Шелест

Такая прохлада на пороге июля ощущалась непривычно. В Сол в такое время так жарко, что невозможно найти никого, кто решился бы подставиться под солнце. В Сол в такое время солнце беспощадно. Но мнение Блейз, что это называется прохладой, никто не разделил. По крайней мере Соник, услышав её замечание, весело и недоумённо спросил: что же, по-твоему, тогда «тепло»? Минуту назад принцесса рассталась с Крим. Встреча с маленькой подружкой согрела её сердце; редко вообще ей приходилось находиться в такой шумной и пёстрой компании, где никто понятия не имел о дворцовых манерах и все собрались просто так, для веселья, для радости, хотя и не без повода. Впрочем, сам повод носился туда-сюда так перевозбуждённо, что предсказать, где он объявится снова, никто даже не пробовал. Не будь они все живыми участниками недавней чудовищной схватки за существование самого времени, сами не поверили бы, что после такого можно как ни в чём ни бывало управляться с недоеденным в начале дня тортом. — Не думала, что мы снова увидимся так скоро. Рада встрече. — Да… спасибо. Я тоже рад. Сильвер сделал глоток из бумажного стаканчика. — Твой мир тоже задело? — Вероятнее всего. Когда всё началось, меня заморозило… Будто в кому впала. — Кошмар. — Да уж. Легче лишь от того, что я совсем ничего не запомнила. Про себя Блейз отметила, что он не стал ждать, пока она закончит, чтобы выразить свой ужас. Не перебил, но выхватил момент. Что-то среднее между необходимой вежливостью и отсутствием привычки к формальностям. — Изначально меня позвали на день рождения. Кто мог знать, что именно сегодня случится вся эта история… А ты, выходит, всё это время сражался за будущее? Сильвер невольно прислушивался к каждой её интонации. Вернее всего, по привычке: не то она была частью его чуткой личности, не то долгое выживание заставило прислушиваться к любому изменению вокруг. И в её вопросе он нашёл любопытство — будто она хотела разгадать загадку. Переживание. Даже восхищение? Или он совсем зазнался... — Всё хорошо? Тревога. Он слишком долго молчал. Причувствовался к собственной мимике. Таким напряжением можно было напугать... Она, должно быть, решила, что из-за её вопроса он вспомнил что-то неприятное, и теперь собирается извиниться за напоминание. — Да, всё в порядке... Понимаешь, сначала всё было нормально, а потом просто само время разломалось, и как будто жизнь отовсюду высосало… Я даже думал, Соник всему виной, и это очень долгая история, но... Взгляд в небо. Солнце. — Сейчас всё хорошо. Блейз уловила в этом выдохе облегчение — как ни странно, очень тяжёлое, точно выздоровление после лихорадки — и решила больше не спрашивать. — Знаешь, с тобой легко говорить, — заметила принцесса после паузы. — Я совсем забываю о своём статусе и долге. Сильвер улыбнулся. Когда он так себя чувствовал? Разве что во время последней их встречи — первой их встречи — в парке развлечений, полном милых пришельцев планеты Висп. Он чувствовал что-то… слишком простое и лёгкое, и даже улыбался чаще, чем привык. — Да… Я тоже совсем перестаю думать. С другой стороны, какая разница? Статус… В смысле, не то что это совсем не важно, но не главное. Ветер потрепал листья дерева. Один из них отчего-то сорвался; Сильвер подхватил его своей силой и от нечего делать повертел перед собой. И с чего бы листьям падать в июне? — Я так надеюсь, что, когда вернусь, дома всё будет как надо… Выпущенный листочек потерялся в траве. — Ты знаешь, к кому обращаться, если нужна будет помощь. — Это да… Спасибо. Но я должен сам. Блейз чуть улыбнулась — печально и почти незаметно. — Я понимаю ход твоих мыслей. Но переоценивать себя может стать главной ошибкой. Это не значит, что нужно бросить ответственность, но иной раз её лучше разделить. Мне и самой это не вполне даётся, но... меня было кому научить. Они одновременно посмотрели в сторону именинника, усердно подбивающего самого же себя, но поменьше ростом и попухлее щёчками, разговаривать как можно больше. Последний вспоминал все слова, которые знал; ещё одна личность здесь, попавшая под руку долгого одиночества. — Ты права. Блейз добродушно