Часть 4 Погожие деньки (4) (Драконья ласка)

      Тьма окутала Королевскую Гавань. Солнце уступило небо на небосводе своей сестрице Луне, и теперь та освещала обители земель Таргариенов. Ночные животные, почуяв наступление темноты, вылезли из нор, заменяя место своих дневных собратьев.       На улицах города честные торговцы отходят ко сну. Сейчас пекарь закроет лавку и отправится к своей жене, портниха всунет иголки в игольницу и отправится на упокой в свой дом, который стоит недалеко от её мастерской. Ночная жизнь — не для них. Они с удовольствием отправятся в объятия Морфея, чтобы завтра с утра с новыми силами приступить к работе.       И, подобно ночным созданиям, на улицы столицы выходят шлюхи, которые заманивают клиентов в свои дома удовольствия. Каждый, кто готов платить, может провести время с очаровательной искусительницей, каких в Королевской Гавани, и в особенности на Шёлковой улице, предостаточно. И благородные, и чернь могут развлечься с той девушкой, на какую у него хватит деньжат.       Не только люди на улице Шёлка не спят, но и в Логове Драконов один маленький золотой дракончик не может снова погрузиться в сон. Разбуженная всплеском эмоций от своей всадницы, Сиракс беспокойно вертится в гнезде. Жалея, что ушла от Караксеса, дракончик пытается улечься поудобнее. Она вертится, кружится, поворачивается, перекатывается, но ничего не помогает. Дымка сна развеялась окончательно, и теперь тьма окутала Сиракс.       Услышав, как с потолка упал камень, дракончик резко опускает голову и в страхе прикрывает глаза. Ну как же так? Она — дракон, а драконам не следует бояться! В раздражении Сиракс выдыхает пар из ноздрей, но страх темноты не обходит даже дракончиков. Золотая Леди удручённо опускает голову и начинает издавать грустные звуки, пока из глубины логова не слышится призывный свист.       Возбуждённо вскочив со своего лежбища, Сиракс отправилась на зов. Там, свернувшись, лежал красный дракон, зазывая детёныша к себе. Золотая Леди с радостью подошла к старшей драконихе, и, когда Красная Королева приподняла крыло, с удовольствием нырнула под него. Устроившись поудобнее, Сиракс встретилась взглядом с глазами Мелеис и ткнулась носом в морду старшей. Дракониха мягко фыркнула на действие детёныша и, подождав, пока Сиракс закроет глаза, начала петь свою драконью песню.       В другой части логова даже самый свирепый дракон из всех ныне живущих улыбнулся своей драконьей улыбкой на песню, что насвистывала его сестра, и, повернув голову в другую сторону, замурчал во сне на свой драконий манер, при этом испугав троих юных смотрителей, что проходили мимо Кровавого Змея.       Если юная дракониха смогла обрести покой под крылом у Красной Королевы, то её всадница уже долгое время ходит по потайным проходам Мейгора, сжимая в руках всё сильнее от страха свечу и мягкого игрушечного дракона.       Рейнира Таргариен прекрасно знает, что не должна ходить по проходам ночью. Ведь бабушка и дядя наказали ей ходить только по изученным тропам и только днём. Но что делать, если юная принцесса очень испугана своим ночным кошмаром?       Принцесса знает, что септа её не выпустит, да и слушать утешения от серой карги девочка не очень хочет. Они у неё выходят какие-то сухие, и легче после них уж точно не становится.       Рейнира могла позвать маму, но королева Эймма сегодня спит у короля, а девочка знает, что, когда мама спит у папы, к ним ходить нельзя. Можно было позвать ещё её милую Алисенту, но та, скорее всего, спит после насыщенного дня, и Рейнира, как хорошая подруга, не будет будить свою фрейлину по таким пустякам, даже если та и сказала, что всегда придёт по зову госпожи.       Не придумав ничего лучше и взвесив все «за» и «против», девочка отправилась в покои своего только что вернувшегося дяди. Рейнира знает, что Kepys всегда её выслушает и поможет. Ведь он самый лучший. Самый лучший дядя во всём Вестеросе, по скромному мнению Рейниры.       Плутая по проходам, принцесса всё больше и больше надеялась, что дядя поможет прогнать её кошмар. Подойдя к стене и приоткрыв дверь в покои дяди, девочка прошмыгнула в щель с лёгкой улыбкой на устах.       Оказавшись в спальной комнате дяди, девочка увидела заправленную большую кровать. Это был верный признак, что её дорогой дядя находится не в комнате и, скорее всего, даже не в замке.       Улыбка Рейниры тут же исчезла с её лица. Девочка очень надеялась, что дядя будет у себя, что он прогонит её страхи и утешит, как всегда утешал, когда она прибегала к нему со слезами на глазах. Но Деймона не было в покоях, и никто не мог успокоить малышку Рейниру, у которой снова из глаз выступали слёзы. В этой пустой комнате кошмар возвращался с новой силой, и девочка зажмурила глаза, сильнее прижимая к груди игрушку.       Принцесса не знала, сколько она так простояла. Может, минуты, а может, часы. Страх от темноты и от кошмара не отступал, продолжая влиять на тело и разум принцессы. Но вот что-то щёлкнуло в голове у Отрады Королевства.       Принцесса аж распахнула глаза и, прижав предметы к груди, быстро кинулась к щели, ведущей в тайные проходы. Как же она могла забыть? Почему сразу не пошла к ней? Почему продолжала ходить по проходам и даже не подумала пойти к той, кто всегда была готова утешить её?       Почему?       Рейнира не знает, почему. Она лишь надеется, что бабушка не прогонит её в такой час, хотя та никогда её не прогоняла и всегда была готова выслушать свою любимую девочку.       