Часть 2.

Стрелка отщелкивала число за числом. Лифт опускался ниже с характерным гудением и жужжанием, скрипя шестерёнками. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Лифты в штаб-квартире были иные. Так же угнетали, сдавливали стенками, вызывали неприятное ощущение невесомости по всему телу, но находиться в них было совсем иначе. Механизм останавливается. Неуязвимые, толстенные двери из дорогущего материала разъезжаются в стороны. Мисато смотрит на счётчик, но это был не её этаж. То, что это точно не её этаж, оглашают и строгие постукивания каблуков по металлическому полу, отдающееся эхом по голым стенам комплекса, украшенным лишь техническими сведениями и нумерацией. — Ну и заварушка. — Ведущий научный сотрудник гордо смотрит вдаль, когда дверцы лифта смыкаются, и он продолжает своё движение вниз. — Что ты имеешь в виду? — Поинтересовалась Мисато, шевеля одними лишь губами. — Третий ангел дал нам передышку в 15 лет. Теперь же они не дают нам и продохнуть. И с каждым разом всё изощрённее. — Тон Акаги так же холоден, как и всегда. Почти всегда. — Зато Проект «Е» наконец получает финансирование, которое можно назвать приемлемым. — Ходят слухи о серийном производстве Ев. Без пилотов, без огромных затрат. Возможно, скоро финансирование нам обрубят полностью, и останемся мы голые, зато гордые и непобежденные. Рицуко странно улыбнулась от слов своей подруги. Странно и как-то грустно. — Непобежденные? Ты в это веришь? — Верю. Что ещё нам остаётся. — А твои ребятишки неплохо себя показывают. — Рицуко держала между указательным и средним пальцем зажженную сигарету, прямо у самых губ, поблескивая глазами в сторону Мисато. — И чем ты, интересно, их мотивируешь? Акаги стряхивает пепел. — Хотя подожди. Рей и Аску мотивировать вряд ли приходится. А вот Синдзи… — Женщина задумчиво выдыхает клуб горького дыма в сторону. — Удивительно, как парень с такой хорошей синхронизацией может быть настолько не пригоден к пилотированию. — Это ещё что значит? Комментариев твоих мне не хватало! — Надулась Мисато, рассматривая «пейзажи» геофронта за панорамными окнами кафетерия. Зрелище было впечатляющее и завораживающее: вырастающие вниз небоскрёбы, скрытые под невообразимым масштабом слоя поверхности. — Он отличный пилот, хоть ему и тяжело приходится. — Тяжело проявлять энтузиазм, сражаясь по чьей-то воле. — Вздыхает Рицуко, выдыхает носом последние остатки табачного дыма и сотни химикатов, тушит бычок в пепельнице. — Мисато… — Да? — Ты соблюдаешь наш уговор? Чётко соблюдаешь? — Блондинка и не думала скрывать ухмылку. Странную. Совсем не ту, которую используют люди, подумавшие пошутить или испытывающие веселье. — Так и думала, что постебаться пришла! — Мисато опускает голову на обе руки и еще задумчивее вглядывается в геофронт. Совсем на неё не похоже. — Нет, всё строго в рамках протокола. — Рицуко поднимается из-за стола, расправляет белый халат. Неудачная складка на рукаве волновала её больше, чем тоскливое выражение лица своей подруги. — Что ж, мне пора. — Хм. И куда бы это? — Кацураги не без интереса наблюдала за многократными попытками довести до идеала белоснежный халат. — Работать, представь себе. — Артистично вскинув брови и тон голоса, объявляет Акаги. — Слышала о таком? — Бумажки свои перебирать пошла? Какая ж это работа, скукотень одна… — Мисато символично зевнула, хотя мысли о бюрократии обычно бросали её в дрожь. Однако её уже никто не слушал. В кафетерии Мисато осталась одна.

