Часть 4. Wildes Tier/Дикий зверь

      Проснулся Урюу рано; утро только-только робко начало вступать в свои права. Он поправил съехавшие во сне очки и вгляделся в слабое свечение электронных цифр прикроватного будильника — близился час дракона. Наверное, всё же пора бы выйти на работу, пусть и раньше, чем он изначально планировал. За ночь оба так и не сменили положения, — Урюу всё так же продолжал подпирать спиной изголовье кровати, а Юки обнимать его ноги обеими руками, уперевшись лбом ему в бедро, правда, теперь уже более расслабленно. А потому Урюу смог, не потревожив её, осторожно выбраться из объятий. Стоит признать, из очень приятных объятий. Уже в который раз он лихорадочно тряхнул головой и подавил тяжёлый вздох; что за очередные глупости ему вообще сейчас лезут в голову?       Он усталым движением потёр шею; тело нещадно ломило, а затёкшие конечности неприятно ныли — отголоски сна в неудобном положении. Напоследок он бросил взгляд на спящую девушку, которая свернулась в комок и тихо посапывала, а затем бесшумно выскользнул из комнаты и прикрыл за собой дверь. Что ж... Возможно, стоит пойти в больницу пораньше.       По-быстрому приготовив незамысловатый завтрак, Урюу перекусил, привел себя в порядок и отправился в клинику, перед этим не забыв нацарапать записку для Юки и оставить её на кухонном столе.       На улице его встретила звенящая тишина. Будто Каракура затаила дыхание перед тем, как начать очередной суетливый день. Прохладный и по-особому свежий воздух, который был присущ, возможно, лишь утру, обдал лицо холодной волной, заставляя ум хоть немного проясниться. Поскольку до клиники расстояние было не особо дальним, Урюу пошёл неспеша, полностью погруженный в себя.       Юки не покидала его мысли. Он вообще до сих пор не знал, как ему быть; продолжать жить с ней под одной крышей? Весьма странная затея. Найти ей работу? Но она ведь ещё не приспособлена для жизни в Мире Живых. Снять ей жилье?       Тут Урюу остановился и, вскинув голову, посмотрел в небо, которое было окрашено в прозрачные серо-голубые оттенки, равномерно размазанные с востока на запад; солнце ещё не явило себя миру. Нашёл, где искать ответы...       И всё же при мысли о том, что Юки не будет рядом, у него неприятно заныло где-то под рёбрами. Урюу вдруг поймал себя на странной мысли, что желает, чтобы она была рядом с ним.       Нет, это всё какая-то чушь!       Урюу нервно мотнул головой и ускорил шаг. Нужно отвлечься. Нужно срочно заступать на работу и хотя бы на время забыться в нескончаемом потоке пациентов, их болезнях и проблемах. Собственно, как он всегда и поступал.       Он уже подходил ко входу в главный корпус, как приметил неподалёку знакомую фигуру. Рюукен, облокотившись о стену, неторопливо курил, лениво выпуская дым и вглядываясь куда-то вверх.       – Ты сегодня рано, – вместо приветствия, негромко сказал Урюу и встал рядом, отзеркалив позу Исиды-старшего.       – Уж кто бы говорил, – не глядя на сына, ответил тот, – ещё час до начала рабочего дня.       – Знаю, – пробормотал Урюу и в очередной раз зачем-то так же уставился на равнодушное небо. И что они там вечно пытаются найти?..       – Как дела?       Вопрос прозвучал слишком неожиданно, заставив Урюу повернуть голову и с удивлением посмотреть на отца.       – Ты бы ещё о погоде спросил.       – Могу и спросить.       – Всё... нормально...       