Приблизившись к месту, где скрывался вход в покои бабушки, Рейнира осторожно приоткрыла дверь и нырнула в комнату. В покоях было тепло, уютно и, самое главное, спокойно.       Рейнира глубоко вздохнула и почувствовала такой родной запах, который постоянно обитал в покоях Королевы-матери. Запах роз, растущих у них в саду, мягкий и успокаивающий, смешался с ароматом апельсинов, которые иногда привозили из-за Узкого моря. Так пахли эти комнаты, так пахла Алисса Таргариен.       Принцесса повертела головой, отмахивая прядки волос с лица, и отправилась в спальную комнату. Там, на кровати под балдахином, спала мать короля. Недолго думая, девочка сняла свои туфельки, поставила свечу на прикроватный столик и с игрушкой в руках легла на кровать.       Принцесса ближе пододвинулась к бабушке и уткнулась ей куда-то между лопаток. Тихий всхлип вырвался из уст принцессы, но не это разбудило Королеву.       Алисса Таргариен проснулась в тот момент, когда услышала шаги у себя в покоях. У королевы был очень чуткий слух, что не раз помогал ей в опасных ситуациях. Вот и сейчас, услышав шаги неизвестного, Алисса первым делом потянулась за кинжалом, что лежал у неё под подушкой.       Крепко сжав рукоять кинжала, Королева продолжала притворяться спящей и ждала удобного момента, чтобы защитить себя. Но когда что-то маленькое и холодное со всхлипом уткнулось ей в спину, женщина на короткий миг остолбенела.       Это точно не были наёмники — наёмники никогда бы не стали утыкаться холодным носом между лопаток своих жертв. Это не могли быть и её сыновья, так как оба уже выросли.       Единственный, кто мог это быть, — это...       — Issa hūra rūklon?       Ответом Королеве послужило шмыганье носа.       Алисса приподняла голову и посмотрела в сторону принцессы. Просто так Рейнира бы не пришла посреди ночи к ней в покои, поэтому женщина аккуратно выпуталась из объятий девочки, села, облокотившись спиной об изголовье кровати, и подтянула её к себе.       Оказавшись на руках бабушки, Рейнира спрятала лицо в ночнушке женщины, пока Алисса нежно обнимала её и раскачивала из стороны в сторону.       Королева-мать не торопила наследницу — она подождёт, пока девочка не решит, что готова рассказать. Алисса знала, что в такие моменты Рейнире нужны только объятия и поддержка, и она с готовностью их предоставит.       Пока Рейнира шмыгала носом в ночнушку Королевы, женщина начала рассматривать принцессу. В волосах малышки застряла паутина, руки и ноги были холодными, подол ночнушки стал серым от пыли. Сомнений не было — принцесса побывала в проходах Мейгора, и, судя по холодным конечностям и грязной одежде, пробыла там долго.       Спустя время Рейнира затихла в тёплых объятиях Королевы, но прижиматься к ней не перестала.        — Issa dōna hāedar, skoros vēttan ao sīr upset? — говорит Алисса, пытаясь поймать взгляд внучки, но та не поднимает глаза.       — Ivestragon issa everything, issa prince — Рейнира поднимает голову и встречает добрый взгляд разноцветных глаз своей бабушки.       Принцесса вздыхает и сильнее сжимает в руках игрушку.       — Мне приснился страшный сон, — шёпотом произносит принцесса и оглядывается по сторонам, будто ждёт, что кошмар подкрадётся к ней и снова заберёт в свои сети.       Алисса, видя состояние Рейниры, успокаивающе гладит её по голове.       — Страшный сон? Не хочешь мне его рассказать? — осторожно, тоже переходя на шёпот, спрашивает Королева.       Девочка ещё мгновение смотрит на бабушку, а потом переводит взгляд на простыни.       — Мне приснилось, что мама лежала на кровати и кричала. Рядом стояли люди и что-то говорили, а потом подошёл какой-то человек с папой. Человек сказал, что надо... надо решать — мама или малыш. А потом папа подошёл расстроенный к кровати и сказал, как сильно он любит маму. А потом... а потом началось что-то ужасное.       Мама очень сильно начала кричать, пока папа очень крепко её держал, а потом человек держал на руках ребёнка, а мама... мама, она… — Рейнира с громким всхлипом снова прижимается к бабушке, и ночнушка Королевы мокнет от слёз малышки.       — Hush, hush, issa hūra rūklon. Ziry iksos nykeā dream, sepār nykeā dream – снова и снова повторяет Алисса, сильнее прижимая Рейниру к себе, а у самой страх и сомнение пробираются в сердце.       Сны — очень необычное явление, особенно если они снятся Таргариенам. Некоторые сны — это просто работа мозга, но некоторые несут предзнаменования. Через сны боги общаются с последними всадниками, дарят надежду или предупреждают о смертях и разрушениях.       Сама Алисса видела во сне смерть своего третьего сына. Боги поступили жестоко, когда забрали столь крохотное дитя. Даже спустя двадцать лет горе Алиссы не исчезло полностью. Оно ещё жило на окраинах души и иногда давало о себе знать. Тогда Королева не придала особого значения снам и горько за это поплатилась. Возможно, если бы она прислушалась к ним, её маленький Эйгон был бы жив?       Алисса сильно прикусывает нижнюю губу, прерывая поток мыслей. Не время сейчас думать об этом. Боль и вкус крови на языке помогают Королеве прийти в себя.       Громкое рыдание Рейниры потихоньку переходит в короткие всхлипы. Алисса не выпускает внучку всё это время, продолжая обнимать и гладить её по голове.       Позже, когда всхлипы принцессы перестают быть такими частыми, Алисса целует малышку в макушку и укладывается вместе с ней на кровать, накрывая их обеих одеялом. Рейнира, не выпуская плюшевого дракона из рук, ищет объятия бабушки, и та ей их дарит.

