Глава 12. Змеиный перевал.

Сегодня мне удалось посмотреть на новую кладку Грозы и Дыма — я уже давно видел их вместе, но до сих пор не надеялся на яйца. Возможно, через несколько дней получится… От чтения Мэл отвлёк вопрос Умы, вылезшей из воды и отряхивающейся, как мокрая собака. — Куда теперь? Поняв, что её короткая передышка закончилась, Мэл с почти ритуальной аккуратностью сложила все бесполезные, на её взгляд, листки обратно в кожаную обложку. Дневник же, этот странный и всё более интригующий артефакт, она бережно убрала в свою дорожную сумку. Затем она вернулась к группе, чьи лица, наконец, начали терять следы пустынного истощения, отмытые прохладной водой реки. Карлос твёрдо, почти вызовом, ответил Уме, его голос был низким и надтреснутым: — Нужно искать Чуви. Вор сказал, что он в Ба Синг Се, поэтому нам туда. Джей, сидя на корточках и чистя прилипший к ботинкам песок, покачал головой. Его голос звучал устало, но реалистично. — Не факт — он может быть где угодно. Жукоголовые, скорее всего, продали его первому, кто предложил приличную цену — Чуви буянил во время сделки, так что они наверняка торопились сбыть его с рук. Где именно произошла сделка, неясно, но это и не важно — жукоголовые путешествуют очень быстро, но не вылезают за пределы пустыни. Чуви могли перепродать в любом месте на границе. Иви, подсев к Мэл, провела пальцем по карте, которую та разложила на плоском камне. Её палец скользнул вдоль краёв огромного жёлтого пятна пустыни. — На западе и юге пустыни — оккупированные территории. Все остальные свободны. Значит, либо Царство Земли, либо Нация Огня. Даг, сидевший неподалёку и, казалось, просто слушавший шум воды, добавил своим глуховатым, спокойным голосом: — Если Чуви у Царства Земли, то довольно скоро он окажется в Ба Синг Се. Ничто ценное не остаётся вне стен. Мэл задумчиво потёрла подбородок, её взгляд скользнул по карте, оценивая расстояния и логистику. — У Нации Огня нет такой проблемы, поэтому он может быть где угодно. — Она сделала небольшую паузу, позволяя этому факту усвоиться. — Но у меня есть одна идея — на той базе, куда я собиралась отправиться, чтобы получить письмо отца, я могла бы обратиться к разведке. Они быстро найдут Чуви, если он на нашей территории. С этим спорить никто не стал. Видимо, они понимали, что раз она гнала их по половине мира, словно на загонной охоте, то разведка у Нации Огня хорошая. Тогда Мэл чётко, как если бы отдавала приказ на военном совете, предложила: — Значит так, база находится на северо-западном берегу озера неподалёку — нужно пересечь реку, а потом мы разделимся. Я отправлюсь на базу, обращусь к разведке и буду ждать письмо отца, а вы отправитесь в Ба Синг Се и начнёте поиски там. Как это звучит? Мэл, по сути, лишь адаптировала уже имеющийся план под новые обстоятельства. Но была одна проблема, которую тут же высказала Иви, её брови сдвинулись в лёгкой тревоге. — Но нам надо пересечь реку, чтобы добраться и до базы, и до Ба Синг Се. Ума, потянувшись через карту, чтобы ткнуть пальцем в синюю ленту реки, получила резкий, предупредительный шлепок по тыльной стороне ладони. — Не смей. Мочить. Карту, — голос Мэл не повысился ни на градус, но в нём прозвучала такая сталь, что Ума мгновенно отдёрнула руку. Потерев покрасневшую кожу, Ума всё же вытянула всю воду с себя, отправив её обратно в реку, и повторила, уже не пытаясь прикасаться к карте: — Нам надо пересечь реку. И она слишком широкая, чтобы мы могли поплыть сами — даже с тремя магами воды это очень опасно. Есть Змеиный Перевал, но я слышала про него жуткие вещи. Задумчиво потерев подбородок, Мэл пожала плечами — она тоже слышала что-то про Змеиный Перевал, смутные слухи о пропажах, но сейчас не могла вспомнить ничего конкретного. А Джей в это время поднялся с берега, отряхнул штаны и заявил, глядя на дорогу, уходящую на север: — Пойду поищу людей на дороге — тысячи беженцев каждый день едут в Ба Синг Се. У них должен быть какой-то способ попасть в город. Джей ушёл, а Мэл снова отошла в тень, чтобы продолжить чтение. Дневник оказался крайне странным — судя по дате, он был начат примерно за два года до войны. Вот только она не помнила ни одного принца с именем Тифон, жившего в тот момент. Она даже подумала, что дневник был подделкой, но слишком уж много реальных, выверенных фактов о драконах в нём было. Причём таких, которые крайне сложно узнать, если не жить рядом с драконом. Но продолжить изучение этой интригующей книжки ей не дали — к ней вдруг подошёл Карлос. Он стоял, опустив голову, его пальцы бессознательно комкали край туники. — Как думаешь, мы найдём его…? Он не договорил, застряв на полуслове, но Мэл и сама поняла, что он не смог произнести слово «живым». Она посмотрела на него прямо, не смягчая правды, но и не обостряя её. — Я не знаю. С одной стороны, такого редкого зверя вряд ли рискнут убить, но с другой… — она сделала крошечную паузу, подбирая слова, которые не ранили бы сильнее, чем необходимо. — Вор упоминал, что он оказался буйным. Кто-то может решить, что со шкурой проблем будет меньше. Поэтому надо поспешить. Карлос кивнул, коротко и резко, и ушёл, его спина была неестественно прямой, а на лице застыла каменная маска, скрывающая бурю внутри. Мэл проводила его взглядом и тяжело, почти неслышно вздохнула. Она даже представить себе не смогла боль от потери части себя — и снова насильно прогнала нахлынувшие мысли о Тьме, о её чешуе, горячей на солнце, о доверчивом взгляде огромных зелёных глаз. Всё ещё больно.

***

Иви стояла, и ей было физически больно дышать. Воздух в пещере был спёртым, густым от запахов немытых тел, влажной земли и отчаяния. Но это было ничто по сравнению с тем, что она видела. Городок… это слово было слишком величественным для того, что она видела. Это были трущобы, втиснутые в каменную полость, человеческий муравейник, где жизнь ютилась в клетушках из гнилых досок и обрывков ткани, нависая друг над другом в несколько ярусов. Она видела тени за этими ветхими перегородками, слышала приглушённый плач детей и безнадёжный шёпот взрослых. Каждый из этих людей был отдельной вселенной боли, изгнанной из своего дома и загнанной в эту каменную могилу. И она не могла сделать ничего. Ничего, кроме как стоять и смотреть, чувствуя, как её собственная надежда растворяется в этой удушающей атмосфере безысходности. Прикосновение к плечу заставило её вздрогнуть. Она обернулась и встретила взгляд Мэл. В золотистых глазах принцессы не было привычной стали — лишь тяжёлое, разделяемое понимание. — Меня это тоже удручает — а особенно то, что из-за войны все эти люди сейчас вынуждены жить так. И я не думаю, что в Ба Синг Се им будет лучше. Голос Мэл был тихим, но каждое слово падало на душу Иви с весом гири. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и пошла за остальными, чувствуя, как сотни невидимых глаз прожигают ей спину. Она шла, опустив голову, и старалась не смотреть в стороны, потому что каждое новое лицо, каждый новый взгляд добавляли острую иглу в её грудь. И вдруг перед ней возникла маленькая девочка. Худая, в грязном платьице, с огромными, слишком взрослыми глазами. В тех глазах не было детской радости, лишь робкая, вымученная надежда. — Купите браслет, пожалуйста. Голосок девочки был тонким, как паутинка, готовой порваться. Иви почувствовала, как по её щекам текут слёзы. Она смахнула их тыльной стороной ладони, пытаясь улыбнуться. — Сколько стоит один? — Сколько хотите. Эти слова, произнесённые с такой покорностью судьбе, переломили что-то внутри Иви. Этот ребёнок уже научился не просить, а лишь надеяться на милость. Её рука потянулась к кошельку, но Мэл была быстрее. Иви увидела, как что-то блеснуло в её пальцах, прежде чем она вложила это в маленькую, грязную ладошку. — Вот, спрячь и беги к маме. Никому не показывай, ясно? Девочка заглянула в кулачок, и её глаза округлились от неверия. Мэл мягко, но настойчиво сжала её руки. — Никому не показывай, чтобы не забрали. Малышка кивнула, прижала сокровище к груди и пустилась наутек, растворившись в лабиринте жалких лачуг. Иви смотрела ей вслед, а потом перевела взгляд на Мэл. В её груди боролись удивление и какая-то тёплая, щемящая благодарность. — Что ты ей дала? — Десять золотых. Думаешь, достаточно? Достаточно? На эти деньги семья в крупном городе может жить несколько месяцев в голодные времена. Для этой девочки это была не просто сумма. Это была отсрочка от голодной смерти, крошечный лучик в кромешной тьме её существования. — Ты добрее, чем кажешься. Я не ожидала этого от тебя. Мэл грустно улыбнулась, и в этой улыбке была вся тяжесть её положения. — Когда-то я дала себе клятву сделать Нацию Огня процветающей, стать лучшим правителем, которого могли пожелать мои люди. Но сейчас я вдруг думаю, а стоит ли оно того, если остальному миру мы приносим лишь опустошение? Может, есть другой способ разделить прогресс и развитие, чем насаждать его силой? Может, война была ошибкой с самого начала? Иви почувствовала, как в её собственной груди что-то сжимается. Она слышала сомнения в голосе Мэл, видела ту внутреннюю борьбу, которую та обычно так тщательно скрывала. — Ты только что назвала войну ошибкой? — Это величайшая ошибка за всю историю — развязать эту войну. Уран думал, что сможет закончить её до своей смерти. Кронос считал, что после взятия Ба Синг Се Царство Земли сдастся и можно будет закончить войну. Мой отец раньше — я не знаю, как сейчас — хотел взять город, чтобы принудить к миру на своих условиях. Но все они ошибались. Иви слушала, и ей было одновременно и больно, и странно утешительно. Больно — потому что за каждым из этих имён, за каждым «ошибочным» решением стояли горы трупов, сожжённые деревни и сломанные судьбы, подобные тем, что она видела вокруг. Утешительно — потому что наследница престола её врагов наконец видела ту же чудовищную картину, что и она, и признала эту ошибку. Возможно, ей удастся избежать новых. Она отвела Мэл чуть в сторону, под сень огромного сталагмита, подальше от чужих ушей. — А ты? — А я… Я знала, что война — это не настольная игра. Понимала, что каждая потерянная фишка — это тысячи жизней. Посещала раненых, участвовала в похоронах и виделась с родственниками убитых солдат. Я хотела закончить войну несколькими быстрыми ударами, используя превосходство в воздухе. Как видишь, мой план тоже рухнул, и я поняла, что каждая попытка закончить войну победой — это лишь новый виток того ужаса, который должен закончиться. Плевать как, но закончиться. В её голосе звучала не просто усталость, а глубокая, выстраданная убеждённость. Иви посмотрела на неё — на эту гордую, сильную девушку, которая несла на своих плечах груз целой империи и её преступлений, и вдруг почувствовала не жалость, а острое, почти болезненное сочувствие. Она подняла руку и мягко, почти невесомо, погладила Мэл по щеке. — Надеюсь, что твой отец согласится с твоей идеей. А Царство Земли согласится на мир. Мэл замерла, её глаза расширились от неожиданности. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент к ним подбежал Карлос, его лицо было озабоченным. — Вот вы где!