После войны отношения этих двоих медленно, но всё же постепенно начали налаживаться. Урюу признал, что действия отца, какими бы ни были — являлись следствием его заботы о единственном отпрыске. Пусть иногда и в достаточно извращённой форме. Он нашёл в себе силы простить Рюукена, отпустив все обиды; в конце концов, кроме друг друга, у них на всем свете не осталось никого роднее. Поток нескончаемых колючих фраз Рюукен так же заметно уменьшил и стал с бóльшим уважением относиться к Урюу. Со временем они оба научились понимать и принимать чувства друг друга, что стало прочным фундаментом для восстановления их связи, которая, — а они оба это чувствовали, — постепенно начала только крепнуть. Даже вопреки непростому и болезненному прошлому. Два одиноких сердца, несмотря на пережитые трудности, страдания и боль, продолжали робко и осторожно тянуться друг к другу. Хотя, не сказать, что холод из их отношений полностью ушёл, но, так или иначе, между ними появилась та самая родственная теплота, а Урюу впервые за свою жизнь почувствовал хоть и невидимую, но достаточно ощутимую поддержку от своего родителя. Возможно, именно это и держало Урюу на плаву всё это время.       – Ты её, надеюсь, не обижаешь?       Исида, не ожидавший подобного вопроса, ошарашенно посмотрел на Рюукена.       – Откуда ты...       – Брось, это пустое, – тут же осадил его тот, а затем глубоко вздохнул и спокойно пояснил: – Думаешь, я не почувствовал в городе реацу квинси? А затем эту же реацу у тебя дома? И не надо говорить, о том, что она её скрывает, делать это круглыми сутками невозможно, особенно не имея опыта.       Урюу на это удручённо молчал. Впрочем, что ещё тут сказать? Рюукен всегда отличался особой проницательностью... В отличие от тактичности. Во всяком случае в отношении Урюу.       – Не знаю, что мне с ней делать... – не глядя на Рюукена, вдруг сказал Урюу. Он и сам не ожидал от себя подобной откровенности, однако он слишком устал носить в себе эти непонятные чувства, которые порядком изнуряли его и без того уставшую душу. Делиться переживаниями он не привык, однако в этот момент почему-то позволил себе проявить небольшую слабость.       Рюукен молча достал ещё одну сигарету, но закуривать не стал. Бесцельно покрутив её в руках, он вздохнул, убрал обратно в пачку и наконец, ответил:       – Это тебе решать. Однако на работу не приходи, пока не разберёшься с этим... недоразумением.       – Но...       – Твоё начальство перед тобой. И, на будущее, в следующий раз можно и не соваться в администрацию для того, чтобы взять выходной.       Раньше Урюу бы разозлился. Каких-то семь лет назад... Начал бы воинственно спорить и грубо огрызаться, однако сейчас он ощутил лишь безграничную благодарность и... ту самую поддержку, которой ему всегда катастрофически не хватало. Он мягко посмотрел на Рюукена и одними губами тихо произнёс:       – Отец...       Тот еле заметно вздрогнул. Кажется, он ещё не привык к этому обращению из уст собственного ребёнка...       «Спасибо» – хотел сказать Урюу, но так и не смог. Это самое «спасибо» будто бы застряло у него в горле, не желая быть произнесённым. Как же, порой, тяжело даются столь простые слова... Но Рюукен понял. Он услышал несказанное вслух, и даже этого ему было более чем достаточно.       Он кивнул и шагнул в сторону двери, намереваясь уже пойти внутрь здания, как услышал слова сына:       – Сегодня я всё же доработаю.       – Как знаешь, – не оборачиваясь, бросил через плечо мужчина и удалился.       Урюу ещё какое-то время неподвижно стоял у стены, продолжая всматриваться в небо. Стало чуточку легче.       – Спасибо, отец, – спустя минуту всё же прошептал он и затем, медленно ступая, отправился в свой рабочий кабинет.       Возвращался Урюу уже в привычной темноте, однако непривычно быстрым шагом. Он этого за собой даже не замечал, стремительно приближаясь к своему дому. Впервые он действительно хотел вернуться. И впервые его ждали.       