***

— Это ты виноват. — Пронзительный тон Аски пробивал стены аж до самой входной двери квартиры. — Ничего я не виноват! — Удивительно активно ответил Синдзи. Мисато разулась, не менее удивительно тихо прошла несколько шагов по коридору. — Виноват. Я умнее, мне лучше знать. — Ничего ты не… — Что ты сказал?! — Речь Икари прервал приглушенный стук, словно ладонью стукнули по какой-то пустой полости. — В том, что ты увалень, кто виноват?! — Не увалень я! — Отваге парня можно было лишь позавидовать. В квартире слышался запах вкусного ужина. Иначе и быть не могло, ведь у плиты сегодня стоял Синдзи. Этому была рада даже Аска, хотя и каждый раз показательно воротила нос от его «стряпни», которую, мол, «даже свиньям давать не положено», так как это их оскорбляет как вид. Кацураги сделала еще несколько шагов, подходя к проёму, ведущему на кухню. Сидя за кухонным столом по соседству с Синдзи, Аска раз за разом вырывала из его рук тетрадь и самостоятельно, хотя, скорее вероломно, изящно вырисовывала что-то на бумаге. Мисато остановилась, смотря на спины пилотов. Затем осмотрела комнату. На плите стоял готовый ужин, уже чуть остывший, но от того не менее аппетитный. — Верно! Потому что ты хуже! — Взвизгнула Сорью, триумфально выкладывая тетрадь на стол. — Вечно всё за тебя делать! — Но ты мне даже не дала… — И не дам. Никогда. Понял? И не мечтай. — Аска отвесила Синдзи ощутимый даже на расстоянии щелбан с характерным треском. — Не дашь что, Аска? — Наконец вступает в перепалку Кацураги, как подобает, украшая свой комментарий игривым смешком. Реакция ждать себя не заставила. Синдзи замирает, затем краснеет, опускает взгляд в пол, девочка же подскакивает со стула, не зная, куда девать руки и ноги. Краснеет даже гуще Синдзи. — Предупреждали бы! — Возражает Сорью, пережив секундную слабость и занимая уже привычную, гордую позу с одной рукой на боку. — Вы так увлекательно болтали, что не хотела вас прерывать. — Подмигивает Мисато, с довольной улыбкой прошмыгивая к столу и быстро схватив лежащую на нём тетрадь. — Ух ты, а это что? Аска, ты всё-таки помогла ему? — Ничего я ему не помогала! — Аску удерживали на расстоянии вытянутой руки, хотя она отчаянно пыталась бороться и выхватить из рук Мисато, казалось бы, обычный кусок бумаги. — Неужели сам решил? — Улыбнувшись шире, хихикает женщина. Аска ничего не ответила, лишь обиженно скрестила руки на груди. — Как ты её уговорил? — Я не уговаривал… Она… Ну… — Синдзи смущенно почесал затылок, уводя взгляд в пол. — Сама пришла. — Ложь! — Никогда бы не поверила, если бы сама не увидела. — Словно совершив научное открытие, заключает Мисато и вручает тетрадь обратно Синдзи. — А чего на кухне, почему не в комнате? — В гостиной неудобно, в холостяцкое бунгало Синдзи я идти брезгую, а ко мне пусть даже не думает приходить, ещё небось сопрёт что-нибудь! — Удобно перевела тему Аска, голос которой раздавался уже с футона в гостиной. Синдзи молчал, прикрыв тетрадь рукой и неловко уставившись куда-то в стену. Секундная пауза заставила его начать нервно теребить края страниц, перебирая их кончиками пальцев.Мисато, к сожалению, знала этот взгляд.И, лишь внимательно присмотревшись, она поняла, что он не улыбался. — Синдзи… — Обратилась Кацураги, наклонилась. — Что, Мисато-сан? — Неестественно отвечает мальчик, подняв синие глаза на капитана. — У тебя всё хорошо? — Мисато задержала ответ, пытаясь увидеть его в Синдзи заранее. И увидела. Её он не обрадовал. — Да. — Коротко кивает Синдзи, сохраняя настолько невозмутимое выражение лица, насколько только мог. «Интересно получается, что дети, выросшие в одиночестве, лучше всех скрывают свои настоящие чувства». — Мисато расстегнула платье, оголила усталые плечи. Обстановка и порядок в спальне были исключительно такими, что переодеться и сбежать из неё хотелось как можно скорее. «Хотя, логично. Они никогда их и не показывали. Для них это чуждо». — Руки женщины задержались на застёжке домашних джинсовых шорт. Она потупила взгляд в пустоту. «А я этим пользуюсь. Плету им про какую-то ответственность. Боже, что за чушь. Какая ответственность может быть у этих детей?..» — Натянув на плечи бретельки розовой маечки, Мисато поспешно покидает свою спальню, лавируя между разнообразным мусором, разбросанным по полу.

