Часть 1. Licht/ Свет

Such ich dich hinter dem Licht.,

Wo bist du?

So allein will ich nicht sein.©

      — Здесь болит?       — Неа.       — А тут?       — Неа.       — Ну, может вот здесь? — врач сидел на корточках перед ребёнком и поочередно слегка надавливал на различные точки в области детского животика.       — Ой, щекотно! Неа.       — Казуи, покажи, где тебе было больно? — не выдержала Орихиме.       — Не помню, — весело отозвался маленький мальчик лет пяти, не сводя внимательного взгляда с доктора.       — И вот так уже не в первый раз, — вздохнула молодая мама.       — Ну, быть может, Казуи-чан таким образом привлекает к себе внимание родителей? — предположил Урюу и поднялся.       Привычным движением поправив свой безупречно выглаженный белоснежный халат, он прошёл к рабочему месту и сел за стол, чтобы заполнить медицинскую карту.       — Ой. Кажется, я поняла в чем дело! — неожиданно осенило Орихиме и она слегка ткнула локтём Ичиго, который со скучающим видом сидел с ней рядом на соседнем стуле.       — Думаю, это ты паникуешь зря, — лениво отозвался он.       Тем временем Казуи, не желая мириться с тем, что внимание доктора преключилось на что-то другое, спрыгнул с кушетки, молниеносно подскочил к столу и беззастенчиво вскарабкался Исиде на колени.       — Дядя Урюу, а ты мне покажешь ещё раз свой лук? Он такой красивый!       — Обязательно, — пробубнил врач, одной рукой придерживая мальца, а другой делая записи в карте, — но для начала скажи, где болело? Ты ведь расстраиваешь маму и папу.       — Нигде! — честно ответил Казуи, а затем по-взрослому тяжело вздохнул и печально посмотрел на Урюу. — Просто ты к нам совсем не приходишь, и мне от этого очень грустно.       Квинси на эту реплику мягко улыбнулся. Он отложил в сторону ручку и повернул к себе Казуи таким образом, чтобы их взгляды пересекались.       — Вот и причина, — шёпотом констатировала Орихиме, с теплотой наблюдая, как лучший друг тихо беседует с их маленьким сыном.       — Я так и понял сразу, — так же негромко ответил Ичиго. — Казуи просто по нему соскучился.       На лице главы семейства тоже невольно заиграла добрая улыбка. Кто бы мог подумать, что самый младший из Куросаки так привяжется к Исиде? До такой степени, что пришлось идти на хитрость и симулировать недомогание, и всё ради того, чтобы увидеть горячо любимого «дядю Урюу». Да и как могло быть иначе, ведь Исида являлся очень внимательным, чутким и добрым врачом, который искренне любил своих маленьких пациентов, и те, в свою очередь, отвечали ему взаимностью.       — Знаешь, а ведь папа тоже расстраивается, что ты не приходишь! — тем временем заговорщески понизил голос мальчик, доверчиво выдавая свои самые сокровенные детские тайны.       — Я такого не говорил! — возмутился Ичиго.       — Но ведь ты сам вчера сказал, что: «Мы этого засранца в последнее время совсем перестали видеть»?! — не сдавался ребёнок.       У Орихиме отвисла челюсть, а затем она перевела на мужа суровый взгляд. Ичиго нервно сглотнул, но всё же стойко выдержал немое осуждение со стороны супруги.       — Казуи, не повторяй плохие слова, — прокашлявшись, ответил он сыну.       — Дядя Урюу, ну покажи! — законючил мальчик, с нежностью обнимая мужчину за шею.       — Ничего не поделаешь, — улыбнулся тот.       Урюу встал из-за стола и пошёл к двери, продолжая держать на руках ребёнка. Заперев на всякий случай дверь, чтобы никто из посторонних ненароком не вломился и не увидел лишнего, он перехватил Казуи одной рукой, а вторую вытянул вперёд ладонью вверх, в которой из ниоткуда возник светящийся лук.       — Ого! — восхищённо воскликнул ребёнок, протягивая ручки к нежно голубому свечению. — Как красиво! Дай!       — Кхм! — тут же многозначительно подала голос Орихиме.       — Ой, в смысле, дай, пожалуйста? — исправился мальчишка.       Урюу усадил его на кушетку и осторожно положил лук ему на колени. Пока тот был занят рассматриванием столь необычного предмета, врач снова сел за стол, повернувшись всем корпусом к родителям.       — У меня и правда в последнее время нету времени… — не скрывая усталости, сказал он.       — Работы много? — с сочувствием поинтересовалась Орихиме и покосилась на Ичиго.       — Хватает.       — Если бы не Казуи, то, наверное, действительно забыли б как ты выглядишь, — с ноткой укора отозвался Ичиго. — Работы у тебя много с твоего первого рабочего дня в этой больнице.       — Скоро Садо-кун вернётся в Каракуру, поэтому обязательно нужно всем встретиться, как раньше, и возражения не принимаются! — отчеканила Орихиме.       — Ну, я только с радостью, — без особого энтузиазма ответил Урюу, однако всё же уголки его губ чуть приподнялись.       — Вот и отлично, — удовлетворённо резюмировал Ичиго, а затем неожиданно стал серьёзным. — Кстати, я всё хотел спросить… Около недели назад… ты ничего необычного не ощутил?       — Ты про пустого и ту реацу на окраине города? — уточнил Исида.       — Да.       — Почувствовал. Но когда пришёл туда — никаких следов не нашёл.       — Странно это, — протянула Орихиме и вдруг встрепенулась: — Погоди! Ты там был?..       — Я не мог не прийти, — спокойно ответил Урюу и, откинувшись на спинку стула, неожиданно отвёл взгляд. — Ведь та реацу точно принадлежала квинси.       Орихиме и Ичиго переглянулись, но спрашивать больше ни о чём не стали. Скорее, было бы странно, если Урюу, неожиданно ощутив присутствие квинси в городе, ничего бы не предпринял. Сейчас он смотрел в окно с таким видом, будто там происходило нечто крайне интересное. Кто, как не они знали, насколько болезненна эта тема для их друга. Супруги не хотели лишний раз теребить его душевные раны, которые, спустя столько лет, продолжали кровоточить и доставлять своему носителю немало мучений.       Орихиме закусила нижнюю губу. Как это больно, когда не можешь помочь близкому человеку…       За последние годы Урюу сильно замкнулся в себе, отдалился ото всех и с головой ушёл сначала в учёбу, а затем в работу. Стены больницы заменили молодому мужчине всё, став и домом, и семьёй. Впрочем, он сам так же не особо стремился к друзьям и общению с ними, хотя для Орихиме и Ичиго Исида-кун все равно был и оставался близким человеком.       От Урюу исходила аура, пропитанная одиночеством и печалью. Даже сейчас, находясь в непосредственной близости с ним, Орихиме это отчётливо чувствовала. Прошло семь лет после войны, а, похоже, он так и не пришёл в себя до конца, продолжая внутреннюю борьбу уже в гордом одиночестве.       Уставший и истерзанный битвами воин выбрал путь отчуждённости, не желая втягивать в эту одиночную войну кого бы то ни было. Даже если то были друзья, готовые протянуть руку помощи; Урюу сознательно отказывался от любой поддержки, не желая объяснять причины.       Он очень устал. Устал от собственной тяжёлой брони, в которую сам же и облачился… И под тяжестью которой сгибался всё сильнее.       Неловкую тишину прервал детский голосок:       — Дядя Урюу, а ты научишь меня стрелять? Я тоже хочу быть таким же метким, как квинси!       — Ещё стрельбе тебя не хватало научить, — проворчал Ичиго, поднялся с места и подошёл к сыну.       Орихиме последовала его примеру и так же встала, завороженно глядя, как невероятной красоты лук, который с таким интересом рассматривал Казуи, растворился в воздухе. Воистину квинси — удивительные, и как жаль, что всё обернулось именно так… Как бы то ни было, они не заслужили этого.       — Исида-кун, приходи, пожалуйста, через неделю, — девушка с грустью улыбнулась, — очень тебя прошу…       — Как? Мы уже уходим?! — мальчик смотрел на папу, а его большие глазки мгновенно наполнились слезами. — Я не хочу! Я останусь с дядей Урюу!       — Сынок, нам нужно идти, — спокойно сказал Ичиго, сев на корточки перед сыном, а затем он перевёл взгляд на друга, — а дядя Урюу придёт к нам в гости через неделю, так ведь?       