***

Джей, проталкиваясь сквозь густую, пропахшую потом и пылью толпу, мысленно проклинал всё на свете. Очередь за билетами на паром растянулась на добрую сотню метров, и каждый человек в ней выглядел таким же измотанным и отчаявшимся, как они сами. Воздух был густым от гомона голосов, детского плача и всепроникающей атмосферы безысходности. Он уже привык, что в Царстве Земли всё решается за звонкую монету — от места у колодца до пропуска через заставу. Здесь, на входе в столицу, этот закон должен был работать железно. Мысленно ощупывая спрятанный в складках пояса увесистый мешочек, он чувствовал себя хоть немного увереннее. Сделав ещё шаг по довольно короткой очереди, Джей заметил, бросая взгляд на суровых стражников у причала: — Без документов нам вряд ли дадут билеты. Тут уж или кошелём, или силой. Даг, стоявший рядом и опирающийся на посох, слегка кивнул. Его незрячие глаза были скрыты повязкой, но поза выдавала крайнюю усталость. — У меня есть паспорт, но у вас их нет — а получать его здесь было бы крайне хлопотно, если вообще возможно. Судя по тому, что мы стоим здесь, у тебя есть какой-то план. Джей огляделся по сторонам, его взгляд выхватил Карлоса и Уму, о чём-то оживлённо беседующих с одним из охранников. Хорошо, хоть кто-то отвлекает внимание. Но где Иви и Мэл? Они снова потерялись в этом человеческом муравейнике. Сжав в кармане мешок с монетами так, что кожа на костяшках побелела, Джей ответил, понизив голос: — План есть, но я не уверен, сработает ли. Обычно срабатывает. Наконец подошла их очередь. За высоким деревянным столом, заваленном бумагами, сидела женщина с лицом, не предвещающим ничего хорошего. Её пальцы, испачканные чернилами, барабанили по столешнице. — Паспорта, — бросила она, не глядя на них, уставшим, заезженным тоном. Джей быстро оглянулся. Ближайший стражник был метрах в пяти, спиной к ним. Приватность минимальная, но рискнуть можно. Он сделал шаг вперёд, наклонился к столу и сказал, вкладывая в голос все возможные намёки на благодарность: — У меня и моих друзей их нет, но, возможно, есть способ обойти это правило. Я был бы очень благодарен. Он плавно, будто случайно, положил на стол руку со сжатым в кулаке мешочком. Монеты внутри мягко звякнули. Он был абсолютно уверен в следующем движении — женщина должна была быстренько прикрыть его руку своей, забрать взятку и кивнуть на проход. Но всё пошло не по плану. Женщина подняла на него взгляд. Её глаза, узкие и острые, как шило, обожгли его сердитым, почти оскорблённым взглядом. — Стража! — её голос, хриплый от крика, прорезал гул толпы. — Взяточник! У Джея не было ни секунды на реакцию. Из толпы мигом вынырнули двое дюжих стражников в потрёпанных мундирах. Один из них с силой вывернул ему руку за спину, другой набросился на Дага, который даже не успел понять, что происходит. Мешочек с монетами с глухим стуком упал на пыльные доски пола. Прежде чем Джей успел даже пикнуть, их обоих, грубо дёргая, поволокли прочь от очереди, к грязной металлической камере, встроенной прямо в скалу. Дверь с лязгом захлопнулась, засов загремел. Джей, получивший по пути пару тумаков, с размаху рухнул на холодный металлический пол, больно ударившись затылком. Он с трудом сел, потирая затекшую руку и вглядываясь в полумрак камеры. Даг сидел рядом, его лицо было спокойным, но напряжённым. — Вот такого, — хрипло выдохнул Джей, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец стыда и ярости, — я точно не ожидал. Здесь что, не Царство Земли, что ли? И как теперь выбраться?

***

Карлос ощущал, как стены пещеры смыкаются вокруг него. Гул голосов, плач детей, запах пота и влажной земли — всё это сливалось в один сплошной гнетущий гул, бивший по вискам. Он двигался сквозь толпу почти наощупь, его единственной целью было не останавливаться и не дать боли настигнуть себя. Любая остановка, любая тишина в мыслях — и тут же из мрака выползал образ. Огромные, добрые коричневые глаза, тёплый, грубый язык, вылизывающий слёзы на его щеках после кошмаров, чувство абсолютной безопасности высоко в небе, в седле, ставшем домом. Он с силой сжал веки, заставляя картинку рассыпаться. Не сейчас. Нельзя. Его взгляд, блуждающий и незаинтересованный, зацепился за маленькую фигурку, прижатую к стене — мальчик лет семи, всхлипывающий над своими окровавленными коленками. Тело Карлоса среагировало само, ещё до того, как мозг отдал команду. Он уже стоял на коленях перед ребёнком, его пальцы, почти не дрожа, собирали влагу из спёртого воздуха, превращая её в прохладную, целительную повязку на содранной коже. И лишь подняв голову, он осознал, что оказался в центре кольца из глаз. Десятки пар глаз, полных надежды, изумления и немого вопроса, смотрели на него. Никакой маскировки. Он даже не подумал о ней. Зачем? Самое ценное, что у него было, уже украли. Мысль, острая и ядовитая, впилась в сердце, и он физически вздрогнул, ощутив, как по спине пробегает ледяная волна. Нет. Он резко тряхнул головой, сбрасывая с себя тень отчаяния. Он не позволит этому чудовищу снова вырваться на свободу. Цена была слишком высока. Он заставил себя вынырнуть из трясины собственных мыслей и посмотреть на беременную женщину, сидевшую на ящике перед ним. Её живот был большим и круглым, а на лице застыла смесь надежды и усталости. Светящаяся вода под его ладонями мягко пульсировала, снимая напряжение в её спине. — Я не делал этого с беременными раньше, — его голос прозвучал немного хрипло, и он заставил уголки губ поползти вверх в подобии улыбки. — Но, как я вижу, всё в порядке. Её муж, темноволосый мужчина с усталыми, но добрыми глазами, с благодарностью улыбнулся ему в ответ. — Мы надеемся оказаться в Ба Синг Се до родов. А у Вас какие там планы? Вопрос, простой и обыденный, застал Карлоса врасплох. Он не скрывал, кто он, демонстрируя магию воздуха, воды и земли. Но до этого момента люди просто принимали это как данность, как чудо, не требующее объяснений. Он замер на секунду, его взгляд на мгновение снова ушёл в себя, в ту пустоту, где должен был быть громкий, радостный рёв в ответ на его зов. — Мне нужно найти там моего друга, — наконец выдавил он, и эти слова обожгли ему горло, как песок пустыни. И поговорить с Царицей о мире, — мысленно добавил он, но не произнёс вслух. Нельзя давать им надежду, которую он, возможно, не сможет выполнить. Нельзя обещать солнце, когда сам балансируешь на краю пропасти. Они улыбнулись, и их голоса слились в унисон, тёплый и искренний: — Удачи. Осознав свою синхронность, они рассмеялись — лёгкий, живой звук, который больно отозвался в душе Карлоса. Их простое человеческое счастье было зеркалом, в котором он видел лишь отражение собственной потери. Он поднялся, ответив на их улыбку лишь напряжённым движением губ, и сделал шаг прочь, к следующему, кто нуждался в помощи, к следующей отвлекающей миссии. Ему нужно было продолжать двигаться. Остановиться — значило сойти с ума. И тут его отвлек голос. Смутно знакомый, прорезавший общий гул. — Когда все вдруг заговорили про Аватара, я подумала, что это очередной самозванец, но ты всё-таки здесь, Карлос. Он обернулся. Перед ним стояла девушка с острыми, умными глазами и стойкой воина. Её лицо вызывало смутное ощущение узнавания, но память отказывалась выдавать чёткую картинку, пока она не совершила изящное, отточенное движение, вынимая из складок одежды сложенный веер. — Лонни! Его лицо наконец озарилось пониманием. Остров Мулан. Воительницы, плохо узнаваемые без макияжа. Она улыбнулась, быстрым жестом убрав веер, и приблизилась, её взгляд скользнул по окружающим, оценивающе и быстро. — Рада тебя видеть. Ты что, один тут? Карлос тоже окинул взглядом толпу, ища знакомые силуэты. — Нет. Иви и Джей тоже здесь, просто мы разделились ненадолго. Это Ума, кстати, мой учитель магии воды. Ума, это Лонни, главная из воинов Мулан. Девушки обменялись скупыми, но не враждебными кивками — две сильные девушки, мгновенно оценившие друг друга. Лонни снова посмотрела на Карлоса. — Как ты тут оказался? Зачем тебе паром? Вопрос снова, как ножом, кольнул в самое больное место. Карлос опустил голову, не в силах снова произнести это вслух, выставить свою рану на всеобщее обозрение. Ума, видя его молчание, сделала резкий шаг вперёд, её губы уже готовились выдать короткий, яростный отчёт об их несчастье. Но слова застряли у неё в горле, перекрытые внезапным, зычным криком, который пронзил весь гомон пещеры, как удар грома. — Стража! Взяточник! Карлос рванулся на звук, сердце его ушло в пятки. Сквозь мельтешение голов он увидел отвратительно знакомую картину: двое дюжих стражников в потрёпанных мундирах, с лицами, искажёнными служебным рвением, волокли за собой Джея и беспомощно спотыкающегося Дага. Кровь ударила в голову. Он уже приготовился сделать рывок, сметая всех на своём пути, но чья-то сильная, цепкая рука схватила его за одежду, резко оттянув назад. Это была Лонни. Она наклонилась к его уху, и её шёпот был быстрым и властным. — Ты ничего не добьёшься, устроив драку с охраной. Лучше пойти к заведующему — он сможет выпустить их. Она сделала крошечную паузу, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, предупреждающее. — Но тебе лучше подготовиться к тяжёлому разговору. Он тот ещё подонок. Упивается всей властью, что есть. Карлос замер. Гнев, кипевший в его жилах, не утих, но приобрёл новую, холодную форму. Его взгляд, ещё секунду назад полный паники, стал жёстким и сосредоточенным. Он медленно кивнул, его пальцы сжались в кулаки, но уже не в порыве слепой ярости, а с ледяной решимостью. Он быстро сообразил, к кому нужно обратиться. Этот мелкий чиновник понятия не имеет, что на него надвигается.