Впрочем, уже дойдя до подъезда, он резко остановился. Сам не зная почему, Урюу мешкал, не решаясь протянуть руку, чтобы взяться за дверную ручку; столь простое действие вмиг стало для него трудновыполнимым.       Он волновался, и причину этого из ниоткуда взявшегося странного беспокойства понять никак не мог. Странные и совершенно новые для него чувства неприятно метались в голове, словно рой потревоженных пчел.       Он поморщился, резким движением убрал руку обратно в карман и, мгновение колебавшись, отступил назад. Сделав несколько шагов, он остановился и посмотрел куда-то вдаль пустым взглядом. Ему нужно немного времени... знать бы ещё только для чего именно.       Неожиданно на нос упала холодная капля. Затем другая. А после улицу быстро наполнило характерное шипение, присущее лишь небольшому дождю. Урюу издал тихий смешок и прикрыл глаза; он даже не заметил приближения стихии, которая постепенно лишь набирала обороты, заключая Урюу в свои ледяные и влажные объятия. Он продолжал стоять неподвижно, впав в странное оцепенение; а дождь, будто и вовсе не хотел выпускать свою добычу. Хотя, быть может, это сам Урюу уже давно стал его неотъемлемой частью?..       – Исида-сан, – сквозь шум до него долетел тихий и робкий голос за его спиной.       Урюу от неожиданности вздрогнул и повернулся. Юки стояла совсем рядом и отчего-то виновато на него смотрела. По-видимому, она почувствовала его присутствие рядом с домом и, выглянув на улицу и заметив, как он мокнет под дождём, поспешила сюда.       – Почему ты стоишь здесь?.. – неуверенно спросила Юки и поёжилась; резко подул промозглый ветер.       Урюу мгновенно вышел из ступора. Он тут же быстрым движением снял с себя пиджак и, накинув на плечи Юки, слегка подтолкнул её ко входу, а сам шагнул следом:       – Просто... задумался.       Оказавшись дома, он только и успел помыть руки и переодеться, как был тут же утянут Юки на кухню, где его ждал... ужин. Самый обыкновенный. Приготовленный не им, но у него дома. И от этого простого факта неожиданно стало как-то тепло на душе. Урюу даже не успел полностью осознать собственные и абсолютно новые для него чувства, потому что девушка начала безостановочно тараторить, не давая ему и рта раскрыть.       – Когда я проснулась, то ты уже ушёл, я так испугалась! Хорошо, что уже было светло. А потом на кухне я нашла твою записку и пыталась долго прочитать. Кстати спасибо большое за завтрак! От скуки решила помыть полы, а потом подумала, чего я время теряю зря? Ты ведь с работы придёшь... Уж прости, что я шарилась тут, но нашла эту книгу, – и она потрясла перед его носом сборником рецептов, который он приобрёл, наверное, ещё будучи школьником. – Но тут я опять же не смогла понять многие кандзи в рецептах, сложно читать. А вот тамагояки осилила. На вид, неверное, не очень, но вроде вкусно. Нет, ты попробуй!       Перед Урюу тут же возникли одна тарелка со скрученным омлетом, а другая с криво, но всё же аккуратно нарезанными овощами. Стоит отдать должное старательной Юки, выглядело аппетитно, да и аромат на кухне стоял действительно очень приятный.       – Спасибо большое, – с благодарностью ответил он, – а... ты?..       – Я ведь тебя ждала, – охотно пояснила Юки, а затем чуть зарделась и, быстро всучив ему в руки хаси, уже более робко произнесла: – Ох, я надеюсь, что получилось и я ничего не испортила. Представь, я даже плиту смогла включить и выключить без проблем. Попробуй и скажи... Только честно! Не бойся, травить не собираюсь. Ну, вроде.       – Даже не думал о таком, – слегка улыбнулся Урюу, а затем, попробовав, констатировал: – Очень вкусно, у тебя отлично получилось!       – Правда? – в её глазах читалось искреннее счастье, а губы растянулись в радостной улыбке. – Я очень боялась ошибиться...       – Ну, теперь-то составишь мне компанию?..       После ужина Юки взялась за мытье посуды, категорически не подпуская Урюу к этому занятию и буквально вытолкав того из кухни, мотивировав тем, что он устал после работы, а ей приносит удовольствие лишний раз поплескаться в воде.       Когда она, спустя десять минут, закончила уборку, то отправилась в комнату и застала Урюу, сидящим на кровати. Исида был погружен в чтение какой-то огромной, по-видимому, медицинской книги, а потому, решив его не тревожить, Юки скользнула к окну и, оперевшись ладонями на подоконник, вперилась взглядом в город. Каракура уже утопала в тёмной ночной вуали, а вдали ярко светилась россыпь городских огней, притягивая к себе всё внимание девушки. Дождь негромко барабанил по крыше, даря Юки ощущение покоя. До чего необычно. Красиво. Загадочно. И как же это здорово — смотреть на мир из безопасного дома... Кому-то это чувство неведомо, но не для Юки, которая пока ещё лишь привыкала к ощущению защищённости.       – Амано-сан... – вдруг тихо позвал её Урюу.       – М? – Юки продолжала глядеть в окно, однако от его низкого голоса по телу прошла необъяснимая волна дрожи, а дыхание резко перехватило. Всё её существо мгновенно сосредоточилось на этом прекрасном голосе.       – Можно спросить?..       – Конечно.       Послышался тихий щелчок, а затем Юки окутал сумрак. Урюу погасил прикроватный торшер, и тьма с улицы охотно пробралась в комнату, мгновенно наполнив её собой. Девушка чуть вздрогнула, но так и не решилась повернуться.       – Почему ты так ко мне относишься?       – «Так» — это как?       – Хорошо.       – А разве должна по-другому?       Юки набралась смелости и всё же полностью повернулась к нему, внимательно вглядываясь в дорогие сердцу черты лица, так старательно упрятанные мраком.       – Да.       – Но... почему?       – Почему... – тихо повторил он, поднялся с места и медленно двинулся в её сторону, спрятав руки в карманах брюк. Расстояние между ними постепенно сокращалось, и, казалось, даже сердце у Юки замерло и боялось сделать очередной удар. – Наверное, потому что из-за меня весь наш род практически истреблен. Из-за меня погибли многие квинси. Из-за меня не стало Яхве... А ещё я чуть не убил своих друзей... Мне продолжать?       – Не слишком ли ты много на себя взял? – практически прошептала Юки, заметив как от её слов лицо Урюу на мгновение исказила болезненная гримасса.       Он приблизился к ней практически вплотную и затем остановился, продолжая неотрывно смотреть на неё так, словно осуждённый на своего палача.       – Имею ли я право называть себя квинси?       Вопрос повис в воздухе, но Юки знала ответ. Только сможет ли он услышать и принять его?..       – Ты винишь себя в том, в чем не виноват. Но ведь это совершенно не так!       – Выбор...       – ...не было у тебя правильного или неправильного выбора, – перебила его Юки и опустила голову, глядя на свои ладони, а после с силой зажмурилась. Она всем своим существом ощущала его боль, что странным образом передавалась сейчас и ей. – Ты сделал то, что мог сделать именно в тот момент времени, как же ты этого не поймёшь?       На мгновение установилась тишина, а затем неожиданно Юки щекой почувствовала тепло его груди, а её саму окутали сильные мужские руки.       – Прости, – услышала она у самого уха тихий и виноватый голос.       – За... что? – сейчас Юки не узнала свой собственный, который вдруг сделался неестесственно низким и хриплым.       – Просто... я немного постою так, – игнорируя вопрос, еле слышно пробормотал он и чуть сильнее прижал её к себе.       