Казуи посмотрел на врача таким взглядом, что даже если бы Урюу и хотел отказаться, то, глядя в эти глаза, полные детских надежд, не смог бы. Мужчина подошёл к мальчику и, ласково потрепав того по рыжей шевелюре, с улыбкой ответил:       — Обязательно.       — Будем очень ждать, Исида-кун, — Орихиме напоследок одарила его грустной улыбкой и поспешила на выход, пряча слезы.       — Бывай.       Ичиго и Урюу обменялись рукопожатиями, а затем семейство Куросаки покинуло клинику.       Исида глубоко вздохнул и бросил взгляд на документы и медицинские карты, что ровными стопками возвышались на его письменном столе. Рабочий день уже давно окончен, но, пожалуй, он в очередной раз здесь задержится… Переработки — уже дело привычное.       — Орихиме… — Ичиго догнал девушку, которая быстрым шагом шла вперёд, крепко держа Казуи за руку, однако мыслями была где-то совершенно далеко.       — М? — она остановилась и подняла на мужа глаза, в которых плескалась горечь. Даже всегда разговорчивый Казуи притих, чувствуя, что маме сейчас очень грустно.       — Почему ты плачешь? — Ичиго ласковым движением смахнул пальцем слезинку с её щеки.       — Ему очень плохо… Ты ведь тоже это чувствуешь? Плохо, а мы не можем ничем помочь. И, что самое страшное, он от нас отдаляется. Я…       — Орихиме…       — Я боюсь снова потерять его, Ичиго.       — Мы не можем ему помочь, — тихо сказал Куросаки, приобнимая жену. — Здесь он должен справиться сам.       — Почему дяде Урюу плохо? — подал голосок Казуи, дёргая отца за рубашку.       Ичиго взял сына на руки и, чмокнув в висок, ответил:       — Взрослым бывает плохо. Но мы справляемся. И дядя Урюу справится, он у нас очень сильный.       — Очень-очень? Как ты, мама и дедушка?       — Как и мы все, а где-то, возможно, даже сильнее, — улыбнулся Ичиго и пошёл вперёд, одной рукой держа сына, а второй приобнимая Орихиме за талию. — Он обязательно будет в порядке.       — «Сам»… — вдруг прошептала Орихиме. — Сам? А ты бы справился сам? А я?.. Он никогда не просит себе того, в чем не виноват…       Ичиго молчал, хмуро глядя куда-то перед собой. Орихиме всегда видела чуть больше, умела подмечать детали, которые ускользали от него. Урюу искренне считал, что совершил двойное предательство, а Орихиме никак не могла убедить его в обратном, без конца натыкаясь на прочную стену, которую он возвёл между собой и внешним миром. Ведь Исида был уверен, что доставил всем много боли и проблем, и даже общая победа над Яхве не стала утешением, даже наоборот — оставила после себя лишь горечь и рваную глубокую рану в душе Урюу в форме вечно кровоточащей буквы «А». Той самой буквы, что даровал ему Отец, оборванная связь с которым обрекла его на вечные мучения, несмотря на то, что Тот сделал с его жизнью.       С жизнью его семьи. С жизнями остальных квинси.       Ненавидел ли он Его? Урюу уже и сам этого не знал, путаясь в собственных чувствах. Понимал ли? Возможно… и осознание того, что он понимает Яхве ещё более жестоко терзало и без того измученную душу Урюу.       Ведь понять — означает простить. Имел ли он право прощать?..       Всё это изводило квинси, а так же его состояние ухудшало тотальное и беспросветное одиночество. Если Ичиго и Орихиме справлялись благодаря поддержке друг друга, то Урюу оказался один на один со своими проблемами. Гордость квинси, передавшаяся ему по наследству, не позволяла полностью открыться перед собственным отцом, не говоря уже о других. С каким-то мазохистским рвением, он сознательно никого не допускал даже близко в свой внутренний мир, предпочитая одному справляться с трудностями. Это уже с детства вошло в привычку. И это загоняло Урюу в беспросветную тьму ещё глубже, которой он уже давно захлёбывался. Изо дня в день, из года в год. В смиренном безмолвии.       Но Урюу не мог по-другому. Хотя, возможно, и не умел.       — И всё же он справится… — твёрдо ответил Ичиго. — Обязан. Потому что он — квинси, и кому, как ни нам знать, насколько они сильные.       Это больше походило на самоутешение, нежели на правду, но Орихиме поверила мужу. Или же сделала вид, что поверила.