***

Мэл стояла перед дверью кабинета, чувствуя, как привычная маска безразличия наливается свинцовой усталостью. Ещё один мелкий тиран, ещё одна словесная дуэль, где ставкой были жизни. Она мысленно перебрала арсенал доступных тактик — от прямого давления до изощрённого подкупа. Но сегодня ей отчаянно не хотелось прилагать усилий. Пусть думает, что это его собственная блестящая идея. Войдя, она окинула взглядом кабинет, мгновенно оценив стоимость каждого предмета. Полноватый чиновник, потеющий в своей подозрительно дорогой одежде, сидел за подозрительно дорогим столом. Мэл позволила себе едва заметную усмешку. Все они были на одно лицо — жадные и трусливые. Изложив их дело, она закончила, вкладывая в голос ровно столько намёка на будущие дивиденды, чтобы разжечь алчность, но не испугать: — Я уверена, Вы понимаете, что успешное урегулирование этого досадного недоразумения может открыть дверь к взаимовыгодному сотрудничеству между Царством Земли и Аватаром. Чиновник, имя которого Мэл даже не пыталась запомнить, поёрзал в кресле. Она видела, как в его маленьких глазках загорелся знакомый огонёк — смесь страха перед инцидентом с Аватаром и жадности при мысли о том, что можно на этом заработать. Он проглотил наживку. — Я абсолютно согласен — произошло недоразумение — и готов закрыть на него глаза в знак начинающегося сотрудничества. И сразу хотел бы попросить помощи Аватара в одном деликатном деле. Мэл почувствовала, как по спине пробежала знакомая волна раздражения. Конечно, сразу же просьба. Ничего не дается просто так. Она слегка толкнула Карлоса ногой под столом, заставив его важно кивнуть. — Я готов… Эээ…. К сотрудничеству. Она мысленно вздохнула. Ему следовало молчать — он всё ещё не был достаточно хорош в таких словесных играх, его наивная искренность резала слух после отточенных фраз придворных. Но кивка хватило. Чиновник, расплываясь в улыбке, начал своё повествование, и Мэл почувствовала, как её сознание начинает слегка отключаться от скуки. — Государство стоит на правилах. Правитель может изменить эти правила, но подданные обязаны их соблюдать, даже если это жестоко. Она автоматически, почти как эхо, вставила стандартную фразу, чтобы поддержать видимость участия: — Закон суров, но это закон. Её мысли уже уплывали. Она думала о дневнике, о драконах, о том, как бы поскорее оказаться в одиночестве. — О да, это несомненная истина, — закивал чиновник, и Мэл с трудом подавила зевок. — И одно из таких правил сейчас оставило многих людей в уязвимом положении. Выдавать билеты на паром без паспортов запрещено. К сожалению, многие люди бегут без всего и, что важно, без паспортов. Проблема стала ясна. Мэл кивнула, собираясь с мыслями. — Там, где идёт борьба не на жизнь, а на смерть, нет речи о законности. Или о документах. Вообще-то, точная цитата из трактата её учителя звучала как «не может быть речи о законности», но Мэл сомневалась, что этот человек был достаточно образован, чтобы заметить её оговорку и принять как издёвку в свой адрес, коей она и была. Ей было лень тратить на него остроумие. — К несчастью, так оно и есть, — вздохнул чиновник. — Эта ситуация привела к очень большой… скученности людей, которая, в свою очередь, вызывает опасные для стабильности бурления. Мэл демонстративно обернулась к Карлосу, дождалась его кивка — пусть продемонстрирует свою причастность и согласие с тем, что она говорит — и ответила наработанной, бессмысленной в данных обстоятельствах фразой: — Уверена, мы сможем решить эту проблему. В конце концов, только совместная работа позволит закончить эту войну и построить новый, лучший мир. Она уже видела себя за пределами этой душной комнаты. Чиновник, расплывшись в улыбке и показав подгнившие зубы, довольно заключил: — Определённо. А я, пока Вы обдумываете способы её решить, займусь тем, что урегулирую наше маленькое недоразумение. Обменявшись с ним демонстративными поклонами, Мэл вышла из кабинета, чувствуя, как с плеч спадает часть напряжения. Следом за ней ушла вся команда с примкнувшей к ним девчонкой с Мулан. Как только они немного отошли, Иви нагнала её, и в её голосе читалась привычная тревога: — И что теперь? Мэл поморщилась. Здесь, в коридоре, не было Дага, который мог бы сказать, есть ли уши за стенами. Она отступила в относительно уединённый уголок и, понизив голос, объяснила: — Он хочет, чтобы мы убрали отсюда беженцев без документов. Скорее всего, он побаивается, что люди, отчаявшись, просто возьмут штурмом один из паромов и сами поплывут в Ба Синг Се. Есть идеи? Она даже не успела достать карту, как новенькая, Лонни, чьё присутствие на закрытом совещании странным образом никого не беспокоило, выпалила: — Мы пытались помочь им, но никаких путей, кроме Змеиного Перевала, нет — все остальные только для армии, гражданских туда не пускают. А у Змеиного Перевала настолько скверная репутация, что мы даже не решились. Я долго пыталась уговорить их изменить правила, но не получалось. Мэл коротко, почти машинально, дополнила, её ум всё ещё работал вполсилы: — Они опасаются возможной осады. В прошлый раз Ба Синг Се продержался только благодаря тому, что успел вовремя выгнать почти четверть населения. И даже это не спасло Нижнее Кольцо от каннибализма. Поэтому теперь вполне понятно нежелание пускать «лишние рты». Они оставили этот крошечный коридор, чтобы избежать бунта, но в жизни не откроют других. Карлос мрачно констатировал, и в его голосе прозвучала та же усталость, что грызла и её: — Значит, Змеиный Перевал. Выбора нет. Мэл кивнула, собираясь с силами для последнего рывка — вернуться к толстому чиновнику и выторговать освобождение Джея и Дага авансом. Но, зайдя за поворот, она на мгновение остановилась, прислонившись лбом к прохладному камню стены. Она с нетерпением ждала возможности закрыться на базе, в тишине и одиночестве, где можно было бы просто быть собой, а не тем, от кого все ждут ответов, планов и решений.

***

Карлос стоял над разложенной на камне картой, чувствуя, как тяжесть взглядов всей команды ложится на его плечи. Он видел, как Мэл отступила на шаг назад, в тень, её поза выдавала предельную усталость. Он понимал — сейчас его очередь. Ему нужно было говорить, решать, вести. И это было к лучшему. Пока его мозг был занят маршрутами, условными знаками и припасами, у него не оставалось места для того, чтобы слышать оглушительную тишину, где должен был быть радостный рёв Чуви. — Перевал, — его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. Он ткнул пальцем в узкий перешеек между двумя синими пятнами озёр. — Нам нужно проложить тропу здесь. Достаточно безопасную для пешего перехода. Он перевёл взгляд на Дага, потом на Джея, мысленно оценивая их силы. — У нас два с половиной мага земли. Этого должно хватить, чтобы расчистить путь и укрепить склоны. На всё про всё — два дня. Лонни, стоявшая рядом с Умой, кивнула, её взгляд был деловитым и собранным. — Я пройду с вами, запомню путь. Потом смогу водить людей. Её присутствие было логичным и не вызывало споров. В воздухе повисла короткая, рабочая пауза, которую нарушил отчаянный, прерывистый плач. К их кругу, спотыкаясь, бежала та беременная женщина, за ней, поддерживая её, спешил её муж. Лицо женщины было залито слезами. — Аватар! У нас всё украли! Все вещи, все документы… Умоляю, помогите! Карлос почувствовал, как внутри всё сжалось. Он посмотрел на её большой, круглый живот, на дрожащие руки, и его собственная боль на мгновение отступила, вытесненная острой, настоящей необходимостью. Мысли заработали с холодной, отстранённой ясностью. Вариантов было только два. — Вы можете пойти с нами сейчас, — сказал он, глядя им прямо в глаза. — Путь будет новым, неразведанным. Или остаться и ждать, когда воительницы Мулан проводят вас позже. Выбирайте. Он повернулся к Иви, ища подтверждения своим расчётам. — Как думаешь, что безопаснее для неё? Иви сделала шаг вперёд, её лицо стало мягким и профессиональным. — Какой месяц? — Девятый, — выдохнула женщина, с надеждой глядя на неё. — До родов она может не дождаться, — тихо, так, чтобы слышали только свои, констатировала Иви, а затем обратилась к паре, её голос стал твёрдым и обнадёживающим. — Сейчас — риск. Неизвестность, возможные сложности пути. Но вы будете под защитой Аватара и магов. Позже — безопасная, готовая тропа, но уже после того, как ребёнок родится. Решайте. Муж и жена переглянулись. В их взгляде читалась одна и та же мысль — страх затянувшегося ожидания, страх остаться ни с чем. Муж крепче обнял жену за плечи. — Мы идём с вами. Сейчас. Карлос кивнул, принимая их решение. Его взгляд метнулся к Мэл, ища… одобрения? Совета? Она стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Её лицо было бесстрастным. — Не смотри на меня, — её голос прозвучал ровно, безразлично. — Ты Аватар. Принимай свои решения. Он лишь кивнул.