— Se kasta ōños outside se jimy tāemītsos naejot se glass.

Qēlos beads sparkle isse se zōbrie jēdar...

Geros ilas geros ilas, issa byka azantys.

Dream zaldrīzoti.

Ivestragī zirȳla imagine skorkydoso, nēdenka mēre,ao jāhor tame se zaldrīzes's rebellious pack.

Toliot se mountains, skoriot konīr issi steep cliffs, ivestragī zirȳ kipagon ao va pōja backs.

Toliot se endless snowy plain,

ēdrure quietly gō nykeā blanket hen sōna,

Pōnta jāhor rush naejot nykeā unprecedented height.

Yn ao won't sagon zūgagon, hen rhinka.

Pōnta jāhor sōvegon toliot se seas se forests.

Pōnta jāhor submit naejot ry childish fantasies...

Yn isse se nudho twilight hen dawn, se zaldrīzoti pōntāla jāhor

Maghagon ao naejot bed.

      Тихое пение раздаётся в покоях Королевы-матери. Алисса напевает колыбельную, которую пела своим сыновьям, когда те искали спасения от своих кошмаров в объятиях матери. Колыбельная, как и прежде, помогает окунуться в объятия сна любимым маленьким дракончикам Алиссы.       Рейнира засыпает, а Королева ещё долго лежит на кровати, охраняя покой малышки.       — Nyke'll sagon konīr syt ao. – Даёт Алисса обещание, целуя лоб внучки и это обещание она не нарушит.       Лунный свет проникает в покои, освещая двух прекрасных Валериек, которые подобно своим драконам уснули в объятиях друг друга.