Глава: 11 «Дальше по этой грязной дороге»

Сажусь за стол, покрытый остатками вчерашнего дня. На углу старый пепел, кружка с остатками кофе, который я выпил, чтобы не уснуть, и бутылка вина, которую выпил, чтобы не проснуться. Достаю блокнот. Тот самый, с порванными страницами. Это как моя жизнь. Всё написано, но никто не читает. Гитара стоит в углу, как старая знакомая, которую я слишком часто подводил. Беру её в руки. Пальцы дрожат. Не от волнения, а от привычки к кокаину и дешёвому виски. Беру аккорд. Звук дребезжит, как голос. Ещё один. Лучше. Нет, хуже. Я уже не различаю. В голове крутится одна фраза: “Ты пахнешь, как что-то, что я не могу забыть.” Пишу её на листке. Добавляю пару строк. Всё кажется банальным. Куда-то звонит телефон. Наверное, Рейчел. Или менеджер. Всё, что они хотят, это чтобы я дал им новый хит. Что-нибудь, что зацепит. Но как мне написать песню про любовь, если единственное, что я чувствую, это пустота? Я снова пишу: “Твои руки, твои глаза — это место, куда я возвращаюсь, даже когда нет пути назад.” Звучит как мусор. Рву лист. Осколки бумаги падают на пол, где уже лежит всё, что я не смог закончить. Беру сигарету. Окурок зажигается так же быстро, как тухнет вдохновение. Делаю затяжку, и мысли приходят сами: “Ты сказала, что любишь меня, но я знаю, ты врёшь. Я сказал, что умру за тебя, но я соврал первым.” Эти слова — грязные, резкие, прямые. И я их ненавижу, потому что они правдивы. Перебираю струны. Музыка идёт сама. Что-то медленное, как мой пульс. Слова цепляются за аккорды, как последние надежды. В голове шум. Я почти слышу её голос: “Почему ты не можешь быть нормальным?” Пишу дальше: “Любовь не лечит, любовь убивает. Любовь — это твой запах на моём теле, который я пытаюсь смыть, но не могу. Любовь — это дым, который я вдыхаю, чтобы забыть твои губы. Любовь — это ты, уходящая, когда я прошу остаться.” Отбрасываю гитару. Делаю пару шагов к бару. Записываю ещё пару строк на краю стола. Это больше похоже на крик, чем на песню. “Я пью за тебя, чтобы забыть себя. Я пишу про тебя, чтобы убить свою тишину. Я живу в твоих тенях, потому что боюсь света. Я умираю за тебя каждую ночь, чтобы ты никогда не узнала.” Закрываю блокнот. Окурок сгорает в пепельнице. В комнате снова тишина. Единственный звук — это биение моего сердца, которое я ненавижу слушать. Засыпаю на диване, окружённый словами, которые никогда не станут песнями. “Тени прошлого” Открыл глаза, но не сразу понял, где нахожусь. Эта комната, этот город, этот отель — они все сливаются в один бесконечный лабиринт. Иногда мне кажется, что я просыпаюсь в одной и той же точке, а остальное — это просто декорации, которые меняются местами. Пытаюсь собраться с мыслями, но первым в голову лезет Рейчел. Она дома. Она ждёт меня. Или, может, уже перестала? Я знаю, как ей тяжело. Она видит всё: мои срывы, мои возвращения, мои обещания, которые я не держу. Мне хочется дать ей всё, что она заслуживает, но, кажется, у меня больше ничего нет. Я боюсь, что однажды она просто уйдёт. Уедет с сыном и не вернётся. Потому что зачем ей я? Сломанный. Тот, кто строит вокруг себя иллюзию нормальной жизни, но на самом деле всё рушится. Я делаю это ради него. Ради нашего сына. Каждый альбом, каждое шоу — чтобы он никогда не знал того, что знал я. Чтобы у него был выбор. Но что я оставлю ему на самом деле? Усталость? Песни, которые я сам уже не могу слушать? Открываю ноутбук. Всплывает старое фото. Мы с Гарри и Зейном. Молодые, глупые, без всяких планов. Я смотрю на эту картинку и чувствую, как сердце сжимается. Мы сидели тогда на полу в чьей-то съёмной квартире, пили дешевое пиво, играли на гитаре, смеялись, пока не болели животы. Это было всё, что нам нужно. Теперь Гарри где-то на другой стороне мира, вечно занятой своими проектами. Зейн исчезает, как призрак, появляясь только в текстах или на фотографиях в соцсетях. Мы всё ещё друзья, наверное. Но это странная дружба — на расстоянии. Мы говорим друг с другом, но всё сводится к «Как дела?», «Дети в порядке?» и «Давай встретимся как-нибудь». А я хочу сказать: «Ребята, мне нужен кто-то, кто знает меня по-настоящему. Кто видел меня, когда я был никем. Кто знает, кем я был, прежде чем всё это началось». Я скучаю по ним. Скучаю по тем дням, когда всё казалось проще. Когда мы жили одним днём. Когда ошибки были мелочами, а не разрушающими всё решениями. Но сейчас я не могу сказать им, что мне плохо. Что я не справляюсь. Они думают, что у меня всё под контролем. И я их в этом убеждаю. Ведь у меня есть слава, деньги, семья. Я улыбаюсь на камеру, шучу в интервью, пою свои хиты. Но внутри — дыра. Чёрная, как пустота в стакане, который я снова наполняю, чтобы хоть как-то заглушить это. Я сижу и думаю: что было бы, если бы мы остались теми же? Если бы ничего не изменилось? Если бы я мог вернуться назад, когда всё было проще? Я пишу им иногда. Пару слов. «Эй, как ты?» — и всё. Мне не хватает смелости сказать больше. Потому что я знаю, что они тоже живут своими жизнями. Я не хочу их грузить. Рейчел не знает, что я скучаю по ним. Не знает, как мне хочется сорваться, сесть в машину, приехать к ним и просто посидеть на кухне, выпить, посмеяться. Но я не могу. Потому что я Лиам. Лицо. Голос. Человек, который должен быть сильным ради всех. Ради неё, ради сына, ради фанатов. А кто будет сильным ради меня? Тянусь к гитаре, пишу несколько строк: “Мы были молоды, молчали под дождём, Мы были глупы, думали, что знаем всё. Теперь я сижу один, на сцене играю. Смеюсь для них, плачу для себя.” Строчки дрожат, как мои руки. Отбрасываю блокнот. Мне нужно позвонить Рейчел. Но я не могу. Она услышит мой голос и поймёт. У неё есть право не знать, как я задыхаюсь каждый день. У всех есть право не знать. В зеркало на стене смотрит кто-то другой. Кто-то, кто был счастлив когда-то. Но я больше не знаю, кто это.