***

Джей растер запястья, на которых ещё отпечатались красные следы от захватов стражников. Боль была тупой, навязчивой, но куда меньше той ярости, что клокотала внутри. Он отстегнул флягу, сделал долгий глоток тёплой воды и, помахав окончательно онемевшей рукой, рванулся догонять Лонни. Он нагнал её легко — её походка была лёгкой, но неспешной, будто она привыкла экономить силы для настоящего боя. От беженцев они уже оторвались, и теперь можно было поговорить без лишних ушей. — Как ты сюда попала? — спросил он, подстраиваясь под её шаг. — Мы были на Мулан и слышали, что ты и другие воительницы ушли на войну. Он разглядывал её украдкой. Без макияжа её лицо казалось моложе и острее. Следы усталости вокруг глаз лишь подчёркивали их ясный, цепкий взгляд. Её поза, даже в этом расслабленном движении, выдавала боевую выучку — плечи расправлены, центр тяжести собран, шаг упругий и бесшумный. Лонни пожала плечами, и её коса качнулась, блеснув на солнце чёрным шёлком. — Как-то само получилось. Поначалу мы отправились на передовую, чтобы помочь в битвах, но нам сказали увести с поля боя гражданских и проводить их в бухту Полнолуния. И с тех пор мы этим занимаемся. — Она обернулась, и в её глазах мелькнула тень чего-то тяжёлого и невысказанного. — Если получится сделать Змеиный Перевал проходимым, то будем водить людей здесь — они заслуживают оказаться в безопасности, что бы ни думали эти заносчивые снобы. Джей слегка кивнул, мысленно отмечая, как ловко она перевела разговор с прошлого на будущее, избежав деталей. Его взгляд скользнул вперёд, к одинокой фигуре в чёрном, чья прямая спина казалась стержнем, на котором держалась вся их разношёрстная группа. Лонни проследила за его взглядом и жестом подбородка указала на Мэл. — Где вы достали этого монстра переговоров? — в её голосе прозвучало неподдельное, почти профессиональное любопытство. — Я раньше не видела, чтобы заведующего так обводили вокруг пальца. Он сам не свой был. Джей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он прикусил язык, вспомнив их первую встречу на острове — летающего над деревней дракона и угрозу сжечь всё дотла, витающую в воздухе. — Сначала пообещай, что не бросишься на неё с катаной наголо, — сказал он, и его голос неожиданно для него самого стал серьёзным. — Она нам ещё нужна. Лонни замерла на секунду. Её пальцы сжались на рукояти меча. Несколько секунд она молчала, её взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Мэл, а в глазах бушевала настоящая буря — ненависть, недоверие и жгучее желание понять. Наконец она резко повернулась к нему, и её шёпот был похож на шипение раскалённого металла, опущенного в воду. — Так это правда?! Я слышала, что Аватар взял в плен Чёрную Смерть, но не думала, что вы таскаете её с собой как питомца, да ещё и без цепей! Она сожгла тысячи людей! Джей спокойно кивнул, встречая её пылающий взгляд. Он слишком хорошо понимал её чувства. Они были его собственными ещё несколько недель назад. — Да, — его голос был ровным, без оправданий. — И пыталась убить каждого из нас, кроме Дага — он пришёл позже, не успел испытать этого. Но Карлос хочет, чтобы она помогла ему закончить войну, Иви считает, что это возможно, и я ей в этом верю. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — Да и Мэл немного притёрлась. Он видел, как её пальцы снова сжались в кулаки. — Поговори с ней сама, если хочешь, — предложил он, зная, что это риск, но и единственный способ. — Только не устраивай драку — вы обе нам нужны целые и невредимые. — Уголки его губ дрогнули в лёгкой, усталой усмешке. — И сразу предупрежу, что Мэл — специфический человек. К ней нужно привыкнуть, чтобы преодолеть желание зарезать эту бездушную тварь. Лонни слегка кивнула, коротко и резко, словно отрубая разговор. Она развернулась и пошла дальше, уже молча, её плечи были напряжены, а взгляд уставился в спину Мэл с таким сосредоточенным вниманием, будто она пыталась разгадать сложнейшую загадку. Джей не стал её преследовать. Он решил дать ей время. Ему самому когда-то потребовалось время, чтобы разглядеть за маской «бездушной твари» того, кто может выжигать стрелы на песке, чтобы ты не заблудился, и делить последнюю воду, когда горло пересыхает от жажды.

***

Иви наблюдала за Карлосом, пока они шли по проложенной тропе. Его спина была неестественно прямой, а шаги — слишком резкими и отрывистыми. Он шёл, как человек, бегущий от самого себя. Её сердце сжималось от беспомощности. Она видела боль, сквозящую в каждом его движении, но не знала, как к ней подступиться. Как исцелить рану, которая была не на теле, а в душе? Когда работы на восточном склоне были завершены, и группа двинулась дальше, Иви слегка придержала Карлоса за локоть, жестом предлагая отстать и пойти последними. — Ты в порядке? — её голос прозвучал тише обычного, почти шёпотом. — Я вижу, что ты… Словно держишь все эмоции в себе, заковал их в лёд. Он тяжело вздохнул, и в этом звуке слышалось напряжение всей прошедшей недели. — Ты права. Я был так зол и расстроен из-за Чуви, что… Набросился на Дага, на Джея, на Мэл, на тебя. Навредил людям, которые пытались помочь. Я больше не хочу этого повторять. Иви мягко приобняла его за плечи, чувствуя, как он на мгновение замер, а затем почти невольно расслабился в этом жесте. — Я понимаю. Но я не хочу, чтобы ты отказывался от чувств вообще. Отключать их — это не выход. Карлос остановился, его взгляд утонул где-то в скалах над ними. — Я чувствую, — тихо сказал он. — Я чувствую страх за моего друга, гнев на тех, кто забрал его без малейшей мысли. Я чувствую всё это. Но я сдерживаю эти чувства, пока они хоть немного не притупятся. Пока я не смогу дышать, не задыхаясь от ярости. Иви обдумывала его слова, подбирая нужные. Её собственная душа была открыта, эмоции текли через неё свободно, и мысль о таком постоянном, изнурительном контроле пугала её. — Но если ты будешь держать всё это в себе, то рано или поздно плотина не выдержит, и ты сорвёшься, потеряешь контроль, как в пустыне. Может, ты хотя бы попытаешься выпускать все эти чувства по чуть-чуть? Не копи их в себе, как воду в плотине. Карлос коротко кивнул, его лицо смягчилось на долю секунды. — Я обдумаю это. Спасибо, Иви. Он сделал шаг вперёд, намереваясь догнать ушедших вперёд Дага и Джея, но Иви снова мягко остановила его. — Просто помни, что все здесь — твои друзья. Мы готовы помочь тебе. Ты не один. Карлос натянул слабую, но искреннюю улыбку, кивнул и на этот раз ускорил шаг, обгоняя медленно бредущих беженцев. Иви смотрела ему вслед, и её взгляд случайно упал на Мэл. Та шла чуть в стороне от всех, и её поведение показалось Иви странным. Она не просто отстала — она двигалась с какой-то нарочитой медлительностью, её острый взгляд был прикован к группе беженцев, а пальцы время от времени нервно постукивали по бедру, будто отсчитывая ритм невидимой угрозы. Иви, нагнав её, спросила с лёгкой тревогой: — Что-то случилось? Ты выглядишь… настороженной. Мэл не сразу перевела на неё взгляд. Её глаза ещё секунду скользили по чужим спинам, оценивающие и холодные. — Дай ему немного времени, — тихо произнесла она, и в её голосе не было привычной стали, лишь усталое понимание. — Терять часть себя… это очень больно. Боль, которую не заглушить словами. Решив пока не углубляться в её странную подозрительность к попутчикам, Иви вздохнула. — Я знаю. Но я не хочу, чтобы он испытывал эту боль в одиночку. — Единственное, что ему поможет — это найти Чуви, — мрачно констатировала Мэл. — Всё остальное — лишь бинт на гниющей ране, которая вспыхивает с каждой мыслью о потере. И с этим мы ничего не можем сделать. — Она на мгновение замолчала, и её взгляд стал отстранённым. — Я даже представить не могу, каково ему. Я отослала Тьму по своей воле и с первой секунды была уверена, что она будет в безопасности. Она умна, осторожна, её примут и накормят. Чуви же… я надеюсь, мы успеем вернуть его раньше, чем кто-то решит, что со шкурой и парой рогов будет меньше возни. Иви сглотнула, сжимая руки в кулаки. Этот страх — опоздать, найти лишь окровавленные останки — преследовал и её. — Может, есть способ что-то сделать до возвращения Чуви? Хоть что-то, чтобы облегчить его боль? Я не могу просто смотреть, как он медленно сгорает изнутри. Мэл пожала плечами, и в этом жесте была не холодность, а редкое для неё признание собственного бессилия. — Я не знаю, можно ли что-то сделать, чтобы ему помочь. Но я знаю, что уже не выдерживаю. — Она провела рукой по лицу, и Иви впервые заметила глубокую усталость в её чертах. — Я планировала, интриговала, управляла и держала всё под контролем с тех самых пор, как уехала из Кальдеры. А это… уже почти четыре месяца, которые я легко могу назвать самыми насыщенными в моей жизни. Я ничем не могу ему помочь — и кому бы то ни было, если совсем честно. Мне нужен перерыв. Я намерена использовать время на базе, чтобы просто… перестать быть тем, от кого всё время ждут решения. Иви кивнула, понимая. Она так привыкла, что у Мэл всегда есть план, что почти забыла — раньше все эти планы были направлены против них. Вдруг вспомнив о библиотеке, она сказала: — Кстати, спасибо, что спасла меня тогда. Если бы не твоя молния, этот дух прикончил бы меня на месте. Мэл лишь пожала плечами, отмахиваясь от благодарности, как от назойливой мухи. — Всегда пожалуйста. Они шли несколько минут в комфортном молчании, и Иви почти физически ощущала, как тяжёлые мысли Мэл кружатся вокруг одной и той же точки. Та казалась странно сосредоточенной, почти одержимой. Внезапно Мэл нарушила тишину неожиданным вопросом: — Можешь рассказать мне об исцелении? Иви вскинула бровь от удивления. — Не ожидала от тебя этого вопроса. Она думала, что рано или поздно Мэл спросит о магии крови, и мысленно готовилась к этому разговору. Но Мэл лишь пожала плечами. — Многое может убить человека, но немногое — исцелить. Ломать — не строить. Иви хотелось заметить, что для кого-то, чья семья успешно завоевала почти весь мир, это звучит иронично, но она удержалась. Вместо этого, тщательно подбирая слова, она объяснила: — Это… соединение с внутренней энергией тела человека, с его жизненной силой. Из-за ранений её потоки нарушаются, искривляются, застаиваются. Маг воды чувствует это и помогает энергии восстановить правильное течение. Это ускоряет естественное заживление в десятки раз. Мэл погрузилась в молчание, её лицо стало маской напряжённой концентрации. Она что-то обдумывала, и Иви видела, как в её глазах вспыхивают и гаснут искры понимания. Решив проверить свою догадку, Иви осторожно спросила: — Ты спрашиваешь это из-за молний? Мэл быстро оглянулась, убедившись, что хвост их группы с беженцами далеко позади, и кивнула. — Я слышала кое-что про молнии. Одна старая история, которая удивительно хорошо ложится на принципы магии воды. И теперь я обдумываю это. Иви мало что знала о молниях, кроме того, что они несли боль и разрушение. Но она знала, что если Мэл когда-нибудь спросит о магии крови, она ответит честно. Но Мэл, в свою очередь, поделится с ней тайной молний. Решив не упускать возможность, Иви попросила: — Покажи мне, как создаётся молния. Хотя бы объясни в теории. Мэл снова огляделась по сторонам. Убедившись в отсутствии чужих глаз, она приняла стойку — ноги устойчиво вросли в землю, поза напоминала одновременно и лучника, и змею, готовящуюся к броску. Её пальцы описали в воздухе резкую, отточенную дугу, и пространство между ними затрещало, вспыхнув снопом ослепительных искр. — Я не могу вызвать полноценный разряд здесь — слишком велик риск быть замеченными, — её голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Но суть в разделении. Нужно разделить положительную и отрицательную энергии. Создать между ними разрыв. Энергии стремятся воссоединиться, и сила их стремления друг к другу… она и рождает молнию. Я покажу тебе как-нибудь в безопасном месте, чтобы не пришлось подглядывать украдкой. Иви слабо улыбнулась, вспомнив ту яростную, но изобретательную тираду, и перебрала всё, что слышала о магии огня. — Это… даже по идее не похоже на огонь. Это что-то другое. — Да, — согласилась Мэл, и в её глазах вспыхнул одержимый огонёк, который Иви заметила ранее. — Огонь рождается из внутренней искры, раздуваемой дыханием. Он идёт изнутри наружу. А молния… она рождается из внешней энергии, из дисбаланса. Две противоположные концепции. И это ещё больше убеждает меня, что здесь как-то замешана магия воды, потому что именно она является противоположностью огня по своей сути. Поэтому я и хочу как можно больше узнать о магии воды. Чтобы понять её основы. Чтобы улучшить свои навыки с молнией. У Иви не было приятных воспоминаний, связанных с молниями. Мысль о том, чтобы помочь Мэл сделать их ещё смертоноснее, вызывала внутренний протест. Но перспектива получить взамен знание, соразмерное тайне магии крови, была слишком заманчива. — Я думаю… что было бы здорово как-нибудь попрактиковаться вместе, — осторожно сказала Иви. — Обменяться знаниями. Мэл повернулась к ней, и её глаза сверкнули с новой, странной интенсивностью. В них читался не просто расчётливый интерес, а почти голод познания. — Как насчёт сегодня вечером? — предложила она, и её голос приобрёл низкие, почти интимные интонации. — Как ты знаешь, время ограничено. Я думаю, что когда начнутся переговоры о перемирии для переговоров о мире, у нас не будет такой возможности. Поэтому мне бы хотелось заняться… тобой как можно скорее. Иви прищурилась, смущённая и заинтригованная одновременно. Этот странный выбор слов и необычная искорка в глазах Мэл сбивали её с толку. Что она имела в виду? Практику? Или что-то большее? Слегка улыбнувшись и почувствовав, как по спине пробегают мурашки от смеси страха и предвкушения, Иви кивнула. — Хорошо. Сегодня вечером.