Всё, на что она была способна сейчас — это лишь слабо кивнуть. Юки в ответ робко обхватила его руками и прикрыла веки. Где-то из глубины груди сейчас быстро поднималась волна неописуемой нежности по отношению к этому человеку, и ей безумно захотелось закрыть его собой от жестокого мира. Забрать себе хотя бы частичку того груза, что он продолжал гордо тащить на себе. Она мысленно сосредоточилась и потянулась к его духовной силе, тут же удостоверившись в своих предположениях.       Боль. Беспросветное одиночество. Непрекращающееся самобичевание.       Нет, это не Юки обладала талантом считывать внутреннее состояние других. Это он сейчас позволил ей заглянуть за пределы выстроенной им мощной брони, доверчиво обнажив свою душу.       Ах, если бы она действительно могла коснуться его души...       Наконец Юки глубоко вдохнула и, чуть отстранившись, подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза. Будто бы пойманный за каким-то непристойным занятием, Урюу тут же попытался отвести виноватый взгляд, но она не позволила. Пересилив собственное смущение, она бережно взяла его лицо в свои ладони и заставила посмотреть на себя.       – Сможешь ли ты мне когда-нибудь довериться?       Урюу какое-то время молчал, а затем всё же тихо произнёс короткое:       – Уже.       И этого было достаточно.       Поддавшись какому-то необъяснимому мимолётному порыву, Юки потянулась вперёд и невесомо коснулась уголка его губ своими. Зачем? Что на неё нашло? Она и сама не знала ответов. Но ей безумно хотелось это сделать уже очень давно.       Урюу на мгновение опешил, но лишь на мгновение. Когда Юки очнулась от наваждения и попыталась стыдливо отстраниться, он сорвался. В панике погнался за тем чувством, которое, мимолётно явив себя, тут же захотело от него ускользнуть. Сейчас он будто выпустил наружу дикого зверя, который, опьяненный эфемерной свободой, тут же охотно вонзился в его горло острыми клыками, высасывая остатки здравомыслия.       Юки сразу поняла, что до этого момента Урюу сдерживался, — и это оказалась последняя связная мысль, промелькнувшая у неё в голове.       Происходящее больше походило на какое-то безумие. Безумие, разделенное на двоих. Он целовал её с таким отчаянием, будто она могла в любое мгновение исчезнуть из его жизни навсегда. Рассыпаться прахом в руках, оставив после себя лишь страшное «ничто». Страх потерять нечто дорогое полностью пропитал его тягучим отравляющим ядом, который постепенно распространялся по его телу, а затем проникая и в разум.       Жар. Нестерпимый жар выжигал его, оставляя после себя лишь тлеющие угли. Холод. Душу обволакивала невыносимая стужа с маниакальным желанием уничтожить его окончательно... Больно... Как же больно от этих ненавистных до скрежета зубов чувств, что сменялись одно за другим, напоминая адский калейдоскоп. Но Юки облегчала эту боль. Холод превращался в терпимую прохладу, а изнуряющее пламя утихало, заменяясь спокойным теплом.       Урюу сам не осознавал, с какой силой он вжимал хрупкое тело в собственное, будто силясь растворить её в себе. Юки желала этого и сама; она лихорадочно обхватила его шею руками, зарываясь пальцами в мягкие волосы, сжимая их в кулаке, спутывая, притягивая его голову к себе как можно ближе... Подставляя всю себя этому опьяняющему сумасшествию. Внутренности плавились от каждого его прикосновения, отдаваясь тянущей болью где-то внизу живота.       Разум Урюу полностью захлестнула волна дикого, граничащего с помешательством желания, которую он даже не стремился подавлять. Он был истощён морально, и всё, чего сейчас хотел — находилось в его руках в самом прямом смысле.       