⋆弓弓弓⋆

      Урюу возвращался домой уже поздним вечером; Каракура давно погрузилась в долгожданную темноту. Разве что лай собак где-то вдали или редко проезжающий автомобиль нарушали разлитую в воздухе умиротворённую тишину, но и то ненадолго. Даже свет в окнах постепенно начал гаснуть; улицы давно опустели, а редкие прохожие и вовсе уже не попадались. Урюу устало плёлся по дороге и так глубоко задумался, что заметил приближение пустого только тогда, когда тот проорал ему практически в ухо.       Мужчина как раз проходил в это время через огромный пустырь, и он несказанно обрадовался, что минус явился именно сюда и именно в это время. Мгновенно в его руках материализовался лук, и Урюу уже обыденно натянул тетиву, как в голову чудища вонзился Хайлиг Пфайль. Не его.       Квинси ослабил натяжение и взглядом проследил за траекторией полёта стрелы в поисках места, откуда произошёл выстрел, как неожиданно ощутил на себе хоть несильный, но всё же вполне ощутимый удар, нанесённый чем-то длинным и тонким.       — Ты ещё кто? — резко отпрянув в тень какого-то недостроенного здания, задал он вопрос, продолжая держать лук наготове.       Судя по фигуре, перед ним стояла невысокого роста девушка. Свободно сидящий чёрный спортивный костюм не скрывал болезненной худобы; на голову был натянут капюшон, из-за которого лицо незнакомки оставалось в тени, разве что выбивающиеся длинные русые пряди спускались вдоль её туловища до самой талии и красиво переливались в свете одного единственного здесь уличного фонаря.       Правда, имелась одна существенная деталь, которая озадачила Урюу. Несомненно, это Хайлиг Боген, что девушка до побеления костяшек сжимала в руках. Видимо, она им его и огрела.       — А ты? — грозно спросила она и приняла боевую стойку.       Исида мысленно потянулся к её реацу и уловил слабое, еле заметное, но всё же присутствие духовной силы квинси.       — Я первый спросил, — после непродолжительной паузы, наконец ответил он.       — Это сути не меняет.       — Я квинси. Как и ты. Так что убери стрелу, все равно ничего не успеешь сделать.       — Не знаю, кто ты такой, но что, если смогу?.. — угрожающе отозвалась она и натянула тетиву, целясь аккурат ему в грудь.       Урюу почувствовал сильный, исходящий от девочки страх, прикрытый напускной самоуверенностью. А она молодец, неплохо держится. Интересная, однако, ситуация получается…       — Попробуй.       — Да пожалуйста! — и девушка без раздумий выстрелила.       — Я же сказал, что не успеешь, — раздался за её спиной спокойный мужской голос, а на своей шее она ощутила чужую прохладную ладонь. Последующий тихий шёпот пробрал до самых костей: — Убита.       Незнакомка испуганно отшатнулась и резко развернулась. Однако все слова застряли у неё в горле, когда на лицо мужчины упал свет.       В его очках грозно сверкнул единственный источник освещения; чёрные словно смоль волосы, красивое лицо, невероятные глаза с лёгким прищуром, смотрящие в самую душу… Он будто совсем не изменился за эти годы.       — Ис-сида-сама?.. — прошептала она, а лук и приготовленная стрела тут же исчезли из её рук.       — Мы знакомы? — брови Урюу удивлённо взметнулись вверх.       Девушка медлила с ответом, затем всё же неуверенным движением сняла капюшон, а Урюу поймал на себе взгляд небесно-голубых глаз из далёкого прошлого.       — Юки… Ты же Амано Юки? — растерянно уточнил он. — Откуда…       — Пожалуйста! — взмолилась она и вдруг упала перед ним на колени, ещё больше ошарашив при этом и без того опешившего мужчину. — Пожалуйста, простите меня, что Вас не узнала! Только не сдавайте меня им! Я ведь… Я просто…       — Эй, эй, ты чего? — совершенно сбитый с толку, Урюу тут же взял девчонку под локоть, чтобы поднять, про себя удивляясь, насколько она была лёгкая. — Кому не сдавать?       — Я совершенно не почувствовала Вашу реацу! — не обращая внимания на его вопрос, всхлипнула она и закрыла лицо руками.       Только сейчас Урюу сообразил, что девушка плачет. Он растерянно и оттого неуклюже обнял её, успокаивающе гладя по спине.       — Это уже привычка скрывать свою духовную силу. Я ведь и твою-то почти не чувствую.       — Это единственное, чему я хорошо научилась, — прошептала она, уткнувшись носом ему в грудь.       — У тебя что-то случилось? Давай я отведу тебя домой.       Юки от его вопроса вздрогнула, а затем тихо произнесла:       — У меня… у меня ведь нет дома.       — В смысле? — не понял он.       — Я сбежала из Сейрейтея… Последний месяц живу в Мире Живых, а сейчас преследовала этого пустого и… Боже, прошу, не говорите никому, что я здесь! — Юки судорожно вцепилась тонкими пальцами в его рубашку и подняла голову, а в её голосе проскальзывали нотки зарождающейся истерики. В голубых глазах плескалось такое отчаяние, что Урюу стало не по себе.       — Тише, тише, все хорошо, слышишь? Никому не скажу, обещаю. Идём.       Мужчина чуть приобнял её за плечи и слегка подтолкнул, вынуждая пойти вперёд, но девушка встала как вкопанная.       — Но куда?..       — Ко мне домой. Поешь, поспишь, а там придумаем, что делать дальше.       Жизнь научила Юки никому не доверять. Этот урок она усвоила давно, однако человек, что стоял сейчас перед ней, оказался единственным на всём свете, которому она безоговорочно верила. Что-то внутри неё с хрустом надломилось, когда она посмотрела в его глаза и ощутила то самое спокойствие, которого была лишена столько, сколько себя помнила. И одно простое слово само по себе сорвалось с её губ:       — Хорошо.       Недолгий путь до дома они проделали в полном молчании. Урюу чувствовал её нестабильное внутреннее состояние и решил пока повременить с вопросами, Юки же, в свою очередь, и вовсе совершенно не знала, как ей себя вести в его присутствии. Ведь в двух шагах от неё находился сам наследник Яхве, пусть последнего уже и не было в живых…       Добравшись до его маленькой квартирки, Урюу первым делом отправил девушку мыться, перед этим всучив чистую одежду с полотенцем, а так же попутно объяснив, как пользоваться смесителем.       Пока Юки находилась в душе, перед Урюу нарисовалась новая проблема, — а именно ужин. Обычно он особо не заморачивался с едой; завтракал легко, обедал и даже ужинал в больнице или в кафе неподалёку, Орихиме периодически угощала различной выпечкой из пекарни… Поэтому сейчас в своём холостяцком холодильнике он едва ли мог найти хоть что-то приличное. Соевый соус, фасоль…       Такую доходягу навряд ли откормишь данным набором продуктов, а все ближайшие супермаркеты в это время уже закрыты.       Чертыхнувшись, Урюу от безысходности начал рыскать по верхним и нижним шкафчикам, в надежде, что где-нибудь могла заваляться хотя бы пачка риса. Рис он, конечно же, не нашёл, а вот упаковку собы всё же удалось откопать. И на кой чёрт он вообще брал собу?       Мужчина поставил кастрюлю с водой на плиту как раз в тот момент, когда его тихо окликнула Юки, которая робко протиснулась на кухню.       — Господин Исида…       — Не стоит ко мне так обращаться. Давай по-простому, ни к чему эти официальные звания.       