усмехнулась. — К тому же, знаешь, у меня тоже есть опыт в борьбе с психованными учёными. В прошлый раз я не много успела рассказать… — А что было, кстати? — Пф, ничего особенно нового. На мою голову два раза подряд свалился такой примечательный персонаж, как Эггман Нега… Сильвер поперхнулся, делая последний глоток. — Он и до твоего мира добрался? Бумажный стаканчик моментально опустел. — Что ты имеешь в виду? — Ведь он из моего мира. Сильвер машинально стал вкладывать друг в друга все пустые стаканчики, какие попадались под руку. — То там мне приходилось зачищать за ним беспорядок, то здесь он дважды устраивал чуть не конец света, а оказалось, что он и до этого ускользал из моих рук! — Соник сражался вместе со мной. У него не было шанса против нас. На благородные черты легла мрачная тень злорадства. — А если вернётся снова — ты и сам видишь, какая сила будет ему противопоставлена. Блейз лаконичным жестом указала на всех окружающих. Сильвер нашёл толпу веселящихся полных сил ребят. И ещё Шедоу. Но он, по всему, тоже существовал в полной гармонии с самим собой, а может, просто спал стоя. — Точно, — согласился психокинетик. — Но он не вернётся. Змеиная усмешка. Это было свойственно Сильверу ещё меньше, чем беззаботный смех. Блейз спросила одними глазами. — Кто не вернётся? — Соник как ни в чём не бывало влез в разговор. — Эггман Нега, — спокойно сказал Сильвер. — Это который то Блейз мозги выносил, то тебе, то просто всем вокруг? Скатертью дорожка. А ты видел, куда он делся? Я как-то думал, что он просто ретировался. — Он мёртв. Мы с Эспио об этом позаботились. Соник выдержал его взгляд прямо в глаза. Философски покивал головой, задумчиво выгнув бровь, но быстро вернулся к прежнему настроению. — А умеете вы, ребята, тему для разговора подобрать под тортик с газировкой! — Увлеклись, — сказала Блейз. Соник продолжил делать лёгкие кивки, переводя взгляд между ними двумя. Лукавая усмешка. — Я бы тоже увлёкся. Он прищёлкнул пальцами, пихнул Сильвера локтем и исчез. Они проводили его взглядом. Блейз улыбалась по-доброму снисходительно; Сильвер чуть скривился в неопределённом состоянии между весельем и желанием пихнуть Соника в ответ. — А ведь нам и правда... есть, о чём поговорить. Добрая улыбка вернулась к психокинетику. Разве поспоришь? Такая искренняя радость на его лице — а всего минуту назад он с тяжёлым торжеством объявлял о смерти давнишнего врага. Он весь был живым парадоксом, и даже здесь, где многие знали о его природе, не было никого, кто был бы в таком же шоке, как она — та, кто был здесь ничуть не менее противоречивым и необыкновенным явлением. Белое облако закрыло солнце. К нему подступились прочие. Новые и новые тучи до невозможного быстро собрались в небесный вихрь. Вокруг никого не осталось. Ветер сорвал все листья. Волосы упали на лицо. Холодный ветер — внутри всё сжалось, чтобы удержать последнее тепло. Серость... Ветер теплел, пока не стал невыносимо горячим, а её собственное пламя не оказалось неконтролируемым. Он смотрел ей в глаза — только их и можно было увидеть за огнём. Он не сдвигался с места; его силуэт уже растворялся в дыму. Треск иссохшего дерева и шум ветра заполнил уши. Пепел посыпался на плечи, как снег. Он пошёл к ней навстречу, но она перестала ощущать, что сама ещё суще... — Всё хорошо? — перебил его голос. Прохладное солнце. Смех. Шелест... Тревога. Она слишком долго молчала. Таким напряжением можно было напугать... Редко она позволяет своим чувствам так беспардонно отражаться на лице. К чему бы вдруг видение?.. Листья посыпались на плечи от нового порыва. — Всё хорошо. Ничем не осложнённая нежность, не пронизанная намёками и прочей чепухой непосредственность. И недосказанность — ещё невозможно было выразить нечто формирующееся. Сильвер про себя нервно выбирал новую тему. Говорить с людьми — как ни странно, сложнее любой битвы. Но с Блейз это получалось совсем просто. Похоже, разговоры о смерти и всеми ненавидимом злодее посреди праздника и смеха её совсем не оттолкнули. У них были все перспективы стать хорошими друзьями, верно? Неужели, наконец!.. Странно... Здорово.