***

Карлос стоял в стороне от лагеря, прислонившись спиной к шершавому камню. Воздух здесь, вдали от костра и чужих глаз, был прохладным и чистым, пах солью моря и влажной землей. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться на этих простых ощущениях — на шероховатости камня под ладонями, на шелесте волн под ногами. Любая попытка погрузиться в себя, встретиться лицом к лицу с тем вихрем отчаяния, страха и ярости, что бушевал у него внутри, заканчивалась одним и тем же — леденящим душу образом огромных, добрых коричневых глаз и оглушительной тишиной вместо знакомого радостного рёва. Он с силой сжал веки, вытесняя картинку. Не сейчас. Не здесь. За спиной мягко зашуршали шаги. Он обернулся, уже готовый к очередному вопросу или просьбе, но увидел Мэл. Она стояла, скрестив руки, и её глаза в свете луны казались почти прозрачными. Она молча кивнула в сторону костра, где собрались все свои — Иви, Джей, Ума, Даг и присоединившаяся к ним Лонни. — Идём, — её голос был ровным, без эмоций. — Поиграем в одну интересную игру. Она поможет тебе лучше врать и распознавать ложь. Мысль о том, чтобы учиться обманывать, вызвала у Карлоса лёгкое сопротивление. Воздушные кочевники ценили правду. Но вторая часть предложения — умение видеть ложь — зацепила его. В мире, полном предательств и скрытых угроз, этот навык мог оказаться спасительным. Он молча, почти неохотно, кивнул и последовал за ней. Они заняли свободные места на поваленном бревне рядом с Иви. Пламя костра отбрасывало на лица присутствующих прыгающие тени, делая их выражения загадочными и неуловимыми. Мэл, устроившись поудобнее, как будто готовилась не к игре, а к военному совету, объяснила правила. — Говорите о себе три вещи. Две — правда. Одна — ложь. Остальные угадывают, где обман. Я начну, для примера. Она выдержала паузу, дав правилам улечься в сознании слушателей. Карлос видел, как Иви насторожилась, Джей скептически прищурился, а Ума с интересом наклонилась вперёд. Даг сидел неподвижно, его незрячее лицо было обращено в сторону голоса Мэл. — Я с раннего детства знала, что займу трон Лорда Огня, — произнесла Мэл чётко, отчеканивая каждое слово. — Я впервые поучаствовала в агникай, когда мне было тринадцать. И… — она сделала крошечную, почти театральную паузу, — у меня есть татуировка. Джей фыркнул, развалившись на своём месте. — Это должно быть менее очевидно. Третье. Однозначно. Ума согласно кивнула. — Согласна. Слишком уж не в твоём стиле — сделать татуировку. Но Даг медленно покачал головой, его пальцы перебирали сучок на посохе. — Ты не стала бы делать ответ таким очевидным. Я думаю, что первое. Иви, на мгновение встретившись взглядом с Мэл, тихо присоединилась: — Я тоже думаю, что трон. Мэл усмехнулась, коротко и сухо. — Ты так думаешь, потому что я тебе кое-что рассказала. — Она перевела взгляд на Карлоса. — Ладно, Карлос, твоё мнение? — Её глаза скользнули к воительнице. — И ты, Лонни, верно? Тоже участвуй, если хочешь. Карлос уже открыл рот, чтобы согласиться с Иви — у этих двоих явно были какие-то общие секреты — но Лонни опередила его. Она сидела, откровенно мрачная, и её голос прозвучал как удар хлыста, ядовитый и обжигающий. — То есть, после всех тех разрушений, которые она принесла, вы играете с ней в игры? — её слова повисли в ночном воздухе, и тёплая, дружеская атмосфера у костра мгновенно испарилась, сменившись напряжённым холодом. Карлос вскочил на ноги, готовый встать между ними, но Мэл резким жестом остановила его. Она не изменила позы, её взгляд был спокоен. — Если ты ждёшь извинений, то зря, — произнесла она, и её голос был ровным, как поверхность озера в безветренный день. — Я ни о чём не жалею. В тот момент я считала, что действовала верно, исходя из тех данных, что у меня были. Наступила тишина. Густая, звенящая, нарушаемая лишь треском поленьев в костре. Карлос видел, как мышцы на лице Лонни напряглись, а её пальцы сжались в белые костяшки. И тогда случилось то, чего он никак не ожидал. Мгновенным, отточенным движением Лонни выхватила меч. Сталь с тихим шелестом вышла из ножен и блеснула в огне костра, и через долю секунды остриё уже было направлено на горло Мэл.

***

Лонни стояла, и каждый мускул в её теле был натянут как тетива. Остриё её катаны, верной спутницы, что прошла с ней через столько битв, сейчас упиралось в бледную кожу горла самого настоящего воплощения кошмара. Все эти месяцы она слышала рассказы — шепотом у костров, с ненавистью в голосе от выживших, с леденящим душу ужасом о тех, кому повезло меньше. Чёрная Смерть. Та, что сжигала целые деревни дотла, не оставляя ни единой живой души. Ночная Ярость. Чьи ночные налёты на драконе сеяли панику, с которой не могли справиться даже самые стойкие гарнизоны. Драконья Принцесса. Хладнокровная наследница трона, для которой человеческие жизни были лишь разменной монетой в великой игре за власть. И вот она, эта легенда олицетворённого зла, сидела перед ней, неприступная и спокойная, словно они обсуждали погоду, а не её собственную возможную смерть. В её золотых глазах, этих бездонных колодцах холодного расчета, Лонни не увидела ни капли раскаяния. Ни тени сомнения. Лишь чистое, концентрированное, почти что философское зло, принявшее облик хрупкой девушки. Она не просто была злой — она была источником зла. И когда Лонни, держа клинок у самого горла этого монстра, надеялась вырвать хоть крупицу признания, хоть намёк на понимание чудовищности содеянного, пепельница лишь тронула кончиком ногтя лезвие её катаны, и на её лице промелькнула знакомая по рассказам, высокомерная брезгливость. — Сталь отвратная. Сердце Лонни сжалось от ярости. Это оружие было её гордостью, частью её духа. И этот демон смел осквернять его своим прикосновением? Она надавила чуть сильнее, заставив побежать по идеальной стали тоненький, алый ручеёк. Пусть почувствует. Пусть поймёт, что её жизнь висит на волоске. — Достаточно острая, чтобы тебя убить. Пепельница слегка поморщилась, будто от лёгкого неудобства, а не от лезвия у горла. И произнесла то, от чего у Лонни похолодела кровь. Не угрозу. Не мольбу. — Убьёшь меня — приговоришь к смерти как минимум триста тысяч военнопленных Царства Земли. Лонни оторопела. Разум отказался верить в такую чудовищную арифметику. Одна жизнь в обмен на триста тысяч? Это был не просто шантаж. Это было наглядное доказательство того, как мыслит это создание. Люди — цифры. Страдания — инструмент. И монстр, видя её замешательство, снизошёл до объяснения, её голос был ровным и методичным, словно она читала лекцию. — Когда мой отец узнает о произошедшем — а он узнает, будь уверена — он казнит всех военнопленных, которые только есть. А потом он отправит на твой крохотный островок гораздо более неприятных людей, чем я. Каждый житель деревни взмолится о быстрой смерти и тысячекратно проклянёт тебя за моё убийство. А потом так же поступит весь мир, потому что меня уже не будет, чтобы убедить отца прекратить войну. Она сделала паузу, и в её золотых глазах вспыхнул жуткий огонь, что выжигал города. Вызов. Чистый и безраздельный. — Так что давай, попробуй. Лонни отступила. Её рука с мечом дрогнула и опустилась. Это была не капитуляция перед силой. Это было поражение перед самой сутью этого существа. Она поняла, что имеет дело не с солдатом, не с полководцем, а с чем-то принципиально иным. Со злом, которое не просто убивает, а плетёт паутину такой чудовищной ответственности, что один неверный шаг обрушивает лавину смерти на сотни тысяч невинных. Подскочивший Джей тут же вырвал меч из её ослабевших пальцев. Иви бросилась к пепельнице, уже оттягивая её в сторону, от костра, на её шее алела тонкая, но унизительная рана. Лонни стояла, ничего не видя и не слыша. Она повидала многое на этой войне. Жестокость, гнев, отчаяние. Но такого… такого расчётливого, холодного, системного зла, облечённого в бесстрастную логику и неограниченную власть, ей встречать не доводилось.