Глоток за глотком выбрасывал из головы все заботы и переживания. Зависимость? Возможно. А может быть, это уже целый ритуал? «Не обманывай себя», — поняла Мисато. — «Это нужда». Осушив половину банки, Мисато, с ощущением легкости в мышцах и, главное, в голове, с характерным звоном ставит Йебису на стол. Угол обзора, ранее закрытый жестянкой у самого носу, теперь открывает собой пронзительный взгляд ярко-голубых глаз с противоположного конца квартиры. Аске это не нравилось. Ей вообще мало что нравилось, но «нужда» Мисато — особенно. И Мисато это знала. Хотя, Сорью постепенно привыкала. Это Мисато тоже знала. И за это ей было немножко стыдно. Игриво наклонившись в сторону, Мисато кладёт голову на руку, опираясь локтем о столешницу, а второй же беззаботно машет рыжеволосому чудищу. Она сама не знала, зачем это сделала. Чудище, этого стоило ожидать, показательно фыркнуло и отвернулось, уставившись в глупую передачу на телевизоре, пытаясь поделить место с разумным пингвином. Кацураги вдруг осознала, что давным-давно уже видела эту картину: одинокая девочка, сидящая в этой самой квартире, на этом самом месте, перед этим самым телевизором, в надежде на то, что дурацкая программка заглушит её мысли. «Свято место пусто не бывает… Неужели, теперь ты хочешь занять его, Аска? Поверь, делать там нечего. Мы с тобой сильно, кажется, похожи. Ни тебе, ни мне, в жизни ужасно не везет с мужчинами». — Что смотришь, Аска? — Приземлившись рядом с Сорью, улыбчиво спрашивает Мисато, смотря лишь на неё. Телевизор женщину мало интересовал. — Не знаю. В Японии просто ужасное телевидение. — Тихо буркнула девочка, безжизненно уставившись в экран. — Готова поспорить, в Германии оно было в разы лучше? — Нет. Оно везде ужасно. Люди бесцельно тратят время, просиживая задницы на диванах, чтобы посмотреть бессмысленный набор цветов и звуков в коробке с кинескопом. Мисато растерянно посмотрела на Аску в попытках подобрать нужные слова. — И я занимаюсь абсолютно тем же самым, сама того не зная, зачем я это делаю. — Взгляд Сорью стал ещё более пустым, чем до этого. — Мисато, оно всегда так? — Как, Аска? — Подняв брови домиком, тихо переспрашивает женщина. — Когда ты делаешь что-то, а сама не знаешь, зачем это делаешь. — Сорью ткнула большим пальцем по кнопке пульта. Канал переключился. — Постоянно. Люди вообще редко понимают, что они делают. Многие даже не пытаются понять. Мисато посмотрела на дверь, ведущую в комнату Синдзи. Из неё доносилась лишь гробовая тишина. — И зачем люди так живут? Я вот знаю, зачем пилотирую Еву — потому что я обязана спасать мир. Знаю, зачем хожу здесь в школу — потому что таков закон. Я знаю, зачем живу. — Аска исходила ядом. Мисато понимала, к чему всё идёт. — А зачем живут на свете люди, которые ничегошеньки не понимают о том, для чего они родились на этот свет? Разве не проще просто умереть? — Аска, нельзя так говорить о людях. Каждый индивидуален, и у всех свои проблемы. Ни один человек не заслуживает смерти, и у всех абсолютно свой смысл жизни. Даже если он настолько непонятный для тебя, он всё равно остаётся их смыслом. — А если человек в открытую заявляет, что в его жизни нет смысла? Зачем он тогда живёт? Мисато замолчала. Надолго. — Я пойду спать, Мисато. Я устала за сегодня. Спасибо за этот наиприятнейший разговор. — Дверь за спиной Аски захлопнулась быстрее, чем Мисато успела осмыслить её слова. Квартиру снова наполнила тишина.