из пар дверей будет герметичными и взяты из модов ‘big doors’ или ‘malisis doors’. В данный момент вам представлены двери первого из этих двух модов, — продолжала щебетать Кики. — Последнее же — отдельное пространство для управления внутренним пространством и так же проведением опытов более кропотливых и не требующих нахождения внутри внутреннего или внешнего цилиндров.       Смокая на мгновение, девушка окинула взглядом всех собравшихся. Её руки заметно дрожали и Джон прямо таки ощущал, как она боится оступиться. Только вот…       — Ха-а, я вам что говорил? — ударяя книгой по своей же ладони, спросил он. — Нужно пространство, которое поможет полностью очищать от посторонних частиц входящего внутрь, не говоря уж о том, что дополнительная комната просто не целесообразна и слишком громоздка для того пространства, который так милостиво предоставил Лололошка.       В голосе Джона был яд, коверкающий последние слова и забирая из них и толику уважения к последнему. Только вот он уже разошёлся, не следя за языком и просто позволяя этому быть. Радуясь лишь тому, что чувствует зыбкую землю под ногами — что, конечно, было куда лучше, чем постоянная пустота неизвестности.       — А зачем вообще это? — всё же подал голос Ло, хмурясь. — Функционал дай.       — Ой, да всё я должен вам объяснять! — закатывая глаза, фыркнул Харрис. — уничтожить всю налипшую заразу, мелких насекомых, которые так любят забираться туда, куда их не просят и множество всего! Да и вообще, красотка, — пара глаз нервно дёрнулось, — не хочешь же ты отправить кого-нибудь в закрытое пространство с видоизменённым давлением и отсутствием кислорода?       Смеясь и улыбаясь натянутой улыбкой, Харрис в очередной раз окинул взглядом постройки и сделал колесо, проходя сквозь прозрачные стенки.       — Джон, серьёзнее, — напрягаясь, едва ли не скомандовал выживальщик.       — Да ладно тебе, за пару суток один мелкий осколок погоды не сделает, а вы пока другими займёте-есь! — очередное колесо и Джон уже стоит в середине другой, кубической, структуры. — А с дверью… Если вставить её перед очистным коридором во внутреннем цилиндре и немного видоизменить, то будет даже сносно!       — Да как!..       У Ним Лима от такого поведения учёного едва ли пар из ушей со злости не пошёл, однако, уловив прямой взгляд Флекджикея, лишь поджал губы. Впрочем, сама Кики так же стояла не в самом хорошем расположении духа. Впрочем, Джона это и не волновало, он просто начал ходить, вытягивая руки и изучая что-то более привычное ему.       — И да, конечно, цилиндрическая форма лучше впишется в яму, — задумчиво протянул Джон. — Однако пока не улучшите то, что имеете смысла дальше двигаться нет никакого!       — Раз вы так говорите, — сквозь зубы согласился Ним Лим. — Вообще, с вашего позволения, господин Лололошка, я бы хотел заняться модом на скинтовые двери…       — Слишком долго, у нас и так каждая секунда на счету… — задумчиво бросил Лололошка.       — У меня уже готов концепт и я могу к завтра подготовить конечный продукт! — с энтузиазмом воскликнула Кики.       — А если крашнется?       Вставший на руки Джон медленно начал отходить от компании. Его плащ держался, даже немного не отлипая от тела и продолжая закрывать лицо учёного. Только улыбка была видна остальным.       — Ох, ну что там концепт… Дайте на чём писать и я оформлю вам точное техническое задание! — кувырок, и он опять стоит на ногах. — Опля! Как давно я не разминался!       — Серьёзнее, — нахмурился Лололошка. — И предоставь всю информацию сегодня. Ты должен относиться к этому серьёзнее и отделять развлечения от работы.       — Ох, красотка, спокойнее! Ну накричал на тебя вчера, неужели ты будешь теперь из-за этого дуться?       — Серьёзнее, — повторил строже Ло.       На подобное Харрис только отмахнулся и быстро отошёл, садясь поодаль и вытягивая свой дневник. Выдыхая, только сейчас осознал, насколько напряжено всё его тело от макушки и до пят. Зубы крепко сцеплены в улыбке, а пальцы и вовсе дрожат. Казалось, он потратил всё своё самообладание лишь на то, чтобы вернуть себе сейчас того себя, который, казалось, остался там, у Схождения. И вот, теперь, он ощущал усталость.       Вытянув из кармана буханку хлеба, аккуратно начал есть. Вгрызаясь в корочку и отрывая мягкие куски. Внезапно слишком хорошо осознавая то, насколько сильно ему приходится приспосабливаться к этим диким реалиям его нового места жительства.       