***

Слегка поморщившись от жжения в промываемой ране, Мэл зашипела, но Иви лишь надавила сильнее и проворчала: — Терпи. Никто не просил тебя провоцировать Лонни. Я думала, она тебе голову снесёт! Закатив глаза, Мэл фыркнула. Прикосновение Иви, даже причиняющее лёгкую боль, было… приемлемым. Даже комфортным в своей простоте. Не было в нём ни страха, ни подобострастия, ни скрытой угрозы, к которым она привыкла при любом физическом контакте. — Кишка у неё тонка — убить того, кто не сопротивляется. В бою она ещё могла меня убить, но вот так… Она не убийца. Иви некоторое время молчала, её пальцы продолжали свою работу — уверенные, тёплые, живые. А потом вдруг спросила: — Ты действительно думаешь, что сможешь убедить своего отца? Извини, что я сомневаюсь в твоих способностях, но это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мэл слегка пожала плечами, не вырываясь из её рук. Она с удивлением осознала, что не испытывает раздражения от этого вопроса. Напротив, в нём была забота, а не вызов. Она позволяла себе расслабиться, позволила весу собственного тела чуть больше опереться на Иви. — Сейчас или позже, Нации Огня нужно будет говорить с другими странами. О мире или о капитуляции — не так важно, в сущности. Почему разговор не может начаться сейчас? Когда придёт письмо, мы увидим, насколько отец действительно верит мне. Он не издал бы тот указ и не позволил мне говорить от его имени, если бы не доверял. После ещё одного долгого молчания Иви вдруг спросила: — А если в этом письме будет приказ вернуться и продолжить войну? Этот вопрос требовал серьёзности. Дождавшись окончания лечения, Мэл повернула голову Иви к себе, мягко взявшись за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза. Её собственный взгляд был прямым и открытым — ещё одна непривычная для неё роскошь. — Тогда я вернусь в столицу и попытаюсь убедить его снова. Я не знаю, что он слышал о битве на Северном Полюсе, но то, что в ней видела я, не оставляет Нации Огня варианта лучше, чем переговоры. С заметным смущением отодвинувшись, Иви кивнула. — Ладно. Мы будем тренироваться вместе или нет? Коснувшись уже целой кожи на шее, Мэл кивнула и призналась, и слова эти вышли сами, без внутренней цензуры: — Знаешь, я немного завидую этой способности исцелять. Не просто лечить раны… а возвращать целостность. Восстанавливать то, что было сломано. Еле заметно приосанившись, Иви улыбнулась и кивком поманила её к берегу. Они спустились к восточному озеру, где Мэл встала в паре шагов от кромки воды, а Иви зашла по щиколотки и сказала: — Магия воды очень пластична — атака может перетечь в защиту и наоборот. Вода в её руках мягко изгибалась в изящном кольце, нигде не капая. Засмотревшись на это, Мэл пробормотала, почти забыв, что думает вслух: — Перенаправление энергии? Как будто ты не борешься с силой, а… принимаешь её, становишься её частью, а затем отдаёшь обратно, но уже по своей воле. Иви кивнула, и в её глазах вспыхнула искорка удовольствия от того, что её так быстро поняли. Изящным движением вернув воду в озеро, она спросила: — А магия огня? Какая она? Покидав между двумя руками огненный шар, Мэл рассказала, и это было похоже на вручение ключа от потаённой комнаты: — Противоположная — нет никакого парирования. Атаку противника нужно либо рассеять, либо блокировать. Реже — уклониться. Всё построено на доминировании. На том, чтобы твоя воля была сильнее. Никто никогда не учил меня… принимать удар, чтобы вернуть его преображённым. Её мысли гораздо больше занимало перенаправление. Если его можно применить к воде, то можно ли к молнии, которая довольно сильно схожа с водой? Поковыряв эту загадку со всех сторон, Мэл всё же спросила, и в её голосе прозвучала редкая для неё просьба, а не требование: — А ты можешь рассказать мне больше о перенаправлении? Не как о приёме, а… как о чувстве. Прищурившись на неё, Иви ответила с лёгкой улыбкой: — Если ты всё же покажешь мне молнию. И объяснишь, как ты её делаешь. По-настоящему. Слегка усмехнувшись, Мэл кивнула и немного отошла от воды, после чего встала в стойку и начала. Она говорила медленнее, чем обычно, подбирая слова, чтобы не просто описать, а передать ощущение. — Если сосредоточиться на энергии вокруг тебя, то можно почувствовать, что энергия бывает положительная и отрицательная. Очень и очень немногие маги огня могут не просто отличать их между собой, но и отделять друг от друга. Это создаёт дисбаланс, с которым энергии борются. И в момент, когда они воссоединяются, рождается молния. Это… похоже на то, как если бы ты взяла два магнита и с огромной силой развела их в стороны, а потом отпустила. Не стремясь устроить шоу для всего озера, Мэл метнула совсем небольшую молнию в ближайшую скалу, расколов её на небольшие части, и добавила, её голос стал тише: — Но здесь есть три подводных камня, которые делают молнию такой редкой. Ни в коем случае нельзя разделять энергии слишком долго — это смертельно опасно, и много кого убило. Энергию невозможно контролировать — лишь аккуратно направлять. Попытка контроля тоже смертельно опасна. Для создания молнии нужен определённый покой — уверенность в своей способности сделать то, что нужно. Не сила воли, а именно… внутренняя тишина. В ином случае вместо молнии получится взрыв, а это тоже… Иви закончила, и её взгляд стал понимающим: — Смертельно опасно. Теперь понятно, почему мы не встречали ни одного мага молний, кроме тебя. Кто научил тебя этому? Кто рискнул? Немного поколебавшись, стоит ли выдавать этот конкретный кусочек информации — он был очень личным, почти сокровенным — Мэл всё же ответила. Доверие рождало доверие. — Папа. Кроме него и меня я знаю только четверых магов молнии, каждый из которых отказывается учить кого-то со стороны. Папа тоже сначала отказывался. Иви вдруг спросила, и в её вопросе не было праздного любопытства, лишь желание понять: — Почему? Решив, что после всего, что между ними было, не стоит скрывать, Мэл спросила, пытаясь понять её уровень знаний: — Что ты знаешь о Зевсе, старшем брате моего отца? Иви не стала задавать глупых вопросов вроде «А что?» или «А какое это имеет значение?», а вместо этого немного подумала и ответила: — Только что он пытался взять Ба Синг Се, но умер. Уже успев привыкнуть, что никто вокруг не знает истории, Мэл кивнула. Она рассказывала это не как урок, а как доверенную тайну. — Это правда, но не вся. Его называли Драконом Молний за его навыки и опыт. Говорили, что пролом в стене — исключительно его рук дело, и это правда. Но во время одной из битв, когда он создавал очередную молнию, он увидел смерть своего сына. Надо ли говорить, что это разрушило покой внутри него? Молния тут же стала взрывом, настолько мощным, что кроме него пострадали ещё два десятка людей. Его тело разорвало — даже сжечь было нечего. Отец берёг меня от этой судьбы — многие говорили, что я иду по пути Зевса, но обгоняя на десятилетия. Он боялся, что я разделю его участь. Иви кивнула, и Мэл хотела спросить о перенаправлении, как вдруг Иви спросила, и её вопрос был не о политике или войне, а о ней самой: — А почему его называли Драконом, а тебя — нет? Мэл горько усмехнулась, погружаясь в события далёкого прошлого, в воспоминания, которыми она почти ни с кем не делилась. — Титул «Дракон» когда-то давали за убийство дракона. Мне никогда его не получить — Тьма последняя. Я нашла её на руинах гнезда — Зевс убил её мать и добыл три яйца для своих сыновей. Я расстроилась, что мне ничего не досталось, и пошла в логово, надеясь найти чешуйку или выпавший зуб — хоть что-то. И там я нашла её — она замёрзла и оголодала, но прижалась ко мне, как только заметила. Мы вышли оттуда вдвоём, и уже спустя час двор окрестил меня Драконьей Принцессой. Не за подвиг. За… сострадание, наверное. Или за упрямство. Иви улыбнулась, и её улыбка была тёплой, как солнечный свет. — Получается, ты спасла её. Вынырнув из воспоминаний, Мэл пожала плечами, чувствуя странную лёгкость, будто сбросила с плеч тяжёлый плащ. Она снова могла быть просто девушкой у озера, а не наследницей престола. — Так что насчёт перенаправления? Потому что у меня есть ощущение, что это можно как-то адаптировать к молнии. И слухи, что нечто подобное как-то раз сотворил Зевс, отведя молнию от своего корабля, но об этом говорить не хотелось. Иви подошла к ней на расстояние шага и показала какую-то новую стойку. — Повторяй за мной. Почувствуй энергию, текущую сквозь тебя. Не пытайся её сломать или подчинить. Просто почувствуй. Зеркально отразив её стойку, Мэл попыталась повторить какое-то круговое движение руками. Первая попытка не удалась, тело привыкло к агрессивным, резким жестам. Но с каждым новым повторением она всё больше понимала, о чём идёт речь, но почему-то поток энергии внутри ощущался… неправильно. Словно она толкала силой неподходящую деталь. Это было непривычно и немного тревожно — отпустить контроль. Видимо, заметив её затруднения, Иви мягко посоветовала, её голос был спокоен: — Попробуй опустить поток ниже, к желудку — так пойдёт лучше. Дай энергии течь самой, не направляй её. Мэл прислушалась к совету, заставив себя расслабить напряжённые мышцы спины и плеч, и тут же выдохнула от облегчения — пошло не просто лучше, пошло просто идеально. По руке до плеча, вниз к желудку, вверх к другому плечу и по руке из тела. Энергия текла плавно, без привычного сопротивления, и это ощущение было почти ошеломляющим. Закончив с этим упражнением, Мэл слегка поклонилась, обозначив своё уважение и свою благодарность — не как принцесса солдату, а как ученица учителю, и сказала, и в её голосе звучала неподдельная теплота: — Спасибо. Ты дала мне много пищи для размышлений. И… не только о магии. Иви поклонилась в ответ.

