Равнодушие и сострадание (Аликс и Мэри)

      — …я ничего не поняла, — Аликс посмотрела на Мэри, дожидаясь ее реакции, но та витала в облаках, смотря куда-то сквозь нее. Аликс недовольно махнула рукой перед лицом подруги, возвращая на землю. — Ты меня вообще слушаешь?       Мэри машинально угукнула, продолжая смотреть Аликс за спину. Аликс тоже обернулась, но ничего интересного не обнаружила — в «Тен Беллс» все было как всегда: вернувшиеся с фабрик рабочие спешили наесться впервые за день, с кем-то терлись проститутки, снующие между столами беспризорники норовили если не залезть к кому-то в карман, то хотя бы выпросить у особо жалостливых посетителей паба разрешение облизать тарелки. Картина была слишком привычной, чтобы обращать на нее внимание, Аликс сама всю жизнь была ее частью.       — Вон тот парень в углу, — пояснила Мэри, ведь заранее знала, что Аликс ничего не увидит и не поймет. — Бедолага, он уже минут десять клюет носом и не берет себе поесть. Как думаешь, сколько он работал без перерыва? Часов двадцать, не меньше, — Мэри покачала головой и тяжело вздохнула. Аликс была куда меньше настроена на сострадание какому-то незнакомцу.       — Тут таких полгорода… — Аликс хлебнула пива, но не успела и стакана от губ отнять, как Мэри уже вышла из-за стола и решительно направилась к тому бедолаге. — Мэри!.. Черт тебя возьми, заняться нечем?       У них впереди был целый вечер, который Аликс хотелось провести вдвоем за кружкой пива и разговором, но необъятная жалость Мэри решила иначе, втянув их в какую-то сомнительную историю. Аликс стиснула зубы, проклиная весь свет, допила остатки пива и пошла за подругой.       — Всем ты не поможешь, — укоряюще проворчала она, надеясь, что Мэри одумается.       — Хоть кому-то, — Мэри пожала плечами и наклонилась над поникшим молодым человеком. — Ты живой? Выглядишь хреново.       Тот с трудом поднял голову, еще несколько секунд пытался сфокусировать на ней взгляд и еще несколько — понять, что от него вообще хотели. Потом он, как ни странно, усмехнулся.       — Работаю месяц по восемнадцать часов, — он обессиленно прижался затылком к стене и вдруг прикусил губу, силясь не расчувствоваться. — Шеф, скотина, обещает расплатиться, только как закончим стройку, а у меня уже не осталось ни сил, ни средств, чтобы дожить до конца этой каторги. Думаешь, меня можно назвать живым?       — Тебе, может, взять поесть? — Мэри не обратила внимания на то, что Аликс пихнула ее под бок. Разумеется, парень слабо улыбнулся, кивнул.       Аликс принялась убеждать подругу, что тот лгал ради наживы, а даже если и нет — подобных валящихся с ног от усталости рабочих во всем Ист-Энде было не счесть. Мэри только пожимала плечами, приговаривая на каждый довод «ну и что?» или «мне плевать». С таким Аликс поспорить не могла.       — Я прекрасно знаю, каково это, — печально произнесла Мэри, с улыбкой глядя на то, как оголодавший работяга набросился на горячую похлебку. — Мне бы хотелось, чтобы кто-то был ко мне добр тогда…       — Такая женщина, как ты, не должна знать несчастий, — жуя, заявил парень. Аликс поморщилась, а Мэри только томно рассмеялась.       — Кажется, я придумала, как ты будешь отрабатывать обед, — она многозначительно усмехнулась, разумеется, в шутку, и протянула новому знакомому руку. — Мэри Джейн Келли.       — Что бы там ни было, не возражаю, — парень, вмиг воспрянув, усмехнулся в ответ. — Джо. Джо Флеминг.