С этими словами он повернулся к ней и от неожиданности замер. Его взору предстала сконфуженная девушка, стоящая в проходе и нервно теребящая край одежды, любезно предоставленной ей Урюу за неимением другой альтернативы. Длинные рукава его серого лонгслива она закатала, а вот его нижний край доходил до середины её тощего бедра. Влажные волосы струились по плечам и груди мягкими волнами, оставляя на ткани кофты влажные пятна, что выглядело слишком уж… для него непривычно.       — А… Штаны? — единственное, что смог выдавить он.       — Простите, они мне черезчур… велики, — тихо ответила Юки.       — Кхм. Что ж… — мужчина тактично отвернулся, продолжая при этом говорить: — Присаживайся. Как поешь, расскажешь обо всем.       Когда подобие ужина оказалось на столе, Юки с огромным аппетитом уплела практически целую упаковку готовой лапши с банкой фасоли, удивляя Урюу вместимостью её живота и своими восторженными комментариями.       Свой рассказ девушка начала, ещё не закончив до конца трапезу.       В войне квинси с шинигами ей удалось выжить чудом, не иначе, потому что особой силой, как таковой, она не обладала и должна была погибнуть ещё в первые минуты вторжения. Однако ей посчастливилось оказаться неподалёку от эпицентра взрыва, где сражался один из капитанов Готэя. Ударной волной её отбросило так, что она сильно ударилась затылком и на время отключилась, что ей, собственно, и спасло жизнь.       — Прости за вопрос, но как ты пережила Аусвелен? — удивился Исида.       Он сидел напротив Юки со скрещенными на груди руками и нервно постукивал пяткой по полу. Воспоминания, от которых он столько лет сбегал, сейчас с готовностью напомнили о себе, наполняя картинами прошлого его разум, которые теперь неприятно мельтешили перед глазами.       — Насколько я поняла по рассказам других, я оказалась под завалами, именно поэтому не попала под прямой луч Аусвелена, — пояснила девушка. — Хотя, большая часть сил всё равно ушла, было очень больно и, честно говоря, я вообще думала, что задохнусь…       Кто-то из других квинси случайно наткнулись на Юки и вытащили из-под обломков, но дальше их пути разошлись.       Амано была совершенно дизориентирована; вся армия квинси распалась, Его Величество со своим Шуцштаффелем отправился во Дворец Короля Душ, не особо заботясь о судьбе тех, кто остался внизу, в Сейрейтее.       И Юки приняла решение бежать. Она просто не видела резона оставаться и продолжать эту ставшую бессмысленной борьбу. Не сказать, что она боялась смерти, это чувство им давно притупили, когда готовили к войне. Другое дело, что она не понимала, за что теперь воевать?       Однако после окончания войны начался сущий ад; шинигами отлавливали оставшихся квинси, и что с ними делали дальше — она не знала. Однако шестое чувство подсказывало, что ничем хорошим её поимка уж точно не закончится. Несколько лет она блуждала по окраинам Руконгая, стараясь найти выживших собратьев, а так же новое пристанище, но ни того, ни другого сделать так и не удалось. Впрочем, она прекрасно понимала: даже если её открыто никто не стремился убить, то враждебности людям было не занимать.       В Мир Живых её провёл знакомый шинигами, который не желал смерти квинси, в отличие от остальных жнецов душ; после войны их расу так или иначе люто ненавидели все.       — Особенно страшно было попасть в лапы капитана двенадцатого отряда, — тихо сказала Юки. — Поговаривали, что он тот ещё садист и сумасшедший учёный, который на всех смотрит, как на материал для исследований.       — Это правда, — скривившись, согласно кивнул Урюу. — Так… тебя провёл сюда… шинигами?       — Да, я решила, что лучше затеряться в Мире Живых, но… — тут девушка печально опустила голову.       — Можешь не продолжать, я знаю, как здесь непросто выжить, особенно без помощи.       — Даже не верится, что мне удалось вас… то есть тебя встретить, — Юки подняла на него смущённый взгляд. — Спасибо большое за всё…       — Я ведь ничего особенного не сделал, — хмыкнул Урюу и бросил взгляд на настенные часы, что показывали уже глубокую ночь. — Думаю, тебе стоит поспать. Об остальном подумаем завтра.       Он поднялся с места и отправился в одну единственную комнату, а Юки послушно проследовала за ним.       Урюу быстро застелил небольшую двуспальную кровать, полностью предоставив её в распоряжение девушки, а сам выудил из шкафа футон и отправился с ним на кухню.       — Погодите, Исида-сам… ой. То есть… Исида-сан, — мужчина замер уже в проходе и выжидательно посмотрел на смущенную Юки через плечо. — Знаешь, как-то мне это всё неловко, давай лучше я посплю на полу?       — Все в порядке, ты ведь моя гостья, — слегка улыбнулся он, однако то, что напоминало улыбку вдруг тут же исчезло с его лица, сменившись на привычную ей угрюмость. — Что это?       Он положил футон на пол, а затем оказался рядом с испуганной Юки. Странно, что не обратил на это внимание сразу. На её правом бедре сбоку он заметил огромный тёмный синяк. Присмотревшись, обнаружил множество других кровоподтёков разных размеров, равномерно рассыпаных по её худым ногам.       Девушка сжалась, стесняясь столь пристального внимания с его стороны к оголённым участкам своего тела.       — Что… такое?       — Прости за вопрос, но спрошу, как доктор — это ведь не единственный синяк? — и он взглядом указал куда-то вниз.       Юки секунду колебалась, а затем неуверенно кивнула. Урюу осторожным движением медленно приподнял рукав, тем самым оголяя её предплечье, а затем плечо, и чуть закусил нижнюю губу. Его взору предстала худенькая рука, которая оказалась усыпана жуткими гематомами. Судя по цвету, им было от силы пара дней.       — Кто тебя так? — тихо спросил он, аккуратно опуская ткань. — Ты ведь сюда попала не месяц назад, не так ли?       — Я не хочу доставлять тебе проблем, — дрожащим голосом пробормотала Юки и опустила голову, а её саму начала бить мелкая дрожь. Предательский ком подступил к горлу, а мутная пелена вновь застелила глаза. — Только не тебе!..       Урюу на это лишь молча заключил в успокаивающие объятия. Девушка, не в силах больше держать в себе накопившиеся за несколько лет эмоции, заплакала. Громко и навзрыд. Вся боль от пережитых испытаний, что скопилась в ней, теперь выплёскивалась наружу, теряясь где-то у него на груди. У Юки никогда не было близких, а человек, которого она едва ли знала, сейчас успокаивающе прижимал её к себе. Она лихорадочно обхватила его руками, цепляясь, как за последнюю возможность спастись. Она прекрасно знала, что её поведение абсолютно непозволительно, но ничего не могла с собой поделать; уставший рассудок совершенно отказывался мыслить адекватно.       Подождав, когда первая волна истерики стихнет, Урюу мягко утянул её в сторону кровати. Он буквально заставил её принять горизонтальное положение, а затем заботливо укрыл одеялом. Не прошло и минуты, как Юки погрузилась в беспокойный сон. Лишь её периодические судорожные вздохи напоминали о недавних рыданиях.       Урюу опёрся локтями о свои колени и глубоко задумался. И что ему теперь с ней делать? Какой уж тут месяц, девчонка, скорее всего, попала сюда несколько дней назад. Сняв очки, он закрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу. Что ж… Похоже на завтра придётся взять в клинике отгул и посетить семейство Куросаки намного раньше, чем через неделю.