Его прохладные ладони оказались под одеждой и самым бесстыдным образом скользили по худому телу девушки, следуя его чуть угловатым линиям. Он ощущал до мельчайших подробностей каждый изгиб, продолжая покрывать её лицо, шею, ключицы чуть грубоватыми влажными поцелуями, больше походящими на укусы. Её запах сводил с ума. Уставший мозг разрывало от непонимания: всё это настоящее или же происходящее сейчас — обманчивая, но столь сладостная иллюзия, за которую отчаянно цеплялся рассудок? Чтобы быть уверенным, что это не его больное воображение, он хотел ощущать её, мириады мурашек на нежной коже под своими ладонями, слышать свое имя, громко и со стоном слетающее с её губ.       Течение времени совершенно перестало ощущаться; Юки лишь спустя несколько минут сообразила, что Урюу оказался на кровати, а она — сидящей на нем сверху. Её ладони сами собой оказались под его футболкой и с жадностью гладили мужские плечи и спину. Периодически она переключалась на его волосы, ласково перебирала их, прижимая его голову к себе. От горячего дыхания Урюу покалывало кожу, заставляя острое желание циркулировать по венам, которое, в свою очередь, затапливало сознание.       Он резким движением стянул с неё футболку и откинул в сторону, то же проделал и со своей, а затем нетерпеливо припал губами к её груди. Соприкосновение их тел кожа к коже вызвало новый взрыв в голове, вынудив из его глотки вырваться мучительному стону.       Юки рефлекторно сжала его бёдрами, а с губ сам собой сорвался громкий вздох. Дрожащими руками она аккуратно сняла с него очки, вслепую отложила куда-то в сторону и срывающимся голосом прошептала:       – Так будет удобнее...       – Вблизи я тебя и без них вижу, – хрипло отозвался он, а затем, не прерывая дорожку поцелуев, с трудом произнёс: – Надо остановиться...       – Только попробуй, – Юки вновь обхватила любимое лицо ладонями, смахнула большими пальцами удлинённые пряди чёрных волос и припала к его губам.       Однако Урюу, сделав над собой недюжинное усилие, чуть отстранился и посмотрел на неё затуманенным взглядом:       – Не хочу так поступать с...       – Что за глупости ты говоришь?! Если не с тобой, то больше ни с кем, – с горечью ответила она и, взяв его руку в свою, приложила к своей груди, а он отчётливо ощутил под ладонью неистовую пульсацию. – Оно бьётся ради тебя, Урюу... В моей жизни больше нет иного смысла. Я... я хочу быть всегда рядом с тобой. Позволь мне...       Она не успела договорить, потому что верх и низ мгновенно поменялись местами; словно поверженная, Юки уже лежала на спине, а над ней навис мужчина, оперевшись на свои локти и внимательно глядя ей в глаза:       – Разре...       – Боже, да!       В подтверждение своих слов она оплела его ногами, заключая в ловушку, из которой Урюу ни за что не захотел бы выбраться. Он с шумом втянул вязкий, раскалённый воздух. Его губы нашли ямку на тонкой ключице; он покрывал её шею и грудь поцелуями, без остатка отдаваясь во власть тёмным объятиям необузданного желания.       Его пальцы путались в длинных шёлковых прядях русых волос, ласкали грудь, скользили по тонкой талии, опускались всё ниже и ниже... Ощутив последнюю преграду в виде нижнего белья, он одним движением стянул его и равнодушно отшвырнул подальше, получая тем самым полный доступ к желанному телу.       Юки старалась перехватить хотя бы ненадолго инициативу, но Урюу сразу же пресекал любые попытки, давая понять, что он он этого не позволит. Во всяком случае не сейчас. Мозг вновь сыграл с ним злую шутку, вынуждая путаться между реальностью и иллюзиями, и эту отчётливую грань нащупать всё никак не получалось.       Одиночество стало его проклятием. Личным палачом, который изо дня в день жестоко терзал его сознание, и теперь воспаленный разум отказывался верить в то, что это происходит на самом деле.       – Что ты ко мне чувствуешь? – хрипло спросил он и провёл языком по её животу.       – Я... Я тебя люблю.       – Повтори, – он поднялся поцелуями выше, проводя левой рукой по оголённому бедру, что было прижато к нему сбоку.       – Люблю тебя, слышишь?       – Повтори!       Он хотел это слышать. Снова и снова... Раз за разом убеждать себя, что она говорит правду.       Урюу прорычал что-то бессвязное, уткнулся лбом в изгиб её шеи, а затем сделал резкое движение. Юки болезненно застонала, ещё сильнее обхватив бёдрами его талию.       – Люблю тебя... – зажмурившись, сдавленно повторила она и прижалась губами к его груди.       – Скажи... скажи это еще раз, пожалуйста.       – Безумно люблю... тебя... Урюу.       Он и хотел бы остановиться, дать ей время привыкнуть к новым ощущениям, ведь у Юки никогда не было мужчин, — это он понял сразу. Вот только что-то не позволяло ему этого сделать; тело полностью вышло из под контроля, будто он сам себе уже не принадлежал. Страх, что она окажется хрупким фантомным порождением его уже не слишком здорового и сейчас агонизирующего рассудка, взял над ним абсолютную власть, вынуждая его делать всё резко, рвано, быстро, нетерпеливо, что наверняка доставляло ей жуткую боль.       Однако Юки не обращала внимания на столь незначительную мелочь, важно было другое. Она ощущала сильное давление его мощной духовной силы, которую он уже устал сдерживать, полностью отпустив на свободу. Она обдавала колючим холодом, в котором были заключены страх одиночества, сомнения, желание и невозможность побороть собственную дикую похоть... Она принимала его со всеми чувствами, а потому рефлекторно старалась расслабиться настолько, насколько это вообще было возможно.       Она знала, что он не такой. Урюу может быть нежным и чувственным, но его уязвимая и ранимая натура спрятана где-то глубоко внутри, под слоем пережитых им страданий. И она обязательно во что бы то ни стало вытащит её наружу, нужно только немного времени...       Постепенно в боль начало вплетаться доселе незнакомое ей чувство. Мышцы свело болезненным, но до невозможности приятным тянущим ощущением, отчего девушка, не выдержав, громко и протяжно простонала. Для Урюу это стало новым ударом, а контроль над собой, которого он с таким трудом добивался последние минуты, мгновенно рассеялся без следа. В уши будто затолкали вату, мутный мир плыл перед глазами, волосы прилипли к холодной испарине на лбу... Он знал, что ей больно, но остановиться сейчас оказалось невозможным.       Для Юки эта боль была ничто, по сравнению с тем спектром чувств, что она испытывала сейчас, и самое сильное из них — это безумная любовь. Возможно, её сердце принадлежало ему с первой секунды их далёкого знакомства, и теперь счастье от осознания, что он отдал ей своё — обволакивало всю её целиком и полностью, а всё остальное ушло на последний план.       Урюу сделал последний и самый мощный толчок. Его тело била мелкая дрожь, а судороги накатывали болезненными волнами. Но вместо того, чтобы лечь рядом с ней и хотя бы отдышаться, он обнял Юки и прижал к себе, продолжая безостановочно осыпать её лицо беспорядочными виноватыми поцелуями.       – Прости, Юки... Пожалуйста, прости...       – Что ты такое говоришь? – прошептала она и коснулась ладонями его лица. – Это было лучшее, что произошло со мной за всю жизнь.       – Я сделал тебе больно... – не обращая внимания на её слова, с болью в голосе произнёс он и уткнулся лбом в изгиб тонкой и нежной шеи.       – Глупый. Нет, всё-таки какой же ты глупый... – прошептала она, а затем улыбнулась и потянула его на себя, практически насильно заставляя положить голову себе на грудь. – Я так тебя люблю, Урюу...       