***

Карлос шёл по каменной тропе, и каждый его шаг отдавался в висках навязчивым, мучительным стуком: Чуви-Чуви-Чуви. Он сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь физической болью заглушить ту, что разрывала его изнутри. Эта тропа, эти беженцы, вся эта затея — всё было лишь досадной помехой на пути к единственной цели. Он видел, как глаза Лонни горят надеждой, слышал её уверенные слова о спасении сотен людей, и это заставляло его делать свою работу, хоть каждая секунда промедления жгла его душу. Он намеренно отстал, шагая позади, чтобы мельтешение людей и шаги ног заглушали оглушительную тишину в его голове — ту самую, где должен был быть знакомый, громкий рёв. Он сосредоточился на движении камня, на чётких, отработанных жестах, вытесняя образ огромных, добрых коричневых глаз. Не сейчас. Действуй. Когда они остановились перед внезапно обрывающейся тропой, Карлос, вынырнув из своего укрытия, с трудом сдержал рычание. Вода. Ещё одно препятствие. Ещё одна преграда между ним и его другом. Джей объявил, констатируя очевидное: — Прохода нет. Карлос уже приготовился нырнуть, оценить глубину, его мускулы напряглись — готовность к действию, к любому действию, лишь бы не стоять на месте. Но Мэл вдруг сказала, её голос был плоским и окончательным: — Это место точно находится под наблюдением обеих сторон. Мост — не вариант. Сомневаться в её словах никто не стал, а Лонни заметила, её взгляд скользнул по Мэл с немым вопросом: — Западная половина озера контролируется пепельниками. Они что-то затеяли там, но никто не знает, что именно. Она выразительно посмотрела на единственного человека в их команде, кто мог бы знать, что там происходит, но Мэл посмотрела в сторону, явно не заинтересованная в болтовне. В этот момент Даг вдруг предложил, и его спокойный, глуховатый голос прозвучал как спасительный круг: — Мы могли бы вырыть тоннель под проливом. Порода достаточно прочная для такого. Карлос с тоской взглянул на виднеющуюся вдалеке, обманчиво близкую стену Ба Синг Се. Всего несколько минут полёта. Несколько минут — и он мог бы уже быть там, искать, кричать имя Чуви на каждой улице. Но он был здесь. Прикованный долгом. Сжав челюсти до хруста, он кивнул Дагу, вкладывая в этот жест всю свою ярость и отчаяние. — Как будем рыть? Даг ответил не сразу, несколько секунд подержав руку у самой кромки воды, читая каменную летопись дна, а после объяснил: — Дно довольно пологое, так что я задам направление, а потом мы будем по очереди удлинять тоннель, пока я не почувствую, что надо поднимать. Прежде чем они начали долбить землю, Иви спросила, и в её голосе звучала практичная тревога: — Но как избежать затопления? Даг объяснил с той же невозмутимой уверенностью: — Я смогу почувствовать дно над нами и задам направление так, чтобы тоннель шёл немного ниже. Он будет не слишком широким и не обвалится. Всё будет нормально. Работа стала для Карлоса благословенным отвлечением. Он вгрызался в камень с такой яростью, что Джей несколько раз бросал на него встревоженные взгляды. Каждый сдвинутый валун, каждый метр пройденного тоннеля были не просто шагом вперёд, а яростным ударом по тому хаосу, что бушевал у него внутри. Мэл всё время болталась рядом, её маленький огонёк отбрасывал прыгающие тени на стены, а её взгляд, острый и неспокойный, постоянно скользил по фигурам беженцев в хвосте их колонны. Карлосу было не до её паранойи. Ему нужно было двигаться. Двигаться или сойти с ума. Когда они наконец вырвались из сырого мрака на свежий воздух, Карлос едва не взлетел от переполнявшего его нетерпения. Стена! Она была прямо там, за последним подъёмом! Его тело затрепетало, каждая клетка кричала о том, что поиски можно начать уже сегодня, сейчас, сию секунду! Он ускорил шаг, уже чувствуя, как ветер свистит в ушах, как… Мучительный женский крик пронзил воздух как нож. Карлос обернулся, и мир остановился. Женщина сгибалась пополам, её лицо исказилось гримасой боли, а пальцы впились в огромный, круглый живот. — Кажется, я рожаю. Внутри Карлоса что-то надломилось. Испуг, ярость, шок и жгучее, всепоглощающее отчаяние смешались в один клубок, застрявший в горле. Он стоял, парализованный, не в силах пошевелиться, пока Иви не взяла ситуацию в свои руки, её голос, резкий и властный, раздавал указания. Ему ничего не поручили. Он был не нужен. Снова. Он отошёл в сторону, к самому краю лагеря, и рухнул на землю. Его нога начала дёргаться сама по себе — короткие, нервные, неконтролируемые подрагивания, будто всё его тело пыталось выплеснуть наружу ту неудержимую энергию, что разрывала его на части. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться на чём угодно — на шуме ветра, на далёких голосах, на чём угодно, лишь бы не думать о том, где сейчас Чуви, что с ним делают, жив ли он вообще… Его попытки прервал голос Мэл. Он прозвучал на удивление спокойно. — Ты занял эту нишу целиком или тут хватит места на двоих? Глянув на неё с лёгким недоумением, он жестом пригласил её. — Прошу. Она расселась на небольшом расстоянии, оставив ему пространство, и это молчаливое понимание его состояния заставило Карлоса найти в себе силы заговорить. — Я хотел извиниться за то, что сказал тогда. Я был зол и расстроен, но я не должен был говорить этого. Я сожалею и прошу прощения. Мэл несколько секунд смотрела на него странным взглядом — в нём читалась и усталая жалость, и лёгкое презрение к его наивности. — Карлос, я уже говорила, что тебе фантазии не хватит придумать что-то, что обо мне не говорили. А то, что ты сказал, многие шептались, но ты первый, кто сказал это в лицо. Проблема того, что ты это сказал, не в самом факте обидных слов — хотя я признаю, что меня это задело в тот момент. Проблема в том, что ты не понял, почему тебе не следовало это говорить, кроме того, что ты сказал мне несколько неприятных слов. Любой человек должен думать о своих словах, потому что они имеют последствия, но таких людей, как ты и я это касается в миллионы раз больше. Карлос понял, о чём она. Не о личной обиде. О чём-то большем. — Ты имеешь в виду переговоры? Мэл кивнула, её глаза были серьёзны. — Да. Я не человек. Я — Наследная Принцесса Нации Огня. Мне не позволено иметь таких человеческих слабостей, как несдержанность в словах. Моё слово стоит бесконечно дорого, причём не только в золоте, но и в человеческих жизнях. Если бы я ляпнула что-то не то, это могло бы иметь катастрофические последствия. Тебя это тоже касается — тогда, в пустыне, ты просто выплеснул гнев на тех, кто был вокруг, и никто не держит на тебя зла. Но вскоре ты окажешься там, где любое слово может быть использовано против тебя. Даже произнесённое наедине, не говоря уже о публичном. Карлос медленно кивнул, снова начав незаметно для себя притопывать ногой, пытаясь вышибить из себя эту дрожь, это невыносимое напряжение. Вдруг Мэл коротко сказала: — Попробуй бросить камень в воду. Со всей силы. Немного подумав над неожиданным советом, Карлос подхватил магией земли небольшой камешек и швырнул его так далеко, как только смог, тут же потеряв его из виду. И что-то в нём щёлкнуло. Одно действие прорвало плотину внутри него. Сдавленный крик, полный ярости и боли, вырвался из его горла. Он не думал, не видел, не слышал. Он схватил ближайший валун, размером с него самого, и одним сокрушительным движением, вложив в бросок всю свою накопленную ярость, отчаяние и страх, отправил его в самую середину озера. Камень исчез в воде с оглушительным всплеском. И тут же из него вынырнуло нечто. Огромное, чешуйчатое, с глазами, горящими в сумерках ядовитым зелёным светом. Гигантский змей. Карлос застыл на месте, его гнев мгновенно сменился леденящим ужасом. А Мэл вдруг резко дёрнула его за рукав, затащила за ближайшую скалу и, прижавшись спиной к камню, тихо прошипела ему на ухо, и в её голосе впервые зазвучала отчётливая паника: — Я не это имела в виду! Теперь понятно, почему перевал — Змеиный.