И Андрей, который, по всей видимости, решил, что Джону нужна компания, сел рядом. Молча, обнимая руками колени и укладывая подбородок к себе на предплечье. Скучающе смотря на то, как прямо сейчас перестраивается с нуля нужное им сооружение.       — В поддержке не нуждаюсь, — стойко заявил Харрис, даже не смотря на парня рядом.       Ответа не было. Ни текстом, ни даже движением. Простая тишина и отсутствие каких-либо эмоций. И Джон, словно пользуясь, хмыкнул, начиная рассуждать вслух:       — Многое создаётся пустотной магией, — отметил то, что происходило сейчас он. — Однако законы физики совершенно сломаны… Как и логики, конечно… — доедая хлеб, Харрис взял и раскрыл свой дневник, открывая на новой странице. — Почему из одного кубометра дерева может выйти четыре кубометра досок? Откуда берётся дополнительная материя и как они держатся вместе, если не сколочены гвоздями?.. И это только малая часть того, что нужно изучить и того, о чём вы, возможно, даже не задумываетесь… Просто потому что “а зачем, не так ли?”       На листе начали появляться пункты, которые нужно было учитывать при постройке требуемого резервуара-пространства для парадокса.       1. Взрывоустойчивый каркас (обсидиан)       2. Взрывоустойчивое стекло (калёное)       3. Пространство для очистки и последующей вакуумизации.       4.Металлические двери (добавить позже вставки со скинтом, для дополнительного эффекта)       5.Мостик для наблюдения       Думая, что добавить ещё, Джон начал зарисовывать рядом версию, которая должна была получиться в итоге. Добавляя пометки, с раздражением заметил, как на краю образовалась клякса.       — И это я только начал… Если бы у меня была бы возможность, я бы всё классифицировал, разложил на полочки и объяснил. Только вот, я скоро уйду из этого хаоса.       Рядом сидящий Андрей отчего-то беззвучно рассмеялся. Возможно, его смешила самоуверенность учёного, а возможно — попытки JDH самому себе доказать, что всё будет именно так.       — Не вижу ничего смешного, — тяжело выдыхая, заметил Джон. — У меня иногда такое ощущение, что это всё просто какая-то симуляция, на которую не хватило бюджета…       Вдруг, всё словно остановилось. И Джон, который завис с пером над чернильным мешком, и Андрей, который лишь молча уставился на него, и Кики с Нимом, которые что-то очень активно обсуждали всё это время.       И всё вокруг, и эти правила и “рецепты” для создания предметов… Всё выглядело как часть чего-то искусственного, ненастоящего. Большой песочницы, в которой каждый может устанавливать свои правила и управлять всем при помощи магии пустоты.       Симулякр.       Всё стало в момент куда проще. Словно он увидел всё вокруг в разрезе, осознал то, где находится и наконец-то смог понять что и как действует. Это было сравнимо с дополнительной реальностью в Нейтроксисе, к которой подключались с помощью специальных капсул гибернации. Словно он опять там, попал в какой-то глупенький мир, созданный скорее ребёнком, нежели сильным учёным, который изучает реальность и мир вокруг.       — Да-а, это всё просто игра… — раскрывая широко глаза, улыбнулся учёный. — Симулятивная песочница…       “Песочница?” — повисло над учёным.       Быстро кивая, Харрис отложил всё и встал на руки. Концентрируясь на мысли и начиная буквально иначе смотреть на всё происходящее вокруг. Ощущая, как ломаются скрепы, как то, что так долго было непонятно, чуждо и глупо приобретает логику, последовательность. Медленно привносит упорядоченность и позволяет понять, осознать.       — Как же это, всё-таки глупо, — улыбнулся учёный. — Быть так близко к истине, но не мочь увидеть её сквозь призму собственного опыта…       — Ну, хоть с чем-то я могу согласиться, — хмыкнул подошедший Лололошка. — Что, наконец-то начали умные мысли в голову приходить?       Однако Джон ничего не ответил. Он только переступил с руки на руку и закрыл глаза. Ощущая, как под ногами, а если уж быть точнее, руками, наконец-то появляется твёрдая поверхность. Уверенность в действиях и будущих предположениях.       Симуляция.       — Кстати да, я всё доделал, принесёшь что-то, чтобы я мог записать и я продублирую важное для вас, — заявил учёный.       — Отлично, тогда сейчас в Прима Люкс, займёшься делом и заодно пошлём этих двоих за материалами! — согласился Лололошка.       И Джон смог только кивнуть, опускаясь на землю ногами и потягиваясь. Он обязательно сможет ассимилироваться и добиться своего в этой глупой кубической симуляции, что бы она из себя по факту не представляла, но сейчас — они отправляются на планету Выживальщиков.       Пора показать себя с лучшей стороны!