На мгновение от сказанного перехватило дыхание; лишь сейчас до него начал доходить смысл этой простой фразы. Он зажмурился. Жар, холод, боль. Казалось, словно тысячи невидимых рук обхватили его, больно впиваясь ногтями, царапая, стискивая горло, раздирая кожу и ломая рёбра, силясь добраться до его нутра... Жар, холод, боль. И так по нескончаемому кругу.       Горячо. Холодно. Больно.       Нет.       Нежные прикосновения вывели его из состояния странного оцепенения. Юки одной рукой аккуратно перебирала пальцами его мягкие волосы, а другой ласково поглаживала плечи и шею. И эти нежные касания успокаивали не только взбудораженное тело, но и разум, которые теперь полностью подчинялись ей. Урюу какое-то время наслаждался новыми, но восхитительными ощущениями, слушая тихое биение её сердца под самым ухом, а затем не без труда приподнял голову и внимательно посмотрел на неё.       Юки ответила ему взглядом, полным безграничной нежности, отчего ему стало не по себе; на него ещё никто и никогда так не смотрел.       – Ты очень красивый, – прошептала Юки и улыбнулась. Она в темноте этого не видела, но готова была поклясться, что сейчас на его щеках проступил лёгкий румянец.       – Обычно такие комплименты стоит говорить девушкам, – хрипло отозвался он и неожиданно для самого себя тоже улыбнулся.       – Глупости. Почему я не могу сказать тебе очевидное?..       Урюу какое-то время молчал, а затем без предупреждения обхватил Юки руками и резко перекатился на спину, от чего девушка оказалась лежать на нем сверху лицом к лицу. Вот теперь настала её очередь краснеть.       – Красивая здесь только ты, – прошептал он, с наслаждением медленно проведя кончиками пальцев вдоль углублённой линии её позвоночника вниз, а затем вверх. Невероятное ощущение...       Холод, как и одиночество, что столько лет окружали его, одномоментно растаяли в этой ночи под натиском долгожданного тепла, которое излучала эта девушка, даруя ему искомое облегчение.       Их лица разделяли жалкие пара сантиметров. Юки с несвойственной ей жадностью разглядывала с непривычно близкого расстояния любимое лицо, ловя на себе его внимательный и ласковый взгляд, под которым она готова была растаять. Настоящая магия, не иначе. Она осмелилась чуть податься вперёд, а затем слегка чмокнула его в самый кончик носа, однако вновь отстраниться уже так и не смогла.       Губы сами собой потянулись к его губам, нежно их касаясь. Лёгкие и невинные поцелуи постепенно начали становиться более страстными и нетерпиливыми. Скулы, щёки, лоб, глаза, шея — Юки беспорядочно осыпала его поцелуями, смакуя каждое прикосновение к его горячей коже.       Урюу прикрыл глаза, полностью повинуясь ей и покорно отдавая всего себя во власть Юки. Он впервые почувствовал себя по-настоящему любимым и нужным кому-то. Тому, кто принимал его целиком.       Внутри вновь начало разрастаться пламя, но теперь оно доставляло не мучения, а лишь безграничное наслаждение.       – Куда ты спешишь?.. – выдохнул он, когда Юки оторвалась от его губ, но лишь для того, чтобы прильнуть к ним вновь.       Она не сразу ответила. Неспеша Постепенно спускаясь ниже, целуя его ямку под горлом, она наконец, прошептала:       – Боюсь не успеть... Не успеть насладиться тобой.       – Так торопишься жить? – тихо спросил он.       – Возможно...       Урюу взял в ладони её лицо и с нежностью провел большими пальцами по щекам, стирая хрустальные капельки слез.       – Не стоит спешить... Не сейчас. Эта ночь будет нашей.       И Юки поверила. Как и всегда... Маленькая вселенная принадлежит теперь лишь им двоим, упрятанная где-то меж переплетенных пальцев.