***

Поняв, наконец, проклятую причину названия этого проклятого перевала, Мэл с холодной, вымученной ясностью анализировала движения змея. Каждая секунда последних месяцев давила на её плечи свинцовым грузом. Побег, погони, битвы, предательства, эта чудовищная библиотека, пустыня, а теперь ещё и этот чешуйчатый кошмар. Её разум, этот всегда отточенный инструмент, работал на износ, скрипя и пробуксовывая, как механизм без смазки. Высоко подняв голову, змей осматривался, взгляд скользил по скалам, явно выискивая источник беспокойства. Прижавшись к камню так, что шероховатости впивались в ладони, Мэл прошептала, и её голос был едва слышен даже ей самой, настолько она старалась не дышать: — Не шевелись и не издавай звуков. Может, пронесёт. Может, примитивный мозг существа спишет валун на естественную эрозию, и оно вернётся в свою водяную могилу, оставив их гнить в своём личном кошмаре. Покружив несколько невыносимо долгих секунд, оно действительно начало спускаться к воде. Мэл бесшумно выдохнула, чувствуя, как на мгновение отпускает ледяная хватка паники у неё в груди. Обошлось… Слава всем духам, обошлось… И тут же, словно по заказу какого-то насмешливого божества, новый, пронзительный крик рожающей женщины прорезал воздух. Змей замер, его массивная голова повернулась к лагерю с пугающей скоростью. Мгновение — и он уже рванул к источнику звука, к хрупкой жизни, которую они так старались провести через этот ужас. Карлос, как и следовало ожидать от этого живого воплощения бесстрашного безумия, выпрыгнул из укрытия. Порыв воздуха ударил в бок змея, отвлекая его. Мэл выскочила следом, её ноги сами понесли её по камням, и она крикнула, вкладывая в голос всю оставшуюся власть, весь авторитет, на который была ещё способна: — Всегда оставайся вне воды! Возможно, я ударю молнией! Он не спорил, лишь кивнул и взмыл в небо, а Мэл вскарабкалась на ближайшую скалу, подальше от этой чёрной воды, сердце колотясь где-то в горле. Кончики её пальцев затрещали, на них заискрилась, ещё слабая, молния. И в самый неподходящий момент в сознании, как осколок, мелькнула абсурдная мысль, почти заставившая её усмехнуться. Ещё не так давно она бы без колебаний выстрелила этим разрядом в спину этому мальчишке. А теперь мысль о том, чтобы увидеть его страдающее лицо, вызывала лишь тягостное сжатие где-то под рёбрами. До чего же она докатилась. Она хотела выждать, найти идеальный момент, но монстр, выпрыгнув из воды с невероятной для своих размеров силой, устремился за Карлосом. Тот заложил вираж, пытаясь, видимо, завязать тварь в узел её же телом, но едва увернулся от щёлкающих, как капканы, челюстей. Шанс. Другого не будет. Мэл метнула молнию, не успевшую набрать и половины силы. Ослепляющая вспышка ударила по громадной голове. Змей взревел, отвлекаясь от воздушного преследования, и его ядовитый взгляд уставился на неё. Теперь она была мишенью. Бежать было бесполезно — она не обгонит это чудище. Оставалось только стоять. Она вжалась ногами в камень, ощущая, как по ногам, спине, рукам бегут мурашки от накапливаемой мощи. Воздух вокруг неё гудел, пах озоном и смертью. Мгновения растягивались, становясь вязкими как смола. Она видела каждый мускул, игравший под чешуёй на приближающемся теле, каждый блик на мокрой коже. Напряжение росло, становясь физической болью, выжигающей изнутри. Она держала его, впиваясь взглядом в чёрную пасть, разверзающуюся перед ней, в два ряда зубов, каждый — размером с её предплечье. Молния, слепая и яростная, вырвалась вперёд и исчезла в глотке чудовища. Разряд брызнул внутрь, ударив в мягкое нёбо. В тот же миг Мэл оттолкнулась от скалы, совершая отчаянный прыжок вверх, пока ослеплённая болью тварь проносилась под ней, снося вершину её укрытия в мелкий щебень. Импульс прыжка иссяк. Неумолимая тяжесть потянула её вниз, навстречу камням. Но сильные руки схватили её за талию. Карлос. Они вместе пролетели последние метры и рухнули на безопасный берег, тяжело дыша. Горячка боя отступала, сменяясь всепроникающей, костной усталостью. На грохот из лагеря выбежали Ума и Даг, их лица были искажены тревогой. Мэл, всё ещё лёжа на спине и глядя в небо, с трудом подняла руку и показала им большой палец. Голос её звучал хрипло, но с налётом старой, циничной бравады. — Мы уже разобрались. Кто-нибудь хочет рыбы? Ума, увидев гигантское тело монстра, распластавшееся на берегу, расхохоталась — нервным, срывающимся смехом, в котором было и облегчение, и остатки ужаса. Но их «ужин» внезапно дёрнулся, отполз обратно в воду и с жадностью набросился на оглушённую молнией рыбу, плавающую кверху брюхом. Мэл закрыла глаза. Ещё один день. Ещё один бой. Она так, Агни её поглоти, устала.

***

Приняв скользкое, тёплое тельце в подставленную мягкую ткань, Иви на мгновение задержала взгляд на крошечных пальчиках, судорожно сжимавших воздух, а затем тут же передала девочку на руки Уме, чьи ладони уже были готовы принять эту хрупкую ношу. Сама же она немедленно вернулась к матери, её пальцы, привыкшие читать тело как открытую книгу, уже работали — останавливая кровотечение, сшивая микроскопические разрывы, направляя потоки энергии так, чтобы боль отступила, уступая место лишь благодарной усталости. Быстро разобравшись с последом и убедившись, что кричащая во все лёгкие девочка и её измождённая, но улыбающаяся мать в полном порядке, Иви наконец вышла из палатки, позволив себе глубокий, дрожащий выдох. Ей доводилось помогать в родах пару раз, но в спокойном доме, а не в походных условиях, на холодной земле, под аккомпанемент отголосков недавней битвы с чудовищем. Великая удача, что всё обошлось. Никто не умер. Ни от родов, ни от зубов монстра, ни от молнии. Эта мысль была тёплым камнем у неё в груди. Она отошла к ручью, тщательно смывая с рук все следы крови и других жидкостей. Ледяная вода заставила её вздрогнуть, но это было приятное, очищающее ощущение. Вытерев руки о плащ, Иви направилась в тот маленький, уединённый закуток между скалами, куда, как она знала, от всей этой суматохи сбежали Карлос и Мэл. Именно там она и нашла их обоих, а заодно и Джея. Карлос и Джей сидели на земле, сосредоточенно передвигая камушки на расчерченном на песке поле для пай-шо. А Мэл дремала, прислонившись спиной к скале, её лицо в тени казалось удивительно молодым и размягчённым, без привычной железной маски. Заметив Иви, Карлос оторвался от игры и слегка улыбнулся. Его глаза, ещё недавно полные бури, теперь выражали лишь усталое спокойствие. — Как всё прошло? Иви бросила изучающий взгляд на Мэл, скользнув по бледной, но уже не смертельно уставшей коже, по ровному дыханию. Приемлемо. — Хорошо, — ответила Иви, и её голос прозвучал тихо, чтобы не разбудить спящую. — Мать и ребёнок в порядке. Девочка. Крепкая, громкая. Но выйти мы сможем только завтра — сегодня уже слишком поздно, и им обоим нужен покой. Карлос с явной, но смиренной грустью кивнул. Стена Ба Синг Се была так близка, но ещё на одну ночь Чуви приходилось ждать. Он молча вернулся к игре, передвинув камень с характерным щелчком. Джей, не отрывая взгляда от «поля боя», со сдержанным смешком сообщил: — Мы всё же достали рыбы. Той, что молния побила. Странная она, на вкус… будто жареная без огня. На костре осталось немного, если хочешь. Иви покачала головой, но на её губы наползла тёплая, широкая улыбка. Они были совершенно безумны. Все до одного. И ей это безумие нравилось всё больше с каждым днём.

***

Подойдя вплотную к великой стене Ба Синг Се, Карлос ощутил, как всё его существо затрепетало от нетерпения. Каменная громада возвышалась над ним, уходя в небеса, но для его сердца он был не преградой, а гигантскими воротами, за которыми начинались настоящие поиски. Где-то там, за этими стенами, в лабиринте улиц, на какой-нибудь скрытой арене или в богатом поместье, томился его друг. Он мысленно уже представлял, как проносится над черепичными крышами, выискивая знакомый пушистый силуэт, как слышит в ответ на свой зов радостный, оглушительный рёв. Его пальцы непроизвольно сжались, и он едва смог удержаться, чтобы не оттолкнуться от земли прямо сейчас. Его мысли прервал голос беженца, пожилого мужчины с лицом, испещрённым морщинами усталости и надежды. — За такой стеной мы точно в безопасности. Лонни, решившая дойти с ними до конца, чтобы заранее выведать способы провести людей в город, хмуро отозвалась, её взгляд скользнул по неприступной каменной громаде. — Разве что дракон мог бы перелететь её сверху. Карлос внутренне сжался, опасаясь новой вспышки, но Мэл, стоявшая поодаль, проигнорировал этот выпад, будто не услышав. Зато беженец вдруг оживился и сказал, кивая: — Да, пепельники приближаются. Мы сами видели этого монстра недавно. Словно по мановению невидимой струны, Мэл оказалась рядом с мужчиной, её глаза пристально впились в него. — Где и когда вы видели дракона? Явно немного ошеломлённый её внезапным напором и интенсивностью взгляда, он заморгал и рассказал, понизив голос: — С неделю назад. По дороге к Бухте Полнолуния. Летел низко, словно что-то выискивал. Оставив занервничавших людей в покое, она развернулась и чёткими шагами подошла к Карлосу и Иви, её лицо было сосредоточенным. — Я отправляюсь на базу прямо сейчас. Там точно будет точная информация о Тьме и, когда я запрошу, о Чуви. И туда, скорее всего, перешлют письмо от отца. Карлос, всё ещё чувствуя под ногами зовущую твердь Ба Синг Се, спокойно кивнул. Любая зацепка была на вес золота. Иви же, нахмурившись, уточнила, её голос звучал с лёгкой тревогой: — Ты уверена, что пойдёшь одна? Хочешь, я могу пойти с тобой? Мэл вдруг заколебалась, что было для неё крайне нехарактерно. Её взгляд на мгновение встретился с взглядом Иви, и в нём промелькнуло что-то сложное, почти неуловимое. Но затем она всё же кивнула, коротко и решительно. — Хорошо. Карлос не сразу понял, что происходит между ними, но не стал задумываться — у Иви и Мэл с самого начала была какая-то особая, необъяснимая динамика, танец притяжения и отталкивания, который он не брался разгадывать. Вместо этого он сделал шаг вперёд и спросил, серьёзно глядя на Мэл и стараясь вложить в голос всю свою озабоченность: — Ты уверена, что это безопасно? А если Иви раскроют? Как ты объяснишь её присутствие? Мага воды с принцессой Огня? Мэл встретила его взгляд, и в её глазах не было и тени сомнения, лишь плоская, безраздельная уверенность в своей власти. — Всё в порядке. Никто не задаст ни одного вопроса. Я скажу, что она со мной, и на этом всё закончится. Если Иви не будет пользоваться магией воды, всё пройдёт легко. А когда я получу письмо от отца, то мы вернёмся на Тьме и пролетим над Ба Синг Се. Ждите! С этими словами они развернулись и ушли вдоль берега озера, две фигуры — одна прямая и стремительная, другая более мягкая и пластичная — растворяясь в предрассветной дымке. И пока они удалялись, в груди Карлоса с новой силой вспыхнула знакомая, жгучая надежда. Он сжал кулаки и крикнул им вслед, вкладывая в слова всю свою веру: — А я пролечу над базой, когда найду Чуви! Иви, не оборачиваясь, просто подняла руку и помахала ему в ответ.